"Где это, - подумал Раскольников, идя далее, - где это я читал, как один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает, что если бы пришлось ему жить где-нибудь на высоте, на скале, и на такой узенькой площадке, чтобы только две ноги можно было поставить, - а кругом будут пропасти, океан, вечный мрак, вечное уединение и вечная буря, - и оставаться так, стоя на аршине пространства, всю жизнь, тысячу лет, вечность, - то лучше жить так, чем сейчас умирать! Только бы жить, жить и жить! Как бы ни жить, - только жить"
Размер — аршин. Приступка на скале. Жизнь на аршине пространства. Шесть шагов от окна до двери — клетка карцера. Камеры, где койка стоит вдоль окна четыре шага, тринадцать шагов в новой клетке. Кто-то отворачивается к стене в тупом безразличии, кто-то рвёт глотку и сбивает кулаки о дверь
Мне ближе по духу те, кто выбирает жизнь на приступке, те, кто коллекционирует ключи.
Ключ от секреток, открывающий лампы дневного света и вентиляционную шахту появился у меня несколько лет назад. За ним появился восьмигранник, которым можно отвинчивать зеркала, полые вешалки. О таких вещах, как набор стандартных отвёрток, не стоит и говорить.
Арестанты из камеры, куда я попал, предложили мне перекупить у них мастер – ключ, открывающий все замки в модуле, но я отказался. Как же они тогда станут ежедневно собираться за одним покерным столом, ведь с пульта открывается только один этаж. Да и мне незачем, дождавшись вещей, я смогу открутить восьмигранником крышку электронного замка и замкнуть провода, или прижать язычок электронного замка и захлопнуть дверь.
Как ни странно, ключники здесь на такие игры смотрят сквозь пальцы.
— Ты не видел моих ключей, — обратился ко мне мальчишка охранник, теребя тонкими пальцами пушок на верхней губе.
Взгляд мой был прикован к телевизору, где транслировали латиноамериканские клипы. Поэтому я не сразу заметил бешеный взгляд и мертвецкую бледность. Мальчишка настаивал.
— Что за ключи? Где? — отбросив шутовской тон, спросил я, просчитывая последствия.
Оказалось, проводя пересчёт в 4 РМ, этот телёнок обронил в одной из камер связку личных ключей. Машина, дом, почтовый ящик… И сейчас ходил от камеры к камере и на ломаном испанском повторял заученную просьбу вернуть. Считал он три модуля, тридцать камер, двести сорок человек. На что только не пойдёшь …
А впрочем, напиши он рапорт, нас бы закрыли и трясли не меньше месяца, проводя обыск за обыском. Мысленно я пожалел парня и удивился его недальновидности, не лучше ли было смолчать. Не слышал, пожалели ли его арестанты, но на следующий день мальчишка вышел на смену как ни в чём не бывало. Интересно, как поступит в такой ситуации начальник оперчасти, когда станет кормить с рук крыс. Последние донесут обязательно, GEO щедро оплачивают работу осведомителей.
1 февраля, 5 утра.