Карфагенские послы попали к Ганнибалу примерно в тоже время что и другие к Магону. Говорят, что встретил он их с гневом, горечью и болью. Ливий вкладывает в его уста следующие слова:

«Уже без хитростей, уже открыто отзывают меня те, кто давно уже силился меня отсюда убрать, отказывая в деньгах и солдатах. Победил Ганнибала не римский народ, столько раз мною битый и обращенный в бегство, а карфагенский сенат своей злобной завистью. Сципион не так будет превозносить себя и радоваться моему бесславному уходу, как Ганнон, который не смог ничего со мной сделать, кроме как погубив Карфаген, только бы погрести под его развалинами мой дом».

Горечь его вполне понятна, и его слова во многом справедливы. Вместе с тем, думается, он и сам подумывал убраться из Италии, во всяком случае, к тому времени, как ему было предложено уйти в Африку, корабли для этого у Ганнибала уже были готовы. Вряд ли так было б если мыслей о том чтобы покинуть берега Апеннинского полуострова в голове у Ганнибала все же не возникали.

Те союзные войска, которые не вызывали у Ганнибала доверия, он разослал по городам, якобы для усиления их гарнизонов. Лучшие были посажены на корабли. Правда далеко не все захотели покидать родные берега, чтобы умереть в Африке. Таких набралось не мало. С ними Ганнибал поступил с истинно пунийской благодарностью: их разоружили и умертвили.

16 лет Ганнибал разорял Италию, и вот теперь он покинул ее. В риме при этом известии объявили 5 дневное молебствие и принесли в жертву 120 быков.

Ганнибал высадился в районе Гадрумета (совр. Сусса, Тунис). Здесь он дал своим солдатам несколько дней отдыха. Приходящие вести его не радовали - вокруг Карфагена множество римских отрядов. Быстрыми переходами он отправился к Заме, городе в 5 днях пути от Карфагена, отправив к Карфагену лазутчиков. Тем не повезло, их поймали и привели к Сципиону. То что произошло дальше иначе чем издевательство назвать нельзя. Сципион не только не наказал их, но напротив показал им все, что они хотели. Совпало так, что шпионы присутствовали при прибытии Масиниссы, который привел шесть тысяч пехотинцев и четыре тысячи конницы. Сказать что Ганнибала принесенные лазутчиками сведения "порадовали, , не сказать ничего.

Ганнибал послал к Сципиону предложение о встрече, и римлянин принял его. Встреча произошла у городка Нараггары (считается, что это современный город Сакиет Сиди Юсеф). Тит Ливий оставил нам довольно пространные речи обоих полководцев.

Ганнибал:

Видно, так уж положила судьба: первым пошел я войною на римский народ, много раз почти что держал победу в руках и вот добровольно пришел просить мира. Я рад, что мне суждено просить его именно у тебя, Сципион. И тебе прибавит немало славы то, что сам Ганнибал, которому боги даровали столько побед над римскими военачальниками, смирился перед тобой и ты положил конец этой войне, отмеченной больше вашими поражениями, чем нашими.

Счастью следует доверять всего меньше, когда оно всего больше. У тебя все хорошо; мы в опасности. Ты можешь предложить мир, для тебя славный и выгодный; мы просим только необходимого. Лучше, надежнее верный мир, чем мечты о победе: он в твоих руках, она же – в руках богов.

Условия мира предписывает не тот, кто просит о нем, а тот, кто его дает, но, может быть, мы достойны сами определить себе кару. Мы не возражаем, если земли, за которые мы воевали, будут вашими: Сицилия, Сардиния, Испания, острова, сколько их есть между Италией и Африкой.

Сципион:

От меня, Ганнибал, не укрылось, что именно в расчете на твое прибытие карфагеняне не соблюли перемирие и погубили надежду на мир. И ты, конечно, отпираться не станешь: из прежних условий мира ты исключил все, кроме только того, что и так уже давно зависит только от нас.

И прежних условий вы не достойны, а хотите даже выгадать на недобросовестности!

И если к прежним условиям, на которых можно было, как тогда казалось, договориться о мире, теперь добавить какую-нибудь пеню за грузовые суда, захваченные во время перемирия, и за оскорбление послов, то у меня будет о чем доложить совету. Ну а если даже и те условия кажутся вам тяжелыми, готовьтесь к войне, ибо вы не в силах переносить мир

Простите за длинные цитаты, но я посчитал что первоисточник будет лучше моего пересказа. Как видите Ганнибал желал желал минимизировать потери Карфагена, и предлагал Риму лишь то, чем тот уже обладал! Но Сципион не повелся на очередной пунийский обман. Стороны не о чем не договорились, В переди было решающее сражение.

Итак, ничего не решив о мире, вожди разошлись и заявили своим, что все слова потрачены зря: все решится оружием, а там, что боги пошлют.

Утром 31 декабря 1994 года Объединённая группировка федеральных войск вошла в Грозный.
Главная задача штурма — взятие Президентского дворца Дудаева досталась группировке «Север».
Общее командование группой «Север» осуществлял генерал-майор К. Б. Пуликовский.

Из-за неподготовленности операции и некомпетентности и прямого предательства высшего командования российские войска понесли тяжелые потери.
Российские войска входили в город с разных сторон, но наибольшие потери понесла именно Майкопская бригада.

Для занятия Грозного скомплектовали 4 ударных группы - “Восток”, “Северо-восток”, “Север” и “Запад”, входившие в город с разных направлений.
Практически все ударные группы ( кроме “Северо-востока”) попали в многочисленные засады.

Наибольших успехов в первые часы штурма Грозного добилась формально наиболее слабая по численности группировка - “Северо-восток” генерала Рохлина, который лучше прочих провел разведку и продвигался по нетривиальному маршруту - прикрывал собственные тылы, закрепляя за собой ключевые позиции.
Группа Рохлина заняла консервный завод, превращенный в опорный пункт внутри Грозного.
Лев Рохлин никогда не боялся говорить правду в лицо.
Будь то Афганистан или война в Чечне.
К войне в Чечне, он относился крайне отрицательно, называя ее ненужной и выгодной для определенного круга лиц.

31 декабря, 1-й и 2-й батальоны Майкопской бригады, без поддержки авиации и артиллерии, вышли в район железнодорожного вокзала города Грозный.
Только потом стало известно, что Главного штаба Вооружённых сил Чеченской республики Ичкерии, Аслан Масхадов, устроил засаду, согласно которой с наступлением темноты превосходящие силы противника атаковали бригаду, подбив боевые машины так, чтобы они блокировали пути к отступлению.

Почти сразу же были подбиты почти все танки, которые были неспособны маневрировать среди узких улиц и вести оборонительный огонь.
С большими потерями, бригада отступила к вокзалу, где попала в полное окружение.
1 января остатки бригады,  потеряв почти всю технику, попытались прорвать окружение, выходя из него небольшими группами и прячась в обломках зданий. В тех боях погиб командир бригады и почти все офицеры.
2 января на помощь Майкопской бригаде были высланы 106-ю и 76-ю дивизии, но они так и не смогли пробиться в район вокзала.

Лишь только 3 января начался повторный штурм, при поддержке авиации и артиллерии, армия занимала город поквартально.
Но, к сожалению, спасти Майкопскую бригаду было уже невозможно.
Во время этого неудавшегося "Новогоднего штурма", Майкопская бригада по официальным данным потеряла 189 человек убитыми и пропавшими без вести.
Было уничтожено 20 танков Т-72 из 26 имеющихся, 102 БМП-2 из 120  и  6 ЗПРК "Тунгуска".