МСЗ-17: Ну кто так делает⁠⁠

Начало и все продолжения в профиле

– Иллиас и её отнести приказал, потому что она в буквенном мире сработала? – спросил Шухера Тиль, вертя в руках армиллярную сферу.

– Угу, – задумчиво кивнул идущий чуть впереди Рыжий.

– А почему она сработала? – продолжал допытываться лекарь.

– Артефакт.

– Спасибо за объяснение, но понятнее не стало.

– А чего понимать-то? Всё, что из Гнилых Гор принесено, какое-то свойство имеет. И свойство это от мира к миру меняется. Принесешь, бывало, щётку оттуда, понятная вещь, вроде бы – вещи чистить. А она здесь светиться начинает. Или, к примеру, метлу приволочёшь, вроде бы, просто она крепкая, не чета какой-нибудь, из орешника, а здесь эта метла левитировать начинает. Вот и со сферой так.

– Удивительные эти горы, – цокнул языком лекарь.

– Ничего в них удивительного, только грязь и смерть.

– От чего ж ты тогда оттуда, считай, и не вылезаешь?

– Ищу, – буркнул Шухер.

– Чего ищешь? – не унимался Тиль.

– Чего надо, то и ищу, – вдруг зло огрызнулся Рыжий.

– Грязи и смерти? – уточнил лекарь, и было ясно, что попал в яблочко. – Ты это прекращай. Понимаю, судьба у тебя там, откуда ты пришёл, нелегкая была. Мне Альт твою историю пересказывал. Ну да я тебе вот чего скажу. И у самого Альта история не краше. А посмотри, живет, людям по мере возможности помогает. И ни о чем таком не помышляет.

– Скажешь тоже.

– Скажу, конечно. Потому что знаю, о чем говорю.

Лекарь бросил взгляд на молча идущего рядом Герра, пожевал губу, раздумывая с чего начать, но тут подал голос Мефистофель, голова которого вместе с верхним блином гидромагнитной ловушки торчала из рюкзака Рыжего, хитро зыркая по сторонам.

– Не хотелось бы лезть в душу каждому по отдельности, поэтому попробую договориться сразу со всеми. Предложение простое: вы поможете мне, а я – помогу вам, – начал он заговорщицким тоном и замолчал, ожидая реакции.

То ли заточение в пустышке как-то влияло на его способность говорить стихами, то ли ситуация была такой, что не до выпендрежа, но говорил Мефистофель, не пытаясь выдерживать стихотворный размер и уж тем более рифмовать свою речь.

– Мы уже видели, как ты Иллиасу помог, – буркнул Шухер, поправляя лямки рюкзака. – И вообще, помолчал бы. Мне тебя ещё на себе переть хрен знает сколько.

– Но от того, что я разговариваю, я же не становлюсь тяжелее.

– Ты просто своим наличием раздражаешь, а как рот раскроешь, так вдвойне бесишь, – пробормотал Шухер.

Пленённый в «пустышке» бес начал было хихикать, но вдруг посерьёзнел и, даже не пытаясь говорить стихами, спросил:

– А если я скажу, что знаю алгоритм, благодаря которому желание серебряному шару можно загадать без побочных эффектов? – и, видя, что никто не отвечает ни утвердительно, ни отрицательно, вкрадчиво продолжил: – Ну все мы здесь взрослые люди! И если отбросить принципы и перестать верить в разумное, доброе, вечное, которое почему-то всё никак не настанет, то можно понять, что появившийся шанс нужно использовать.

– Шанс на что?

– Шанс на то, чтобы изменить жизнь.

– Опять твои штучки с лазейками в договоре?

– Не до лазеек мне сейчас, – насупился Мефик. – Да и договоров подписывать я не предлагаю.

– Тогда на что ты рассчитываешь?

– На взаимное сотрудничество. Вы меня выпускаете из «пустышки», а я вам объясняю алгоритм. Я красиво сваливаю в закат, а вы загадываете свои желания серебряному шару так, чтобы исполнились именно они, а не что-то постороннее, выковырянное артефактом из каши мыслей в ваших головах. Идёт?

– Найн, – ответил за всех Тиль.

– Ты за всех-то не отвечай. Да и сам подумай. Время есть ещё. До Гнилых Гор путь не близкий, – посоветовал Мефистофель и умолк.

***

– Свезло малому, – радостно сказала фея Маша, глядя на то место, где только что закрылся портал, через который ушли в своё измерение Горыныч, Кащей, Василиса и Ванька с Серым Волком и сыном.

– Не знаю на счет «свезло», но удивился малой, когда сюда попал, знатно.

– Главное, что не испугался.

– Интересно, когда там, – Илья неопределенно мотнул головой, – хватятся пропавшего пацана, шуму много будет?

– А тебе вот действительно интересно?

Илья кивнул и потянулся к вазе с яблоками, нацелившись на крупное, красное.

– Ну, будешь же в свою реальность возвращаться, почитаешь в газетах новости, – пожала плечами фея.

Рука библиотекаря застыла над приглянувшимся фруктом, а сам он повернул голову к фее.

– Да ла-а-дно? – удивленно протянул он.

– Что «да ла-а-дно»? – передразнила библиотекаря фея.

– Ванька что, оттуда же, откуда и я?

– Прикинь, – кивнула фея, улыбаясь.

– Блин, я думал, что все остальные из книг и только один я реальный. А когда Ваня заговорил про то, что ему сына нужно забрать из своей реальности, я подумал, что он персонаж одной из книг со стеллажей, которые мы с тобой тогда в библиотеке уронили, просто перекочевал в другую…

– Эх, Илюха, Илюха… – фея скорчила смешную гримасу, – если бы всё было так просто.

– Погоди, а кто тогда, помимо Ваньки, тоже реальный персонаж, попавший в этот книжный винегрет?

– Никого.

– Только я и он?

– Вообще никого.

– В смысле?

– Как бы тебе так сказать, чтобы мозги не доломать твои библиотекарские… – фея набрала воздуха в грудь и выпалила: – Ваша с Ванькой реальность тоже не реальность.

– Э… – оторопел Илья.

– Ну, для вас-то она реальность, – принялась объяснять фея, – но и она кем-то придумана и написана.

– А… – парень замолчал, так ничего и не сказав.

– Это нормально, – заверила Маша. – Любая реальность – не реальность, а кем-то придуманный мир. Вопрос в том, насколько ты на эту тему заморачиваешься. Кто-то придумал историю о том, как писатель писал книгу о том, что писатель пишет книгу о писателе, который… Матрёшка миров, короче.

– А, ты в этом смысле, – понимающе кивнул Илья. – Интересная теория. Есть над чем подумать.

– Не заморачивайся, Илюха.

– Так я до твоих слов и не заморачивался. А теперь, блин, спасибо. Это ж надо до такого додуматься, придуманный мир в котором кто-то придумывает миры.

– Ага, я тоже прикололась с этого. Не, ну реально, может же быть такое, что где-то в этой цепочке матрёшек есть точно такой же автор, который придумывает автора, придумавшего эту матрёшку...

Илья отложил недоеденное яблоко и снова посерьёзнел.

– Па! Да! Жди! – разбивая слово на слоги и откладывая в сторону недоеденное яблоко, воскликнул Илья. – Ты сейчас серьёзно?

– О чем?

– О том, что нас кто-то придумал.

– Придумывает, – поправила библиотекаря фея.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

– Прямо вот этот наш диалог?

– Прямо вот этот наш диалог.

– Да ладно! – махнул рукой Илья.

Фея пожала плечами, а библиотекарь немного подумал, подняв голову к потолку, и тяжело выдохнув, сказал:

– Впрочем, я же какое-то время думал, что у меня с головой проблемы, а оказалось, между книгами действительно путешествовать можно. Ну, если я сейчас не в коме какой-нибудь.

– Не в коме, – заверила фея. – А дочка твоя, кстати, в мире автора Ваньку и нашла. Ну, ту его версию, которую автор использовал в качестве прототипа, чтобы книгу написать.

– Погоди, я сейчас окончательно запутаюсь. Так автор списывает персонажей с реальных людей, а потом они становятся персонажами книг?

– Или кто-то придумывает, что автор списывает персонажей и далее по тексту, потому что реальность автора – это реальность только для самого автора, но на самом деле он тоже придуманный.

Илья растерянно посмотрел на фею и спросил:

– Вот нахуя ты мне всё это рассказала сейчас?

Фея захохотала, стуча себя ладошкой по колену.

– А я ж тебе говорила, что есть ситуации, в которых обсценная лексика ярче всего отображает эмоции?

В комнату вбежала принцесса с книгой в руке, держа как закладку палец между страниц.

– Ведьма Чапперон, я дочитала до того момента, как ты папу в буквенную симуляцию мира вместе с его alter ego и с лекарем затащила, у них поединок, а тут пустой фрагмент дальше...

– Блин… Так я ж этот фрагмент в буквенную симуляцию и перенесла, чтоб папке твоему намекнуть, чего именно он делать должен. Поэтому его на нужном месте и нет.

– А как же я прочитаю его?

– Погоди, ты же хотела быстрее узнать, чего происходило, пока ты без памяти была?

– Хотела.

– Узнала?

– Узнала.

– Дальше текст есть?

– Есть.

– Ну так и чего тебе ещё надо-то? Читай то, что есть.

Зная, что выпрашивать что-то у ведьмы бесполезно, пока она сама не решит, что настало время, принцесса расстроено вздохнула, взяла из вазы яблоко, повертела в руках, задумчиво произнесла:

– Как вспомню их с глазами и с зубами… брррр.

Передернула плечами, положила фрукт обратно в вазу и вышла из комнаты, прижимая к груди книгу.

Илья дождался, пока дочь выйдет из кабинета и задумчиво спросил:

– Значит, есть автор, который прямо сейчас пишет историю о том, как мы с тобой, в каком-то сказочном измерении, сидим в кабинете, переделанном под библиотеку, и разговариваем о том, что есть автор… блин, бред, – он потер руками лицо. – И вместе с этим он живет в одном городе со мной, но придумывает, как я попадаю в сказочный мир, завалив стеллажи с книгами. А как же тогда определить, какая реальность настоящая, если и та, – Илья указал пальцем куда-то вверх, – тоже кем-то придумана?

– И действительно, нахуя я тебе всё это рассказала сейчас? – меланхолично вздохнула фея.

***

Альт прикрыл глаза и сидел, прислонившись к дереву, слушая шум в кронах ветвей где-то над головой. Рядом с ним лежал рюкзак лекаря, ушедшего глубже в лес, за, как он выразился, «чем-нибудь съедобным». Где-то недалеко, собирая топливо для костра, трещал валежником Рыжий Шухер. Из его рюкзака, лежащего поодаль, торчал край «пустышки» и бегающие глаза запертого в эту самую «пустышку» Мефистофеля.

– Герр, а Герр, – позвал пленный дух.

– Ну, чего тебе? – не открывая глаз, спросил Герр Альт.

Его организм ещё не отошёл от поединка с советником – всё тело болело, а потому охотник на чудовищ не упускал возможности отдохнуть.

– Ну как, подумал?

– О чем?

– О моём предложении.

Герр Альт глубоко вздохнул, протяжно выдохнул и, не открывая глаз, спросил:

– О каком?

– Я тебе объясню, как с шаром серебряным обращаться, а ты меня из ловушки этой выпустишь.

– Я подумаю, – ответил Герр.

– Подумай, – согласился Мефистофель, – только не очень долго. Я этим двоим, уже предложил. Так что, они тоже думают. И, понятное дело, кто из вас надумает быстрее, тому и удача улыбнется.

Герр насторожился, но виду не подал.

– Ты, вроде бы, всем нам одновременно предлагал тебя отпустить в обмен на алгоритм этот.

– Ну так вы не согласились. А я сразу сказал, что не хотелось бы к вам, к каждому в душу лезть. Но раз уж выбора вы мне не оставляете... – Мефик многозначительно прервался на полуслове, выдержал паузу, и продолжил: – то будем работать по старинке, так сказать по мере доступности.

– И ты не боишься того, что вот сейчас парни вернутся, а я им о твоём персональном предложении расскажу?

– Я же предлагал соглашаться ещё тогда, в начале пути. Каждый бы желание загадал, и у каждого оно бы исполнилось без изъянов. А теперь, прямо и не знаю, – Мефистофель странно дернулся, сжатый силовым полем «пустышки», очевидно попытавшись пожать плечами. – Они же тебе ничего не сказали, когда я им аналогичное предложение делал. И один, и второй, как и ты, сказали «я подумаю». Да только вот, время поджимает, а ещё ни один, ни второй не надумал. Потому я и тороплю события, увеличиваю, так сказать, шансы. А лекарь да собиратель артефактов сейчас, может, просто думают, каждый по своему, как конкурента устранить.

Герр превратился в сплошной комок нервов, но в ответ лишь хмуро повторил:

– Я подумаю.

– Ну, ты думай, да только сильно не увлекайся. А то что-то тихо там как-то стало, – спрессованный внутри «пустышки» Мефистофель дернул глазом в сторону леса.

***

– Если Юлька узнает, что мир так устроен, как ты рассказываешь, то хана.

– Какая из?

– Что какая из?

– Блин, Илюха, у меня складывается ощущение, что отдел твоего мозга, отвечающий за сообразительность, очень маленький. Какая из Юль? Которая Яга, или которая дочка твоя?

– Блять… – поджал губы библиотекарь.

– Ой, слушай, я, блин, нахрен, забыла тебе сказать-то… прямо и не знаю, как мозги твои на такое отреагируют… Юля, которая Яга, ты ж её знаешь и там, – теперь фея указала пальцем уда-то в потолок. – Причем, достаточно близко знаешь.

– Ну, давай, удиви, – сказал Илья таким тоном, будто готовился принять вызов на дуэль.

– Она у тебя книжки в библиотеке брала постоянно.

– Так! Стоп! – выставил ладонь перед собой парень. – Давай, наверное, хватит, а то ты так сейчас весь Рудож сюда переселишь.

– Не я, а автор, – поправила фея и звонко засмеялась.

***

Кто-то зажал лекарю, собиравшему ягоды, рот рукой и голос Рыжего прошептал на ухо:

– Не шуми. Я это. Дело есть, которое обсудить надобно. Кивни, ежели понял.

Тиль кивнул.

– Вот и прекрасно, – всё так же шёпотом сказал Рыжий и отпустил лекаря.

– Ты, дурень, так подойти не мог? – также тихо возмутился Тиль.

– Оно так поспокойнее, чтоб наверняка. А то я бы к тебе подошёл, а ты голосить бы начал на радостях, али ещё с какой блажи. Может ты, пока ходил тут по лесу, грибочки-корешочки собирал, накидал уже себе за шиворот пойла какого-нибудь.

– М-да. Сначала ты работаешь на репутацию, потом – репутация на тебя, – философски заметил Тиль. – Так о чем речь вести хотел-то?

– Эта падла консервированная тебе уже предложение делала?

– Про секрет шара в обмен на свободу? Да.

– И чего ты?

– Да кто ж его всерьёз воспримет-то, в «пустышке» скукоженного, – пожал плечами Тиль. – Сказал, что подумаю, лишь бы он отвязался. А то ж тараторит без умолку – никакого покоя от него.

– И чего надумал?

– Ничего, – плечи Тиля снова дернулись в недоумевающем жесте. – Закапывать, так закапывать.

– Оно и правильно, доктор. Оно и правильно, – затараторил Рыжий. – Да только, секрет бы выведать стоило. Это ж не «черные брызги» какие, не «зуда», не «булавка», не «батарейка» и даже не «смерть-лампа». Ежели понимать, как с ним обходиться правильно, то многое б можно было исправить, чего наворотили. Да только я боюсь его, шара этого, до жути. Ты же желаний не загадывал у него? – спросил Шухер и уставился на лекаря. А дождавшись, когда тот отрицательно помотает головой, продолжил: – А я загадывал. И золотому сокровенное озвучивал и серебряному. Есть в них, понимаешь, сила какая-то, которую, мне кажется, обойти невозможно, будь ты хоть голова семи пядей во лбу.

Шухер замолчал.

– Ну и к чему ты клонишь то?

***

– В гости? Блин, у него там и без того проходной двор, – скривилась фея. – Я тебе добрый совет дам, отпусти ситуацию и пусть всё идет, как идёт. Не надо все вот эти колёса сансары в единый механизм собирать. Ну вот чего ты у него спрашивать-то собираешься? Какие ваши планы на жизнь? Что планируете дальше писать? Каков сюжет следующей книги?

– Ну, хотя бы.

– Ну, хотя бы, – передразнила его фея. – Я тебе прямо сейчас могу рассказать, какими будут его ответы: не задумывался, не знаю, без понятия. Конец интервью.

– Да не может такого быть.

– Может, Илюха. Может.

– А как же план произведения, характеры героев… вот это вот всё, – растерянно пробормотал библиотекарь.

– Не всё в жизни происходит по вдолбленным в школе схемам. Многое работает вопреки им.

***

Услышав, что треск становится громче, нарастает, приближаясь, Герр Альт приоткрыл глаза и увидел Рыжего Шухера с охапкой веток.

– А где Тиль? – спросил охотник на чудовищ.

– Да ну его, алкаша придурошного, – сказал Рыжий, бросая ветки на землю и отряхивая руки. – Надо было его вообще с собой не брать.

– Почему это?

– Я, говорит, корешки жрать не привык. А тут, мол, деревня недалеко, в которой приличной едой разжиться можно. И пошёл. Но сдается мне, ему просто на сухую скучно путешествуется. Где деревня, там и самогон. А ты его, если сегодняшнего дня не считать, когда трезвым последний раз видел?

Досадливо вздохнув, Рыжий принялся сооружать костёр.

– Вот же курва, – выругался Герр.

– Ещё какая курва, – согласился с ним Шухер, выкладывая основание для костра.

Герр Альт не стал объяснять, что его фраза относилась совсем не к лекарю. В голове, словно это какая-то безумная карусель, завертелись фразы Мефистофеля. «Подумай», «Они тоже думают», «Раз уж выбора вы мне не оставляете…», «Я же предлагал соглашаться…», «И один и второй…», «Тороплю события, увеличиваю, так сказать, шансы…» Картинка в голове охотника на чудовищ рисовалась очень размытая, но совсем безрадостная.

– А ты чего ж не отговорил его? – осторожно спросил Альт Рыжего.

– Кого? Этого алкоголика? Да его только наличие спиртного в лагере отговорить смогло бы. Да и то, лишь до тех пор, пока б оно не закончилось.

– Очень странно, – хмыкнул Герр.

– А как по мне, так ничего странного, – пожал плечами Рыжий, поджигая тонкое волокно древесной коры, напиханной для растопки под сучья покрупнее. – Если до утра не вернется, то и сами справимся.

Герр перевел взгляд на рюкзак с пустышкой и в свете пламени разгорающегося костра увидел, как Мефистофель ему подмигивает.

После ужина Герр долго лежал с закрытыми глазами, контролируя дыхание и боясь пошевелиться, чтобы ничем не выдать, что не спит. После того, как Рыжий Шухер ровно задышал, а после и вовсе стал похрапывать, охотник на чудовищ встал и прошёлся туда-сюда по поляне. Зрение позволяло ему двигаться бесшумно, не наступая на ветки и ни за что не цепляясь.

– Или ты или он, – донёсся едва слышный шёпот Мефистофеля до ушей Герра. – Шухер, как ты видишь, свой выбор уже сделал.

Герр замер, прислушиваясь к шёпоту беса, а тот продолжал.

– Ты же не думаешь, что лекарь действительно в деревню пошёл? А сам-то можешь припомнить, где тут деревня ближайшая? Не можешь? А я тебе скажу почему. Потому что, чем ближе к Гнилым Горам, тем меньше людей. Рюкзак лекаря всё равно тащить кому-то надо, поэтому ты и жив пока.

Верить словам заключенного в «пустышку» Мефистофеля не хотелось, но Мефистофель озвучивал то, о чем и сам Герр думал с тех пор, как Шухер сказал, что лекарь ушёл за хмельным в деревню.

– Если стоит выбор, умереть или убить, то неужели ты выберешь собственную смерть? Из двух зол логичным было бы выбрать меньшее…

– Коль уж выпало выбирать меж двух зол, я предпочту не выбирать вовсе, – перебил Мефистофеля Герр. – Возможно, чтобы мир продолжил существовать, иногда необходимо оставить всё, как есть.

Он закинул перевязь с мечами себе за спину и шагнул в ночь, направившись туда, откуда они пришли – в сторону замка.

У тлеющего костра остался спящий Рыжий, да два рюкзака, в одном из которых ехидно похихикивал Мефистофель.

***

– Слушай, неспокойно мне чего-то за эту троицу.

– Пусть об этом беспокоится тот, кому положено беспокоиться. А ты не парься.

– А кому положено?

– Тому, кто всю эту кашу заварил. Есть автор, есть персонажи, есть мир, который придумал автор, и ситуации, в которые автор поместил персонажей. Автор поместил, автор пусть и выкручивается. А мы тут посидим, подождём, чем всё закончится.

Илья немного помолчал, осознавая сказанное феей, а потом вдруг, замотав головой, возмутился:

– Но так же нельзя!

– Можно. И даже нужно.

***

– Не буду спрашивать, что ты сделал с лекарем Тилем, – вкрадчиво говорил Мефистофель из рюкзака за спиной Рыжего. – Меня сейчас беспокоит немного другой аспект нашей сделки, хотелось бы знать, почему я ещё не на свободе?

– Вот не люблю я торопливых, – сказал Рыжий. – От них неприятностей всегда больше, чем планировалось. Успеешь, дорогой мой. Успеешь.

– Зачем тянуть? Конкурентов-то уже нет.

– Конкурентов нет, – согласился Рыжий. – И уверенности в том, что ты меня не обманешь, тоже нет.

– Я же заинтересованное лицо, можно сказать, заинтересованнее всех заинтересованных. Ну какой мне резон тебя обманывать? Мне ж выбраться из банки хочется, а не вечность в ней прокуковать.

– Но и рассказывать секрет шара ты, я смотрю, не торопишься. Хотел бы на свободу, уже рассказал бы алгоритм.

– Так опасения у меня имеются. Вдруг я тебе расскажу алгоритм, а ты свою часть уговора не выполнишь?

Рыжий усмехнулся, перекладывая рюкзак лекаря из левой руки в правую.

– Вот видишь, патовая ситуация. Ты опасаешься, что я нарушу условия договора, а я опасаюсь, что их нарушишь ты.

Мефистофель ничего не ответил. Только тяжело вздохнул.

– К тому же, «пустышка», язви её душу, просто так не открывается. Другой артефакт нужен, ключ, так сказать. А у меня его нет.

– Так как же ты меня освобождать собрался, если ключа у тебя нет?

– Я знаю, где он лежит.

– В Гнилых Горах?

– Именно там. Поэтому открыть «пустышку» я смогу только тогда, когда мы до места доберемся.

– Хм...

– А чего ты хмыкаешь? Я тебе всё как на духу рассказываю, чтоб ты подумать успел, да взвесить всякие «за» и «против», которые в головёшке твоей возникать будут, пока я тебя на место тащу, – продолжал объяснять Рыжий. – Только, пока ты там взвешивать и решаться будешь, помни, что в лекарском рюкзаке помимо шара серебряного, да сферы армиллярной, взрывчатки с запасом, чтобы проход в Гнилые Горы, расщелину, значит, завалить на долгие века. И ежели я, к тому моменту, как приду на место, алгоритма знать не буду, то похороню тебя там, в скалах, без сожаления какого-либо.

– Ох...

– Ох или нет, а я в таком случае вернусь, задание выполнив, и ничего не потеряю. Доживу свой век в тепле да в сытости, когда в замок к Иллиасу вернусь. Так что, повторюсь, думай, Мефик, пока время есть, взвешивай, размышляй.

Сдался Мефистофель на входе в Гнилые Горы.

***

– Собственно, нам осталось только дождаться, когда дочка твоя ещё раз зайдет и два вопроса задаст.

– Каких.

– Услышишь.

– А откуда ты знаешь, что она их задаст?

– В черновиках подсмотрела. Обычно он, – фея ещё раз кивнула куда-то вверх, – черновиками не пользуется, но такую идею не использовать, это я прямо не знаю, кем надо быть.

– Так какой вариант-то? Что за вопросы?

– Да наберись ты терпения, сейчас узнаешь, – фея схватила из вазы яблоко, надкусила и с набитым ртом заверила: – уже вот-вот.

– Когда себя так ведет мужчина, ему можно сказать: «ну ты и мудак». А как сказать, если так себя ведет женщина, да к тому же фея?

– Интриганка? – хихикнула Маша.

***

– И это всё? – изумлённо спросил Рыжий Шухер.

– Да.

– И ты хотел этим меня купить?

– Не купить, – поправил Мефистофель, понимая, что всё-таки где-то дал маху. – Обменять знание на свободу.

– А скажи-ка мне, существо, на кой ляд мне такое знание, от которого проку ноль?

– Ну почему же ноль? Практикуясь, ты сможешь достигнуть того состояния, в котором твои мысли будут прямыми, без заноз повседневности, нацеленными на главную цель, самую важную мечту, самую нужную…

Рыжий повертел головой, словно кого-то искал, а потом прокричал куда-то в сторону:

– Альт, Тиль! Выходите, где вы прячетесь-то? Нас наебали! Лавочка закрыта! Бонусов не будет!

Мефистофель, несмотря на то, что был максимально сплюснут в «пустышке», изумлённо скривился:

– Ты… – захлебнулся он ненавистью, – Сука… Ты…

– Ну естественно, – ухмыльнулся Рыжий. – Кто ж друзей предаёт-то? С друзьями заговоры плетут, совместные партии разыгрывают…

– Сука-а-а-а-а-а!!! – визжал заключённый в «пустышку» Мефистофель, – Сука-а-а-а-а! Ну кто так делает?

– Ты, – снисходительно улыбаясь, даже с некоторым сочувствием, сказал Рыжий Шухер.

Лекарь и охотник на чудовищ вышли из-за горы валунов, наваленной перед проходом в Гнилые Горы. Даже странно, что они были так близко и настолько незаметными.

– А я уж было подумал, что ты Тиля действительно грохнул, – признался Герр Альт. – Да только на двадцать метров отошел, как этот коновал меня перехватил и рассказал твой план, сделать вид, что один из нас на бесовские обещания купился.

– А я переживал, что тебе как-то о нашем плане рассказать надо, – развел руками Рыжий, – но ты со своими принципами сам мне задачу облегчил.

– Самый идеальный план, это когда тому, кто играет против тебя, кажется, что всё идёт по его плану, – кивнул Тиль и принялся выгружать из своего рюкзака артефакты и взрывчатку, которые нужно было оставить вместе с «пустышкой» в Гнилых Горах.

– Хитёр, ох и хитёр, – сокрушался Мефистофель, пока компания складывала артефакты в кучу. – Такого как ты даже в замы брать опасно. Обязательно подляну сделаешь какую-то.

– Было у кого поучиться, – хмуро буркнул Рыжий.

Троица быстро установила припасенную лекарем взрывчатку в разных местах ущелья и засобиралась на выход.

– Ох и сука. Хитрая сука, – сокрушался Мефистофель, но его злобный шёпот никто не слышал.

– Поджигай, – скомандовал Рыжий, когда они дошли до края ущелья.

Лекарь чиркнул спичкой и поднес её к шнуру.

Шнур занялся и принялся с шипением тлеть.

– Быстро горит, курва, – хмыкнул Альт. – Побежали, наверное?

И они побежали прочь от проёма между скал.

Они отбежали метров на пятьдесят, когда за спиной грохнуло. Камни посыпались, закрывая единственный проход в Гнилые Горы, отрезая возможность нечисти выходить в мир, рассыпая вокруг каменные осколки и пыль, а заодно погребая под собой артефакты и «пустышку» с Мефистофелем.

– Ну вот и всё, – выдохнул охотник на чудовищ.

– ЁБ ВАШУ МАТЬ! СТРАШНО ЖЕ! ЗАЧЕМ ТАК ПУГАТЬ?! – взревел голос откуда-то сверху, когда грохот камней утих. – ВСЕХ СЕЙЧАС СОЖРУ!!!

Сверху, откуда-то из окружавшего горы тумана потянулись гигантские серые щупальца. Альт мгновенно вытащил из ножен меч и встал в стойку, лекарь отскочил на пару шагов и лишь Рыжий Шухер стоял спокойно до тех пор, пока один из змеевидных отростков не приблизился настолько, что был обвить фигуру парня и уволочь куда-то вверх, в туман.

– От имени и по поручению феечки! – выпалил Шухер и щупальце замерло, а затем уползло обратно в туман, после чего сверху донеслось рокочущее:

– ПРОЩЕНИЯ ПРОСИМ! НО, БЛИН, ПРЕДУПРЕЖДАТЬ ЖЕ НАДО!

– Давай ты феечке это как-нибудь сам при встрече скажешь? – предложил Рыжий.

Вверху обреченно вздохнули, но ничего не ответили.

– Кто это? – удивился лекарь.

– Живет тут сущность. Не то ктулху, не то ещё какая-то дрянь, тентаклями поросшая, как ёжик иголками. Она, по идее, проход сторожить должна, но у неё только в одну сторону сторожить получается. Внутрь пройти – проблематично, очень сильно постараться надо, чтоб тебя не сожрали, а нежить оттуда, как сезон настаёт, толпами лезет, ничего им не делается.

– МЕФИСТОФИЛЬ ИХ СПЕЦИАЛЬНО НЕВКУСНЫМИ ДЕЛАЕТ, – поделились откуда-то сверху. – ОТ НИХ ИЗЖОГА И ПРОЧИЕ НЕСВАРЕНИЯ ПОСТОЯННО.

– А-а-а-а! Вон оно чего, – протянул Шухер. – Так это с Мефика подачи ежегодно воевать приходилось? – он задрал голову вверх и спросил у скрывающегося где-то вверху существа: – А чего ж ты фее не могло сказать, в чем причина?!

– ТАК НЕ СПРАШИВАЛ НИКТО! – обиделись откуда-то сверху.

– Ну, теперь-то вообще хода не будет ни в одну, ни в другую сторону, – заметил Альт. – Поспокойнее в Сентерии станет.

Рыжий постоял, глядя на оседающую пыль и с едва уловимой тоской в голосе спросил:

– Может, всё-таки зря шар не закопали вместе со всем остальным барахлом?

– Странный ты человек, сам план придумал, а теперь сокрушаешься, что мы его тебе реализовать помогли?

– Да я всё думаю, а друг Мефик соврал про алгоритм?

– Попробуй об этом не думать, – хлопнул его по плечу лекарь. – Пусть у Иллиаса голова болит. Это ж ему неймется. Пойдем. У меня в замке настаивается кое-чего. К нашему возвращению как раз дозреть должно.

***

Дверь скрипнула, в проёме показалось озадаченное лицо принцессы Юлии. Несколько секунд она переводила взгляд с отца на Машу, а потом всё-таки спросила:

– А он дурак, этот ваш автор? Ну кто так книги заканчивает?

© VampiRUS