Как немцы персидский шёлк через Московию возили. Размолвка

Голштинцам удалось безвестное дотоле,

Что в вечности скрижаль их имя занесет.

Пауль Флеминг, Кам-отец [опять немцы роды́ перепутали, Кама же]

Второе пребывание в Москве описано Олеарием похожим на первое. Делегацию содержали за царский счёт. Сначала публичная аудиенция, где Крузиус зачитал герцогское послание, в котором договор подтверждался ратификацией; и передал просьбу пропустить послов в Персию. Затем пять закрытых аудиенций в том же составе (вместо Грамотина, ушедшего в отставку по старости, присутствовал сменивший его на посту главы Посольского приказа Фёдор Лихачев). Кроме того, Брюггеман провёл в Кремле две личные встречи, где его «в особом помещении выслушивали около двух часов», причем Крузиус не был приглашен. Еще в Москве встретили персидского посла, который «на своем дворе, лежавшего близ нашего помещения, устроил веселую музыку литаврами, свирелями и трубами». На отпуск персидский «купчина» получил «русский красный атласный кафтан, подбитый соболями». Наконец, гольштинцы получили «паспорт» [= путевой лист], с указом помогать им в путешествии, и сопровождение.

Как немцы персидский шёлк через Московию возили. Размолвка История России, Русское царство (XVI-XVIII вв), Река Волга, Дипломатия, Международная торговля, Казаки, Длиннопост

какая-то штуковина с полным титулом царя; видимо, печать в паспорте

Что же было на самом деле. Русские не приняли грамоту, ведь «в сей ратификации во многих местах оказались неисправности и несогласие с записью». Прежде всего, они считали договор действующим с момента заключения, с декабря 1634 г. И, следовательно, требовали деньги: «как же вам доверять, посланники, если вы не соблюдаете свое же соглашение и не заплатили обещанных денег; так что это вопрос правды и справедливости». Немцы стали отбояриваться, мы прибыли теперь как послы, а не торговцы [что?]; наше дело - доставить грамоту герцога и ехать в Персию, чтобы «и там все привести в порядок». И вернуться, чтобы «начать торговлю как можно скорее».

Такие крепкие аргументы не сработали, послам пришлось назвать точный срок первой выплаты. Через восемь месяцев после их возвращения, когда «царь в Персии... разрешит свободную торговлю в своих царствах и землях», и остаток в конце того года. Вне зависимости, успеет ли прибыть первая партия товаров; если просрочат - неустойка в двойном размере. И «после горького опыта устных русских обещаний» потребовали неустойку в свою пользу на случай, если гольштинских купцов не пустят в Ярославль. Бояре потребовали еще конкретнее, через 16 месяцев, ведь путешествие займет 6-8 месяцев. Гольштинцы отказались, но сократили срок до семи месяцев после возвращения.

Теперь русские хотели убрать оговорку про разрешение шаха и гарантировать получение 600 тыс талеров, если поездка закончится неудачно. Немцы упрямились, обещали не задерживаться и вернуться через Москву, а не искать пути домой через Индию. Наконец, царь потребовал заверения новых условий Фридрихом. Послы составили письмо, и в Готторп выехал Григорий Неронов, «с объявлением князю, что послы его в Персию поехали, но в подъемах [= путевых расходах], подводах [= лошадей] и кормех учинился государю убыток с непривозом из Голштинии по договорной записи казны». Неронов вернулся в феврале 1637 г., с новой ратификацией и обещанием «условленныя деньги на урочный срок прислать в Москву».

Как немцы персидский шёлк через Московию возили. Размолвка История России, Русское царство (XVI-XVIII вв), Река Волга, Дипломатия, Международная торговля, Казаки, Длиннопост

Тем временем оставленный полтора года назад шкипер Михаэль Кордес построил в Нижнем судно «Фридрих», для условий плавания по Волге. Трёхмачтовая плоскодонка с осадкой 7 футов [= 2.1 метра], длиной в 120 футов [= 36.5 м] и 24 вёслами; оригинал

Грамоту от царя обещали выдать послам по их возвращении. А ради же чего Брюггеман ходил тайно в Кремль? Герцог сообщал царю, что, по его сведениям, шведы разрешили голландцам поселиться в Ижорской земле [приграничье, побережье Финского залива], по осмотру инженера Ягана Опельмана [крепость собрались строить?]. Кроме того, груз табака, принадлежащий купцу, был арестован в России; с недавних пор запретили торговлю этим товаром. Еще передали письмо от царя к шаху, где просили осуществить пожелания послов, и проследить, чтобы они вернулись в Россию. Для чего прикомандировали специального человека, «Алексея Савиновича [Романчукова], человека лет 30, понятливого и очень хитрого».

Отпуск [= публичную прощальную аудиенцию] решили отложить до возвращения. Тем временем подготовили лодки для сплава по Москве и Оке, выехали 30 июня, 11 июля были в Нижнем. В Астрахань отплыли из Нижнего 30 июля и прибыли 15 сентября. Зафиксируем, путь на лодках [видимо, предоставленных русскими] от Москвы до Нижнего занял 11 дней, от Нижнего до Астрахани - 47 дней; пройденные расстояния Олеарий оценил как 150 и 500 миль, т.е. лодками шли быстрее, чем своим кораблём. Даже при такой осадке «Фридрих» десятки раз садился на мель и терял якоря, правда, без таких последствий, как на Балтике. Лучшее время для сплава - май-июнь, когда вода в Волге еще поднимается от разлива северных рек.

Как немцы персидский шёлк через Московию возили. Размолвка История России, Русское царство (XVI-XVIII вв), Река Волга, Дипломатия, Международная торговля, Казаки, Длиннопост

Олеарий описывает, как русские ходят против течения. На картинке струг, парус опущен, «заносят вперед на четверть мили пути один якорь за другим, и затем 100 и более человек, cтановясь один за другим, с помощью каната из лыка тащат судно»; оригинал

В Казани случилась первая размолвка между Олеарием и Брюггеманом. Секретарь был на рынке, где «затыкал нос от скверного запаха соленой старой гнилой рыбы», а послу не понравилось, что кто-то отбыл в город и приказал сняться с якоря и отплыть. Олеарию с товарищами пришлось брать две подводы и по берегу догонять корабль, который обнаружили на ночлеге спустя две мили [Олеарий использует немецкие мили; одну такую милю приравнивает к 5 верстам = 5.33 км] ниже по реке. На этот раз обошлось; вина Олеария очевидна, хоть ситуация и подана как самодурство Брюггемана.

Превратности пути по Волге (помимо мелей и замусоренного корнями деревьев дна, еще и постоянный встречный ветер) «измучили и обозлили людей постоянной работой» [были на пол-пути до Астрахани, проходили Жигули]. Ночная вахта днем вместе с русскими гребла на веслах, «пищу их составляли, большею частью, черствый хлеб, вяленая рыба и вода». И, наконец, «много неприятностей и тягот испытывали они еще со стороны посла Бригмана, о чем, впрочем, много говорить не стоит». В чем причина резкого ухудшения настроения Брюггемана? Может, дело в том, что дорога по Волге затягивалась дольше и давалась труднее, чем он ожидал? Из Москвы они выехали три месяца назад; по расчетам, что озвучивали бояре на переговорах, они должны были подплывать к Персии.

Жигули, из-за порогов, были известным местом для грабежа. Из Нижнего пришло письмо, что среди русского экипажа есть четверо настоящих казаков; и предупреждали, что впереди дежурят две-три сотни разбойников. Вскоре заметили множество огней, «хотя мы и раньше были бдительны, но тут стали еще бдительнее». Бывшие на берегу отвечали, что они стрельцы и посланы для охраны персидского каравана. Посланные к ним солдаты замешкались, и Брюггеману это показалось подозрительным; на его окрик они ответили, но слов из-за ветра было не разобрать. Он хотел превентивно шарахнуть из большой пушки, но Крузиус его удержал, «нам не подобало биться иначе, как лишь при обороне». Нервишки-с; обошлось, и до Самары добрались безопасно.

Как немцы персидский шёлк через Московию возили. Размолвка История России, Русское царство (XVI-XVIII вв), Река Волга, Дипломатия, Международная торговля, Казаки, Длиннопост

Стенька Разин на картине Сурикова слушает «Из-за острова на стрежень» под гитару

Расслабляться было рано. Рыбаки сообщали об отрядах казаков различного количества; встреченный русский купец Григорий Никитов также видел недалеко от Астрахани 250 казаков, но с него ничего не потребовали. После Саратова и правда заметили казачью лодку с 10 людьми. Брюггеман приказал их задержать и отправил солдат; казаки же под покровом ночи пристали к берегу и скрылись в лесу. Немцы вернулись ни с чем. Маршал фон Штаден, третий человек в делегации и отвечавший за охрану, «имел горячий спор с послом Брюгманом, которому говорил, что очень неудобно и опасно высылать людей ночью на подобные предприятия, в которых им нельзя оказать поддержки. Брюггеман отвечал резкими словами».

Вскоре встретили татарский караван из 16 больших и 6 малых лодок, под охраной 400 стрельцов. Здесь их ожидал Романчуков, которому поручено ехать в Персию с немцами, и тот самый персидский «купчина» из Москвы. Олеария с его товарищем фон Мандельсло отправили переговорить с ним. Обменялись любезностями, пожаловались на «русский обычай... что нас держали взаперти и не дозволяли посещать друг друга. По прибытию в Персию, по его словам, мы будем иметь больше свободы... надеялся.. что будет назначен нашим мехемандаром, или проводником». Далее прошли Царицын и путешествовали спокойно.

И вновь Олераий прикладывает Брюггемана. Он пишет, что посол вызвал «к себе людей из свиты и сказал, что он некоторых из них подозревает в тайном сговоре против него... ожидал не этого, но совершенного иного от них, да и заслужил, в виду трудной должности своей и ежедневно испытываемой заботы о них, совершенно иное отношение». Вызванные люди дали присягу и «попросили отныне не нападать, как это бывало до сих пор, на всякого без различия и зачастую безо всякой причины, со словами, затрагивающими честь и унижающими». Все чудесатее. Мог ли практически безупречный человек, умелый дипломат и успешный купец буквально за месяц стать таким дёрганым параноиком и угрожать успеху всего дела? Которое бы озолотило и прославило его самого и потомков?

Необходимо учитывать три момента. Прежде всего, Олеарий писал свою книгу после завершения путешествия, зная исход дела. Во-вторых, средневековая [ранне-модерновая, если угодно] манера обвинять человека во всех мыслимых грехах. Я не так давно делал анализ такой перебранки, и воспринимал ее буквально. Алпатов же в статье предупреждал, что нужно делать скидку на контекст эпохи: «если отбросить преувеличения и кривотолки, обычные во взаимных обвинениях». Так что постараюсь впредь опускать эмоциональные оценки Олеарием личности Брюггемана и критически оценивать логику его поступков. И третье, мы не знаем, как психологически повлияло на купца драматичное кораблекрушение на Балтике и разногласия на переговорах в Москве. В Нижнем Брюггеман еще держался, а вот в Казани начал срываться.

В Астрахани сделали длительную остановку, и обсуждали дальнейшие планы. To be continued...

Лига историков

13.9K постов50.9K подписчиков

Добавить пост

Правила сообщества

Для авторов

Приветствуются:

- уважение к читателю и открытость

- регулярность и качество публикаций

- умение учить и учиться


Не рекомендуются:

- бездумный конвейер копипасты

- публикации на неисторическую тему / недостоверной исторической информации

- чрезмерная политизированность

- простановка тега [моё] на компиляционных постах

- неполные посты со ссылками на сторонний ресурс / рекламные посты

- видео без текстового сопровождения/конспекта (кроме лекций от профессионалов)


Для читателей

Приветствуются:

- дискуссии на тему постов

- уважение к труду автора

- конструктивная критика


Не рекомендуются:

- личные оскорбления и провокации

- неподкрепленные фактами утверждения