Семья из Штольни⁠⁠

Мной двигал эгоизм, однако я надеялась, что гостья, которая явиться на обед, не подведет.

Она приложила определенные усилия, чтобы выглядеть презентабельно, хотя это и свелось к тому, что она заплела несколько жестких косичек и стряхнула грязь с одежды, прежде чем шагнуть из неосвещенного тоннеля в наш дом. В Шахте даже малозначительные действия имеют большой вес.

Муж считал по-другому.

- Тебе не удастся выжить, - отчеканил он. - Помяни мое слово.

Выражение лица гостьи не утратило своей решимости, при этом ее пальцы, покрытые струпьями и ссадинами, сильнее впились в ткань мешка, который она держала в руках.

Увы, муж был прав. Даже мне было очевидно, что от гостьи, явившейся к обеду, осталась тень человека, которым она некогда была. Осунувшееся лицо, темные круги под глазами, россыпь гноящихся царапин на лице. Она помылась, но отчаянье не смоешь водой.

- А вы и есть тот самый Герберт Говард? - поинтересовалась она. - Страж выхода на поверхность?

- Кто же еще? - в раздражении бросил Муж.

Пришедшая на обед гостья продолжила без колебаний.

- Благодарю, что пригласили на обед, - ровным голосом сказала она, как если бы ей предложили войти. Словно до этого она с боем не прокладывала себе путь из Шахты на поверхность, не протискивалась через дверь, не вступала в этот старый, тесный дом в штольне.

- У вас очаровательная семья.

Трое Детей, сидевших на диване в гостиной, уставились на нее пустыми глазами.

- Вина? - поинтересовалась я и, пока самообладание не покинуло женщину, вложила в ее руку бокал. Она сильно удивилась, как будто бы я протянула ей нож, а не стеклянный сосуд. Рубиновая жидкость заиграла. Она отставила бокал чуть в сторону. Не пригубила.

Впрочем, вино и не было отравлено. Я убеждена, что каждый приходящий к нам на обед гость должен войти в дом, а его глаза должны привыкнуть к свету. Несмотря на то, что светильники чудовищно мерцают, их абажуры выцвели от времени, у наших гостей должна быть возможность рассмотреть мебель, обитую сатином, посуду, расписанную вручную, а также чуть потускневшее серебро. Полюбуйся нами - Семьей из Штольни.

У них должна быть возможность ретироваться.

- Ты вламываешься ко мне в дом, - прохрипел сквозь стиснутые зубы Муж. - И отвергаешь мое гостеприимство.

Гостья, пришедшая на обед, помедлила.

- Я с радостью составлю вам компанию за обедом, - вслед за этими словами она сделала глоток вина. Заметила мою улыбку.

- Я - Мэлоди, - представилась женщина. - Как вас зовут?

- У нее нет имени, - рявкнул Муж, стрельнув глазами в мою сторону и заставив меня сжаться. У каждого здесь своя роль.

- Я - Жена, - ответила я шепотом.

****

Стряпать я никогда не умела.

Трапезу открывала похлебка из репы приправленная мышьяком и салат из огурцов и помидоров. Мужу не нравились ситуация, когда гостям приходилось подавать и второе.

Гостья окидывала взглядом стол, наблюдая, как Муж и Дети методично хлебают мутноватый суп. Она не знала, что он был отравлен или то, что мышьяк безвреден для Семьи, но кое о чем она могла догадываться. Пока они ели у нее не прекращало урчать в животе.

Но я не бездушная тварь. И вот она заметила, что я не притронулась к ложке, а ела вилкой салат.

Муж тоже это заметил.

- Выкидыш шахты, - громыхнул он. - Постоянно ломятся ко мне в дом со своими просьбами. Мы из тех семей, которые ценят спокойствие.

Это было не совсем так. Развлекать гостей было не очень-то приятно, но позволяло отвлечься. Появлялась крохотная надежда.

- Извините, не в моих правилах навязываться, - ответила гостья, но вся ее поза говорила об отсутствии какого бы то ни было сожаления.

Затем она накинулась на салат, не отличавшийся первой свежестью и отдававший кислинкой. Скорее всего, она не ел ничего хоть отдаленно напоминающего свежую еду вот уже несколько месяц.

- Говорят, что у вас есть то, что позволяет выйти из Шахты, - с набитым ртом произнесла женщина.

- Так-то оно так, - подтвердил Муж. - Но я тебе этого не дам. Сколько ты в шахте? Всего пару месяцев? А может быть три?

- Шесть.

- Жалкий результат. Ты, наверное, и всех пальцев не успела от рытья переломать. Вероятно, и друзья хорошие в Шахте у тебя остались. Ты даже не догадываешься, до чего может дойти жестокость Надзирательницы.

Члены Семьи сидели за столом не шелохнувшись. Когда Муж заводил разговор о Надзирательнице, ничем хорошим это не заканчивалось. Как по команде Дети отложили в строну ложки и взяли ножи для мяса.

- Я знаю, что такое жертва, - едва слышно парировала гостья.

В эту секунду Муж сбросил с себя лицо.

Она не обращала внимания на швы, покрывавшие овал лица и подбородок. Она не замечала, что некоторые части его тела были плотью, другие - нет. Под маской Мужа были и шестеренки, и сочащееся кровью мясо, и омертвевшая кожа, и булавки с винтами, скреплявшие воедино это существо, которое могло ночи напролет глотать суп с мышьяком.

На губах Мужа заиграла хищная ухмылка.

Пришедшая на обед гостья отпрянула от стола, пошатнувшись и уронив стул, встала на ноги и закрыла рукой рот, чтобы не опорожнить желудок. Из комнаты она кинулась в кухню.

Я хотела было последовать за ней, однако Муж повернул ко мне свое обнаженное лицо.

- Сиди, - приказал он, и я повиновалась. Я была никчемной Женой, но выучила, что надо подчиняться его командам.

До меня доносились удары и дребезжание запертой двери, находившейся в конце кухни, пока гостья безрезультатно боролась с ее ручкой. Я наблюдала, как Дети положили ножи на стол, а их пустые, мерцающие лица стали отражением неприкрытого естества лица Мужа. Они были первоклассными мимиками, эти Дети, эти безукоризненные создания-заготовки, которых редко услышишь, но обязательно увидишь.

Вернувшаяся гостья побледнела, но присутствие духа не утратила.

- Что ты можешь знать о жертве? - размеренно, смакуя слова так, чтобы мы услышали каждый щелчок и треньканье его разъятой челюсти, сказал он. - Ты все еще целая.

Он упустил из виду, с чем гостья вернулась из кухни, пока на нож мясника не попал тусклый свет. Одним решительным и быстрым движением она прошлась по второму суставу безымянного пальца левой руки. Он без всяких проблем отделился.

- Теперь уже нет, - выдохнула она.

****

Сыпать отраву в блюдо из рыбы не требовалось. Даже будучи мертвым, ядовитый и клыкастый шахтенный угорь сохранял свою токсичность.

Мы подождали пока у гостьи, явившейся к нам на обед, остановиться кровь. Пока она прижимала салфетку к изуродованной руке, вокруг ее тарелки образовалась липкая клякса. Оттирать это пятно не придется; скатерть и так насквозь пропитана красным.

Гостья покачнулась на стуле, но удержала равновесие.

- Подавайте проклятую рыбку, - процедила она сквозь зубы.

Я отделила голову и хвост, а потом разрезала угря на шесть равных кусков, пользуясь ножом мясника, который до этого был у нее в руках. Первым свою порцию получил Муж, затем гостья, Дети и, наконец, я. Рыба выглядела не лучше экскрементов, плавающих в канализации, и при этом воняла как гниющий труп.

- Ты же отдаешь себе отчет, что если не съешь, то я тебя убью? - буднично спросил Муж.

- Да, - едва слышно ответила она и подняла вилку.

Мы ели аккуратно. Шахтенный угорь - коварное создание. Его кости того и гляди норовили застрять в наших глотках. По всему телу рыбы были хаотично разбросаны мешки-ловушки с ядом, а тело покрывали острые, беспощадные, длинные шипы, доставлявшие серьезное неудобство. Несмотря на годы тренировок, я так и не смогла научиться есть шахтенного угря и при этом не испытывать боль.

Может быть, поэтому Муж так любил это блюдо.

- Выкидыш шахты, - произнес он, с хрустом перемалывая кости угря. - Тебе говорили, как я стал таким?

Гостья промолчала. Она изо всех сил старалась проглотить крошечный кусочек угря.

- Я был здесь, когда эта Шахта представляла собой неглубокую выработку в горе. У Надзирательницы в те времена был только один кнут. Я был первым, кто внес свое имя в журнал, первым, кто начал копать, первым, кто изучил туннели как свои пять пальцев. Ночью мне снились медные жилы, а утром я уже копал как помешанный. Мы подошли близко, я это чувствовал. С кончика языка готово было сорваться eureka. Я даже не заметил, как глубоко мы зашли, пока не смог оттуда выбраться.

- Не мог или не захотел? - уточнила наша гостья.

Мой Муж переломил угрю хребтовую кость.

- Не перебивай. Я торчу в этой штольне не одно десятилетие. А знаешь почему? Потому что я умолял Надзирательницу отпустить меня обратно к семье. А эта сука только рассмеялась мне в лицо.

Он начал тыкать вилкой в ядовитые мешочки угря, расплескивая их содержимое. Меня перекривило. Придется потом повозиться с уборкой.

- Я пытался сбежать, но Надзирательница изучила меня слишком хорошо. Я говорил ей, что хочу домой. Она же смеялась и отвечала «Ты не этого хочешь, Херби. Это иллюзия». Она наказала меня в назидании другим. Она рвала меня на куски, пока остальные смотрели и запоминали. Вот почему ты знаешь мое имя, выкидыш Шахты.

Муж показал пальцем на гостью, при этом в его голосе слышалась гордость.

- Позже, значительно позже, когда мы остались одни, она собрала меня вместе. И знаешь, какие слова она сказала мне? «Ты прекрасно поработал, Херби. Считай, что тебя повысили».

Муж с размаху хлопнул руками по столу, и мы подпрыгнули.

- Сука, думала, что это повышение. Блевотный дом. Тупые дети и бесполезная семья.

Моя рука плотнее сжала нож для рыбы. Застаревший, почти изживший себя гнев стал нарастать у меня в горле. Но я затолкала его обратно, проглотив кусок отравленной рыбы.

- И, - продолжил Муж, - эти жалкие слабаки все продолжают приходить ко мне на обед, всегда умоляя отдать им ключ для выхода на поверхность.

- Так почему вы не покинете это мест? - полюбопытствовала пришедшая на обед гостья.

- Потому почему и ты, выкидыш Шахты.

Он не стал ничего объяснять. Ему было это не нужно. Каждый в Шахте мечтал разбогатеть, eureka терпеливо ждала на кончике языка. Даже у меня.

Гостья смотрела, не отрываясь, а Муж смеялся колючим смехом.

- Не удивляйся и не думай, что здесь ты какая-то особенная, - Муж облокотился на спинку стула и выплюнул последнюю кость шахтенного угря на скатерть. - Мы все здесь исполняем свои роли. Скажи мне, - с напором произнес он, - почему ты должна без всяких препятствий покинуть это место?

- Я оставила там троих детей.

- И что?

- Богатство это еще далеко не все, - вклинилась я в разговор. - Вам снились рубины?

- Соль, - вздрогнув и повернувшись ко мне, произнесла она. - Достаточное количество соли, чтобы сохранить пищу на поколения вперед.

Муж тоже обернулся на мои слова, его взгляд сочился ядом. Я отвечу за свое непослушание позже.

Но это того стоило. Гостья воспользовалась секундной сменой темы и поменяла свой подход.

- Мне говорили, что чтобы получить ключ мне надо будет принести основное блюдо, - отчеканила она.

- Что же подходящего может быть у тебя к моему столу? - скривился он.

Гостья наклонилась за мешком, который принесла с собой из Шахты. Одним плавным движение она вытащила отрубленную голову Надзирательницы. Она кинула ее на стол, и она покатилась, остановившись напротив Мужа. Постепенно его бескожее лицо растянулось в подобие улыбки.

- Я провела собственное исследование, - прибавила она.

****

Довольно давно гость, пришедший к нам на обед, не оставался с нами на основное блюдо. Как правило, все они умирали за супом, бывало давились костью, а бывало, что Муж крошил их черепа на кусочки от скуки или в припадке ярости. Трясущимися руками я водрузила голову Надзирательницы в центр стола. Но не она была тем самым блюдом.

- Что это такое? - с удивлением спросила гостья, когда я поставила перед ней тарелку с жареным мясом.

- Несколько гостей, которые приходили на обед, но не засиделись так долго, как ты, - огоньки заплясали в глазах мужа. - Скажи мне, выкидыш Шахты, будешь ты есть своих товарищей?

Гостья помешкала. Затем ножом для мяса она отрезала большой кусок и нарочито медленно поднесла вилку к губам.

- А как по-вашему я могла продержаться так долго? - ответила она, пережевывая пищу.

Муж ухмыльнулся.

- Не надейся, что я так просто отдам тебе ключ.

- Как насчет сделки? - задала она вопрос.

- Тебе нечего предложить.

- Это так, но я могла бы помочь исполниться вашей мечте. Вся эта медь. На поверхности у меня есть связи. Я могла бы завербовать сюда еще сотню мужчин и женщин. А это еще сотня работников для Шахты. Только представьте, какой это прогресс.

- Ты сможешь бросить сотню людей к тем, которые уже пребывают в заточении внизу, серьезно? - спросила ее я.

Она поймала мой взгляд.

- А ты нет? Ради того, чтобы выйти наружу?

Я не ответила.

Я знала, что жить в штольне лучше, чем в Шахте. Кто-то откуда-то снизу то и дело приносил еду, а на моей шее не чувствовалось дыханья Надзирательницы. Но лучше всего было в те летние часы, когда полоска света брезжила из-под двери, располагавшейся на кухне, хотя это и не продолжалось дольше десяти минут. Удивительно как мало нужно человеку для выживания. Пожалуй, что именно благодаря чаяньям и мечтам Шахта всегда была забита под завязку.

- Не обращай внимания на Жену, - посоветовал Муж. - Она не знает, что мелет. Давай к делу.

Битый час муж вместе с гостьей обсуждал ее план. За это время я пару раз наполняла их бокалы вином, оба раза расплескивая жидкость из-за нервного напряжения, но им было все равно. Она с остервенением торговалась за свободу, даже когда Дети рассвирепели, а их лица стали лицами ее некогда оставленных детей. Во время повисавших в разговоре пауз они просили ее вернуться домой своими тоненькими, сладенькими голосами. Гостья лишь крепче стискивала зубы, не глядя в их сторону, и продолжала стоять на своем.

И вот муж рассмеялся и хлопнул руками по столу. Он встал и снял пиджак, затем - рубашку. Он отбросил нагрудную пластину, явив свое омерзительное нутро. Поржавевшие механизмы, треснувшие кости, чернильного цвета органы; пальцами по очереди он поддевал каждое ребро и с нечеловеческой силой дергал вверх, отверзая грудную клетку.

Именно из этой полости, отломив от тела, он достал костяной ключ. Это был маленький, хрупкий предмет, открывавший дверь, расположенную на кухне, и после поворота ломавшийся в замке.

Горделиво и медленно, с распахнутой грудной клеткой Муж обошел вокруг стола и положил костяной ключ перед ней.

- Спасибо, - на выдохе сказала она.

Хотя нет, - уголки ее губ поползли вверх. - Осталось кое-что еще.

В этот момент гостья схватила нож для мяса и вонзила в грудь Мужа.

Он широко распахнул глаза от удивления. А потом повалился на стол, разметав столовое серебро, стаканы и тарелки.

- Наконец-то, - с облегчением и глядя на меня, произнесла женщина. - Он заткнулся.

- Это ненадолго, - добавила я. - Его невозможно убить. Я пыталась.

Пораженная гостья, приоткрыв рот, заморгала. Мне не суждено было узнать, какие слова она бы подобрала к своей ошарашенной физиономии. И вот она уже рухнула на пол.

****

Я сказала правду: вино не было отравлено. Лишь капелька снотворного. Гостья глубоко дышала, лежа на затертом коврике. И я знала, какие сны она видит.

Мне хотелось верить в то, что ее соляной дворец был прекрасен и высок, а в нем то и дело раздавалось eureka. В обозримом будущем это будет ее последний приятный сон. Совместная жизнь с Мужем подобна хождению по острию ножа. Он как никто другой подходил для роли Стража, его буйный нрав и вспышки гнева никогда не менялись.

А вот Жены менялись.

Я подняла костяной ключ и прижала его к груди.

Дети внимательно за мной наблюдали с противоположной стороны стола, лица их были стерты. В них не было осуждения.

- Прости, - бросила я гостье, которая приходила к нам на обед. - Ты еще не отбыла свой срок.

Я верила, что во внешнем мире у нее есть дети, но я не верила, что они стали причиной, по которой она искала выход наружу. Ни один человек не приходит в Шахту или не уходит отсюда из-за кого-то - только из-за себя.

Что касается меня, то мне когда-то снились забытые города и мерещилась слава их открытия во чреве Шахты. Глупо, конечно, но ночью эти сны все еще преследовали меня.

Гостья хорошо соображала, однако не пробыла в Шахте достаточно долго, чтобы понять: убийство Надзирательницы или Мужа предполагает краткую передышку, но она длится недолго. В Шахте роли не меняются, меняются лишь некоторые игроки. А сама Семья из Штольни была такой же древней как сама Шахта.

Я поцеловала Жену в макушку и пожелала ей удачи. Многие годы назад я была гостьей, пришедшей на обед, а женщина, которая тогда была Женой, резала мясо.

Зажав ключ в руке, я бросилась к двери на кухне. Я просунула его в замочную скважину и провернула до хруста. Когда ручка двери провернулась под моей ладонью, я почти зарыдала. Мне пришлось надавить на дверь, чтобы она отрылась, всего чуть-чуть, только чтобы мне выскользнуть наружу. До того как она закроется за моей спиной.

Я ушла не оглянувшись. Ведь впервые за много лет я видела нечто большее, чем серебряная полоска солнечного света.

Не стоит думать, что я какая-то бездушная тварь. Хотелось бы пожелать Жене, чтобы следующий гость, который придет на обед, достиг своей цели как можно скорее.

Автор: А.Т. Гринблэт

Оригинальный текст: https://www.nightmare-magazine.com/fiction/the-family-in-the...