Я причем даже не знаю, за что мне больше стыдно. За Пикабу, которому уже не помогает NSFW тег, или женщины, которые этот стыд потеряли и постят тут свою грудь в лифчиках, или мужчины которые с потными ладошками все это смотрят. Не за таким контентом я сюда пришла. Сейчас куча людей заминусует мое возмущение, но знаете, должен же хоть кто-то сказать, что это неприятно. Следующей волной мужчины свой стояк постить будут? А ведь была волна профессий, добрых дел. Да что с вами, люди?
Деревенское детство. Лето. Каникулы. Жара такая, что спасаться можно лишь у водоема или спрятавшись в прохладной глубине дома. От жары пряталась даже река Онон. Протока стала мельчать, песчаные косы стали шире. Вот там то мы и проводили все свободное время. Кожа за пару дней становилась бронзовой, потом цвета вареных раков, потом слазила и все повторялось опять. В один из таких дней моя племянница предложила переплыть протоку. Она плыла, а я шла по дну. Местами на цыпочках. Прошло какое-то время, несколько дней шли дожди, потом снова вышло солнце и мы отправились купаться. Надя предложила отправиться на другой берег. Я с сомнением посмотрела на поднявшийся уровень воды, но она уверила меня, что все будет хорошо. Мы начали переходить, но воды-то стало больше и уже совсем скоро меня начало скрывать с головой. Приходилось бороться с течением и сохранять запас воздуха. Надя не смогла меня поддерживать и отпустила мою руку. Она поплыла дальше, а я вот осталась сама с собой посреди протоки. Паника была пару секунд. Решение пришло само по себе. Надо плыть. Была, не была. Я оттолкнулась ото дна ногами и попробовала расположиться на воде и повторять движения лягушки. Было сложно, вода заливала рот, нос и уши. Попробовала грести как собака и получилось куда лучше. В этой дикой борьбе за воздух я и не заметила, как приплыла на другой берег. Долго ещё лежала и тряслись руки. Пару часов мы с ребятами резвились, немного позагорали. Обратно плыть было уже не так страшно. Я хотя бы уже знала, что смогу удержаться на воде. Все будет хорошо, говорила Надя.
и ушли на работу. А моим братьям и сестре было скучно. Ничего не пришло в голову лучше, чем покачать двухлетку на коврике. Помните, длинные такие были, вязано-плетеные, яркие. И ррраз, и еще рраз. А я задорно смеюсь. Коврик все выше. Старшие вошли в раж, и еще ррраааз! Следующее что я помню, это эмалированный синий горшок, приложенный к левой половине лица. После того случая старшие были наказаны, я осталась с небольшим сотрясением, травмой глаза и шишкой на пол-лба. А потом наступило лето и было еще очень много дивных историй типа: "А принеси мне вон ту травку!". Надо ли говорить, что моему брату срочно понадобилась крапива?)
Росла я в районном центре. Дороги там не широкие, одна полоса. Домики аккуратные, чаще всего прячутся за пышными садочками. Вдоль территории собственника обычно выращивали черемуху, яблоньку, кусты акации для красоты и неизбежное зло в виде крапивы. Конечно же, все это было огорожено штакетником или забором сеткой-рабицей. В целом, все чинно-благородно. Если бы не две скучающие девочки лет 12. И тут одной в голову пришла гениальная идея. А давай, говорю я, натянем нитку между дорогой. Велосипедист поедет и испугается. Сказано, сделано! Протянули, словно ниндзя прокравшись к соседнему садочку. Сидим, ждем жертву. Паучихи на минималках.. Проехала машина, но ничего не получилось, слишком высоко натянули. Разочарованные и уставшие ждать мы уже собрались снимать нитку и тут, откуда ни возьмись, мужик на велосипеде. Едет, думает о великом и тут у него ниткой сдергивает с головы кепку. АААААААА нашему ору не было предела. Мужик сначала не понял в чем дело, он подумал что мы сбили кепку с него чем-то, давай ругаться. А нам что, мы просто убежали. И только потом мы уже поняли, что сдернуть могло него у него не только кепку, но и глаза, например. В общем, не надо так.
Все те же 1998-1999 годы. Шапки норковые по типу корона и ракушка считались чем-то элитарным и недоступным большинству женщин. Мне, школьнице, такие вещи казались роскошными, а обладательницы норковых корон прям чуть-ли не королевами. У нас в школе было принято раздеваться в своих кабинетах, в лаборантских при кабинетах или в общем гардеробе. Понятное дело, что никто не станет хранить такое чудо в общественном месте, поэтому некоторым ученицам разрешалось хранить норковые шубки и шапки в учительской. И если большинству девочек хватало лишь благоговейно пройтись ладошкой по нежнейшей шерстке шапки, то нашей героине надо было обладать Прелестью.
В конце февраля по школе прокатился слух, что кто-то ворует шапки. Норковые. Обладательницы забеспокоились, но не очень. Потом шапки стали пропадать с завидной регулярностью. Стало ясно что подворовывает кто-то из своих. Подозрение падало на всех, у кого такой шапки не было. Вот тут я испытала ощущение, что даже я в числе подозреваемых, хотя никогда за подобным не была замечена. Очень липкое ощущение, тревожное. Хотелось, чтобы воришку уже поскорее нашли. И в этом деле помогла пропавшая шапка моей одноклассницы Валентины. Она хранила свою норковую шапку шоколадного цвета в лабораторном кабинете нашего кабинета биологии. Мы сидим на уроке биологии, а в это же время шапка уже начала свой путь. После уроков мы видели слезы и неподдельное горе Валентины. Учителей эта кража просто выбила из колеи окончательно. Посовещались, вспомнили кто из учеников выходил на перемене и нашли ведь. Вспомнили, что девочка Аня, из класса на год старше нас, отлучалась. Заявлений в милиции на тот момент лежало уже с десяток.
Зима. Темнело рано, милиция, Валентина с родителями нагрянули к подозреваемой домой. Зашли и поняли, что все их дела о краже решились за минуту. На кухонном столе лежала уже распоротая по швам чудесная норковая шапка шоколадного цвета с вышитой буковкой В. на подкладе.
Анна воровала шапки для своего отца. Он недавно вышел из мест лишения свободы. Все шапки перешивались и продавались на рынке. Больше в школе мы Анну не видели. В школе про нее разговаривать никто не хотел. Ведь она вместе со всеми делала вид, что переживает. А вечерами распускала швы на шапках одноклассниц.
Лицейский класс. Год так 1998. Перевели к нам в 9 классе девушку Наташу. Видно было, что семья у нее простая. Одежда больше с мужского плеча, толи старшего брата пиджак, толи стиль такой. Короткая стрижка под мальчика, довольно высокая, плечи слишком широкие для девочки, ноги кривые. Лицо суровое. Когда она впервые зашла к нам в класс, это был урок истории. Классный руководитель завела ее к нам и представила - Наташа. Наташа молча быстренько села за свободную парту. Наш учитель по истории всегда была любезна и коммуникабельна. Она задала вопрос классу и вызвала новенькую отвечать. И Наташа ответила. Глубоким, грудным басом. Конечно же мы все от неожиданности взоржали как лошади. Наташа засмущалась и замолчала. Шло время, мы Наташу приняли хорошо. В тот год к нам поступило много новеньких ребят. Никто больше не смеялся над ее голосом, знания и вообще поведение девочки не давало повода ее как-то унижать. Но это мы, дети. А вот почему-то не возлюбила ее учительница химии. К моменту этого события прошло уже более полугода с прихода Наташи в класс. Середина дня. Сонная лабораторка по химии. Слышим, Наташа говорит тихонько: - "Татьяна Георгиевна(допустим), можно я выйду?". Та ей довольно грубо отказала. Наташа покраснела. Проходит еще пара минут. Просьба повторяется. Снова отказ, но уже на повышенных тонах. Снова наступает сонная тягучая тишина. И тут раздается такой громкий и протяжный пук, что не все сразу поняли что произошло. А это Наташа уже не смогла сдерживать позывы кишечника и пукнула со всей силы. Девчонка вскочила и в слезах убежала из кабинета. Класс сначала хихикнул по привычке, а потом с такой ненавистью в тишине почти 30 человек сидели и смотрели на учителя, что она не выдержала и свалила из класса. Наташа убежала домой. С трудом мы ее уговорили вернуться в школу через неделю. Учительница перед ней извинялась, конечно. Но, как мы знаем, дорога ложка к обеду.
