Бывальщины Среднего Поволжья (2)⁠⁠

В далёкие восьмидесятые, когда и в помине не было нашествия экстрасенсов всех мастей, а верующие люди тихо и спокойно ходили себе в церковь, не пытаясь продвигать Закон Божий

в средней школе, вся массовая оккультная практика сводилась к обыкновенным приметам.

Все знают про «посидеть на дорожку», «нельзя возвращаться – дороги не будет»,

просыпанной за столом соли, и многим, даже двойным высшим образованием, доводилось обвязывать ножку стола ниткой.

Моя мама всегда хмыкала, когда сталкивалась с такими обычными приметами,

слывя человеком абсолютно не суеверным, но с самого раннего детства вдалбливала

мне в голову несколько других вещей – не понятных совершенно, значение которых я понял много-много позже: не спать в полдень и на закате (голова болеть будет), не поднимать с земли никакие предметы, особенно металлические.

И самый строгий и суровый запрет – никогда, ни при каких обстоятельствах, ничего не брать из рук посторонних людей.

Даже у соседей, приносивших угощение по праздникам или раздающих детям во дворе помин.

Если принесли домой, или сидишь в гостях – попроси поставить перед тобой на стол и только потом бери.

Помню, как одной пожилой женщине, протянувшей мне около церкви конфету, мама просто ударила по руке, а потом ещё и всыпала мне, за то, что потянулся.

Вот такая необъяснимая блажь, без объяснения, пока спустя много лет я не услышал от братовой тёщи историю.

***

- Что ты, раньше, знаешь, какие сильные по деревням жили? У нас, вот, была такая, Яманиха.

Яманиха, потому что фамилия – Ямина. Нет. Ямова. Многим прозвища-то давали, так вот, вся деревня её боялась. Никто на двор за калитку не пускал.

Молоко отбирала у коров – вот просто глянет иной раз, и всё, на следующий же день пропадает.

Только на мясо резать, что со скотиной делать-то?

И женщины, кто кормил – за Дол оббегали её крыльцо, чтобы ненароком не повстречаться.

Встретит – или грудь распухнет, температура, или тоже молоко пропадёт.

Скотину портила, лошадей, ужас. И это просто – глазом. Такой он сильный был у неё.

А могла килу` запросто посадить.

- Что посадить?

- Килу`. Ну, кила`. Не знаешь?

Люди, кто умел, просто рукой по спине похлопают и всё – через час, другой или нарыв вылезает такой сильный, что ни один врач не вылечит, или спину схватит намертво.

По ветру пускали, мне тётя Шура рассказывала. Станут под ветер и шепчут – на кого он подует,

к тому и прицепится.

Ну, вот зря улыбаешься, а через еду – особенно. Запросто.

Галин муж, Юра, шёл с товарищем. А день жаркий был, лето. Не помню, откуда, но как раз мимо Яманихиного дома. А та у калитки, ровно ждёт.

Их увидала и запела:«Ох, Юрочка, запарился, на-ка, молочка выпей». И крынку даёт ему.

Главное, Юре дала, а на товарища так зыркнула, что он и подходить побоялся.

Ну, Юра взял и выпил. Молоко холодное, из погреба, видимо.

Ну вот. Домой пришёл, так его и скрутило.

Температура под сорок, в горло, словно иголок навтыкал кто.

Что делать – не знай. У нас там ни скорой тогда не было, ничего. Хоть криком кричи.

«Это я простыл так».

Подишь.

А сам прямо на глазах чернеет.

Галя и сообразила – мужик-то помирает – бегом, через Дол. К тёте Наташе.

Была такая, Наташа Симатова. Случалось – людей лечила. Заговаривала. Денег не брала и особо не распространялась, но люди все знали.

Галя к ней, та ноги в руки и с ней, скоро. Вошла, поглядела и только руками всплеснула.

Но заговорила. Всю ночь шептала, водой отливала, потом отпаивала Юру-то.

Как отпаивать начала, так из него горлом-то гной и потёк.

Пол-таза вышло из горла за ночь. Вонь страшная стояла, словно умер кто.

А утром уже и сказала: «Это тебе, Юра, на смерть кто-то килу присадил. За мной бы не пришли – к полудню бы умер. Признавайся, что вчера было. Кто за шею трогал, или, может, кто угощал чем?».

Ну тут он про яманихинское молочко-то и вспомнил. Вот так-то

- А, что же, в деревне знали все?

- Конечно. Знали. А что ты с ней сделаешь? Не пожжёшь же. Только ты смотри, поедете туда –

у Гали смотри не спроси чего про это.

- Почему?

- Потому... родственница она её.

- Яманихи этой?!

- Дальняя. Она Юрке не просто так посадила. Галя, у родни не спросясь, за него вышла.

Не люб он им был. Вот она и решила по-своему...

- А ты не слышала, как можно от такого. Ну. Защититься, что ли?

- Не здоровайся за руки с незнакомыми. Кто на улице вдруг идёт, кого не знаешь,

и руку тебе протягивает. Или просто норовит по спине похлопать. Даже если с хорошими словами какими. Нельзя подбирать ничего с земли.

Раньше килы` даже вязали – на поле колосья переплетут в узел, в этот узел и присаживали.

На поле кто выйдет - заденет и подцепит, не оторвёшь потом просто так.

И если кто тебя угостить хочет – попроси сначала поставить.

- Куда?

- Да хоть куда. Хоть на стол, хоть на землю.