Разрыв глотки у девушки после минета по обоюдному согласию⁠⁠

29-летняя женщина без хронических болезней обратилась в отделение неотложной помощи с болью в горле, верхней части грудной клетки и пояснично-крестцовой области, одинофагией и отеком шеи. Она призналась, что употребляла алкоголь и метамфетамин в течение ночи, а затем занималась оральным сексом со своим партнером. В то время (в момент орального секса) она ощущала некоторый дискомфорт, затем после сна она заметила, что ее симптомы ухудшились. Обследование показало, что пациентка выглядела в целом хорошо, но наблюдалась тахикардией (125 ударов в минуту), субфебрильная температура (37,4°C) и диффузная двусторонняя подкожная эмфизема от нижней челюсти до верхней части грудной клетки. Полость рта и ротоглотка выглядели нормальными. Осмотр глотки и гортани не выявил явных отклонений.

Рентгенограмма грудной клетки показала двустороннее проникновение воздуха в мягкие ткани шеи, латеральнее гортани и трахеи Фото 1, пневмоторакса не было.

Компьютерная томография продемонстрировала обширную эмфизему мягких тканей шеи и грудной клетки от основания черепа до средостения Фото 2.

На следующий день было проведено проглатывание водорастворимого контрастного вещества, которое продемонстрировало большую гипофарингеальную утечку Фото 3.

Диагнозы, которые следует рассматривать, включают пневмомедиастинум из-за разрыва альвеол, который может возникнуть из-за повышенного внутригрудного давления и может быть предположен на КТ по наличию интерстициальной эмфиземы легких. Синдром Бурхааве может проявляться на КТ аналогично текущему случаю, но у нашей пациентки в анамнезе не было рвоты.

Лечение:

При поступлении девушке не давали ничего перорально и начали вводить коамоксиклав внутривенно и обезболивающее.

После проглатывания контраста был установлен назогастральный зонд с рентгенологическим контролем и началось кормление под наблюдением диетолога. Через 2 дня первоначальный лейкоцитоз прошел, но уровень С-реактивного белка, измеренный впервые, составил 224, и для нормализации его потребовалось еще 16 дней, после чего прием антибиотиков был прекращен. Три дня спустя еще одно контрастное исследование показало постоянную небольшую утечку. К настоящему времени, через 19 дней после травмы, появились клинические сомнения в том, что перфорация полностью заживет самопроизвольно, поэтому с пациенткой был начат разговор об открытой пластике и сопутствующих хирургических рисках. Помимо того, что пациентка ранее курила, у нее не было других факторов риска плохого заживления раны. Мы согласились разрешить дальнейший период выжидательного лечения, поскольку в динамике было заметно некоторое улучшение размера перфорации. Еще один прием контрастного вещества несколько дней спустя продемонстрировал заживление перфорации; рентгенолог посоветовал провести компьютерную томографию с контрастированием. Это показало отсутствие утечки и вероятное место повреждения в посткрикоидальной области гипофаринкса. Пероральное кормление переносилось хорошо и пациент был выписан на следующий день, через 30 дней после поступления.

Иллюстрация соответствующей анатомии и направления усилий, которые могли привести к такой травме в нашем случае, представлена на рисунке 4.

Три месяца спустя пациентка пожаловалась на легкое ощущение стеснения в шее при максимальном перерастяжении во время растяжки, но в остальном движения шеи были неограниченными, дисфагии и боли не было.

Перевёл и опубликовал: Немедицина

+выводы авторов к статье тут: https://t.me/ybody/766