Я видел. Часть 4
23 сентября.
На улице все так же шел дождь. Утро было прохладным. Спалось на новом месте очень хорошо. Ветви свежей хвои подогревали снизу и предавали желаемую мягкость. Мария с самого утра ушла к разбитому самолету. Меня она с собой не взяла. Весь следующий день я проходил возле лагеря в поисках чего-нибудь полезного. Не спеша поднялся на холм, откуда открывалась панорама на наш текущий мир. Именно отсюда хорошо прослеживался масштаб катастрофы. До горизонта лежали огромные камни и деревья. Ни одно не устояло. Вся почва была будто вспахана, что мешало при передвижении. Где-то вдали падали камни, издавая приглушенные хлопки. Непрекращающийся дождь, заливал многочисленные воронки, и казалось, что мы находимся в каком-то болоте. Мир был поменян до неузнаваемости. Мне было крайне интересно, как пережили катастрофу города и пережили ли вообще. Сколько еще людей спаслось кроме нас. Как там, на орбитальной станции, живется «счастливчикам». Все эти вопросы были без ответа.
Через несколько часов я вернулся в наш лагерь. Маша уже вернулась. Она была не довольна, что я ушел так далеко.
Принесла она на этот раз не так много. В основном это еда, тряпки и необычной формы топор. Именно такой находится в самолете на случай нештатных ситуаций. Тряпки, как сказала Маша, пригодятся на длительную и холодную зиму.
– Чертовски верно! – Подумал я про себя.
Время шло к закату, по-видимому, около 7-8 часов. Без часов было крайне тяжело ориентироваться, к тому же солнце мы не видим из-за туч. Весь вечер мы обустраивали лагерь, ожидая худшего, что нам придется зимовать здесь. Мысли о скорой зиме нас не тревожили. Мы понимали, что можем погибнуть в любой день, но и не готовиться к ней было бы не правильно.
Мы обустраивали наше жилище. Сделали импровизированный стол из большого пня, из пней поменьше сколотили 2 стула. Из-под банок тушенок мы сделали себе кружки, вилки и ложки были одноразовыми. Каждый угол пытались как-то облагородить, чтобы создавалась атмосфера уюта.
Часть проводов мы обожгли и связали веревку, теперь ее можно было использовать для чего угодно. Удобнее всего было подвешивать еду над огнем, для готовки. На другую часть проводов мы подвешивали еду и разные вещи, чтоб они не мокли и не лежали на полу. Из полиэтилена мы наделали множество простых дождевиков, которые выглядели очень забавно – кусок полиэтилена, с прорезью посередине. Всё! Из тряпок сделали дверь, теперь тепло от наших тел сохранялось в пещере довольно-таки долго. Во внутреннем дворе мы обустроили кострище, положили удобное бревно, чтоб при готовке не стоять и не сидеть на полу. Выход из нашей придомовой территории мы также закрыли, чтоб не гулял ветер. Использовали все что попадется под руку. Там были и камни, и палки, и хвоя.
Получился у нас уютный лагерь, где было все необходимое для проживания в первобытных условиях. Вечером мы говорили о планах на будущее. Мы всегда говорили о планах, мы жили этим! Маша еще говорила о старом мире и о том, что это последняя зеленая хвоя в округе, а может и даже во всем мире. Нагоняла тоску, хотя при этом почему-то улыбалась и даже смеялась.
24 сентября.
Разведя костер, позавтракав, Маша ушла в очередной раз к самолету. Как она сказала: «Самолет я уже весь вдоль и поперек перебрала, а то, что рядом с ним еще не исследовано». Я занимался делами по дому. Готовил дрова, кипятил воду, для дальнейшего использования. Погода все также была мрачной. Закончив все дела, и не придумав новые, я решил прогуляться там, где Маша, скорее всего не была, либо была, но могла что-то упустить – посмотреть, что находится между камнями. За весь день я ничего не нашел и вернулся в лагерь. Идя домой, я думал, что мне опять попадет, но как оказалось, она еще не вернулась.
Темнело. Я от безделья готовил все новые и новые дрова. Заготовил я по меньшей мере столько, что хватило бы на месяц непрерывного сжигания – куча величиною со стог сена. Издалека наш лагерь не было видно, он уютно спрятался в новом рельефе мира. Но мы и не пытались прятаться от глаз. Просто так совпало.
Уже полностью стемнело, но Маша так и не приходила. Я начал волноваться. Шел час за часом, и мое напряжение нарастало. Время в ожидании тянулось медленно, я даже прошел пару километров в направлении, как мне казалось, самолета, хотя я знал только примерное направление к нему. Прислушивался к каждому шороху, к каждому звуку, в надежде услышать ее шаги.
25 сентября.
Маша не вернулась. Всю ночь я не спал, только и делал, что искал ее. Ходил, кричал, но все безрезультатно. Далеко от лагеря я уйти не мог. Я бы в тот час же заблудился в новой местности, но с рассветом я незамедлительно двинулся к самолету. Было понятно, что что-то произошло, что-то случилось неординарное. Хоть я и не знал направления, я предполагал следующее: Маша нашла самолет в нескольких километрах от Газели, значит, мне надо найти место, где мы бросили автомобиль и от этой локации уже ориентироваться.
Даже идя по свету, я на всякий случай, оставлял пометки в виде разноцветных проводков. Как оказалось позже не напрасно, потому что в новой местности я не ориентировался и заблудился. Голая земля с поваленными деревьями, повсеместные воронки с водой, большие камни всё это очень путало. Ко всему прочему этот проклятый дождь снижал видимость.
Весь день я пытался найти Машу. Я не отдыхал, не ел. На боль в ране я не обращал внимание. Когда полностью стемнело, я вернулся домой. Я был опустошен, мысли путались и строили разные версии случившегося. Ее могли убить, на нее могло упасть что-нибудь с неба, она могла упасть в воронку с водой и не выбраться, она могла упасть и сломать себе что-нибудь. Версий было множество. Я убеждал себя, что с ней все в порядке, и что у нее возникли какие-то временные непреодолимые трудности, и она вот прямо сейчас вернется.
Всю ночь я ворочился и вскакивал от каждого звука. Но она так и не вернулась.
26 сентября.
Я опять искал ее. Опять безуспешно.
27 сентября.
Вновь отправился на поиски. За всё время я не обнаружил ни следа Маши. Буд-то ее никогда и не было. Местность за два дня я изучил достаточно хорошо, ориентировался прекрасно, но ни Газель, ни самолет я так и не обнаружил. Я уходил настолько далеко, что не обнаружить самолет было просто невозможно. Что-то происходило совсем из ряда вон необычное и не подходило ни под одну из моих версий случившегося.
Я ее опять не нашел, как и самолет.
28 сентября.
Три дня поисков, три дня практически без сна и еды. Я был обессилен, рана давала о себе знать все больше и больше. Чтобы не усугубить свою ситуацию, мне просто необходим был отдых.
За три дня я ел два раза, спал от силы по 3 часа в сутки, нервы шалили, я разговаривал с собой. Я бредил, и мне было очень страшно. Страх с каждым днем окутывал своим одеялом все сильнее и сильнее, у меня тряслись руки при мысли, что ее больше нет.
– Она не могла просто взять и уйти – говорил я себе вновь – у Маши был карабин, выстрелов я не слышал, она им значит, не воспользовалась, а может я не услышал? Она говорила, что отличный пловец, я помню! Она мне это говорила? Почему я не могу найти самолет? Почему так всё странно… – Эти мысли не давали мне покоя.
Весь день я смотрел на огонь, дремал, пытался покушать. К вечеру я принял таблетки с неизвестным языком, которые принесла Маша. Остатки разума подсказали, что в самолете, скорее всего, таблетки от укачивания или успокоительные. Так и оказалось, я уснул.