Cap.Baranovka

Сегодня в 11 часов утра в кассе драмтеатра начнут продавать билеты на дополнительный спектакль «Ревизор» с участием Владимира Машкова. Всего будет продано порядка 800 билетов (зал драмтеатра всего вмещает 812 человек).

Люди начали занимать места в очереди с вечера.

- Без десяти шесть вечера подъехали. Здесь уже стояли четверо ребят и женщина по имени Марина. А мы пятые и шестые. Записывал Володя в телефон по списку, кто приходил. Имя, фамилия, номер телефона. До трёх часов ночи писалось всё это. А потом уже стали люди на руках писать. Тут хорошая компания была, столик стоял, сидели, беседовали, погреться ходили в машину, - рассказывает Юрий Бундеев.

На вопрос, откуда у него такое сильное желание попасть на спектакль, мужчина ответил:

- Жена хочет на спектакль. Она у меня театрал, а я с ней хожу. Все курские спектакли пересмотрели, а это московский театр.

Еще один стойкий курянин – молодой человек по имени Павел:

- Я жду у кассы с семи вечера. Мы с товарищами знали, куда идём, и подготовились. Взяли раскладные стульчики, столик, теплые вещи, еду, кофе в термосе. В целом оптимистично относимся к этому, нормально отсидели, хорошо себя чувствуем.

Молодые люди вышли с инициативой записывать номера людей, кто дольше всего отстоял. Ближе к открытию кассы все выстоятся согласно этим номерам, и будут держаться друг за другом.

- У моего друга есть в телефоне список первых 50 человек, - рассказал Павел.

На вопрос, что подвигло молодого человека на ночное бдение, он ответил:

- Я случайно узнал о продаже билетов от своих друзей, поэтому они там первые, а я четырнадцатый, что тоже неплохо. Хотел сделать приятное родителям, купить билеты сложно. Родители довольны.

Павел считает, что всё пройдет успешно:

- Мы все цивилизованные люди. Все-таки берем билеты в театр, а не на футбольный матч.

Девушки пришли в 9 утра, очередь была уже большая:

- У нас вот маркером написаны на руках номера в очереди. Тут девушка изъявила желание записывать номера, но сейчас мы ее не видим. Купить билеты электронно не смогли, всё было занято. Решили прийти сегодня.

Утром у себя в телеграм канале Александр Хинштейн сообщил, что разыгрываются два билета дополнительный спектакль.

- Решили подарить билеты кому-то из моих подписчиков. Чтобы стать участником розыгрыша, нужно нажать на кнопку. Победителя выберет бот (путём случайной выборки). Его имя объявлю уже в понедельник, - рассказал губернатор.

Источник: "Курские известия"

«Подымайся, хозяин твой пришёл», - обращается к корове Елена Посашкова. В сарай заходит фермер Алексей Бобровский и ласково говорит: «Зорька, привет, моя хорошая». Пока буренка на карантине, живёт в отдельном сарае. У неё нет левого глаза и переднего правого копыта. Неделю назад эта раненая корова стала героиней соцсетей. Она гуляла сама по себе и несколько дней паслась в районе Стрелецкой слободы. Куряне предположили, что корова пришла в город из зоны боевых действий. Мы решили узнать, как она добралась до Курска и пообщались с её старыми и новыми хозяевами.

«Будто слёзы текли»

Примерно неделю назад в частном секторе Железнодорожного района люди заметили хромую корову. Она бродила по улицам несколько дней. Местные жители посчитали, что копыто животному оторвало во время взрыва в приграничье.

Анна Тарасова с улицы Бочаровской не прошла мимо и решила помочь корове.

- 21 июля, примерно в 6.30 утра я посмотрела в окно и увидела, что по дороге шла, прихрамывая, корова. Я тут же вышла на улицу, подошла к ней и увидела, что передняя правая нога у неё опухшая. Она на неё не могла встать. А потом увидела, что у неё ещё и левого глаза нет. Мне её стало очень жалко. Она какими-то движениями головы показывала, что у неё рана и ей очень тяжело. Такое ощущение, будто слёзы текли, - рассказывает Анна.

Женщина, посоветовалась с мужем Дмитрием и вместе они приняли решение оставить животное у себя, пока не найдётся хозяин. Супруги опасались, что в противном случае корову пустят на мясо.

- Я её погладила, хлебушком покормила. Вижу, что она спокойная, контактная. Она тянулась ко мне, и я поняла, что она очень долго ходит, потому что была худой. Я побежала, быстро набрала ведро воды и принесла ей. Она всё ведро выпила и стала ещё тянуться за ведром. И я потихонечку как бы вела её к дому. Медленно, потому что она хромает. Мы её разместили у себя на газоне, пришлось, конечно, им пожертвовать. Но ничего страшного. Она ела траву и яблоки, - вспоминает Анна.

Женщина доила корову два раза в день, чтобы у животного не появился мастит.

Супруги вызвали участкового и написали заявление о находке. Также к корове вызвали ветеринара.

- Её осмотрели, обработали рану антисептиком и мазью, укололи антибиотик. Кроме того, ей нужно было сделать рентген культи. Мы уже нашли единственный мобильный рентген в Курске, но не успели сделать снимок, - рассказывает Дмитрий Тарасов.

После того, как корова обглодала газон во дворе, супруги Тарасовы привязали её за забором, где была свежая трава. Но она сорвалась с привязи и снова пошла гулять по улице. Правда, вскоре опять вернулась к Тарасовым.

«Чистокровная симменталка»

Как рассказал «Курским известиям» участковый Юрий Картамышев, обращение по поводу коровы в дежурную часть полиции поступило 23 июля. Собственника животного установить не удалось. Стали искать варианты, куда можно временно пристроить буренку.

С этим помог глава Винниковского сельсовета Курского района Александр Воробьёв. Он передал бурёнку многодетной семье.

- Мне позвонил одноклассник. Сказал, что в Курске есть бесхозная корова. Хозяина долго не могут найти. Я обратился в многодетную семью, которая проживает в деревне Водяное. Они не отказались взять корову на поруки. Поехали в Курск. Связались с участковым, написали расписку, что если вдруг хозяин найдётся, то они вернут её ему. Потом эту корову привезли к нам, - рассказывает Воробьёв.

В хозяйстве, где поселили бурёнку, есть ещё три коровы. Новенькую назвали Милкой. В семье пятеро детей и двое внуков. Взрослые дети помогают матери по хозяйству, пока глава семьи на работе. Многодетная мать Елена Посашкова плакала, когда увидела раненое животное.

- Понимаете, у нас семья такая. Всех приютить. Найдём котёнка, заберём. И когда мне рассказали, что корову нужно временно у себя подержать, я не отказала. А потом я узнала, что она хромая, осталась без глаза и без дома. У неё ж судьба, как у меня. Я даже заплакала. Будто судьба нас с ней связала. Я ведь тоже долго без своего угла мыкалась. На левом глазу у меня катаракта, и на ногу прихрамываю. Мне на ноге операцию делали, потом там две язвы было. Вот такое совпадение, - говорит Елена.

Через полчаса после того, как корову забрали в Водяное, к Тарасовым приехал её прежний хозяин. Алексей Бобровский – фермер из села Русское Поречное Суджанского района.

-  Эта корова прошла огонь и воду. Мы её звали Зорька. Это чистокровная симментальская порода. Её отец Хикс, той же масти, австрийский симментал. И мать у неё Алёнка – тоже симменталка. Зорька – очень спокойная корова, во время дойки всегда пыталась лизнуть, - вспоминает фермер.

До событий в августе 2024 года у него в хозяйстве было больше ста коров.

- 8 августа, когда бои уже шли в километре от моих огородов, мы решили гнать стадо в Большесолдатский район. Там было ещё более-менее тихо. Угнали за 7 км, но там оказалась размытая дамба. Через реку мы их перегнать не смогли. Нас было 8 человек. И тогда я принял решение вернуться назад. Семья меня уговаривала, но я не мог бросить  коров. Вернулся на лошади за ними на ферму. Я коров доил, некоторые только отелились, поил телят. А 10 августа я понял, что смысла нет оставаться с ними. Я отвязал телят, пустил в стадо и пошёл. Вывел раненных солдат и вернулся. Потом забрал пожилого человека, и последним ушёл из деревни, - вспоминает Алексей Михайлович.

Весной, после освобождения Суджанского района, фермер приезжал с журналистами к своему дому. От него почти ничего не осталось. По пути они встретили несколько коров. Подойти к ним нельзя, территория ещё не разминирована.

- Когда мы ехали, стадо просто лежало на обочине. Вдали было видно три подорванных коровы. Они тоже без ног, - говорит Бобровский.

Сейчас фермер живёт у сына в Зорино. Неделю назад ему позвонили сапёры и сказали, что его корова мешает им работать.

- Она сама выжила в зиму без корма, отелилась, и ещё одного телёнка выкормила. Военные рассказывали, что она с двумя телятами ходила. К ней прибился чужой, у которого матери не было. А потом, судя по всему, телята подорвались на мине, а может их постреляли, может по каким-то другим причинам погибли. Может, и её зацепило. Глаз она потеряла, копыто оторвало. Но из-за погибших телят, она подняла там шум. Бегала по минным полям и ревела. Позвонили ребята, минёры и сказали, что корова сходит с ума. Либо они её ликвидируют, либо нужно что-то с нею сделать. Я поехал туда и перевёз её в Зорино, - рассказывает Алексей Михайлович.

Корову  подоили и привязали на лугу. По словам фермера, в первую же ночь она отвязалась и ушла искать своих телят. Бобровский на спортивном мотоцикле искал корову по посадкам.

- Люди рассказывали, что видели, как она переплыла реку Сейм. И это на трёх ногах. Неделю мы её проискали здесь, а она, оказывается, ушла за десятки километров от того места, и пришла в Курск, - говорит фермер.

Подарил корову и поросёнка

Фермер увидел свою корову в интернете и понял, что она пасётся в городе. Он связался с супругами Тарасовыми и узнал, что животное находится в деревне Водяное. Там глава КФХ познакомился с Еленой и Сергеем, которые приютили его корову.

- Моя хорошая. Она даже не потеряла тело. Зиму на ветках, на сухом корму каком-то. Видите, что сделали, стерли номер на бирке. Наверное, хотели на мясо её отправить, - с волнением в голосе говорит фермер, - когда я узнал, что она у многодетной семьи, сразу сказал, что подарю её, и не буду забирать. Это лучшая из лучших коров. Сейчас её подлечат, и она будет давать много молока.

Елена Посашкова подробно рассказала, как лечит корову. Сейчас ей колют антибиотики, вымя смазывают специальной мазью. Из ноги предстоит извлечь осколки. Елена говорит, что воспаление постепенно проходит, и у коровы появился аппетит.

- Характер она свой показывает. Я-то ей чужая. Она помнит своих хозяев. Она помнит всё. Говорят, что коровы – тупые животные, но это неправда. Они очень умные. У нас только одна проблема, сено вручную косим, не успеваем приготовить, - рассказывает Елена.

Алексей Михайлович сказал, что с сеном попытается помочь. Он подарил многодетной семье породистого поросёнка на племя.

А ещё обещал захаживать к своей Зорьке, которая теперь стала Милкой.

- Я очень рад, что она будет кормить детей этой семьи. Если у меня есть рубль, я им должен поделиться. Если нужно им помочь, я им ещё помогу, - говорит Алексей Бобровский, который год назад в Суджанском районе потерял дом и почти всё своё имущество.

Источник: "Курские известия"

Светлана Григорьевна Козлова почти 40 лет назад окончила Льговское медучилище. По распределению попала в хирургическое отделение Суджанской районной больницы. Она признаётся, что хирургия – это очень тяжело. Три раза она собиралась уйти из профессии, но оставалась. Супруга и детей у женщины нет. Она всецело посвящала себя работе и дому в селе Плёхово. 7 августа медсестра приехала в Суджу на работу и оказалась в оккупации. Чтобы отвлечься от происходящих вокруг ужасов, Светлана Козлова занялась любимым делом – стала спасать людей.

«Народ, есть кто-нибудь?»

Светлана жила в 14 км от Суджи в селе Плёхово. Там у неё свой маленький уютный домик недалеко от реки и небольшое хозяйство: куры, утки, огород. Собиралась завести поросят, но не успела.

6 августа 2024 года женщина слышала, какие мощные обстрелы начались в районе. А 7 августа ей предстояло дежурство в больнице.

– Еле дозвонилась на работу. Спросила: «Приезжать, не приезжать?». Внятного ответа я не получила. Сходила к соседу, посоветовались. Он говорит: «Езжай». Поехала со знакомым, который работал в «Мираторге». Он меня высадил около входа в поликлинику, а сам уехал. Наше отделение находилось на третьем этаже роддома. Зашла, а там уже пусто. Кричала: «Народ, есть кто-нибудь?». Оказалось, что в больнице осталась одна лежачая пациентка с дочерью. Женщина лежала в инфекционном отделении. Из сотрудников оставались только завхоз и сантехник, – вспоминает Светлана.

По её словам, всех остальных работников и пациентов на машинах скорой помощи эвакуировали. Завхоз и сантехник остались, потому что считали, что всё это максимум на три дня. Окна на тот момент простреливались, поэтому все спустились в рентгенкабинет в подвале и закрылись. Электричество и воду в больнице отключили 7 августа. Утром 8 августа у них уже не было связи. Вечером пришли российские военные.

– Нас просто эвакуировали в «Белый дом». Так мы называем здание администрации Суджанского района. Кого-то оттуда успели вывезти в Большесолдатское. А потом уже просто невозможно было уехать. Начался массированный обстрел. Все гражданские очень хотели уехать из этого ада. Оставаться там было просто невозможно. Но до меня очередь не дошла, – рассказывает женщина.

Медсестра вспоминает, что в подвале администрации было около 50 – 60 человек, среди них – и старики, и дети, и парни, и женщины. Сколько дней они там провели, Светлана точно не знает, потерялась во времени.

– Когда люди стали жаловаться на проблемы со здоровьем, на давление, я стала помогать. Все кричат, все напуганы, я начала успокаивать. На кого-то даже пришлось прикрикнуть. А потом появились раненые. Нам с военным фельдшером оборудовали там отдельную комнатку, в которой мы их принимали. Но операций мы там, конечно, не проводили, только первичную помощь оказывали. И в тот момент мне уже было не до чего. Просто круговорот. Давали нам понемногу воды, маленький хлебушек и чуть-чуть колбаски. Потом нашу медицинскую комнатку разрушили, и мы принимали в коридоре, – говорит медсестра.

«Ваш дом стал моим спасением»

Когда стало понятно, что оставаться в здании администрации опасно, Светлана решила идти в сторону своего дома. По пути наткнулась на стаю собак, которые драли тушу телёнка. По словам женщины, её спас пёс, который бежал за ней от администрации. Он кинулся к стае и отвлёк внимание животных. Вскоре Светлана оказалась на линии боя.

– Стою и не знаю, куда мне деваться, куда прятаться. То ли в кусты, то ли в дома. Глянула, в первом попавшемся доме калитка открыта. Вот я туда и влетела. Позже узнала, это был дом Ступиных. Хоть сейчас покаюсь, Оля и Николай, спасибо вам огромное. Ваш дом стал моим спасением. Я прожила там до конца октября-начала ноября. Там у них такой красивый котейка был. Я его потеряла. Я ему слово давала, что спасу, но не спасла, – вспоминает женщина.

Светлана рассказывает, что три недели питалась тем, что находила в доме. В основном это была гречневая крупа, которую она заливала холодной водой и ела. К счастью, вода в доме  была.

– Они молодцы, запаслись. Пила эту воду. Но через три недели запасы еды и воды закончились, я ведь село это не знаю, где воды взять, где еды. Хотела вечером снова пойти на Плёхово, но не успела, – говорит Светлана.

Около пяти вечера она зашла в дом и увидела, что всё перевёрнуто и раскидано. Женщина разволновалась. И тут она услышала шорох.  

– Заглядываю в комнату. А там стоит мужчина в футболке, на руке синяя повязка. Понимаю, что мне пришёл конец, домой я уже не попаду. Он мне говорит: «Здравствуйте, пани». Я говорю: «Здравствуйте, а вы кто?». Он мне говорит: «А я – зэк. Украинец. Вы хозяйка этого дома?». А мне что отвечать? Что я вообще тут никто? Пришлось соврать: «Да, я хозяйка». Он мне говорит: «Вы там не бойтесь, мы там вам замочки на гараже сбили, мы бензин забираем». Достал нож и стал им поигрывать. Я говорю: «Ну вы его опустите. Он ведь может вас порезать. И что мне тогда, вам помощь оказывать? Видите, какой у меня бардак. Я ещё не просмотрела, есть ли у меня, чем вам помочь». Ну он, правда, нож опустил. Начал рассказывать, какие мы воинственные, какие мы все нехорошие. Я ему сказала: «Если что-то вам нужно, берите и уходите. Если нужна еда, что найдёте, то ваше». Он на кухню зашёл, еду поискал и ушёл, – вспоминает медсестра.

По словам Светланы, вечером этот же человек вернулся с товарищем. Они спросили, есть ли у Светланы связь, она объяснила, что ни телефона, ни связи нет. Они предупредили: «Смотрите, будут стучать по окнам, не открывайте». Она стала объяснять, что её и спрашивать никто не будет, зайдут без разрешения.

– Тут они как будто заботу проявили и сказали: «Вы попытайтесь крикнуть. Мы тут рядышком, придём и вам поможем». Ну врать не хочу, принесли мне печенюшек, коробочку корма для кота и 6 бутылок воды. Видимо, магазин мародёрили и принесли. Всё, больше я их не видела. Но когда они ушли, я легла на диван, потому что от страха у меня чуть ноги не отнялись. Потом мне было так стыдно перед собой, думаю про себя: «Какая ты трусиха, а ну-ка соберись! Ты что, хочешь инвалидом остаться на этом диване?». И собралась, – говорит Светлана.

«Погибать, но в родном доме»

Однажды начался сильный обстрел, медсестра спряталась в подвал дома. Но оттуда её вывел солдат ВСУ. Когда она поднялась, в доме стояло шесть человек. Они что-то искали. Светлана рассказывает, что в руках у них ничего не было, но всё спиртное в доме они выпили.

– Перед уходом они мне сказали: «Никуда не ходите, чтобы вас вообще нигде не было, сидите в доме». Правда, на воротах написали «люди» и пообещали, что больше ко мне никто не придёт. Я сидела, как самая последняя трусиха. Вода и еда у меня к тому моменту закончилась. Я уже не знала, что делать и думала о том, чтобы повеситься. И тут меня нашёл местный махновский Виктор Болотин. Огромное ему спасибо! – со слезами на глазах вспоминает Светлана.

Мужчина показал медсестре, где находится колодец. Потом попросил помочь выкопать его огород и поделился урожаем. Он же первое время носил Светлане еду. У мужчины в хозяйстве были утки, и когда пришло время их резать, он пригласил женщину. Светлана ощипывала птицу и разделывала, а в благодарность он дал несколько кусочков ей и её коту.

– И немножечко стало полегче жить. Потом я поняла, что при украинцах можно передвигаться. На отмороженных я не нарывалась. Были те, кто со злостью говорил, что нас ненавидят и поубивают. Но врать не буду, никто не оскорблял и не унижал. От знакомых слышала, что рядом на Махновке жили вэсэушники, которые угрожали людям автоматом. И мужики рассказывали, что среди вэсэушников есть такие, кому на глаза лучше не попадаться, – говорит женщина.

Потом пришли холода. Светлана смогла найти в разграбленном магазине брюки и куртку. В доме сама сложила комнатную печь.

Но вместо железной трубы женщина поставила асбестовую. Когда сильно затопила печь, труба не выдержала. Тогда медсестра решила искать новый дом, где есть печь.

– Какое-то время на Замостье жила, потом – на Комсомольской. Большое спасибо всем хозяевам, благодаря которым у меня был кров. Но я не хотела бы это всё вспоминать, – говорит Светлана.

За всё время оккупации медсестре пришлось выкопать четыре огорода: у Ступиных, у Болотина, ещё один на Махновке (там человек не в состоянии был сам выкопать и женщина ему помогала), а потом помогала людям копать на Замостье.

– Сама я ела только чуть подгнившую или повреждённую картошку, хорошую хозяевам берегла, потому что надеялась, что вот-вот придут наши и скоро всё закончится. Пока больших разрушений не было, все ждали, что скоро нас освободят и все вернутся домой. К концу октября мы уже перестали надеяться. Мы уже понимали, что нам нужно готовиться к зиме. Освободят – хорошо, а нет – надо выживать. Я всё время стремилась домой. Пусть пришлось бы погибать, но только в родном доме. И 24 ноября я в очередной раз сорвалась в Плёхово. По пути меня поймали военные украинцы. Они привезли меня в интернат. Я прожила там неделю. В субботу туда за пайками пришли знакомые девочки, а я в холле сидела, и Наташа Гладкова меня узнала. Она и предложила Татьяне Марченко взять меня к себе домой жить. С ними я на Гончаровку и ушла, – рассказывает Светлана.

Ранения, отравления

Женщины жили в летней кухне Татьяны Марченко. У неё были и печка, и дрова, которые она успела заготовить. Была плитка с газовым баллоном. У сельсовета располагался колодец. Туда за водой ходила Светлана. Горячим женщины питались один раз в день, потому что экономили газ.

– Пайки нам уже практически не давали. Питались картошкой, макаронами, гречкой и растительным маслом. Рядом с нами жила Елена Андреевна, у неё был муж – инвалид первой группы. Ему как-то плохо стало и меня позвали. Я стала помогать, а потом уже пошли осколочные ранения у мирных. Украинцам я никак не помогала, даже не контактировала. О том, что я медик, они прекрасно знали. И где-то с середины января они у меня даже уже не требовали документы при встрече, потому что я им так примелькалась, что они уже никакого внимания на меня не обращали, – вспоминает женщина.

Сарафанное радио сработало и Светлану стали звать к больным. Правда, сначала нужно было найти то, чем лечить. Иногда средства приносили люди, а иногда она сама что-то находила. К тому времени аптеки уже были опустошены и искать там уже было нечего.

– Каюсь, даже приходилось в пустые дома заходить. У своей сотрудницы я нашла пинцет и зажим, чтобы вытягивать всё из ран, потому что в больницу уже нельзя было прорваться. Да и страшно было, вдруг там всё заминировано. В общей сложности где-то шестерым раненым помогла. Только один из них приходил ко мне на перевязку, к остальным я бегала сама. Человек должен чувствовать себя нужным, – объясняет Светлана.

Медсестра говорит, что когда сидела в доме Ступиных на Махновке, столько раз задавал себе вопрос: «Зачем я здесь сижу? Для чего?». По её словам, именно это было для неё самым жутким. Выйти из такого состояния помогала любимая работа.

– Был случай, женщина отравилась. Я стала её расспрашивать, что она ела, она начала перечислять: сначала консервы какие-то, потом какой-то салат из погреба, потом какую-то булочку нашла. Этой булочке уже три месяца было. Потом ещё какие-то таблетки принимала, которые ей подруга принесла. И понять, от чего именно она отравилась, невозможно было. Хорошо, что она додумалась выпить активированный уголь. Была у неё и рвота, и понос был. Я 4 дня ставила ей капельницу. Если б не это, она бы не спаслась. Пришлось под обстрелами лезть в аптеку. Потом девчонки ходили искали ей детское питание. Евгения Марченко, дай ей Бог здоровья, и Наташа Гладкова принесли ей всё нужное. В общем, как-то выходили женщину, – вспоминает медсестра.

Люди иногда просто благодарили, а иногда делились со Светланой продуктами. Давали ей шоколадки и консервы. А случалось, приходили к медсестре и говорили: «Там раненый, пойдёмте». Женщина бросала свои дела и бежала. В этот момент она могла только прийти с перевязки, и не попив, не поев, хватала специальную сумку с инструментом и бежала. Из одного места прибегала и бежала в другое.

– Был случай. Женщина с тяжёлым ранением по имени Татьяна, а фамилию не знаю. Дрон пробил крышу её дома и её сильно ранило. Рядом с ней была подруга, так на ней ни царапинки. Татьяне же сначала зажимали рану стерильным материалом, а потом уже рвали простыни и наволочки. Всё это скатывали в рулоны, кипятили в чистой кастрюле и стерилизовали. Таким военно-полевым методом всё это обрабатывалось. Перекись водорода тоже была в ограниченном количестве. Находили борную кислоту, хлоргексидин. В общем, чем могла, тем и спасала. Антибиотики давала, какие были. Самое главное, что она жива, что не развился сепсис, а ранение у неё было очень серьёзное. Грудь ей просто разворотило, в животе глубокая и широкая рана, ампутация правой кисти, я ещё ей там пальцы подрезала, у неё два пальца на ниточке болтались. Я сказала: «Тань, ну извини, я тебе их уже уберу, они просто-напросто уже никак». Вроде как её в Москве прооперировали, – вспоминает Светлана.

«Скорее всего, это горе или стресс»

Медсестра рассказала ещё про один случай, где женщину тоже посекло обломками дрона. Проблема заключалась в том, что в тело вошло очень много мелких осколков. Светлана занималась ею почти три часа. Сначала промывала узкие и глубокие раны, а потом вытягивала каждый фрагмент. К сожалению, случалось, что человека не удавалось спасти.

– Была женщина. Диагноз её я не знаю, потому что не видела, как и что произошло. Она где-то на улице Волкова жила. Пришёл её муж и сказал, что жена потеряла сознание. Добиться внятного ответа, как она потеряла сознание, я не смогла. Когда он привёл меня, женщина лежала без сознания в плохо отапливаемом коридоре. Ей примерно лет 56 – 57. Вид у неё был нехороший. Я спросила: «Сколько дней она уже лежит?». Мне сказали, что сутки. Мне показалось, что дольше. Всё, что от меня зависело, я сделала. Уколола ей обезболивающее, переодела её в чистое, надела ей подгузник. А муж её уехал на Заолешенку. А вообще люди умирали. Слышала историю, что 30-летняя женщина вечером легла спать, а утром не проснулась. Причина неизвестна. Муж похоронил её в конце своего огорода. Скорее всего, это горе или стресс, а может, людям просто нечего было есть. Я и сама 30 кг веса потеряла. До всего этого была булочкой, – говорит Светлана.

Женщина говорит, что когда бежала под обстрелами молилась: «Если вдруг попадёт, помощь мне оказывать некому, поэтому лучше, чтобы меня пришибло сразу, и я не мучилась». И признаётся, что с того момента перестала рваться домой.

– Но у меня оставалась надежда, что кто-то меня всё-таки когда-нибудь отвезёт в Плёхово. И, возможно, я там останусь. Хотелось свой дом родной увидеть, – признаётся селянка.  

Встреча с корейцами

По словам Светланы, вечером 11 марта на их улице начался обстрел.

– Как мы выжили? Дома наши разлетелись. В том месте, где я спала, были окна и всё побило. Осколок стекла упал на мою подушку в нескольких сантиметрах от шеи. Меня чудом не ранило, – вспоминает медсестра.

Утром 12 марта в их дом снова прилетел дрон и разбил полкрыши. Ночевать женщинам было негде, и они легли спать в подвале. Провели там жуткую ночь. Утром Светлана поднялась и зашла на кухню. И вдруг увидела людей с красными повязками.

– Я била себя по щекам. Кинулась к ним. Бегу, кричу: «Ребята, ребята!». Никакой реакции. Не пойму, в чём дело. Уже начала думать, что это не наши. Может, я не туда бегу? Тогда я забежала во двор, сделала вид, что зову Люду. Потом выглянула, а их уже нет. Бегу обратно, они навстречу идут. Похожи на бурятов. Я – к ним. На шею кинулась. Они меня как пихнут. Я говорю: «Я русская». А они мне пальцем в сторону показывают, мол, туда уходи. Ну я и ушла. Потом побежала по водичку. Иду, голову поднимаю, а там флаг висит наш российский. Я там прослезилась, чуть на колени не упала. Побежала к Жене Марченко, она и сказала, что это корейцы были. А потом двух наших военных ребят увидела, тоже обниматься кинулась. Евгения их позвала к нам, чтобы борщом угостить. Столько радости было, – вспоминает Светлана.

На следующий день к женщинам пришли и корейцы. Хозяйки нажарили им картошку и яичницу. Сначала военные не ели и ждали, когда женщины попробуют еду. Только после них они стали есть. Светлана говорит, что по-русски они не говорили совсем, общались с женщинами через переводчик в телефоне.

А потом Светлана помогла военному из Дагестана, у которого была травма коленного сустава. Она уколола ему обезболивающее, сделала иммобилизацию, обработала специальной мазью.

– А 17 марта в нашу кухоньку был второй прилёт. И наш военный из Дагестана настоял: «Девочки, уезжайте отсюда! Вы здесь погибнете». Я заупиралась, а он мне сказал: «Вот из-за вас таких и гибнут военные». Тогда я сопротивляться больше не стала и уехала. Дагестанец дошёл с нами до штаба военных. Я его туда завела и говорю: «Ребят, найдите медика и передайте, что у бойца проблема с коленом. Его нужно оперировать». Дальнейшую его судьбу я не знаю, – вспоминает селянка.  

Вечером 17 марта Светлану привезли в Курск. Там она созвонилась с родственниками из Москвы и своей подругой, которые за неё очень волновались. Близкие видели женщину в одном из роликов, который снимали украинцы. Сначала медсестра жила у знакомых, а потом переехала к подруге, которая обзавелась жильём после получения сертификата.

– Там я сейчас и живу. Я сильная женщина. Если я там справилась, то здесь тем более. Вернуться в свой родной дом – это мечта. Там вся душа, там всё. Такого красивого места, такой реки нигде не найти. Я всё-таки увидела свой дом. «Кости целы». Ворота и крыша разлетелись, но мой домик стоит. Там три дома рядом раненых, едва живых. Улица разбита. Всё село разбито. Сосед, который помогал мне по хозяйству, погиб в декабре. За день до прихода наших его застрелили на собственном дворе. Возможно, меня что-то туда не пускало и, если бы я пришла, погибла бы там. А может быть, наоборот, вместе спаслись бы, – размышляет Светлана.

Женщина не обижается на тех, кто нелестно отзывается о побывавших в оккупации.

– Я только желаю им никогда не познать такого ужаса и чтобы никого из них ничего подобное не коснулось. Чтобы они были счастливы, здоровы и жили в мире, – говорит Светлана.

Источник: "Курские известия"

На сайте Авито нам попалось странное объявление. Автор написал, что за 3 миллиона 200 тысяч продаёт двухкомнатную квартиру с бабушкой. Мы позвонили по номеру и спросили: «Как такое возможно?». Мужчина представился Игорем и сообщил, что пенсионерка не будет мешать и ей можно постелить в коридоре. Он предложил приехать и без него осмотреть квартиру. Сказал, что ключи можно взять у соседей. Когда наши корреспонденты зашли в квартиру, то увидели жуткую квартиру. Резкий неприятный запах, в туалете снят унитаз, труба запенена монтажной пеной, отключены свет, газ и вода, пеной также закрыт слив в ванной. В зале сидела 70-летняя бабушка Надежда Николаевна Талдыкина. Возле кровати стоят ходунки, рядом – ведро, куда женщина ходит в туалет. По её словам, коммуникаций её лишили родственники четыре месяца назад. Если бы не соседи и соцработник, она давно бы умерла от обезвоживания и голода. «Курские известия» разбирались, как бабушка оказалась в таком положении и почему ей не могут помочь правоохранительные органы и чиновники.

Учительница пения

В квартире на улице Дружбы Надежда Николаевна жила с двух лет. А когда вышла замуж, оставила родителей и переехала к супругу на КЗТЗ, где у них родился сын Максим.

– По образованию я – учитель музыки и пения в общеобразовательной школе. Закончила педучилище и получила диплом хоровика-дирижёра. Работала в школе на КЗТЗ, потом меня перевели в школу № 43, – вспоминает Надежда Николаевна.

Муж Талдыкиной умер в 2014 году. Квартира на КЗТЗ осталась сыну. Максим после этого продал жильё и уехал работать в Санкт-Петербург.

А Надежда Николаевна перешла в старую квартиру на Дружбе и продолжала работать на пенсии уборщицей.

– Последнее место моей работы – дом ребёнка. 10 лет отработала в этом заведении. Я была уборщицей служебных помещений. Там предостаточно было работы, но в 2020 году я почувствовала, что у меня начались проблемы с ногами. И я уволилась, – признаётся Надежда Николаевна.

Потом пенсионерка решила сделать ремонт в квартире. Деньгами помогал сын, ещё 200 тысяч она взяла в кредит. Сделала потолок, обои, пол и многое другое. Всё было неплохо, если бы у пенсионерки не начались проблемы с алкоголем. Это также дало осложнение на ноги. Пенсионерка два раза лежала в больнице. Пока её лечили, у женщины росли долги за коммуналку. Кредиты в это время она тоже не платила.

– В год коронавируса, когда всех отправили на самоизоляцию, она стала употреблять. Не сказать, что она пьяница заядлая, но употребляла. Тогда мы созвонились с родственниками, которые жили в Курске, – объясняет соседка пенсионерки Лидия Булгакова.

Кроме сына, у Надежды Николаевны имеется племянница с бывшим мужем Игорем и их дочерью. Племянница навещала женщину в больнице. В один из таких визитов родственница предложила Талдыкиной перебраться к ним в квартиру на Дейнеки. К тому времени пенсионерка практически перестала ходить. Не сразу, но всё-таки Талдыкина согласилась переехать.

– В их квартире мы выпивали чуть ли не через день. То водка, то вино, – вспоминает Надежда Талдыкина.

Как утверждает пенсионерка, за уход и проживание она отдавала родственникам большую часть своей пенсии. Через три месяца племянница предложила Талдыкиной переоформить квартиру, чтобы её не забрали за долги по кредиту и коммуналке.

– Они предложили мне сделать собственницей их дочь. При этом обещали мне уход и закрыть долги, – вспоминает пенсионерка.

По её словам, она не понимала, что лишается жилья навсегда и хотела избежать проблем с судебными приставами.

Забирали с боем

30 ноября 2021 года родственники составили документы. Все вместе они уже отправились оформлять сделку, но тут выяснилось, что судебные приставы арестовали квартиру Надежды Николаевны из-за накопившихся долгов по коммуналке. Переоформление пришлось отложить.

Племянница с бывшим мужем Игорем расплатились с коммунальными долгами Надежды Николаевны, и арест с квартиры сняли. После этого 1 февраля 2022 года они вновь отправились оформлять сделку в МФЦ на Верхней Луговой. Затем право собственности на квартиру закрепили в Росреестре. Так новой владелицей стала дочь племянницы.

Сама Надежда Николаевна помнит, что её куда-то дважды привозили в район Центрального рынка, но куда и зачем они ездили, она не помнит. Пенсионерка честно признаётся, что всё происходило после алкогольного опьянения. Она доверяла родственникам и подписывала документы, не читая. Более того, она говорит, что зрение у неё настолько плохое, что без лупы всё равно ничего не увидела бы.

Так называемое переоформление было куплей-продажей. Был лишь один маленький нюанс. В договоре прописали, что Надежда Николаевна имеет право пожизненного проживания в квартире на улице Дружбы. Так делают, чтобы потом сложнее было оспорить сделку в суде. Т.е. у человека было единственное жильё, он его лишился, но на улице не оказался.

Позже под уговорами родственников Талдыкина выписалась из своей бывшей квартиры, они прописали ее у себя на КЗТЗ.

Талдыкина уверяет, что не планировала продавать единственное жильё. О том, что её квартиру купили, она узнала позже из разговора родственников.

– Как только все эти сделки они провернули, от них пошли оскорбления в мой адрес. Дочка племянницы, уходя на работу, на меня весь алфавит нецензурных слов обрушивала. Стоит открыть рот – это проблема. Потом дело доходило до мордобоя, жить там стало невозможно, – вспоминает пожилая женщина.

Пенсионерка долго скрывала от сына, в каком положении оказалась, не хотела расстраивать. Но потом всё же пожаловалась. Максим приехал за матерью в ноябре 2024 года. Забрать её из дома родственников оказалось не так просто.

– С грохотом забирал. Приезжал с полицией. Чуть ли не ОМОН собирались вызывать. Они дверь закрыли и долго не отдавали ключи от квартиры на Дружбе, – говорит Надежда Талдыкина.

Ключи не отдавали, ссылаясь на то, что пенсионерка уже не владеет квартирой. Забыв при этом, что у неё есть право проживания там. Потом ключи всё-таки отдали.

Тогда сын Надежды Николаевны и она сама впервые увидели договор купли-продажи. Судя по документу, родственники заплатили пенсионерке 2 млн 850 тысяч рублей за двухкомнатную квартиру в доме 1958 года.

Скоро выяснилось, что родственники, вопреки договорённости, не погасили кредит, они перечислили только часть денег. Однако за то время, что Талдыкина жила у них, Игорь поменял в квартире на Дружбе окна и поставил новую входную дверь. Вероятно, жильё готовили к продаже.

Сын Надежды Николаевны Максим позвонил Игорю с предложением решить спорную ситуацию. Телефонный разговор он записал на видео, которое позже попало в материалы суда.

Максим: – Игорь, мы ходили забирать документы, там сумма 2 млн 850 тысяч рублей. Тебе известно, вы матери такие деньги передавали?

Игорь: – Нет, конечно.

М.: – Мы хотим эту квартиру вернуть обратно. Какие варианты вы предлагаете?

И.: – Хотите вернуть обратно? Тогда я сейчас составлю список, сколько я потратил на эту квартиру.

М.: – Вы согласны на то, что мы заберём квартиру?

И.: – Какой смысл нам упираться? Будем расторгать договор. Дочь не хочет там жить. Зачем мне эту квартиру держать?

Эти же слова Игорь подтвердил в разговоре с Надеждой Николаевной, сидя на кухне в квартире на улице Дружбы. Там его тоже записали на видео, которое также есть в материалах суда.

– Деньги, нет… Это нам сказали написать. Я Максиму сказал. Никто ничего не получал, и никто никому не давал. Это была инициатива Росреестра. Не моя и ни чья-то. Деньги эти не были выданы. Эти деньги никто никому не давал, – признавался отец новой собственницы.

Племянница Талдыкиной вскоре сообщила, что требует 1 млн рублей за работы, которые сделал её бывший муж в квартире. Тогда она готова была снова переоформить жильё на пенсионерку.

У матери с сыном таких денег не было. Тогда они обратились с иском в суд.

Проиграла суд

Надежда Талдыкина указала в иске, что её лишили единственного жилья, а сама сделка была кабальной. Она пыталась признать куплю-продажу недействительной. Помогали ей соседи и её адвокат.

На суде представители Надежды Николаевны объясняли, что денег за квартиру пенсионерка не получала. Оплату кредита и долгов за коммуналку она не считала обменом на квартиру. Сама пенсионерка уверяла, что в МФЦ, куда она ездила подписывать какие-то документы, были только она, отец собственницы и его дочь. Других свидетелей, по её словам, не было.

Адвокат новой владелицы сообщила, зачем Талдыкиной нужны были деньги.

– Талдыкина предлагала купить спорную квартиру с её проживанием не только родственникам, но и соседям, поскольку ей нужны были деньги для сына, на первый взнос для ипотеки на квартиру. После получения денег истец сразу позвонила сыну и сказала ему, что переведёт деньги. Как в последующем она распорядилась своими денежными средствами, неизвестно, – говорила на суде представительница новой собственницы.

Отметим, что сын Талдыкиной квартиру в ипотеку так и не взял. Как могла неходячая пенсионерка перевести ему наличными 2 млн 850 тысяч рублей и не оставить цифровой след, тоже остаётся неясным. Самостоятельно выйти из квартиры родственников и куда-то отнести деньги женщина не могла.

Максим на суде утверждал, что мать не звонила ему с предложением помочь с ипотекой.

– Разговора о том, что мать продаст свою квартиру и даст деньги, не было. Мать деньги мне не передавала. Позднее спрашивал у матери, получала ли она какие-то деньги за квартиру? Она сказала, что никаких денег не получала. Кроме того, в телефонном разговоре Игорь подтвердил, что никаких денег за квартиру матери не давал, – рассказывал на суде сын Талдыкиной.

Но суд не принял во внимание два видео, на которых Игорь признаётся, что за квартиру деньги не платили. Адвокат предоставила справку, что Игорь плохо слышит. Он просто не понимал, о чём его спрашивали.

На суде Игорь заявил, что с племянницей Надежды Николаевны он уже 20 лет в разводе и совместный бюджет с ней не ведёт. Поэтому про деньги он, якобы, ничего не знает и знать не мог. Просто помогал с ремонтом для квартиры дочери.

Представители пенсионерки пытались доказать, что она не отдавала себе отчёт при совершении сделки. Они объясняли, что Надежда Николаевна длительное время употребляла спиртные напитки и на этой почве обращалась к врачу. Однако на суде выяснилось, что на момент сделки Талдыкина не стояла на учёте у психиатра и она может заключать сделки.

Долги по кредиту и по коммунальным услугам в суде тоже подтвердили. Адвокат Талыдкиной заявлял, что родственники могли воспользоваться её тяжёлым материальным положением, беспомощным состоянием и неспособностью правильно понимать происходящее. Адвокат предполагал, что с ней совершили сделку на крайне невыгодных условиях без намерения платить по договору купли-продажи. Никаких мотивов лишиться единственного жилья у Надежды Николаевны не было.

Но суд посчитал, что Надежда Николаевна получила деньги, ведь есть расписка о получении и два свидетеля.

Так как у неё есть возможность жить в квартире, сделку нельзя признать кабальной. В июне 2023 года женщина проиграла суд, в апелляцию не обращалась, так как не было денег на суды.

«Чуть не убили зеки какие-то»

Женщина продолжала жить в квартире на Дружбе. Но находиться там становилось всё сложнее.

– Невестка приходила и говорила: «У тебя здесь только койко-место. Урок к тебе каких-нибудь заселим». Заселили два раза. Один раз меня чуть не убили зеки какие-то. Нажрались допьяна. Весь подъезд стоял на ушах, полицию вызывали. Вообще кошмар. Меня возили на освидетельствование. Ушибы эти все смотрели, – вспоминает Надежда Николаевна.

В июне 2024 года квартиру первый раз выставили на продажу на сайте Авито. Судя по истории объявления, сначала жильё продавали за 1,95 млн рублей. Что уже весьма странно, если Талдыкиной заплатили за неё 2,85 млн рублей.

После вторжения ВСУ и наплыва переселенцев квартира подорожала в ноябре 2024 года до 2 млн рублей, а в декабре до 2,88 млн рублей. Сейчас её продают за 3,2 млн рублей. Как говорит продавец, это очень дёшево, двушка по цене однушки.

– В том году приходило несколько покупателей. Придут, посмотрят, а тут человек. Она им говорит: «А я отсюда никуда». Ну и зачем им это? Это же не котёнок, – считает соседка пенсионерки Лидия Булгакова.

6 января 2025 года отец владелицы квартиры отключил в жилье все коммуникации, снял унитаз и запенил канализационную трубу.

– В ванне он там подкрутил, запенил, я сначала там дырочку проковыряла. Хотя в ванну мочу сливать – это конфуз. Но тем не менее. Однако он и это запенил. Он когда приходил, смотрела на это и просила: «Ну, не запенивай ты дырки хотя бы эти». Но для него сейчас самое главное – это продать квартиру, – считает Надежда Николаевна.

Несколько месяцев женщина живёт в нечеловеческих условиях. Зимой продукты Талдыкина хранила на подоконнике. Ведро с нечистотами ей помогают выносить соцработник и соседи.

Они же приносят еду и воду.

– Два дня работаю, два дня дома. То кипяток принесу, то телефон заряжу. Делаю, что могу. Ведро выношу, потому что в туалете и ванной всё запенено. Канализации нет, там даже унитаз снят. Вот несёшь ей поесть, а она: «Я не буду есть, чтобы в туалет лишний раз не ходить». Хорошо, если в ней 50 кг осталось, – жалеет пенсионерку соседка Татьяна Мельникова.

Надежда Николаевна говорит, что без соседей в такой ситуации она бы не выжила.

– Им надо продать квартиру, они хотят, чтобы она побыстрее ушла из этой жизни. Думаю так. Больше никак это не рассудишь. Бесчеловечное отношение. К собакам, кошкам так не относятся. Человек немощный, еле двигается. Много уже приходили смотреть квартиру эту. А потом видят, она с обременением, и никто не берёт. Да и запах там не очень приятный, – говорит Татьяна Мельникова.

«Можете условия создать, чтобы она сама убежала»

Один из таких покупателей передал нам запись разговора с Игорем по поводу покупки квартиры. Разговор получился примерно такой же, как и в том случае, когда под видом покупателя звонили наши корреспонденты.

Покупатель: – Мы с вами созванивались по поводу квартиры на Дружбе. Подскажите, пожалуйста, мы посмотрели, а что за бабушка там?

Игорь: – Там же в объявлении написано «продаётся с бабушкой», то есть в договоре мы лоханулись. Не то, чтобы лоханулись, нас ввели в заблуждение. Написали, что бабушка имеет право там находиться, но она там ни места не имеет, ни доли, ничего. Она просто может там находиться. Хотя она жила в другом месте целый год, прописана в другом месте, просто она дурочку включает, и всё. Принципиально. Вы можете ей в коридоре койку поставить, если уж на то пошло, и сдавать в поднаём квартиру по цене однокомнатной квартиры.

Покупатель: – То есть у неё там пожизненное право проживания получается, да?

Игорь: – Ну да, нахождение. Но она там и в коридоре может находиться. Если она не хочет по-человечески туда, где она жила и прописана. Ну, вот такая… Принципиальная. Женщину очень тяжёло понять. Хотя квартира без обременения. В кадастре она не записана, никакой доли она не имеет. Это вот нас на дурака кинули, и всё. У неё есть родственники, но они спихнули её нам. Эту бабушку. Она им не нужна, эта бабушка. Там был сынок её прописан. Но мы его через суд выписали, и он никакой доли не имеет. Мы же это всё проверяли, понятное дело. У неё есть право проживания. Риелтору, который оформлял квартиру, я задал вопрос: «Зачем ты мне пишешь это?». «Она ничего не значит, эта запись». Оказалось, что значит, потому что люди-то все разные. Хотя я этой бабушке и предлагал в дом престарелых, и документы оформил. Но она принципиально: «Я же там имею право находиться». Это косвенно наша родственница – это тётя моей бывшей жены.

Покупатель: – Если мы покупаем, там всё работает? Канализацию мы сможем включить?

Игорь: – Да ради Бога. Деньги на стол, мы вас оформляем, и вперёд. Там отключен свет, газ, но я официально не отключал. Я просто отключил провода, и всё. Там задолженности ни копейки. Обременений никаких. То есть можете проверить по кадастру.

Покупатель: – Ну, а бабушка ж обременением считается?!

Игорь: – Ну, как мне сказали, можете ей такие условия создать, чтобы она сама убежала оттуда. Я сказал бабушке: «Вы нам косвенно родственница, поэтому мы к вам снисходительны. Когда будет новый хозяин, он не будет к вам так любезен».

«Вы всех дураков по весне собираете?»

Также «Курские известия» попытались получить комментарий собственницы квартиры и её родителей. Мы пытались узнать, зачем в жилье отключили коммуникации. Сначала трубку взял Игорь, когда он понял, что с ним говорят журналисты, передал телефон женщине.

«Курские известия»: – Игорь, вы сняли унитаз в квартире? Звоним по этому вопросу.

Женщина: – Проверьте по психдиспансеру, она там стоит на учёте, и эту информацию лучше проштудируйте.

КИ: – А я сейчас с кем говорю? Голос женский, куда делся Игорь?

Женщина: – Однозначно, голос не Игоря. Общаться мы не будем. Всё в рамках закона. Данная личность находится на психиатрическом учёте. Вы что, всех дураков собираете по весне?

КИ: – Унитаз вы сняли?

Женщина: – Да она и газ открывает периодически. Боимся, что дом взорвётся.

КИ: – Она с правом проживания в квартире, и унитаз вы у неё не снимали?

Женщина: – Кто вам сказал? С каким-то правом. Проверьте информацию о состоянии на психиатрическом учёте.

КИ: – Унитаз вы снимали или не снимали? Можно прямо ответить?

Женщина: – Газ, мог быть взрыв.

КИ: – И поэтому сняли унитаз?

Женщина: – Унитаз стоит. Там всё стоит.

КИ: – Вода не отключена?

Женщина: – Не отключена. Собственник квартиры – другая женщина.

Надежда Николаевна говорит, что обращалась к Александру Хинштейну, в полицию, но пока никакого результата это не дало. Везде в документах стоит подпись женщины. Участковый только зафиксировал, что в квартире отключены коммуникации, и посоветовал обращаться в суд. По поводу заявления Талдыкиной о мошенничестве в пресс-службе курской полиции нам не предоставили комментарий.

Сейчас Игорь рассказывает, что с адвокатом они ходили в отдел, и полиция на их стороне.

Сын пенсионерки Максим сначала согласился дать интервью нашему корреспонденту, но потом перестал отвечать на сообщения. Сейчас он помогает матери рассчитаться с оставшимся кредитом. Осталось отдать банку около 30 тысяч.

– Если речь идёт о коммуникациях, о прекращении доступа к коммуникациям в квартире, то при доказанности умысла может быть поставлен вопрос о привлечении этого лица к уголовной ответственности за самоуправство. Так или иначе, если в договоре сохраняется право пожизненного проживания, то собственник обязан выполнять эти условия. В данном случае этот вопрос может быть разрешён в судебном порядке или через обращение в полицию. Мы обратились в полицию, решается вопрос, чтобы прекратить это безобразие, – рассказал нам адвокат Юрий Чурилов.

Стоит отметить, что у пенсионерки нет группы инвалидности, хотя она практически не ходит. Возить по врачам её просто некому.

– Дайте мне, пожалуйста, дожить в этой квартире без зеков, без продаж квартиры этой. В дом престарелых я не пойду, – плачет пенсионерка.

Источник: "Курские известия"

Владимиру Михайловичу и Ирине Ивановне Мальцевым по 73 года. В Заолешенке они живут уже почти пятьдесят лет, их дому больше века. У женщины врождённый порок сердца, а у её супруга проблемы со слухом, зрением и ногами. Почему эти люди оказались в оккупации, как выживали и спаслись, читайте в нашем материале.

«Вовчик, глянь – бомбят!»

Владимира Михайловича парикмахер уже постригла, а Ирине Ивановне только наводят красоту. Впереди – окрашивание волос. В пункте временного размещения супруги Мальцевы впервые за много месяцев ощутили, что такое нормально помыться и привести себя в порядок.

– В начале июля последний раз стриглась, а потом началась. Эта катавасия, – говорит женщина.

Владимир Мальцев местный, родился в Спальном Суджанского района. Супруги познакомились на Урале, когда Владимир Михайлович работал на лесозаготовках. Там у пары родился сын, а в 1976 году они купили дом в Заолешенке и переехали.

Владимир Михайлович, вспоминает, что в начале августа все магазины начали закрываться, а шестого числа с улицы уехали почти все соседи.

– Утром мы встали, как всегда, в шесть часов утра. Вдруг внучка Женечка, которая живёт в Курске, пишет: «Бабушка, вы знаете, что Суджу бомбят?». Я как открыла Телеграм, глянула, а там страсть. Самолёты летят, бомбы летят, и все бегают. Показали улицу, где наш сын живёт, а там Санэпидстанция разбита. Показала мужу, говорю: «Вовчик, глянь – бомбят!». А он говорит: «А нас всегда бомбят», – вспоминает Ирина Ивановна.

По её словам, им и в голову не могло прийти, что Суджу займут солдаты ВСУ. Потом супруги позавтракали и занялись повседневными делами. Но дочь из Брянска и внуки стали звонить и просить приехать в Курск.

– Вышли на улицу. Улица пустая. Сосед Валера машину грузит. Я к нему: «Что случилось?». А он кинул корм своим гусям во дворе, махнул на меня рукой и уехал. А вечером сосед Ромка вызвал такси и своих родных в Большесолдатское отправил. Потом и сам куда-то исчез. Мы думали, что одни на улице остались. Потом посчитали, что из 150 домов только в 10 оставались люди, – вспоминает пенсионерка.

– А у нас машины нет. Я и жена – инвалиды, как мы поедем, – говорит её супруг.

«Ваши документы»

Люди не могли поверить, что район заняли солдаты ВСУ. Даже тогда, когда увидели их. Сначала думали, свои.

– С горки поехали машины с треугольником. Я деду говорю: «Глянь, это ж не наши машины, украинские». А дед: «Баба, что ты там болтаешь? Это КГБшники переодетые». Мы даже и не думали ничего такого. А потом они стали ходить по дворам и к нам пришли. Ходили с ломиком. И там, где никого не было, взламывали ворота, открывали двери в хатах и шли дальше. Слышу, пятеро уже гремят возле наших ворот. Кричат: «Ваши документы!» Я сначала не поняла, что это не наши. Они на чистом русском языке разговаривали. И вдруг у одного из них увидела значок с жёлто-синим флажком, – вспоминает женщина.  

Пенсионеры показывать документы не хотели. Тогда один солдат пообещал перевернуть дом вверх дном, чтобы самому их найти. И в этот момент в небе показался дрон.

– Я его тогда первый раз в жизни увидела. Он низко летел. Солдаты как закричали: «Птичка!» – и попадали все, кто – под нашу скамейку во дворе, кто – у соседа. А я деду говорю: «Пошли бегом в хату, чтоб нас не зацепило». Он над нами пролетел, чуть дальше упал и взорвался. Выглянула, а солдат уже нет, – рассказывает пенсионерка.  

Примерно через час к ним пришли четверо. На этот раз другие солдаты. Ворота открыли ломом. Ирина Ивановна слукавила и сказала, что у них документы уже проверили и дом осмотрели.

–  Я сказала, что мы живём вдвоём с дедом. Они стали расспрашивать, есть ли у нас дети? Есть ли среди них военные? Я сказала, что военных у нас в семье никогда не было, мы – колхозники, у нас вся семья хлеборобов. Я телятницей проработала, а в последнее время почту по городу носила. Они зашли во двор и увидели трёх кур. Я им говорю: «Ребята, мы же вместе жили и свадьбы вместе отмечали. У нас ресторан стоял на границе, самовар (гигантская скульптура, созданная суджанским мастером Левченко в 10 километрах от Суджи, на фоне которой фотографировались местные молодожёны – прим. ред.), камень дружбы Курской и Сумской области. У нашего старшего сына была свадьба в этом кафе вместе с парой из Сумской области. Обнимались. Ребята, что с нами случилось? Почему такое озлобление? Мы ведь как были славяне, так и остались». Они потакали, потакали и ушли. А потом они уже по улицам прошли и узнали, кто, где живёт. Там, где не было людей, они раскрыли ворота, а где люди были – не трогали, – рассказывает Ирина Ивановна.

Люди. Инвалиды

Сосед подсказал Мальцевым написать на заборе белой краской: «Люди». Пенсионеры так и сделали, а потом ниже приписали «Инвалиды». С того момента солдаты ВСУ не заходили во двор к Мальцевым, но через забор закидывали хлеб, воду, иногда колбасу и тушёнку.

– Первое время камыши и трава горели. Пожар был весь август. Дым стоял. Мы неба голубого не видели всё это время. А потом нам трижды предлагали выехать в Курск через Сумы и Беларусь. Мы соглашались, но первый раз до нас очередь не дошла. А потом они уже и не объясняли причин. То ли народу много, то ли дорога простреливалась. Мы с ума сходили от того, что связи с близкими не было. Это не то, что страшно, это было безумие. Мы не знали, что с ними, а они не знали, живы ли мы. И в октябре к нам приходила журналистка, чтобы записать интервью. Нам потом рассказали, что наши дети его увидели и узнали, что мы живы, – говорит Ирина Ивановна.

«Дом, родной, пожалуйста, выстой»

Ирина Ивановна рассказывала, как молилась каждый день о том, чтобы дом не рухнул. Жилище деревянное и было построено 112 лет назад.

– Когда начались бомбёжки, я всё говорила: «Дом, мой родной, старый дом, пожалуйста, выстой. Ты одну войну простоял, простой, пожалуйста, ещё». Молилась Николаю Чудотворцу. Господа просила помочь нашему дому выстоять, пока мы здесь живём. А то там как труханет, так он трещит весь. А у нас кухня – это отдельная пристройка. Я ж её из дубцов с детьми строила. Одному девять лет было, другому – семь, третьей – три. И вот я кухню молила: «Ты же построена на детских слезах и соплях, на моей крови построена. Пожалуйста, стой». Грохотнёт, и стены шатаются. Я думала, что стенка упала. Но это посуда падала. Я промолилась все семь месяцев – рассказывает женщина.

Дом уцелел, только осыпался и пошёл трещинами.

«Вёдер пять луку поели»

Владимир Мальцев рассказал, что с 6 августа в доме не было ни света, ни связи. На третий день отключили и газ. Для обогрева в кухонной пристройке поставили буржуйку, её топили дровами.

– Наверное, машину КамАЗа дров я напилил. Там же с двух сторон от нашей улицы дебри были, туда за дровами и ходил. Во дворе поставили мангал. На нём готовили. Жена на нём даже хлеб пекла. А в доме бывало, как натопим, до 33 градусов тепла. И одеялом укрываться не нужно, – вспоминает пенсионер.  

Старики не купались. Говорят, воды столько не принесёшь. Привозили из Суджи воду на велосипедах только для еды, питья, да умыться. 73-летний Владимир Михайлович иногда доставал по 20 литров в день.

– Хорошо, что огород у нас был. Осенью всю картошку сам выкопал, один. Луку много было, свёкла. Лук крошили в тарелки и замораживали, чтобы он не вонял. И вот его и ели. Он сладкий получился, ни запаха, ни глаза не щиплет. Так мы, наверное, вёдер пять луку поели. Капуста была. Ещё три курицы по двору бегали, яйца иногда от них ели, – рассказывает Владимир Михайлович.

Как рассказывают пожилые супруги, в первые три дня оккупации все магазины и аптеки Суджи были закрыты. А потом люди начали бунтовать. После этого солдаты ВСУ взломали все торговые точки.

– Они хотели, чтобы люди заходили и брали то, что им нужно. А потом снимали, как мародёрят наши. Мы лекарства брали в аптеке, деваться было некуда. Жене нужны были препараты для сердечников. У меня только голова побаливала, а других болезней, гриппа, не было. Может, потому что лук ели. Я бы его и сейчас съел бы. Такой он был вкусный. Когда ВСУ взломали двери магазинов, я привёз домой сахара и муки. Вот из них жена лепила лепёшки, – рассказывает Владимир Мальцев.

Освобождение

С августа для всех обитателей Суджанского района солдаты ВСУ ввели комендантский час. Мальцевы говорят, что все семь месяцев они не нарушали его.

А 10 марта супруги узнали, что российские войска в городе. Об этом рассказал соседский 12-летний мальчишка.

– Где-то 10 марта ко мне пришёл соседский мальчик Витюшечка и говорит: «Тётя Ира, я тебе тайну скажу, только ты никому не говори, ладно? На Школьной улице наши с красными повязками». Я говорю: «Витюшечка, ты опять брешешь или нет?». Он говорит: «Тётя Ира, они у нас паспорта проверяли. И сказали, чтобы мы оставались в погребах».

А потом он прибежал к нам 11-го числа и кричит: «Бабушка Ира, солдаты сказали, чтобы мы ещё дня три-четыре пересидели в погребе». Дед дома остался, ему же не слышно. А я в погреб спустилась. А потом издалека я увидела, что машина подъехала и солдаты забирали раненого Витюшечку, его маму и бабушку. И он помахал мне рукой. Он сейчас с бабушкой в областной больнице. Мы с чемоданами во дворе сидели и ждали. И вдруг забегает парень. Я гляжу – до боли знакомое лицо, а это знакомый дочери. Узнала, и у меня слезы. Он мой чемодан сразу хватает, я сумку с документами несла, и дед ногами хамутляет, – вспоминает пенсионерка.

15 марта Мальцевы уже были в курском ПВР. Их встречала вся семья: трое детей, внуки, сёстры и племянники. Всего 16 человек. Не обошлось и без слёз. Не было только старшего сына. Он живёт на Дальнем Востоке.

Мальцевы признаются, что не планируют возвращаться.

– Той Суджи, которая была, уже никогда не будет. Может, она даже лучше станет, но души-то в ней нашей нет. В ту Суджу, которая сейчас там, возвращаться не хочу. Сертификат нам дадут, дочка сказала, что заберёт к себе в Брянск. Сказала, что второго такого раза не выдержит, – со слезами на глазах говорит Ирина Ивановна.

Источник: "Курские известия"