Как держать розгу. Третий пост в помощь молодому учителю⁠⁠

Когда я был маленьким и ходил в университет, я, само собой разумеется, посещал занятия по методике преподавания и возрастной психологии. И на этих занятиях, как главное целительное средство работы с трудным ребенком или просто с ребенком, у которого не все в порядке, нам рекомендовали обращение к родителям. Такое вот мумиё. Если что-то не так – звони родителям и уж они-то поставят чадо на путь истинный.

Несколько позже, когда я пришел работать в школу, я заметил, что опытные коллеги вообще не спешат обращаться к родителям даже в сложных случаях. Точнее так: иногда они сразу и спокойно набирают номер мамы или папы бестолкового чада, а иногда тянут неделю или даже больше, а когда звонят, испытывают целую гамму противоречивых эмоций. При этом, речь шла о вполне вменяемых родителях. Понятно, когда препод не хочет общаться с мамой ребенка, которая пребывает в жестком неадеквате, но почему бы ни поговорить с нормальной мамой?

Долгое время это было меня вопросом вопросов. Я, конечно, спрашивал у коллег, но их ответы сводились к двум вещам: первое, даже хорошие мамы, бывает, плохо ругают. Когда я пытался выяснить, что это значит, мне отвечали что-то вроде «потом поймешь».

И вот тут, не так уж и давно, это самое «потом» наступило. И я спешу им поделиться. На пользу коллегам, а может даже и кому-то из родителей.

Итак. Есть два способа внесения критики в голову чада. Оговорюсь сразу, речь идет об обычном, нормальном ребенке.

Первый способ – прост, хорош и понятен. Выглядит он так. Критикующая сторона разводит две вещи в разные углы: поступок и самого ребенка. То есть не говорит, что ты, Вася, плохой и по этой причине, математика у тебя плохая. Нет, Вася отдельно от математики. Вася хороший и мы его любим и ценим. Да, хороший Вася сделал плохую работу по математике, по этой причине он исправит работу в течение недели, и мы забудем ситуацию раз и навсегда. Тут, кстати, я ненароком залез в пункт номер два. Который состоит в постоянности любви, которая противопоставлена критике, ограниченной по времени.

При этом, важно понимать, что критика заканчивается в момент критики и может вернуться снова не раньше, чем во время указанного дедлайна. Проиллюстрирую. Мы сказали Васе, что он провалил контрольную, мы этим не довольны и у него есть неделя для исправления ситуации. Все. Неделю мы к разговору не возвращаемся и общаемся с Васей абсолютно нормально. Если через неделю ситуация не исправлена, то мы говорим, что сам он не смог и для помощи ему мы вводим санкции (для помощи, а не для того, чтобы превратить его жизнь в адок). Например, он будет меньше гулять и больше заниматься уроками под нашим контролем, ибо математика, как оказалось, требует чуть больше времени, чем Вася рассчитывал. Нам не хочется его контролировать, но сам он справиться не смог и наш долг – принять посильное участие. И все. Плавно контролируем, помогаем шуткой, крепким чаем, добрым словом – любим, как умеем, демонстрируя начальный тезис: Вася – хороший, но двойка – плохая. И не отменяем санкции.

Второй способ. Он мне откровенно не нравится. И исходит обычно из ложно понятой гуманной педагогики. Проиллюстрирую его примером из собственного опыта.

Вызываю я как-то маму ребенка в школу. Приходит вполне приличная дама. Ее нашкодивший сын уже сидит в классе в моей компании. Двери закрываются и начинаются чудеса. Как только мама узнает, что ребенок провалил уже третью контрольную по истории, она печально смотрит на него с чувством полной обреченности и безнадежности, как бы недоумевая от того, что именно ее чресла породили этакую бестолочь. После чего она тяжело вздыхает и говорит: «Ну чего еще от тебя ждать, разве можно было подумать, что ты хоть раз в жизни порадуешь меня». У ребенка от этих слов упало все. Да что там ребенок. У меня все упало, что могло упасть: сердце, желание работать и жить. И даже солнце засветило в окна как-то безнадежненько. Но это был не конец.

Мама возвела очи горе, как бы прося прощение у неба за ночь страсти, когда она понесла этот безусловно греховный плод и продолжила: «Пойдем, расскажешь бабушке о своей героической никчемности. Два года назад ты разбил ее любимую вазу, а теперь еще и история». Но и это был не конец. Через две недели ребенок сдал свои долги и мама была вызвана мной в школу на разговор. Я похвалил ребенка, подарил ей конфеты, сказал, что парень молодец и вообще у него талант к академическим знаниям. Мама поблагодарила, глянула на мальчишку и вместо похвалы рекла ему, что с историей он, конечно, справился, как справился бы любой, но вот английский у него – полный ноль.

И вот это и есть плохая критика. Обесценивание успехов, постоянное памятование всех и всяческих косяков, которые вспоминаются по поводу и без и, как финал, уравнивание проблемы с самим ребенком. То есть выстраивание критики таким образом, что любая проблема или ошибка становится логичным продолжением самого факта существования ребенка. Иначе говоря, он накосячил, потому что он косяпор и голимая бестолочь по жизни.

Ребенку с таким отношением к себе справится очень сложно. Он замыкается в себе, становится нервным и дерганным. У него пропадает желание что-то делать. И вытащить его потом можно с огромными усилиями.

Да, рассказывая здесь про родителей, я рассказывал здесь не очень про них. Дело в том, что учителя, особенно матерые и возрастные, тоже так часто ругают. А молодые педагоги, приходя в школу, копируют эту модель.

Вот, надеюсь, что было полезно.

Пост из паблика "Игорь Лужецкий. Специально огороженный"
https://vk.com/igor.luzhetskiy