39

Алина (часть 1 из 2).

Повеселела Алина. Все чаще на ее лице была улыбка. Подружки появились в новой школе.

Тетя Фая заглянула в детскую. Алина играла старыми куклами - они садились пить вечерний чай из разноцветных чашечек. Накрыто было на четверых.

- Скоро будем ложиться спать, - напомнила тетя Фая. - Ты сделала все уроки?

- Да, сделала, - ответила Алина и отвернулась, - сегодня почти ничего не задали, - она стеснялась кукольных игр.

- Ну и хорошо. Допивайте чай.

Тетя Фая спустилась на первый этаж.

- Ты опять разговариваешь с кем-то?! - удивилась мама.

- Это тетя Фая, - ответила Алина. - Мне скоро спать.

- Кто?!

Мама вышла на лестницу, но в доме было тихо и темно. За окном завывал ветер. Прислушавшись, мама вернулась.

- С кем ты разговаривала? Ты мне можешь сказать?

- Ни с кем, тебе показалось.

- Я же слышала, Алина! Опять?

- Сама с собой, мама. Я это себе представляю иногда… Обнимешь меня?

Мама погладила волосы Алины и поцеловала в лоб. Дверь скрипнула.

- Я только хотела напомнить, - снова заглянула тетя Фаина, - что завтра после уроков нас ждет в школе психолог. Ты обещала, что больше не будем откладывать.

Алина вытянула вверх большой палец.

- Ну вот и хорошо. Спускайся умываться перед сном.

Тетя Фая закрыла дверь. Мама обернулась.

- Мне опять показалось?

- Я пошла умываться и спать.

- Мы зайдем пожелать спокойной ночи.

Алина вышла из комнаты.

Отец промолчал.


***

- Алина, твои ботиночки сушатся в прихожей.

- Нет, они здесь.

- Надо же… А мне казалось, я их там оставила.

Утром Алина собиралась в школу. В маленьком поселке остались начальные классы - почти столетнее здание старой школы трещало по швам. Всех ребят, кто постарше, дышащий на ладан желтый автобус забирал в соседнее село.

Взяв сестренку за руку, Алина побежала на остановку. Обернувшись, она увидела, как тетя Фаина смотрит из окна. Маленькая сестра помахала ей и шмыгнула на свободное место у окна. Рассудительная Алина неторопливо села рядом. Ребята начали на нее оборачиваться.

- Эй, новенькая! - окликнул ее один из парней-забияк, - Давай поцелую!

Сегодня утром его отец пытался разыскать заначку, но под руку попался только сын, и тот хватил его по шее: «Под ногами у меня по утрам не путайся! Это я тебя еще поцеловал!».

Алина промолчала. Задира вырвал листок из тетради, разжевал его, скатал в шарик и плюнул в девочку этой мерзостью через сломанную ручку.

- Это я тебя так поцеловал! Хочешь еще? Ха-ха…

Пацаны рассмеялись.

- Не обращай внимания, - посоветовала сестра. - Он придурочный.

Алина отвернулась. Скрипучий рыдван тяжело прыгал по ухабам, выбираясь из дальнего и малолюдного поселка на трассу.


***

When all are gone

She has remained alone.

- Давайте переведем это предложение и разберем его, - диктовал учитель английского. - Во-первых, запомните новое слово - «alone»… Алина, ты слушаешь? Как это слово переводится?.. Что у тебя?

Учителей попросили относиться к новой девочке с пониманием, но в классе хватало тех, кому именно понимание пришлось бы сейчас нужнее всего. После городской школы учеба в сельской давалась легко. Учителя ставили хорошие оценки, хотя и обращали внимание на странности Алины: то она разговаривала сама с собой, то ничего вокруг не слышала. Сама же Алина больше бы обрадовалась новым подругам, чем пятеркам в табеле.

Сестренка о своих делах в новом классе рассказывала мало, а чаще плакала. Посередине урока дверь приоткрылась и сестра незаметно шмыгнула за одну парту с Алиной.

- Ты чего? - зашикала та.

- Нас раньше отпустили. Я с тобой посижу.

Алина кивнула.

- Меня не заметят, я пригнусь, - пообещала сестра. - До автобуса еще долго. У нас все девочки пошли вместе с мальчиками за школу, - прошептала она. - Нас обещали научить курить.

- Даже не думай, - предупредила Алина.

- Я и не пошла. А знаешь, сегодня у всех спрашивали домашку на истории, а меня не спросили. А у меня все было сделано… Интересно, почему меня пропустили? Зато на физре я пробежала самой первой.

- Эй, новенькая! - обернулся в сторону Алины автобусный хулиган.

- Отвали.

Тут же в ухо прилетел жеваный комок бумаги. Алина закрыла руками лицо, а сестра вскочила со своего места, схватила с соседней парты учебник и запустила им в голову забияки, а потом выбежала из класса.

Ребята загалдели. Учитель, который в английском силен не был, а больше любил рыбалку, оторвался от «решебника», спустил на нос очки и уставился на хлопнувшую дверь.

- Так, шалопаи, - обратился он к классу, - еще одно замечание, и кто-то получит кол. Что там творится на последней парте?

- Она книжками кидается! - заскулил малолетний разбойник.

- Это не я, - возразила Алина.

- Не она, - подтвердили девочки за партой впереди.

- И не мы.

- Мне без разницы, - отрезал учитель, - всем колы поставлю, кто будет прыгать с места.


***

- А ты есть в «Контакте»?

Окна в новой школе были в мутных разводах, да и смотреть было не на что. В коридорах казалось сумрачно даже в солнечный день, буро-желтая краска на деревянном полу во многих местах прошаркалась, а темно-зеленые стены вгоняли в тоску даже здорового человека.

Светка в семье была младшей. Родители работали на ферме. От ее одежды, старой, не по размеру, разил неистребимый запах. Парни ее игнорировали. Одноклассницы подшучивали - правда, Светка не всегда понимала, что они имеют в виду. С Алиной же они нашли что-то общее и стали держаться вместе.

- Да, есть, - ответила Алина, - а ты?

- Я тоже. Хочешь, добавлю тебя во френды? Только с компа, когда приду домой.

- Я тебя сама сейчас добавлю.

В школе ловил «вай-фай». Пароль был секретным, но его все знали. Если же «информатик» пароль менял - старшеклассницы его быстро выпытывали нехитрыми методами. Поэтому информатик его менял часто.

Алина достала свой телефон.

- У меня тоже скоро мобильник будет, - похвасталась Света. - «Айфон»!

- Откуда? - не поверила Алина.

- А мне один мальчик вышлет по почте.

- Что за мальчик?

- Я с ним через «Контакт» залипла. Хочешь, познакомлю?

- Не знаю. Да мне и не надо «Айфон».

- Чего, откажешься что ли? - рассмеялась Светка.

- А зачем тебе?

- А тебе твой - зачем?

- Ну ладно. И что надо, чтобы тебе его выслали?

- Несколько фоток сделать.

- Каких?!

- Сама увидишь, - загадочно зашептала Света. - Я тебе ссылку потом в личку кину. Несколько фотографий делаешь, - наклонилась подружка к ее уху, - и отправляешь, а он тебе «Айфон». Он говорит, что торгует ими и каждый десятый получает бесплатно, поэтому может его отправить, если ему понравятся твои фотки… Чудик такой, но это все на самом деле, взаправду… Там много девочек фоткаются. Он просил чужим его адрес не давать, только знакомым.

- А фотографии - в одежде?

- Ну нет, конечно. Он примеры присылает - что ему нужно. Посмотришь сама - и делаешь такие же.

Тем временем девчонки подошли к кабинету психолога.

- А ты куда? - удивилась Света.

- Мне сюда нужно.

- Тебя подождать?

- Подожди, если хочешь. Я быстро.

- А что вы там делаете в этом кабинете? - поинтересовалась подружка.

- Да разговаривать сейчас будут… Я скоро.

- Тогда я на качелях посижу.


***

И без того крошечный, немытый кабинет был заставлен шкафами, из которых вываливались пыльные пожелтевшие книжки и брошюры, многие - еще с советских времен. Не было похоже, что их кто-то читал. На столе лежали дела учеников в серых папках. Ольга Евгеньевна, соцпедагог, учитель рисования и черчения, иногда находила свободное время, чтобы поднять глаза на тех, с кем разговаривала, но это случалось редко. Работу ее ценили по количеству составленных бумаг.

- Как тебе ребята в классе? - спросила она Алину, прекрасно понимая, что ничего доброго из большинства ее одноклассников все равно не вырастет.

- Нормально, - пожала плечами Алина.

Такой ответ устроил.

- С кем подружилась? - продолжала беседу школьный психолог.

- Со Светой… Катей… вроде бы.

- Ага. Тебе в школе нравится?

- Да.

- Интересно?

- Да.

- Какие уроки нравятся?

- Все нравятся.

Ольга Евгеньевна задумалась.

- Мы очень стараемся, чтобы Алину дома чем-то отвлечь, - заговорила мама. - Мы играем, рисуем.

- Вы справляетесь? - спросила Ольга Евгеньевна, глядя куда-то в сторону.

- Конечно, - заверила мама.

- Да, у нас все в порядке, - добавила тетя Фаина.

- Хорошо, - психолог замолчала и принялась что-то отмечать в своих бланках.

Мама Алины поглядела в окно. Совхозный трактор собирал мусор. Большую часть разносил ветер. Вдруг сердце кольнуло. Повернув голову, она заметила в углу силуэт. А нет, показалось. Нервы?


***

- Ты чего так долго? - заждалась Светка. - Уже скоро автобус, а мы еще хотели в магаз сбегать за чипсами без палева.

Алина подошла и села на качели рядом.

- Я уже не хочу.

- А сразу-то нельзя было сказать? - обиделась Света. - Я бы без тебя сходила. Ты разве кушать не хочешь?

- Нет.

- Ну и что там? - спросила Светка, имея в виду психолога

- Все в порядке, - повторила Алина слова тети Фаи.

- Я тогда сама пошла до ларька.

- Ну и иди.

- А хочешь, пойдем вместе в поход? - осмелилась предложить Света.

- Куда? В какой поход?

- В одно секретное место, я тебе покажу.

- Далеко?

- Нет. В лесу. Сразу за поселком.

- Может быть, - равнодушно ответила Алина.

Расстроившись, что новая одноклассница никак не хочет стать ее лучшей подругой, и не зная, что предложить еще, толстенькая Света неуклюжей походкой почапала в ларек.

- Она какая-то дура, - скривилась сестра.

- Все они тут…

- Я хочу вместе с тобой домой. Чтобы все было как раньше.

- Такого уже не будет.

- Алина, ты это специально говоришь? Чтобы я опять заплакала?

- Дай руку, - протянула Алина ладошку своей сестре. - Запомни: что бы ни случилось, мы всегда будем вместе. Поняла? Только не хнычь. Кому говорю!


***

Вечером, как обычно, вчетвером сели пить чай. Ветер опять раскачивал деревья за темным окном. Долго молчали. Папа посадил себе на колени и обнял маленькую сестренку, погладил ее по длинным волнистым волосам, плечам, по груди. Потом рука скользнула ниже, но это не осталось незамеченным.

- Ты опять?! - возмутилась мама.

Отец убрал руки и отсел в сторону.

- Уходите, - попросила Алина.

- Дочка, все хорошо, - улыбнулась мама.

- Я не хочу вас видеть. Уходите! - потребовала она.

- Можно, Алина, я сегодня с тобой буду спать? - попросилась сестра.

- Нет, - отказалась Алина, - ты тоже уходи.

- Ну почему?

- Опять реветь всю ночь будешь? Я хочу спать.

- Я не буду, - пообещала сестра. - Я не хочу в своей комнате спать.

- Уходи!


***

Перед сном Алина листала на телефоне фотографии - старые и новые, когда «ВКонтакте» ей пришло сообщение. Светка отправила ссылку на страницу, где раздавали «Айфоны». Из любопытства Алина ее открыла.

«Хочешь получить новый телефон? Пришли мне свою фотографию - и я тебе отвечу. Девочкам отвечаю быстрее, чем мальчикам».

От скуки Алина сделала селфи и отправила снимок.

«Привет, - ей ответили быстро. - А это точно ты?».

«Конечно».

«Не врешь? Если узнаю - ничего не получишь».

«Это настоящая».

Собеседник помолчал.

«Ты красивая. Хочешь себе новый Айфон?».

«А у тебя чтоли есть», - недоверчиво спросила Алина.

«Как раз остался один. Я его уже запаковал чтобы отправить одной девочке, завтра утром иду на почту, но если ты сейчас успеешь прислать фотки лучше нее, то я тебе могу его отправить, мне безразницы кому».

«А что нужно».

«Ничего особенного несколько твоих фоток. Но никому не говорить об этом понятно? Иначе ничего не отправлю».

«Зачем?».

«Ты хочешь Айфон новый или нет?».

«Ты же сказал запаковал для другой девочки».

«Ты можешь опередить ее, если хочешь, и я другой адрес на посылке напишу, а той девочке в следующем месяце отправлю. Она все равно некрасивая, а ты красивая. Ну так что? Утром я иду на почту, напоминаю. Потом только через месяц или даже больше смогу. Хочешь - успевай».

«Каких фоток тебе?».

«Ну вот например таких».

Незнакомец скинул три фотографии с раздетыми маленькими девочками.

«Сделаешь?».

Алина нашла в Интернете похожую фотографию и отправила незнакомцу.

«Это не то что надо. Посмотри на образцы и сделай точно также. Это не то ты прислала, так не пойдет».

«Иди на хрен, папе скажу».

«Если скажешь хоть комуто, я твою страницу взломаю и всем твоим друзьям теперь твою фотку голую разошлю. Хочешь чтобы надтобою посмеялись все? Или хочешь Айфон? Давай делай».

«Это не моя фотка козел».

«Ах ты ***! Я начинаю взламывать твою страницу и все твои друзья получат вот такие сообщения от тебя - Я маленькая ***, хочу у тебя ***…».

«Еще раз иди на хрен».

Алина выключила телефон. Дверь приоткрылась. Девочка натянула одеяло на глаза. Темный силуэт вошел в комнату и сел на кровать рядом. Алина почувствовала дыхание.

- Уходи, - потребовала она.

Тетя Фая вздохнула и молча вышла из комнаты.


***

- Во сколько ты позвонила маме?

- Наверное, около трех.

- Зачем?

- Спросить, не надо ли что-то купить. Она иногда просила.

- И где ты была в этот момент?

- Около дома.

- Мама ответила?

- Да, но связь сорвалась. Я перезванивала, но телефон был не абонент. И я пошла домой.

- Через какое время ты была дома?

- Минут через десять, наверное.

Майор юстиции Хаюмов голову сломал над этим делом. Ну не клеилось одно с другим - рассказ девочки и увиденное. Вместе с психологом из центра помощи несовершеннолетним сегодня он еще раз просматривал видеозапись допроса Алины. Он был уверен, что девочка где-то врет, но самое трудное было - понять, где именно.

- Что ты стала делать, когда зашла? - продолжался допрос.

- Я сняла курточку, повесила в прихожке. Хотела включить свет, но он не включался. Потом зашла в ванную вымыть руки и увидела… ноги.

Алина закрыла лицо ладонями.

- Опиши, пожалуйста, в каком мама была положении.

- Она просто лежала в ванной - как будто туда упала.

- Лицом вверх или вниз?

- Вверх, на спине, голова в ванной, а ноги… как бы висели, вот так, через край.

- Во что она была одета?

- В халате. В своем халате, в котором ходила дома.

- Он был сырым или сухим?

- Не знаю я.

- Ты ее трогала?

- Нет. Она так и осталась, я не трогала.

Хаюмов нажал паузу.

- Вот первая странность, - отметил он. - Смерть женщины наступила от электротравмы. У погибшей в руках телефон, который в этот момент заряжался, был подключен к сети в ванной комнате. Он и ударил током.

- Такое возможно? - удивилась Елена Витальевна, психолог.

- Да, если в это время в ванной есть вода, а в зарядном устройстве нет защиты от замыкания, - ответил Хаюмов. -Там была простая китайская зарядка. Халат был мокрый, даже когда мы нашли тело, но воды в ванне - не было.

- Кто-то выпустил воду?

- Я об этом спросил. Послушайте.

Хаюмов включил запись дальше.

- Что было у нее в руках?

- Ее «тапок».

- Что?

- Ну, телефон, то есть. Телефон ее.

- Просто телефон или на зарядке?

- На зарядке.

- А в ванне - вода была?

- Вроде бы, нет. Я не помню.

- Но ты смотрела на лицо мамы?

- Смо… смотрела.

- Ее волосы - плавали в воде?

- Я не помню, не помню. Долго еще?

- Ты выпускала воду из ванны, Алина?

- Я ничего не трогала!

- Так, куда ты пошла дальше?

- Я пошла искать, кто дома, потому что вся обувь стояла на месте. Я когда пришла, то сразу это увидела и подумала, что все дома. Пошла искать, куда они делись.

- И что ты увидела?

Алина заплакала.

Хаюмов перемотал немного вперед.

- …и тогда я пошла в комнату к сестре и сначала увидела, что папа лежит на ее кровати. Я не поняла, что он там делает. Я подумала, что спит, и хотела его разбудить…

- Когда ты увидела сестру?

- Когда подошла. Я увидела, что в голове у папы наш кухонный топорик, а под папой лежала сестра, без одежды, в царапинах вся, а руки папы были у нее… у нее на шее.

- Ты опознаешь, что это ваш кухонный топорик?

- Да, это наш.

Хаюмов поставил паузу.

- Смерть девочки наступила от удушения, есть все признаки сексуального насилия. А мужчина скончался от черепно-мозговой травмы, - сухо заключил майор.

- И к какому вы пришли выводу?

- Вроде бы напрашивается, что мужчина совершал насилие, девочка оказывала сопротивление, царапалась, кусалась, - Хаюмов показал несколько фотографий из дела, психолог поморщилась. - У мужчины признаки сильного алкогольного опьянения. Он стал ее бить, а потом душить… От асфиксии наступила смерть. Примерно так, судя по всему.

- А женщина?

- Мы предполагаем, что погибшая могла зайти в это время и ударить мужчину вот этим топором по голове. На рукоятке отпечатки. Топор острый, удар сильный. Можно предположить, что она была взбудоражена. Такой способ - сильный смертельный удар - характерен для женщин в стрессовых ситуациях.

- Ну а она сама? - спросила психолог.

- А дальше мы предполагаем, что зазвонил телефон, - продолжал Хаюмов, - который заряжался в ванной комнате. Это звонила Алина, вы сейчас слышали. Женщина идет туда, отвечает на звонок - а потом ее находят в ванной с электротравмой. И девочка нас пытается убедить, что ничего об этом не знает и что это, по всей видимости, несчастный случай.

- Но телефонный звонок действительно был? - уточнила психолог.

- Да, трехсекундный.

- И что вы думаете?

- Смерть женщины какая-то странная. Сначала я подумал, что воду из ванной выпустил кто-то из полицейских или соседи - но они уверяют, что этого не делали. На самых первых фотографиях, которые сделал эксперт, как только вошел в квартиру - воды в ванне уже нет.

- Но сообщила об убийстве - Алина?

- В том-то и дело. Соседи. Они говорят, что вначале в квартире все было тихо - то есть никто не слышал, как кричала погибшая девочка. Это тоже странно. Но услышали, как кричит Алина. С их слов, они зашли в квартиру, Алина стояла в коридоре и просто кричала... Она, на самом деле, в первые дни была в шоковом состоянии - нам далеко не сразу удалось допросить ее. У нас не было сомнений в ее правдивости, пока мы не заметили, что есть нестыковки.

- Девочку вполне можно понять, - развела руками Елена Витальевна.

- И все же смерть этой женщины - она какая-то необычная. Ну а вы что скажете?

- Что я скажу? - задумалась психолог. - Во-первых, видно, что девочка волнуется, все время поправляет одежду, гладит ладонями колени. Но... невербальных признаков лжи я не вижу. Наоборот, она выглядит довольно… искренней. Вот только, обратили вы внимание или нет, она все время оглядывается вот в тот угол, правый от нее. Заметили?

- И что там?

- Посмотрите. Вот… и вот… и еще. Как будто она опасается чего-то за спиной.

- Интересное замечание! - удивился Хаюмов. - То есть вы тоже думаете, что она что-то скрывает?

- Я с уверенностью не скажу, но если и скрывает, то кого-то, а не что-то. А где она живет сейчас?

- У своей двоюродной тети, не в городе. Та оформила опеку и увезла девочку.

- Я бы на вашем месте ее навестила, - посоветовала психолог. - Если угроза исчезла - то девочка расскажет, а если нет - то намекнет, потому что вы теперь знаете, о чем спрашивать.

После ухода психолога Хаюмов еще раз принялся пересматривать видеозапись, но в этот раз старался проследить за взглядом девочки - куда же она, действительно, все время смотрит? Почему он раньше не обратил на это внимания?

«Что за черт!» - протер он глаза, когда ему померещилось, что на секунду из темного угла показался край белого платья. Следователь поставил запись на паузу. Решив отдать запись эксперту, Хаюмов стал размышлять, когда он в ближайшее время смог бы вырваться в небольшую командировку.


***

- Получила новый «Айфон»? - поинтересовалась Алина наутро в школе у наивной и глупой Светки.

- Нет еще, - загадочно ответила та. - Надо, оказывается, еще видео сделать и отправить, только тогда можно телефон получить, вот облом. Я и не знала. Но я ночью сделаю, когда родаки лягут. В туалете закроюсь. Сегодня последний день, иначе только через месяц.

Алина ее переубеждать не стала - какое ее дело?

- А ты? - полюбопытствовала Света.

- Я заходить не стала. Может, потом, - соврала Алина.

- А завтра суббота. Пойдем в поход?

- В твое секретное место?

- Ну да.

- И что там?

- Я покажу. Увидишь.

- Хорошо. Только не поздно. Лучше днем.

- Ты согласна! - обрадовалась Света.

- Я же сказала, что хорошо.

- Супер. Я утащу из дома пиво. Будешь?

- Тащи, - согласилась Алина.

- Не будет проблем?

- Никаких. А у тебя?

- И у меня не будет. Там три полторашки мамка с зарплаты взяла. Я одну дёрну, они и не поймут. Отожжём!

- А кого-то еще будешь звать?

- Нет, конечно, никого. Только вдвоем. Я тебе сообщение напишу, чтобы ты выходила.

- Хорошо.


***

- Никита, удобно тебе говорить? - звонил эксперт. - Извини, что в субботу.

- Да, говори, - ответил Хаюмов. - Я в дороге.

- А я на дежурстве и вот взялся за твою запись. И я хочу тебя спросить - это настоящая запись, не монтаж? Ты меня не разыгрываешь?

- Я сам вел допрос. А что там?

- Я четко вижу в углу силуэт девочки в белом платье. Я так понимаю, что этого не должно там быть?

- ***! - Хаюмов чуть не выронил телефон из рук.


***

Проснувшись в субботу по привычке рано утром, Елена Витальевна заварила кофе и хотела пойти в душ, когда запнулась о кошку.

- Уйди! - шикнула она на нее, но кошки в доме давно не было. Заколотилось сердце. Внезапно зазвонивший телефон заставил психолога еще раз вздрогнуть.

- Да?

- Елена Витальевна, это Хаюмов.

- Да, Никита Максимович… вы меня напугали.

- Чем? Извините.

- Не знаю.

- Елена Витальевна, у меня к вам есть одна просьба. Я не знаю, как вы это воспримете, но я думаю, что мне очень нужна ваша помощь. Сейчас еду к этой девочке, Алине… Видеозапись, которую мы смотрели.

- Я поняла.

- И я вот подумал… Это, возможно, будет звучать глупо или странно… еще и выходной день, но вы не хотели бы поехать со мной? Я понимаю, что…

- Да, я поеду.

- Что? - не ожидал такого ответа Хаюмов, который уже прокручивал в голове слова, которыми попытался бы убедить психолога поехать с ним.

- Поеду.

- Вы сейчас серьезно? - переспросил следователь.

- Вы знаете, после этой записи… мне как-то неспокойно, тревожно… - попыталась объяснить психолог свое неожиданное согласие. - Что-то здесь … не знаю, как объяснить.

- Так вы едете?

- Да.

- Я сейчас заеду за вами. Кофе купить?

- С коньяком.


***

Как и каждое утро, папа аккуратно начистил Алине туфли до блеска и поставил на коврик к двери. «Даже в субботу ему не лень», - подумала Алина. Но сегодня ботинки ей ни к чему - она надела кроссовки. Подарок на день рождения - последний подарок от родителей.

«Ну так ты где!!!» - писала сообщение Света со своей затасканной старенькой «Дигмы», доставшейся от мамы. Батарейки хватало часа на два без подзарядки, и время заканчивалось.

«Иду».

Прячась задворками, девочки махнули прочь из поселка и отправились в сторону леса. Рюкзак у Светки оттягивала полуторалитровая бутылка с дешевым пивом.

- Я еще хлеба булку взяла! - похвасталась она.

- Нафига?

- Не знаю. Пожрать. Будешь?

- Не могла дома поесть?

- А я булку слямзила - и бегом.

Секретное место оказалось небольшой полянкой недалеко от края леса. Девочки сели и распечатали «колобаху».

- Ну что, показать тебе свою тайну? - загадочно улыбнулась Светка, отпивая из горлышка.

- Показывай.

Подружка достала из рюкзака совок и принялась что-то откапывать.

- Это что? - не поняла Алина.

- Тайник!

Из-под земли Светка вытащила небольшую металлическую шкатулку.

- Смотри!

Она ее открыла и вытряхнула содержимое на землю.

Помада.

Тушь.

Флакончик с остатками туалетной воды на донышке.

Сережки, пара колечек из бижутерии.

Еще куча какой-то мелочи.

- Накрасимся? - предложила Света. - Ну, давай!

- Ты стебёшься? - не поверила ей Алина. - Это твой тайник? А почему ты это дома не хранишь? Зачем в лесу прятать? - она никак не могла этого понять.

- Ты что, если мама увидит, мне кранты, - выразительно показала Светка двумя пальцами на горло.

- А это что?

Среди всего в шкатулке оказался разноцветный блокнотик.

- А это совсем секретно, это стихи, - объяснила Света.

- Ты пишешь стихи? - не переставала изумляться Алина. - Покажешь?

- А ты не будешь никому рассказывать или ржать надо мной? Они глупые. Я только начинаю стихи писать.

- Кому я расскажу?

- Мало ли…

Светка принялась красить губы, но помада в ее руках случайно дернулась и размазалась по щеке.

- Ой! - рассмеялась Света.

Она начала стирать ее, но тюбик в руках не послушался и нарисовал темно-красную полосу через все лицо.

- Что за блин?

То, что произошло дальше, запомнилось Свете надолго. Тюбик помады вырвался у нее из рук и принялся красить ее лицо, шею и руки. Светка завизжала и вскочила. Помада упала, а с земли поднялся увесистый квадратный стеклянный флакон с туалетной водой и с размаху прилетел Свете в лицо. Из рассеченной брови пошла кровь, заливая глаза. Света ощупала себя и увидела, что ладони измазаны красным. Цепенея от ужаса, она посмотрела на невозмутимую Алину.

- Это ведь не ты сделала? - медленно спросила она.

- Перестань, - пробормотала Алина, - это очень глупо.

- Что? - переспросила Светка.

- Я не тебе.

- А к… к… кому?

Визжа от страха, Света бросилась бежать из леса, оставив свою сокровищницу на земле.

- Ты зачем это сделала?

- Я хотела с тобой в поход пойти! - крикнула в ответ сестра. - Я! Я! Почему ты с этой козой ходишь, а меня прогоняешь??

- Да потому что тебя нет! - заорала ей в ответ Алина. - Нет! Нет!

- Я здесь! Вот я! Ты меня видишь!

- Тебя нет! - Алина схватила сестру за руки, и они стали бороться, а потом обе упали на землю.

- Я знаю, что я плохая и все тебе порчу, - опять заплакала сестра.

- Нет, это неправда, - вздохнула Алина.

- Правда, правда! Всегда так было. Мне все твои обноски, на тебя все мальчики смотрят, а я всегда уродина! Мама тебя всегда защищала, а меня - никогда! Урод в семье. Лишняя! Всегда я была хуже тебя! Блин!

- Ты никогда не была… - обняла ее Алина. - Ну что ты… - она не могла подобрать нужных слов.

- Помнишь, песенку, которую пела нам мама? Когда еще ничего этого не было…

- Какую? - попыталась вспомнить Алина.

- Босиком по травушке, побежим, за руки взявшись, - начала напевать сестра, - повстречай нас, матушка, и к себе прижми…

- …босиком по шелковой, спутались косички, - тихо стала подпевать ей Алина. - Родители идут! Это ты их привела??

- Ты обещала, что мы всегда будем вместе!

- Давай, помоги мне все тут собрать и закопать обратно, балда! - попросила Алина. - У меня сейчас, знаешь, сколько проблем из-за тебя будет…


***

После долгой дороги поселок встретил нежданных гостей неприветливо. Угрюмыми серыми домами с такими же худыми заборами. Хмурыми и подозрительными лицами местных сельчан, не всегда трезвых. Пыльным бурьяном вдоль дороги. С трудом, расспросами отыскали дом. Дверь открыла тетя Фаина. Следователь и психолог представились.

- Алины сейчас нет. Вы будете заходить?

- Если мы не помешаем, - попросил Хаюмов, - мы с вами бы хотели тоже поговорить. У вас гости?

- Где? Вы про кого?

Хаюмов показал на мужчину, мелькнувшего в глубине дома. Тетя Фаина обернулась, но никого не увидела. Мужчин в этом доме не было уже давно - потому и взяла она к себе Алину, чтобы не оставаться одной хотя бы по ночам.

- Разрешите? - Хаюмов прошел в дом, обошел комнаты, но никого действительно не нашел.

- Вы что-то хотели? - пыталась взять в толк тетя Фаина, но следователь не ответил, а только, как рыба, озирался по сторонам. Входная дверь хлопнула.

- Никита Максимович! - позвала психолог, которая все это время оставалась в прихожей. - Пойдемте отсюда, пожалуйста.

- Вы объясните мне, что случилось? - по-прежнему таращилась на них хозяйка.

- Скажите, - обратилась к ней Елена Витальевна, - в последнее время, с появлением Алины, вы ничего странного не замечали? В ее поведении или в доме?

- Вы знаете, она вообще о-о-очень особенная девочка. Но было бы лучше, если бы ей как можно реже напоминали о том, что случилось. Мы сейчас пытаемся все забыть и начать заново, - принялась объяснять женщина.

- Я понимаю. Простите.

- Если вы хотите поговорить с Алиной, то можете подождать ее, она скоро должна прийти, она ненадолго отпросилась. Или я могу ей позвонить.

- Мы лучше пока съездим к ее классному руководителю, поговорим, потом вернемся, - отказался оставаться в доме Хаюмов.

- Толку-то к ней ездить?.. Но это ваше дело... Будьте, пожалуйста, осторожнее с этим, - попросила хозяйка. - Мне бы не хотелось, чтобы в школе лишний раз начали сплетничать. Навредить Алине сейчас очень легко, а вот помочь ей…

- Я понимаю. Мы будем осторожны.


***

- Эй, чайка вологодская! - грубо окликнули Алину, когда та уже подходила к дому.

Компания малолеток и с ними несколько ребят постарше курили «миксы» за кустами. «Старшаки» показывали «салагам» на своих телефонах фотки полуголых девиц. Не зная, что с ними делать - те смеялись.

Алина молча прошла мимо.

- Эй, ты, челкастая! С тобой говорят! Эй!

- Отсоси! - обернувшись, показала она им палец и ускорила шаг.

- А если шпакнем?

- П**дос! Она че, совсем не пуганая?

- Да она ***утая.

Укуренные малолетки заржали.

- Давай еще зароливай, настроенье - дым!

- Ща, погоди.

Один из парней постарше отдал кому-то свой «косяк» и нерешительно направился к Алине.

- А-а-а! Не мороси, Димон! Давай! - стали его подбадривать.

Парень ускорил шаг, догнал Алину и схватил за рукав.

- Эй, новенькая, - обратился он к ней. - Че за кидок? Тут так не делают, надо представиться, кто такая, откуда. Давай поговорим!

- Уйди, - отмахнулась от него Алина.

- Да ты не бойся. Пошли пофэрим! Тут нормальные все ребята, не босота. Ты не обращай внимания, мы тут немного упоротые, но мы же все свои, а?

- Пошел на х**!

- Ты не охренела? С тобой нормально разговаривают… - хотел было разозлиться парень, но решил попробовать познакомиться с новенькой девчонкой еще раз - как умел.

Алина злобно молчала.

- Да ладно, че ты? - сменил он тон. - Меня Дима зовут. Я вон тут живу, - показал он куда-то, - меня все знают. Хочешь барабульку? - вытащил Димон из кармана леденец, вприкуску с которым парни курили наркоту.

- Отвали, я тебе сказала! - Алина неожиданно вцепилась в его лицо и принялась расцарапывать его ногтями. - Отвали!!

Димон заголосил, а потом с размаху ударил Алину ладонью по лицу. Она побежала прочь, не оглядываясь. Парень попытался ее догнать, но остановился - начинался «приход».

- Падаль! Она мне все лицо расх***ила!

- Все, забудь, безмазняк, потрачено! - расхохотались пацаны. - Ну ты и дрын теперь! Будет тебе новое погоняло - «полосатый». Ха-ха. Потом найдем ее. Она ваще странная.


Продолжение завтра или здесь:  https://author.today/reader/36036/274800

Алина (часть 1 из 2). Текст, Авторский рассказ, Одиночество, Мистика, Длиннопост

Найдены дубликаты

+7
Прочла всё и ничего не поняла.
Алина спала с отцом?... Батя убил мать, потом изнасиловал сестру, Алина его топором грохнула?
Призраки от нее отстали или нет?
раскрыть ветку 1
+3

как обычно вроде начало норм а в конце дичь полная

+1

Все умрут, убийца садовник.

+1

Вторую часть пожалуйста

раскрыть ветку 2
раскрыть ветку 1
0

Спасибо

0

финита ля трагедия - все померли, и это на фоне новостей с Донбасса.

Слишком автор гнет линию под фильм "Другие" с Николь Кидман.

В основе - семейная драма, отец- педофил-алкоголик, мать ничего не может (или не хочет?) сделать, но когда отец насилует младшую убивает его топором. Тут же (нежданчик!) призрак ее мужа толкает ее в ванную и убивает электрическим током. И это на глазах у главной героини.

Мистика, ноль психологии, и главная героиня стремящаяся покончить собой ибо эта жизнь ее порядком заебала. Особенно потусторонние родные.

0
Интересно. Ябыдочитал.
0
Отличное чтиво
Похожие посты
81

На грани восприятия 2

На грани восприятия 2 Лес, Туман, Природа, Атмосфера, Мистика, Пространство, Воздух, Созерцание, Минимализм, Тишина, Спокойствие, Одиночество, Длиннопост
На грани восприятия 2 Лес, Туман, Природа, Атмосфера, Мистика, Пространство, Воздух, Созерцание, Минимализм, Тишина, Спокойствие, Одиночество, Длиннопост
На грани восприятия 2 Лес, Туман, Природа, Атмосфера, Мистика, Пространство, Воздух, Созерцание, Минимализм, Тишина, Спокойствие, Одиночество, Длиннопост
На грани восприятия 2 Лес, Туман, Природа, Атмосфера, Мистика, Пространство, Воздух, Созерцание, Минимализм, Тишина, Спокойствие, Одиночество, Длиннопост
На грани восприятия 2 Лес, Туман, Природа, Атмосфера, Мистика, Пространство, Воздух, Созерцание, Минимализм, Тишина, Спокойствие, Одиночество, Длиннопост
На грани восприятия 2 Лес, Туман, Природа, Атмосфера, Мистика, Пространство, Воздух, Созерцание, Минимализм, Тишина, Спокойствие, Одиночество, Длиннопост
На грани восприятия 2 Лес, Туман, Природа, Атмосфера, Мистика, Пространство, Воздух, Созерцание, Минимализм, Тишина, Спокойствие, Одиночество, Длиннопост
На грани восприятия 2 Лес, Туман, Природа, Атмосфера, Мистика, Пространство, Воздух, Созерцание, Минимализм, Тишина, Спокойствие, Одиночество, Длиннопост

мой инстраграм dima_anomaly

https://timeloopanomaly.bandcamp.com/

Показать полностью 7
315

Тлен

Мы наконец-то переехали в новый дом, который смогли купить по очень приятной цене. Конечно, он еще требовал ремонта, но все же пребывал в довольно неплохом виде.

Мы зашли внутрь нашего двухэтажного "особняка" и начали готовиться к заселению.

- О, смотри! - крикнула моя жена Оля, показав пальцем на лежавший в углу запыленной комнаты предмет. Это было красивое зеленое металлическое кольцо. На нем был узор, который состоял из множества костяных рук, переплетающихся между собой, а на внутренней части виднелись странные символы. Оля протянула его мне и с улыбкой сказала:

- Хочешь примерить? Кажется, по размеру тебе подойдет.

- А почему бы и нет? Давай, - шутливо ответил я и надел кольцо на палец левой руки. - Хм, а мне оно как раз...

- Тебе идет, - улыбнулась Оля. - Ладно, я в машину за вещами.

Продолжив осматриваться в новом доме, в одной из комнат я увидел, что с потолка вместо люстры свисают оголенные провода. Подумав, что это небезопасно, я решил закрепить их наверху, чтобы никто случайно не задел и не получил разряд электричества.

Выключатель находился в положении "Выкл", поэтому я, как полный дурак, ничего не проверив, взялся рукой за один из проводов. Оказалось, что он был под напряжением. Однако, мне повезло, что меня отбросило назад, а не сковало, продолжая бить током.

- Обошлось, - сказал я вслух, поднявшись на ноги и отрехнувшись.

- Ты что? - в комнату заглянула Оля с удивленным и напуганным лицом.

- Немножко током кольнуло, - сказал я и тут же добавил. - Только не переживай, все в порядке. Только щипнуло слегка и все.

- Точно в порядке? - она внимательно посмотрела на меня. - Ну хорошо... Ты лучше начни с подвала - с самого страшного места. А с этими комнатами потом быстро разберемся.

Оля улыбнулась и пошла назад в машину. Я подошел к старой двери и открыл ее, наполнив стены дома неприятным скрипом. Осторожно все проверяя, чтобы больше меня ничего не ударило, я спустился вниз по грязным ступенькам.

Повсюду был разбросан разный хлам: мешки, коробки, ящики, лампочки и пакеты. Около одной стены стояла тумбочка, на которой, выделяясь из всего этого мусора, лежала желтая тетрадь, измазанная зелеными и красными пятнами. От нее исходил неприятный трупный запах.

Поддавшись интересу, я открыл тетрадь и начал читать написанный в ней текст.

* * *

Кольцо. Чертово кольцо. Я его ненавижу. Не вздумайте надевать его, кем бы вы ни были. Это не простое дурацкое кольцо... Ладно, обо всем по порядку.

Я хорошо помню тот вечер, когда все началось. Солнце уже село, а мне было совершенно нечем заняться, поэтому я бесцельно бродил по всяким закоулкам в надежде найти что-нибудь интересное... И я нашел!

Таких странных магазинов я еще не видел. Когда я зашел внутрь, на потолке загремели сотни подвешенных мелких костей. На немногочисленных полках лежали совсем непохожие друг на друга предметы: украшения, часы, элементы декора, небольшая техника, канцелярские товары, игрушки, инструменты и всякие необычные вещи, например, талисманы и клочки каких-то тканей.

На меня с улыбкой на лице смотрел продавец - седой мужчина пожилого возраста в темных очках и красной рубашке.

- Чего желаете? - спросил он удивительно приятным низким голосом.

- Что это за магазин? Что вы продаете? - спросил у него я, пораженный необыкновенным ассортиментом товаров.

- Я продаю удивительные вещи, которые, я вас уверяю, не найти нигде больше в целом мире.

"Да-да, все вы так говорите," - подумал я, однако, одна из вещей на витрине меня заинтересовала.

- Приглянулся стеклянный шар? - сказал продавец, вероятно заметив, как я разглядываю вещицу. За стеклянным куполом находилась уменьшенная копия дома, в котором располагался магазин. Это выглядело очень реалистично и казалось, что можно было разглядеть мельчайшие детали на тротуаре, если сильно постараться.

- Обычно внутри таких бывает снег, - сказал я, всматриваясь в модель дома за стеклом.

- Но ведь сейчас снега нет? Поэтому его нет и там, - ответил продавец. - Это Хранитель. В дом, где находится Хранитель, не сможет попасть человек, если этого не хочет хозяин.

- Что? - в тот момент я подумал, что он просто шутит и навивает обстановку своими небылицами.

- Не удивляйтесь, здесь все вещи обладают своими невероятными свойствами, способными влиять на окружающую реальность.

Я усмехнулся, и тут мой взгляд упал на кольцо. Красивое зеленое кольцо.

- О, хороший выбор! - с радостью сказал продавец. - Если вы опасаетесь смерти, то это кольцо для вас.

- Чего?

- С ним вы станете по-настоящему бессмертным. Вас не сможет убить никто и ничто. Вы сможете жить целую вечность.

- Я возьму это кольцо, но не потому что оно там чем-то обладает. Мне просто нравится, как оно сделано.

- Хорошо, берите, - он протянул мне кольцо.

- Сколько с меня?

- Отсутствие смерти и есть его цена, - ответил продавец. - Забирайте.

- Что за бред? Сколько оно стоит? Мне что, бесплатно его забирать? - недовольно спросил я.

- Я же говорю - забирайте, - добродушно сказал продавец.

"Тут какой-то подвох," - пронеслось у меня в мыслях. Посмотрев на кольцо, а потом на этого типа, я просто развернулся и ушел, унеся с собой товар бесплатно.

"Сам сказал, чтобы я забирал, потом не обижайся!"

Выйдя на улицу, я надел кольцо на палец и медленно пошел домой. Но буквально через две минуты меня обступили какие-то отмороженные психи.

- Ты чо тут ходишь? Слышь! - один из них толкнул меня, и я едва устоял на ногах.

"Так и знал! Это продавец их прислал!"

- Давай я его разок!.. - промычал другой, замахнувшись на меня ножом. Я попытался отделаться от них и рванул что есть силы, но меня схватили за руку, а потом нанесли несколько ударов в живот и спину. Хлынула кровь, я упал на землю.

- Э, вы чо наделали-то? Придурки! Валим отсюда! - сказал один из отморозков, после чего они все убежали, оставив меня лежать и истекать кровью.

"Ничего не взяли? А что им тогда надо было?"

Кое-как я встал и взял в руки телефон. Его экран был усеян трещинами, а сам он ни на что не реагировал. Наверное, я разбил его, когда упал.

- Черт, - прошептал я. Хотелось попросить помощи, но вокруг не было ни души. Я плохо знал те места и мог заблудиться, если бы пошел во дворы, поэтому я решил идти домой, все же это не сильно далеко.

Когда я дошел до дома, кровь уже перестала течь, что меня очень успокоило. Раздевшись, я вымылся и обнаружил, что раны довольно глубокие, но кровь уже не идет. Самочувствие у меня было довольно хорошее, поэтому я не стал вызывать скорую и просто пошел спать, хорошенько все перебинтовав.

Но сон никак не хотел приходить. Я ворочался на кровати около двух часов, а потом вдруг заметил одну очень страшную и неприятную вещь.

Сердце не билось.

Судорожно я пытался прощупать хоть какое-то сердцебиение, найти пульс хоть где-то, но ничего не было. Испугавшись, я включил свет и подошел к зеркалу.

- Черт возьми! - закричал я, когда увидел свою бледную, почти белую, кожу и огромные зрачки в глазах.

- Что со мной? - прошептал я и сел на пол. Взгляд упал на зеленое кольцо на моем пальце. Переплетенные между собой руки скелетов, из которого состоят все узоры, блестели в свете комнатных ламп.

- Да пошел ты нахрен! - громко сказал я, снял с себя кольцо и кинул его в стену. Оно звякнуло, отскочило в сторону и, прокатившись по полу, остановилось возле кровати... Но ничего не изменилось.

Вскоре по всему телу начали появляться неприятного цвета пятна, которые вызывали отвращение. Всю ночь мне приходилось разминать руки, ноги, шею и спину, так как все начинало коченеть, если долго оставалось без движения.

Тело постепенно остывало и уже утром стены и предметы в комнате казались мне теплыми, когда я прикасался к ним.

"Нужно срочно идти в тот магазин!" - подумал я, увидев первые лучи восходящего солнца, и поднял с пола кольцо, вновь нацепив его на палец.

Торопясь быстрее одеться, я упал и ударился боком об угол кровати. Ушиб был очень сильный, но боли практически не было, как и крови.

Прихватив с собой старый кнопочный телефон и побольше укутавшись в одежду, я вышел на улицу и пошел на то место, где был вчера вечером.

Но теперь, заходя в дверь, ведущую в тот магазин, я попадал в заброшенный грязный подвал, который выглядел так, будто в него не заходили уже года два.

"В дом, где находится Хранитель, не сможет попасть человек, если этого не хочет хозяин."

- Чертов продавец! - сказал я вслух и поплелся назад. Странностей становилось все больше, окружающая обставновка обрастала все более абсурдными деталями. Через несколько минут после того, как я пришел домой, в старом телефоне прозвенел будильник с напоминанием: "Проверь записи диктофона".

"Что за?.."

Включив единственную запись на старом телефоне, я услышал свой собственный голос:

- А зачем диктофон-то включать? Вы сообщите мне какой-то код или шифр, который нужно записать?

"Когда я это говорил? Я такого не помню!" - метались мысли в голове.

- Нет, - раздался хриповатый мужской голос. - Ты не запомнишь весь разговор со мной. Ты никогда не узнаешь, что встречал меня, если не запишешь это на диктофон.

- Что? О чем это вы? - удивленно спросил мой голос.

- Я же говорю тебе, у меня тоже есть вещь из того магазина, как и у тебя. Этот медальон, - послышался голос мужчины. - Любой, кто со мной общается или даже просто видит меня, навсегда забывает об этом... Все забывают... Когда-то я хотел отделаться от неприятных мне людей, но... Теперь почти никто в мире не знает о моем существовании, потому что все сразу же забывают, что говорили со мной.

- Значит, таких как мы, много? А как избавиться от этого?..

- Проклятья? - продолжал мужчина из диктофона. - Да, это действительно магазин проклятий. Твое кольцо дает тебе бессмертие, но, надев его, тебе сразу же будет угрожать смертельная опасность, пока твое тело не умрет... А потом, когда ты начнешь тлеть, придет Он.

- Кто "Он"? Зачем придет?

На этом запись обрывается. Чем закончился наш разговор я не помнил и, наверное, никогда не узнаю.

После этого я выглянул в окно и увидел Его... Темный силуэт, стоящий метрах в пятидесяти от дома. Он выглядел очень странно, особенно учитывая, что в этот момент был ясный день. Различить черты его лица было невозможно, как и понять, во что он одет. Неразборчивая темная фигура неподвижно стоящего человека. Глядя на него, я начинал чувствовать сильный страх...

Страх... У меня все еще остались какие-то чувства... Есть и спать я совсем не хотел, почти не ощущал боли, жара и холода. Конечности уже больше не застывали от окоченения, если я переставал их разминать, что меня радовало. Кожа приобрела бледно-голубоватый оттенок, кое-где виднелись красно-коричневые пятна.

Каждый раз, когда я смотрел в окно, этот жуткий тип оказывался чуть ближе, чем в предыдущий раз.

Снова забыл о записи диктофона. Вспомнил только, когда прочитал то, что писал в этой тетради...

Мой внешний вид слишком ужасен, чтобы выходить на улицу, поэтому придется оставаться здесь. Я начинаю терять счет времени...

На месте моих глаз теперь находятся жуткие отверстия, но я продолжаю видеть. Мои конечности выглядят, почти как кости, но я продолжаю двигаться и не чувствую слабости. Начинают появляться странные мысли... Где, черт возьми, они появляются, если в голове у меня вместо мозгов сплошная каша?!.. Буквально!

Мое тело стало практически черного цвета... А трупы в реальности разве становятся черными?

Тип за окном исчез, но теперь мне постоянно мерещатся темные фигуры в квартире. Похоже, я схожу с ума!.. Ну еще бы, я же ходячий мертвец, вашу мать!

Удалось расслышать слова, которые шепчет эта темная фигура, преследующая меня:

- Теперь тебе тут нет места!

- Ты не должен больше находиться в этом мире!

- Это место только для живых!

Кто бы он ни был, он хочет меня куда-то забрать. Не думаю, что мне понравится место, в которое меня хотят отправить...

Меня уже можно называть скелетом, но я не разваливаюсь и все еще чувствую предметы, когда прикасаюсь к ним своими костями. Я не ощущаю слабость, усталось и боль, но все еще могу испытывать радость или грусть.

Тот темный тип сказал, что завтра заберет меня в свой мир... Я где-то бросил кольцо, но не помню где... Да и не важно. Тетрадь с записями я оставлю в подвале, а сам отправлюсь черт его знает куда...

Привет вам из мира мертвых!

* * *

- Мда, - сказал я сам себе вслух и положил тетрадь назад на тумбочку. Надо бы заняться уборкой, а то стою тут, в подвале, и читаю всякий бред. Я поторопился и быстро пошел в сторону, но зацепился ногой за пакет на полу и упал, ударившись о тубмочку.

Я удивился, так как почти не почувствовал никакой боли. Краем глаза я заметил сбоку какой-то черный силуэт, но когда посмотрел туда прямо, то там ничего не было.

"Немножко током кольнуло," - пронеслось в голове.

- Что?.. - шепотом сказал я и в страхе приложил руки к груди.

Мое сердце больше не билось.

_____________________________

Спасибо за внимание! Напоминаю, что появилась группа в ВК с моими рассказами:
https://vk.com/rorroh_stories

Показать полностью
40

Апосематический размах

Всем здрасте снова, товарищи читатели! :)


Не уверен, что еще осталась моя аудитория после столь долгого отсутствия, но, все же, представляю вашему вниманию новый текстовый сериал!

Я понял, что таковые помогают мне не забиться в угол от творческого кризиса, так что, парочку таких надо вести, помимо основного творчества.

С творчеством автора в более широких масштабах можно ознакомиться по ссылкам после истории, также как и с возможными продолжениями, которые вас могли бы заинтересовать!


Приятного чтения!


Серия 1. Предвестье катастрофы.


- Чем, говоришь, ты занимаешься в городе? - спросил подпитый мужичок пятидесяти восьми лет.

- У меня много областей, честно говоря, - смущенно проговорил парень лет тридцати, поглядывая на часы.

- Ну, каких? - все подначивал мужичок.

- Отстаньте от ребенка! - возмутилась полноватая женщина, ставя на стол сковородку с жареной картошкой, - он в кой-то веки со своего города приехал домой, а вам все лишь бы спросить!

Второй мужчина, сидящий за столом, хлопнув еще одну стопку, похлопал парня по плечу.

- Молодец наш Егорка, в городе сделался большим человеком ведь!

- Пап, ну почему же большим... Я просто занимаюсь исследованиями в области биологии и химии, тоже мне, нашел большого человека, - Егор хмыкнул, - даже не в самом крупном университете.

- Он скромничает, - улыбнулась мать, - ему даже дали этот... сынок, как ты его назвал?

- Исследовательский грант на осуществление изучения поведенческих признаков микроорганизмов класса паразитирующих, - со вздохом произнес Егор.

- Во! -воскликнул отец, - выпьем же за успех моего сына, Михалыч!

Михалыч замахал руками.

- Ну нафиг, не буду я пить за каких-то там паразитов! У нас их вона и в селе масса!

Егор тихо встал и вышел из дома на воздух, голоса родителей и их гостей все стихали по мере удаления. Выходя, он накинул легкую куртку, даже в летнее время у них в селе было достаточно прохладно по ночам.

Он уселся на ступеньки и принялся рассматривать звездное небо. В деревне, по причине отсутствия освещения, небо всегда было куда красочнее, чем в городе. Звезды простирались по всей длине небосвода, казалось, им нет ни конца ни края... А может, так оно и было.

Егору нравилось представлять, что с одного из этих огоньков на него смотрит такой же живой человек и думает о том, что Егор думает о нем.

Внимание молодого человека привлекла курица, внезапно подошедшая к нему вплотную, почти не издав ни единого звука.

Егор улыбнулся такому повороту и погладил птицу по голове.

- Тоже решила посмотреть на звезды, да? А я вот только сегодня домой приехал, наслаждаюсь, ласково проговорил он.

Курица пару раз прикоснулась клювом к его ладони и аккуратно пошла к своему загончику.

Спустя шесть минут наслаждения звездным небом, Егор услышал крик домашней коровы, что родители держали в хлеву. Крик, как ему показалось, был наполнен болью и отчаянием.

Отец выбежал из дома почти в одних трусах, накидывая куртку на себя и хватая из коридора охотничье ружье. Егор вскочил.

- Что случилось? - крикнул отец.

Егор пожал плечами.

Вместе они быстро добежали до хлева и отец распахнул ворота, направив ружье на помещение.

Егор вырос в деревне и мало что могло сильно испортить его аппетит, но, картина, что они наблюдали сейчас, явно была не из стандартных.

А именно, они, опешив, наблюдали, как целая дюжина куриц, столпившись вокруг туши коровы, активно и жадно пожирают ее плоть и внутренности, они даже не обратили внимания на вошедших людей.

Михалыч, прибежавший следом, недолго пребывал в шоке. Он смачно сматерился.

- Это чего? - прохрипел мужичок, - какого лешего тут делается?... - он уселся прямо на землю и перекрестился.

Отец, помешкав еще пару минут, выстрелил.

____

Зайдя в дом, трое мужчин не разговаривали. Они до сих пор не могли до конца осознать, что именно произошло в хлеву.

Нарушил молчание Михалыч.

- Природа свихнулась... - прошептал он.

- Природа или нет, - грозно проговорил отец, - от птиц надо избавиться, от греха подальше.

- А как же яйца? - забеспокоилась мать.

- Новых купим! Зина, они корову уложили! - заорал отец, - корову! Курицы!

- Пап, честно говоря, уложить они ее вряд ли могли, - заметил Егор, - разве что сбежались на уже мертвую.

- Егорка, мы все видели, что там было! Это... против природы! - занервничал Михалыч, - надо домой бежать, предупредить!

- Успокойся ты! - рыкнул отец, - ну свихнулось несколько птиц, что среди людей панику наводить.

- Паника это или нет, - задумчиво протянул Егор, - но образцы с мертвых птиц я возьму. Одна из них подходила ко мне, я еще тогда посчитал ее поведение странным. Поеду в город, изучу, - Егор поднял глаза на отца, тот кивнул в ответ.

- Мертвых курей-то принесите, хоть приготовлю, - досадливо бросила мать.

- Нет, мам, - отрезал Егор, - пока не изучу их, не ешьте птицу вовсе, - он подумал, - и корову мертвую тоже. Мало ли что там...

***

Утренний самолет доставил в аэропорт города Ежовска Валерия Алексеевича Груднева, ведущего специалиста по выращиванию и разведению домашнего скота и птицы. В аэропорте его встретила миловидная девушка, представившаяся "просто Настей" и предложила проехать с ней к начальнику департамента сельского хозяйства.

На большой черной машине, Валерия Алексеевича доставили до престарелого здания явно прошлой эпохи и почти втолкнули в кабинет начальника.

- Валера, как я рад тебя видеть! - протянул мужчина, приветствуя за руку Валерия и усаживая его на кресло, - у нас тут какой-то ахтунг на производствах.

- Я уже слышал, Жень, и я рад тебя видеть, - спокойно сказал Валерий, - знаю также и о случаях нападения домашней птицы на скот в частных хозяйствах. Я в курсе ситуации, есть что-то новое для меня?

Женя уселся в кресло, слегка поерзал и нахмурился.

- Честно говоря, я рассчитывал услышать что-то от тебя. Я не понимаю, что объявлять и как реагировать на такое!

- А что президент? - осведомился Валерий.

- Правительство молчит, - Женя фыркнул, - как всегда. Наш ждет главного, главный, видимо, ждет чуда.

- Класс! - хлопнул в ладоши Валерий, - так и ты жди.

- Ты упал? У нас сельскохозяйственный регион. У нас планы, расчёты! У нас заказов на пять лет вперед, а получается, что один продукт убивает и ест другой! И ладно бы это один раз, два...

- Третий раз, как известно, уже система, - усмехнулся специалист.

- А случаев за неделю масса! Я уже не знаю, на какой реагировать, честное слово!

- Сколько?

Женя толкнул к Валерию папку.

- На, ознакомься.

- И что, никаких предпосылок? - спрашивал Валерий, листая папку, - агрессивное поведение, специфические повадки, изменения в окрасе шкур или перьев? - Женя качал головой, - дай мне хоть что-то! Они же не просто накидываются на скот?!

- Просто. Так. - отрезал Женя.

Валерий закрыл папку и поднял брови.

- Что скажешь? - спросил Женя.

- Я не знаю, - растерянно пробормотал Женя, - таких случаев я не встречал никогда и даже не могу предположить, что это все значит.

- В деревнях уже начали ходить байки про демонов и богов разных. Мол, природа обернулась против людей. Жрут то домашние домашних, те, кого люди выводили.

Валерий поднял взгляд.

- А ведь и правда, - воодушевленно проговорил он, - это зацепка. Что бы не происходило, это касается только домашних животных...

Валерий встал.

- Нам надо что-то делать, Валер, а то неизвестно, до чего эта ситуация может нас довести.

- Мне бы орнитолога в команду, - задумался Валерий, - и бюджета бы под проект.

- Бери, что нужно, - кивнул Женя, - занимайся. Только попроси и получишь.

- С губером согласуешь?

- Еще бы, - хмыкнул начальник, - говорил же, у нас регион держится на сельском хозяйстве, он одобрит, я позабочусь.

***

- В ночи несется над деревнями птица-Юстрица, что с собою приносит голод, мор и несчастье, - вещала престарелая Агния, - куда крылом своим коснется, там беда и горе начинаются!

- Бабушка, это все, конечно, здорово, но я ведь уже взрослая девочка, в сказки не верю, - с сомнением сказала Лена.

- Послушай меня, и послушай внимательно, - доверительно придвинулась бабушка, - я-то уже стара стала, сама не сделаю, что нужно, а ты еще полна сил. Люди нынче забыли старых богов, забыли обычаи и приметы, на том и погибель их идет! Юстрица пришла на планету по велению Стрибога, беду принесла она!

- Ты про эти случаи с домашней птицей? - улыбаясь, спросила Лена, - сказки то.

Агния помотала головой.

- Не сказки это, внучка, не сказки. Поверь, ты теперь одна надежда людей. То, что случилось с домашней птицей, скоро будет со всеми. Юстрица касается трижды! Первый раз - предупреждение, второй - беда, третий - смерть! Первое касание случилось с неделю назад, она коснулась птиц домашних. Второе будет через пару-тройку полнолуний, всех птиц теперь коснется. Третье должно быть через год, тогда люди умирать начнут!

Лена аккуратно отодвинулась.

- Бабушка, мне на работу пора, - вздохнула она, - извини, твои страшилки я дослушаю позже.

Агния схватила внучку за рукав.

- Внучка! В городе Ворон есть место, место тайное, сокрытое. В нем ты найдешь то одно, что может еще спасти людей, ларец Юстрицы, - бабушка вложила внучке в руку загадочный тонкий предмет с неровно торчащими осколками, - это ключ к месту тайному. Я его хранила много лет, ты используешь его.

Лена вырвала руку и посмотрела на предмет. Он смахивал на каменную ручку с вкрапленными осколками мутного темного стекла.

- Бабушка, сказки уже перешли за грань, я пойду! - нервно проговорила Лена и пошла к выходу.

- Одна не ходи! - сказала Агния вслед, - через два дня встретишь защитника. Только с ним иди, но иди обязательно! Ты знаешь его уже, но узнаешь заново. Меня завтра уже не найдешь, не забудь желание мое. Найди ларец, открой. Там спасение наше.

Лена сглотнула и вышла из избы.


Продолжение следует...


https://vk.com/devilhistory

https://author.today/u/logrinium/works

Показать полностью
175

Ангел смерти

Вечерами я приходил на кладбище Лейквью. Это довольно старое кладбище в Кливленде, где много красивых памятников. Но я ходил туда не только ради красоты или чтобы отдать должное похороненным родственникам.


Я часто подходил к статуе ангела. Она выглядела немного жутко. В каких-то странных потёках. Словно музыканты какой-то группы, что размалёвывают свои лица. Помню, как от нечего делать, даже загуглил и нашёл его фото. В подборке поисковика была эта статуя, подписанная "Ангел Хасерота". Он же Ангел смерти. Статуя была заказана неким Генри Хэзеротом в 1923 году. Мастер создавал её по образу покойной жены заказчика, умершей за несколько лет до того.

Я часто часами сидел, читал книги, подсвечивая фонариком. Кто-то скажет, что у меня поехала крыша, но мне казалось, что в этом есть что-то такое немного мистическое. Я, ангел смерти, томик Байрона или По и тишина. Изредка кто-то проходил мимо, но я делал вид, что ничего не замечаю.


Временами мне мерещилось, что крылья статуи пошевелились или что за спиной слышен тихий шёпот. Пару раз я даже ставил камеру телефона в режим записи, чтобы проверить, не едет ли у меня крыша. Но на записи статуя оставалась неподвижной, а никаких звуков, кроме ветра микрофон не улавливал. Со временем я привык и перестал обращать внимание на подобные галлюцинации.


Шли месяцы. Я несколько раз в неделю приходил на одно и то же место. Менялись лишь книги, которые я приносил с собой. Садился всегда спиной к ангелу и читал, пока не уставал. Потом так же спокойно отправлялся домой. Это стало для меня чем-то вроде ритуала. Люди приходят на мессу или ещё куда, а я к Хасероту.


В один из сентябрьских вечеров я точно так же шёл на Лейквью. Стало чуть прохладнее, и я кутался в свитер с высоким воротом, сжимая в руке книгу. На сей раз это была Мэри Шелли. Вместо "Франкенштейна" взял куда более специфическую книгу - роман "Последний человек". Библиотекарь сказал, что это самое актуальное, что можно прочитать во время пандемии. Ведь в книге рассказывалось о том, как живут люди в мире, поражённом эпидемией. Эта история показалась мне чертовски интересной. Я читал короткий обзор, но особо не вдавался в подробности.


Размышляя об этом, я добрался на привычное место и уселся рядом с ангелом. Начало истории было немного затянутым. Любовь, неразделённые чувства и куча всего печально-романтического постепенно переходило к рассказу о чуме, постепенно убивающей значительную часть людей. Я читал это, и мне становилось жутко. Ведь совсем недавно просматривал сводки о количестве заражённых у нас в штате. 8000 человек за день. Меня пугали эти цифры, и читая, как мир умирает от чумы, я невольно переносил эту историю в нашу реальность.


- Шелли? - раздался голос откуда-то из-за спины.

Я вздрогнул, ведь сзади у меня была статуя. Обернувшись, немного успокоился. Обращалась ко мне женщина. Живая и вполне обычная. Удивило лишь то, что находилась она слишком далеко, чтобы увидеть, что я читаю.

- Как вы догадались?

Она обошла статую и приблизилась ко мне.

- Если честно, наблюдала за вами, когда вы шли сюда. Увидела томик Мэри Шелли у вас в руке. Потом сходила к могиле близкого человека и решила вернуться. А вы всё ещё здесь.

- Да, вы правы. Я подумал, что будет очень символично прочитать роман о чуме в самый разгар эпидемии реальной.

- Вам нравится тема смерти?


Я кивнул:

- Наверное, это странно, но я нахожу в ней что-то особенное. Мы победили почти всё. Повернули реки, покорили космос и океанские глубины. Только смерть и эпидемии продолжают пугать нас так же, как и сотни, тысячи лет назад.

- Смерть - действительно очень необычная штука. Совсем на такая, как всё, с чем сталкивался человек, - ответила женщина.

На миг я вгляделся в её лицо. Неужели мы знакомы? Я готов был поклясться, что хотя бы раз или два его видел где-то.

- Мы знакомы? - спросил я, вновь пытаясь рассмотреть получше черты.

- В какой-то мере. - улыбнулась она. - Говорят, что все люди в мире знакомы через несколько рукопожатий. Но во время пандемии лучше меньше здороваться.

- Да уж, вы правы. Как же надоела эта тема с карантином. У меня от маски уши болят.

- Верю. Мне в этом плане чуть легче. Да и подхватить вирус мне точно не страшно.

Я немного напрягся, но всё же спросил:

- Вы серьёзно больны?

- Была. Да, кстати о книге. Вам не понравится концовка.

- Я смотрел "Игру престолов" и расклад "все важные герои умрут" меня точно не напугает. К слову, мы так и не представились друг другу. Я - Мэтью. А вас как зовут?

- Сара. Сара Хэзерот.


***

Я не помню, сколько прошло времени. Очнулся я всё на том же месте. Рядом лежала моя книга. Ветер переворачивал странички. Что это было? Наваждение? Я всё-таки схожу с ума? Подняв книгу, я заметил, что в ней вырваны последние страницы. Чёрт... мало того, что у меня едет крыша, ещё и библиотечная книжка безнадёжно испорчена. Я повертел томик Шелли в руках и из него выпал небольшой клочок бумаги. Подняв его и развернув, я прочитал "ты смерти не страшись, она - твой друг. Полуденного света тихий странник. Моя душа с ней под руку - изгнанник среди людей. Утих мой сердца стук".


Чуть ниже красовалась аккуратная подпись "Sarah".

Ангел смерти Авторский рассказ, Мистика, Кладбище, Длиннопост, Текст
Показать полностью 1
176

Зазеркалье

До отчаяния человека могут довести разные вещи: банкротство, предательство, лишний вес, служба поддержки сбербанка, но хуже всего до отчаяния доводит одиночество.

Вадим Анатольевич был одинок уже очень долго. Так долго, что когда кондуктор протягивала руку, чтобы взять плату за проезд, он, точно старый пёс, подставлял свою лысую голову, чтобы его погладили. Обычно за такие ласковые выпады его, точно собаку же, из троллейбуса и изгоняли.


Вадима Анатольевича жена оставила около десяти лет назад. Причиной тому был новый фильм с Робертом Паттинсоном в главной роли. Жена требовала от Вадима, чтобы тот сделал пластическую операцию, ну или хотя бы отрастил волосы. Но сколько бы ни натирал Вадим Анатольевич голову перцем и крапивным раствором, а волосы расти отказывались. Пластические операции в их городе делались только поздним вечером — в темных переулках и возле рюмочных. Но так как Вадим работал в ночную смену, попасть к «докторам» ему не удавалось. О том, что когда-то жена мечтала о Брюсе Уиллисе, она и слышать ничего не хотела. Женщина ушла, оставив в душе Вадима большую рану, которую он десять лет лечил в клубе анонимных жертв Голливуда.


Мужчина потерял веру в себя, стал нелюдим и купил себе спиннинг.

Рыбу Вадим ловил хорошо, но золотую так ни разу и не подсек, зато однажды вытащил со дна реки зеркало.

Вещица была красивая, судя по окантовке и толщине стекла — древняя, и явно имела некоторую ценность.


— Двести пятьдесят, — озвучил стоимость продавец антикварной лавки, крутя в руках таинственный предмет.


— Тысяч?! — обрадовался Вадим и почувствовал, как в груди зародилась какая-то щекочущая надежда.


— Рублей, — с насмешливым выдохом ответил мужчина. — Минус НДС, итого двести.

Вадим Анатольевич был прост как табурет и крайне доверчив. Облапошить его мог любой, кто закончил три класса средней школы. Он уже хотел совершить сделку и на вырученные средства купить прикормку, но вдруг что-то кольнуло его в бок, да так сильно, что он передумал и понес зеркало домой.


Водрузив реликвию на кухонный стол, он долго вглядывался в мутную гладь стекла, которая искажала изображение так, что вместо брутального героя ретро-боевиков Брюса Уиллиса на Вадима таращился болезненного вида Пригожин.

Смотрел Вадим в зеркало, смотрел… И что-то в сердце его ёкнуло, загорелось недобрым пламенем. Вспомнилось ему почему-то детство, пионерские лагеря, дискотеки под открытым небом, зубную пасту на лицах своих товарищей и ночные шалости.

В те времена, когда детям радость дарила не usb-колонка, а водяная, телефоны были не мобильные, а таксофонные, а вместо вейпа школьники давились окурками «примы», от которых уши скручивались в трубочку, вечерние утехи в лагерях имели совсем иной характер, нежели сейчас.


В полночь, зашторив окна, дети собирались перед зеркалом, рисовали губной помадой лесенку из тринадцати ступеней и дверь на самом верху. Зажигали свечу и, держа в дрожащих руках игральную карту, призывали пиковую даму. Сути вызова данного персонажа Вадим Анатольевич не помнил, в данный момент его совсем не интересовала мистическая составляющая данного процесса, и гораздо больше привлекало слово «дама».

Без женского тепла мозг бедолаги огрубел, закис и был готов на любые, даже самые абсурдные решения. И он решился.


Красной помады в доме рыбака не водилось, зато был острый кетчуп чили, который хранился в холодильнике больше трёх лет. Есть его всё равно было невозможно, а выкидывать жалко.

Игральные карты Вадим Анатольевич приобрёл в местном киоске. Мужчина долго выбирал между колодами с классическими рисунками и эротическими. С одной стороны, ему хотелось, чтобы женщина была скромна и воспитана, создавала в доме уют, была умна и целомудренна. С другой — он так изголодался по женской ласке, что готов был на что угодно, лишь бы снова почувствовать себя мужчиной, самцом. В общем, выбор был очевиден.

Свечи он взял в том же киоске. Это были свечки для торта в виде цифры «20», именно такой возраст, по мнению Вадима, был наиболее подходящим для волшебной нимфы.

Весь день Вадим готовил, убирал, стирал, гладил. В общем, готовился к приходу волшебной гостьи. Кое-как дождавшись ночи, Вадим в нетерпении зашторил окна, зажег свечу и, положив перед зеркалом игральную карту, принялся рисовать ступени. Кетчуп ложился на зеркальную поверхность неохотно, постоянно размазывался и отваливался, упаковка то и дело издавала не самые приятные звуки. Но спустя десять минут картина всё же была завершена. Вадим Анатольевич, прочистив горло, принялся произносить заклинание.


— Пиковая дама, приди! — повторил он три раза застенчивым голосом, словно его кто-то подслушивал, а в конце жалостливо так добавил: — Ну, пожалуйста!


Послышался треск, пламя свечи задергалось, игральная карта сорвалась с места, закружилась в воздухе и, врезавшись в зеркало, исчезла.


Раздался стук в дверь. Вадим хотел было сорваться с места, чтобы открыть нежданным гостям, но тут понял, что звук идет не из коридора, а из зеркала.


Это было невероятно. Одновременно с челюстью Вадима Анатольевича распахнулась нарисованная им дверь. Из нее вышло что-то маленькое и кругленькое. Разглядеть во мраке девушку было сложно, но, к сожалению Вадима, он заметил, что голыми у неё были только ступни. Дама сперва спускалась медленно по ступеням, но, сделав пару шагов, перешла на бег и… Кажется, материлась.


Добежав до самого низа, она вытерла ноги о подол черного платья и вдруг стала разрастаться. Да так стремительно, что в итоге только одно её лицо заняло большую часть зеркала, которое самому Вадиму было по пояс.


Вадим Анатольевич ожидал увидеть молодую симпатичную девушку, а по факту — перед ним была копия его учительницы математики из школы и, судя по всему, лет ей было столько же.


— Чего надо? — заговорила она хриплым басистым голосом, от которого по всей комнате исходило эхо.

— З-з-з-драсте, — произнес в ответ дрожащим голосом Вадим.

— Забор покрасьте! Чего, говорю, призывал?

— Так я это… Познакомиться хотел, — мялся он, сомневаясь в правильности собственных слов.

— Дама, фамилия моя Пик, но можно просто — Дама, — представилась женщина и, достав откуда-то сигарету, принялась прикуривать её от свечи.

— Вадим Анатолич, но друзья зовут меня просто — Анатолич.

— Угу. Так и чего, собственно, ты меня вызвал? Не просто же поздороваться.

— Н-н-ет, что вы. Я, честно говоря, представлял вас немного иначе.

— Это как же? — вскинула женщина одну бровь и выпустила в воздух струю дыма. Вадим закашлялся, сам он никогда не курил из-за астмы.

— Ну… Помоложе, постройнее, как на картах, — неуверенно произнес он.

— А ты хам, Анатолич. Я, между прочим, на карты эти позировала две тысячи лет назад, а то, что ты в киоске купил, так это вообще стыд и срам. Подобных «дам», я тебе скажу, можно и без зеркала призвать, достаточно иметь сто долларов в кармане и свободную квартиру на полчаса.

Вадим покраснел.

— Да ты и сам вообще-то не Вин Дизель, — продолжила дама, разглядывая рыбака.

— А вы с ним знакомы?!

— Конечно. Откуда, по-твоему, у него такая известность?

— Талант?

— Шмалант. Любой, кто достиг звездных высот, нашел одно из зеркал и призвал меня. Я, если ты не в курсе, исполняю желания. Не за бесплатно, есстестно. Так чего же ты желаешь? Только помни: желания имеют свойство исполняться. Лучше трижды подумать, прежде чем произносить вслух.


Анатольевич смотрел на докурившую в зеркале женщину, которая тушила свою сигарету о его стол. Понимая, что расплачиваться ему особо нечем, да и женщина вроде идёт на диалог, а ужин уже стынет, выпалил:


— На свидание хочу вас пригласить.

Женщина вдруг закашлялась.


— Ч-ч-ч-чего? — захлебываясь собственными слюнями, спросила она.


— Пригласить вас желаю! На свидание! — более уверенно сказал мужчина, поправляя галстук.


— Меня? На свидание? — женщина внимательно оглядела Вадима. — Ну, вроде ничего такой

Валетик. Черт с ним, давай попробуем, а то я тоже засиделась в зазеркалье, — заулыбалась Дама. Голос её стал более игривым и звучал на полтона выше. Она отошла вглубь зеркала и попыталась поднять ногу, чтобы переступить через межпространственный порог.

Нога вышла из зеркала, следом за ней начал пролазить таз. Женщина пыхтела, матюгалась, а потом позвала на помощь.


— Ну чего ты там стоишь? Помоги мне, Анатолич!


Вадим схватил женщину за ногу и начал тянуть изо всех сил, но таз отказывался пролезать в зеркало. Женщина начала кричать ещё громче.

Как ни старались они, а всё без толку, не смогла Дама пробраться в мир людей.


— Не судьба, видать, — вытирала она раскрасневшееся лицо платьем.

Вадим тяжело вздохнул, а потом предложил — раз такое дело, так хотя бы через зеркало поужинать.


Дама отказываться не стала, несмотря на то, что последние несколько веков ужинала в основном теми, кто её призывал и не платил за дары.


Анатольевич зажег ещё несколько свечей, затем притащил с кухни грубо наструганные салаты, жареную курицу, картошку в мундире, маринованные грибы, нарезку и две бутылки «сухого».

Полночи он рассказывал о своей тяжелой судьбе, о том, как жена ушла от него из-за волос, что не растут, об одиночестве и отчаянии, о клубе анонимных жертв Голливуда.

Дама слушала и ела, а Вадим только пил. Впервые за долгое время он был с женщиной и даже та не могла остаться с ним.


Когда картошка уже не лезла в рот, а последний бокал был выпит, пиковая Дама достала ещё одну сигарету и, прикурив по привычке от свечи, сказала:


— Знаешь, Анатолич, а ведь ты сам идиот.


Уже изрядно подвыпивший мужчина непонимающе взглянул на гостью.


— Такой мужик хороший, не Туз, конечно, но и не семерка бубей. Любая нормальная баба была бы твоей. А знаешь что? Я тебе помогу.


— П-п-п-равда? — уже заикающимся от вина голосом произнес мужчина.


— А то! А за гостеприимство твоё и доброту ничего взамен не попрошу. Так что давай выбирай чего хошь, любой каприз.


Вадим почесал подбородок и, наконец-то придумав, сказал:


— Хочу выглядеть как этот, как его, Патиссон.

— Ты уверен?! — с серьёзным видом переспросила женщина.

— На все сто! Пусть эта дура, увидев меня, поймёт, как глубоко она ошибалась. А я скажу, что сама, мол, виновата!

— Ничего не понимаю, как это должно помочь?

— А и не надо понимать. Обещала — помоги, а если нет — ну, значит, так тому и быть…

— Да ладно, ладно, мне не жалко, а по буквам можешь произнести еще раз, на что ты хочешь быть похож.

— Я лучше напишу.

Он взял листок с ручкой и, усевшись за стол, начал выводить буквы.

— Вот.


Пиковая Дама взяла в руки лист и принялась читать каракули:


— Па-тис-сон, — проговорила она по слогам. — Ну… Что ж, желание для меня — закон. Приятно было познакомиться, Анатолич. Надеюсь, однажды ещё встретимся, — сказала Дама и щелкнула пальцами.


— И я тоже наде… — Вадим Анатольевич не успел договорить, так как рот у него уже отсутствовал. Отсутствовали глаза, уши, руки и ноги. Осталась только лысая голова, которая теперь занимала большую часть его тела.


— Эх, а ведь хороший же мужик был, жаль, что чудной, — сказала Пиковая Дама и ушла восвояси.

На столе догорали свечи, за окном рассветало солнце, а на стуле лежала белая тыква. Желания имеют свойство исполняться, лучше трижды подумать, прежде чем произносить их вслух.


(с) Александр Райн


Автор в соц. сетях

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

Зазеркалье Авторский рассказ, Мистика, Одиночество, Мужчины, Пиковая дама, Роберт Паттинсон, Лысые, Отчаяние, Длиннопост
Показать полностью 1
256

Гастроном

Гастроном Мистика, Фантастика, Крипота, Авторский рассказ, Длиннопост

От автора - эта история имеет отношение к вселенной пятого измерения.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Платон Иванович чем-то напоминал богомола. Стариком его никак не назвать, скорее предпенсионного возраста. Очень высокого роста, каждое его движение медленное и выверенное до хирургической точности. Он мог часами стоять неподвижно наблюдая за нашей работой, а нам так и не удавалось заметить когда он успевал переместиться из одного места в зале где мы работали в другое. В строгом синем пиджаке и брюках, по видимому от другого костюма, поскольку они были ему коротки, он замирал, выставляя напоказ волосатые щиколотки. Обувь, при нас он принципиально не носил. А может у него её и не хватало? Размер ноги был, наверное, пятидесятый. Непропорционально большие ступни. Обычно он наблюдал молча и лишь изредка мы слышали от него — “А это зачем? А почему”?


Нет, сам он нас не раздражал. А вот ноги его до дрожи пугали моего напарника Макса.

— Чего он, босой по мусору ходит? Нормальный человек хотя бы тапки одел, а этот топчется...И всё на нас зырит. Мне его мохнатые ноги уже во сне снятся. В кошмарах. Ночью глаза раскрою — передо мной так и стоят его ноги, — жаловался он мне.


— Он хорошо платит. Под ногами не путается. Я не вижу причин обвинять клиента в излишнем любопытстве, — отвечал ему я.


Это верно, Платон Иванович всегда платил наличными и в срок. Мы, два вечно страдающих от недостатка денег студента, из Архитектурно-строительного, работали в его доме всё лето, и очень рассчитывали поработать ещё. Особенно Макс. Он и так был по жизни жадноватым парнишкой, но в начале сентября его осенила очередная гениальная идея — “как бы ещё сэкономить’?


— “Audi” - куплю, Тёмка, — заявил он мне, — надо только денег, как следует подкопить. Кое-чего родители подкинут, но я смекнул: можно покупать бич-пакеты по акции, сразу коробками, и питаться ими несколько месяцев.


Я его идею не оценил. Узнав какую сумму он хочет сэкономить на продуктах, посмеялся над ним и предложил до кучи отказаться от сигарет, алкоголя и расходов на Машку с параллельного потока. И ещё, пешком ходить вместо того, чтобы бесплатно ездить калымить на моей машине в качестве пассажира. За бензин, он мне сроду не скидывался. Максим надулся и на следующий день, в районе обеда, отказался ехать со мной в дешевую кафешку. Он вытащил из своего рюкзака большую никелированную тарелку и принялся ломать над ней макароны из пакетика. Я посмеиваясь, предложил ему принести из кафе — три корочки хлеба. И тут, словно из под земли появился Платон Иванович.


— Как вы можете есть такую ужасную пищу, Максим?!! — завопил он. — Вы так молоды и уже портите свой организм всякой химией!


— Так это… Усилители вкуса… Перец… — попытался возразить мой напарник. — Готовить, опять же… Лучше дайте кипяточку?


Наш хозяин картинно схватился за голову. Волосы у него голове жёсткие черные и смотрелись неестественно. Мне на секунду показалось, что они съехали на бок. Он лысый и носит парик?


— В моём доме, пожалуйста, не ешьте такую еду! — потребовал он.


— А у меня денег - на получше, нет! — Макс моментально включил жадину жалобно поглядывая в мою сторону. Я сделал лицо кирпичом, намекая чтобы он меня в свои авантюры не впутывал.


— Так, боже мой! Разве это проблема? Пойдёмте со мной — пойдёмте! И вы - Артем? Я приглашаю вас попробовать настоящую еду, а не эту пластмассу! — принялся уговаривать Платон Иванович.


После таких слов я едва не сгорел от стыда. Наглый Макс, носом почувствовавший халяву, изобразил из себя бедную сиротку и потупив глаза разом согласился — “отведать чем бог послал”.


Мне пришлось идти вместе с ними. Нужно отметить, что дом у Платона Ивановича очень большой. Даже не дом. Старинный особняк 19-века. Трёхэтажный: из красного кирпича. Крыт чёрной черепицей. Комнат бесчисленное число. Мы так ни разу полного проекта этого дома и не видели. Как он утверждал — достался ему по наследству. Крепкий, капитальный дом. Потолки в лепнине, некоторые из комнат отделаны резными панелями из морёного дуба и красного дерева. Не дом, а целый музей. И этот музей нуждался в некоторой реконструкции. Хозяин отдавал строителям по одной комнате. Как только заканчивали - предлагал следующую. Он желал наблюдать лично. Каждую комнату он запирал собственноручно и всегда носил с собой целую связку ключей. Он привёл нас на кухню располагавшуюся в полуподвале и на красивый стол из мрамора поставил перед нами две тарелки. На тарелках лежали кусочки чего-то похожего на желе. Только зелёного цвета. Платон Иванович выдал нам по вилке и предложил попробовать. Я злорадно усмехнулся, наблюдая как скисло лицо у Макса, ожидавшего множества дорогих и бесплатных яств. Мы по очереди попробовали.


Вкус у желе, действительно был восхитительный. Я почему-то вспомнил о детстве, о радостных переживаниях, ощущении некоего счастья. Приятного томления в предвкушении обладать какой-то толи игрушкой, толи невиданным ранее пирожным. Но вот что-то такое. Посмотрел на Макса, он судя по блаженству на лице, испытывал похожие чувства. Как он потом мне взахлёб рассказывал — наяву увидел себя за рулём своей “Audi”, а рядом с ним на переднем сиденье первая красавица института - Ленка Баттерфляй и уже без лифчика.


— Что это за вкуснятина Платон Иванович? — восхищённо спросили мы у него хором.


— Если расскажу состав - то вам неинтересно будет, — отвечал он — скажу только, что сие блюдо полностью из натуральных и полезных ингредиентов. В каждой порции: по сто грамм. Ровно.


— Мало. Вкусно, но мало, — с сожалением облизнулся жадный Максим.


Платон Иванович смерил его высокомерным взглядом и объяснил, что это такой вес не случаен. Будь там, хоть на один грамм больше, то мы бы не смогли оценить его по достоинству.


— Моя профессия и духовное призвание - Гастроном! — сообщил он.


Мы с Максом переглянулись в недоумении.


— Так Гастроном - это же магазин?


— Прежде, так называли знатоков вкусной и здоровой пищи. Я, господа, художник, повар, кулинар, географ, археолог, химик и биолог. Всё - в одном лице. Я познал кухни всех народов нашего мира. Я в курсе всех последних новинок экспериментальной кухни. О молекулярной кухне мне известно всё. У меня десятки наград. Все лучшие и знаменитые рестораны борются за право получить мой критический отзыв, и использовать, для повышения репутации.


Больше, в тот день, он нам ничего не предложил. Да нам было и не нужно. Остаток дня мы работали как заведённые. Прилив энергии — жуткий. Вечером, в общежитии, мне еле удалось уснуть. Хотелось действовать, бегать, прыгать. Я едва отогнал от себя желание пойти в ночной клуб. Утром Макс сообщил мне, что он в отличии меня не удержался и в клубе познакомился с обалденной девчонкой. У неё же и ночевал. Ну её, эту Машку — она ему никогда и не нравилась.


На следующий день, Платон Иванович, снова отвёл нас на кухню, где мы попробовали крем нежного бежевого цвета. Вернее, снаружи он был бежевый, а внутри синий. Съев свою порцию, я вдруг отчётливо вспомнил Новый год. Необычный новогодний праздник, а вполне конкретный — мне было тогда семь лет. Отец привёл меня на детский утренник проводившийся у него на работе. Большая пушистая елка сверкала нарядными игрушками. Взрывались хлопушки осыпая собравшихся детей разноцветным конфетти. Огромный дед-мороз с белой до пояса бородой громогласно поздравлял всех с новым годом и дарил подарки. Я так отчётливо погрузился в события праздника, что пришёл в себя уже на рабочем месте.


Макс смеялся надо мной. Он снял на телефон как я стоя на стремянке декламировал детское стихотворение. Но я-то был уверен, что меня поставили на табуретку и я за игрушку этот стих рассказываю дедушке-морозу. Вместо подарка, Макс торжественно вручил мне перфоратор. Придурок!


— Вкусовые рецепторы, порой, творят с нашим мозгом самые удивительные вещи. По настоящему хорошая и вкусная еда способна творить чудеса, — прокомментировал наблюдавший за нами Платон Иванович, — но вы не представляете, сколько отвратительной гадости мне пришлось съесть, чтобы найти подлинные гастрономические бриллианты. Ведь, согласитесь, вы никогда ещё такого не ели?


— Такое блюдо можно приготовить в домашних условиях? — спросил я поражённый до глубины души.


— Э-нет. Радуйтесь, что имеете возможность прикоснуться к тайнам кулинарии. Такое блюдо умеют готовить правильно лишь единицы. Вы не найдёте его в ресторанном меню. Вы можете найти похожий рецепт в кулинарных книгах, но только похожий. Подлинный рецепт можно получить только применив настоящий опыт. Блюдо на 80 процентов состоит из опыта. Понимаете? Даже, если вы получите в руки настоящий рецепт, у вас ничего не получится. Приготовьте его миллион раз и вот тут...Может быть...Вы познаете чудо.


Я пребывал в сомнениях. Вечером, когда мы распрощались с хозяином и сели в мою машину высказал Максу свои опасения.


— Не... Это не наркотики. Ты на утреннике отплясывал со Снежинками и Зайчиками, а я увидел своё будущее. Знаешь, оно просто охренительное! У меня был свой собственный коттедж, бассейн, белоснежная яхта. Тёма, ты бы видел - какие у меня там были тёлки?!!


— А как же Машка?


— Да что ты всё про неё? Она - случайное безобразие на празднике жизни. Плоская как доска. Сисек нет— считай калека!


Целый месяц Платон Иванович угощал нас удивительными деликатесами. Каждый день было что-то новое. Иногда он рассказывал: как и при каких обстоятельствах стал обладателем уникальных рецептов. Некоторые рецепты, по его словам принадлежали личным поварам восточных Императоров, а другие он находил во время археологических раскопок в Мексике и в Перу.


— Самая любопытная кухня - это Экстремальная. — рассказывал он. — Легко съесть пищу подвергнутую термической обработке, а вы бы попробовали живьём? Пальмовый долгоносик, Витчети, гусеницы мопане, муравьи…Их вкус…


Он заметил наши испуганные взгляды и спохватившись перешёл на другие, более понятные продукты.


— Вы зря так переживаете. Просто, подобная еда не разрекламирована в достаточной мере. Например: устриц вы считаете деликатесом и согласны есть их живьём, а вот зелёную гусеницу, которая в сто раз вкуснее и полезнее вам есть не хочется. Вас приучили с детства, что гусеница -бяка, а устрицы повсеместно: еда для аристократов и богачей.


— Устриц, я бы попробовал, — кивал мой жадный напарник.


— Могу устроить, хотя на мой взгляд -это пошлятина. Может быть, лучше оцените жуков-плавунцов? У меня есть любопытный рецепт…


— Насекомых, мы есть...Как-то...Спасибо.. — отказался я.


Платон Иванович редко улыбался, но в тот момент посмотрел на меня очень странно и я увидел на его лице загадочную улыбку.


Через несколько дней я заболел и не мог уже работать у него в доме. Поднялась высокая температура и я пошёл в поликлинику.


В забытье отсидел очередь с пуленепробиваемыми старухами и еле-еле заполз в кабинет терапевта. Врач померил температуру, присвистнул и меня положили в больницу. Температура была под сорок.


Макс звонил мне поначалу. Интересовался моим самочувствием, жаловался, что не справляется один. Я посоветовал ему взять другого в напарники, временно, пока я буду отсутствовать.

Я пролежал в больнице целый месяц. Врачи, первое время, не знали от чего меня лечить. Сделали кучу анализов, а потом сообщили, что нашли у меня редкого кишечного паразита нехарактерного для нашей местности.


— Вы, Артем никакой странной еды, перед тем как заболели, не употребляли? — спросил меня один из лечащих врачей.


И что я ему мог на это ответить? Ещё как употреблял, каждый день и неизвестно что. Ради меня, из столицы вызвали одного известного врача-паразитолога. Он изучил моё состояние, подтвердил диагноз, назначил лечение, но я ещё не скоро пошёл на поправку. От лекарств назначенных мне начались реалистичные галлюцинации.Каждый раз - одно и тоже.


Я лежал на кровати и наяву видел Платона Ивановича вместе с Максом. Они сидели за роскошно-сервированным столом и дегустировали блюда, которые им приносили. Прислуживающих им я не мог разглядеть, они походили на размытые тени. Я наблюдал их мелькание рук, блеск поднимаемых серебряных крышек и мерцание свечей от канделябров.


Максим жмурился от удовольствия пробуя новые блюда, а Платон Иванович торжественно говорил:


— Мы! Мы - то что мы едим! Все мы состоим из того, что съели за всю свою жизнь. Мы накопленный опыт переваренной пищи, хлопот, надежд и переживаний. Я рад, что не ошибся в вас - Максим.

Вы выбрали единственно правильный путь — путь человека познающего истину поглощаемых им продуктов. Мы едим жизнь и познаём её в процессе поедания, в этом нет ничего предосудительного и чем разнообразнее наш рацион тем полнее и насыщеннее наше существование. Весь смысл в еде! Еда — главный стимул развития любой цивилизации. И дело вовсе не количестве, еды должно быть ровно столько - сколько нужно. Чрезмерное употребление ведёт к быстрому ожирению и смерти, а норма еды к процветанию и бессмертию. Вы понимаете, о чём я говорю, Максим?


— Как же, к бессмертию, Платон иванович? — спрашивал мой напарник. — Неужели, можно так жить вечно? Жить и наслаждаться, не зная никаких бед?


— Поверьте мне, я знаю о чём говорю. Я прошёл весь этот путь и повторил его множество раз. Сама библия учит нас этому, но мы не умеем читать её правильно. Мы глотаем слова, а ими нужно правильно насыщаться. Вот возьмите хотя бы пример о чудесах Христовых — пять хлебов и две рыбки, которые он поделил между пятью тысячами людей пришедших на проповедь. Это тайный шифр правильного питания. Не в количестве дело, а в точной массе потребляемого продукта для каждого. И все сыты и довольны.


— Но ведь там было чудо? Там дело было в том, что они раздавали хлеб, а его не становилось меньше? — припомнил Максим.


— Вот и вы глотаете слова не переваривая их. Опять же, об этом вам рассказали. Вы, может быть, даже и не читали библию. Я только привёл пример, один из множества, подводящих нас к главному моменту: почему мы должны вкушать кровь и тело Христово?


— Так..Традиция.


— Нееет. Не традиция. Это наша единственная возможность стать подобными богу. Христос — сын божий и мы должны вкушать тело его. Бог везде. Значит, вкушая жизнь вокруг нас, мы постепенно и сами становимся подобными богу, но это слишком медленный процесс на который не хватит и тысячи жизней. Поэтому клуб, в который я вас торжественно приглашаю, разработал особую, недоступную большинству людей, систему кулинарии позволяющую выделить из великого множества съедобных продуктов тот самый - божественный вкус. Вы пробовали эти блюда — так скажите, они божественные?


— Они неописуемые! Я такого никогда…


— Вот! — торжествующе произнёс Платон иванович — регулярно употребляя такие блюда вы достигните состояния бога и обретёте не только бессмертие. Вы обретёте могущество равное ему.


— А как же Артем. Он тоже ел?


Платон Иванович нахмурился, помолчал и потом с некоторой грустью сказал:


— Так, тоже случается. Не всякий способен принять в себя бога. К сожалению. Сходят с пути. Сомневаются. Не умеют думать желудком, хотя мне искренне жаль. Бог должен жить в каждом из нас.


Он спохватился и победно посмотрел на Максима


— Вы, как раз смогли пройти этот путь! Не думайте о бывшем друге и даже не сомневайтесь в своём выборе! Вы, теперь, человек особого круга. Попробуйте лучше - вон ту розочку. Она приготовлена из…


Обычно на этом галлюцинация и заканчивалась. Я приходил в себя на полу, упавшим в бреду с кровати, либо от отвратительного вкуса потной больничной подушки, которую я жевал.

Максим не навещал меня. Перестал звонить и слать SMS-ки.


Вернувшись в общагу я узнал от соседей, что он съехал на частную квартиру. Машка, с которой он встречался сообщила, что он в край оху...обурел, купил себе новый автомобиль и что она знать его больше не желает.


Я пробовал с ним связаться по телефону, но он несколько дней не брал трубку. Потом прислал мне сообщение на “Вайбер” о том, что Платон Иванович, больше не хочет меня у себя видеть, а у него теперь, более надёжный и трудолюбивый напарник.


Мне было несколько обидно от такого, ведь это я первый нашёл этого клиента. Это я предложил Максу работать на него и между прочим весь строительный инструмент был моим.

Я написал ему и в красках, что он — козёл, и если не хочет проблем, то пусть возвращает всё моё имущество.


На следующее утро, мне позвонил какой-то парень и сообщил, что привёз мне в общагу инструмент от Максима Петровича.

Немного прихренев, от того, что эту сволочь назвали по отчеству, я спустился и забрал свои вещи, попутно поинтересовавшись у парня — не на Максимку ли он ишачит?

Оказалось, что на Максимку. Максимке очень сильно доверяет сам Платон Иванович и теперь у него своя бригада. Они работают, а он только пальцем им показывает - что и как делать.


Мысленно пожелав своему бывшему другу лопнуть, я переложил сумки в свою машину и решил: раз и навсегда забыть о произошедшем со мной как о страшном сне.


Как же я ошибался.


Прошло несколько месяцев. Я полностью оправился после болезни. Придерживался диеты назначенной врачом и с подозрением смотрел на любую незнакомую еду в магазинах. Ел очень мало. Сильно похудел. Нашёл новую подработку, учился и жизнь вроде как налаживалась. О Максе я практически не вспоминал. Как он там? Где живёт? На чём катается? Мне это было неинтересно. Учёбу он забросил. В университете, со слов его однокурсников, он по прежнему числился, но занятия не посещал. Да и зачем? У него, теперь, такой покровитель - не в сказке сказать ни пером описать. С Платоном Ивановичем он горы свернёт и богом станет. Президенты в шеренгу выстроятся, чтобы только прикоснуться к его величеству.


В новогодние праздники я не удержался и посидел вместе с однокурсниками в кафе. Много пили, ели и неожиданно я почувствовал себя плохо. Сославшись на самочувствие, я побежал к себе, в общагу. Жил, в то время один, соседи разъехались по домам. Едва успел в туалет, где меня тут же вырвало. Обессиленный я дополз до своей кровати и тут у меня снова случилось странное реалистичное видение. Я увидел себя на торжественном приёме в доме Платона Ивановича.


Я гулял по большому ярко-освещённому залу, возле стен, по периметру, стояли длинные столы и толпа гостей: мужчин и женщин в маскарадных костюмах развлекали себя беседами и лёгкой закуской. В центре зала играл целый оркестр. Человек тридцать, не меньше. Дамы сверкали украшениями и дарили окружающим белозубые улыбки. Мужчины, все как на подбор, в строгих чёрных костюмах и в масках различных зверей пробовали со столов различную закуску и обменивались впечатлениями. На меня никто не обращал внимания. Тело моё, словно бы пропало.


Незримый я ходил между гостей, слушал их разговоры, но толком не мог понять о чём они говорят. Вроде бы и по русски, но в тоже время и нет. Я не мог уловить ясно ни слова. Я отошёл к столам и увидел на них множество разных блюд, среди которых узнал и те, которыми меня и Макса потчевал лично Платон Иванович.


Больше всего меня поразили официанты прислуживающие гостям.


Они были без масок. Бледные юноши и девушки в униформе. Они, с отсутствующим взглядом, механически наполняли бокалы шипучим светлым напитком из деревянных бочек, но прежде чем отдать гостю они вырывали щипцами у себя зуб, опускали его в бокал и только после завершения такой жуткой процедуры предлагали напиток.


Они безразлично улыбались, а по их красным распухшим ртам стекала кровь. Среди них, я узнал парня подвозившего мне инструменты. Такое впечатление, что ему было всё равно, где он находится и зачем рвёт свои зубы на потеху гостям. Гости воспринимали зубы в бокале как должное. Они выпивали напиток и проглатывали зубы оставляя на столах пустые бокалы. Я обратил внимание, как один из гостей в маске указал на лицо официантки и она безропотно вырезала ножом собственный глаз добавив его в напиток. Он принял бокал из её рук и отошёл от стола, а она осталась стоять, замерев и не обращая внимания на стекающую по её лицу свежую кровь.


Где то глубоко в душе мне показалось такое странное поведение официантов правильным и даже логичным. “Желание гостя - закон для хозяина” - каким бы жутким и неприятным оно не было. Или это кто-то мне произнёс на ухо шепотом?


Оркестр пропал. Музыка стихла. Все гости разом повернулись и посмотрели в центр где сейчас стоял удивительно высокий Платон Иванович в чёрном плаще. В руках он держал маску с длинным птичьим клювом, а рядом с ним был Максим. В белом с иголочки дорогом костюме. Мой бывший друг и напарник выглядел растерянным. Он вжимал голову в плечи и глядел себе под ноги.


Платон Иванович начал говорить.


— Дорогие и любимые мои гости! Мы ждали этот великий момент несколько лет! Сегодня, я рад вам предложить нового кандидата в члены нашего маленького клуба гастрономов и дегустаторов. Этот момент очень важен и для него, и для всех нас. Сумеет ли он проявить себя, достоин ли он быть на вершине пищевой пирамиды? Вкушать все прелести божьего вкуса и замысла? Постичь истинное величие и право называть себя — Человеком?


Максим ещё сильнее потупился. Гости зааплодировали. Платон Иванович надел маску и ободряюще приобнял его.


— Максим! Мы дадим тебе - всё что ты пожелаешь! Любая твоя прихоть будет исполнена! Деньги! Слава! Высокая должность! Любая красавица будет жаждать твоего внимания! Готов ли ты вступить в наш клуб и доказать всему миру — чего ты стоишь?


— Да...Хочу… — смущённо выпалил мой бывший друг.


— Прежде, чем мы тебя примем, должен свершиться древний ритуал. Все, в нашем клубе, через него проходили. Это своего рода - “Инициация”. Как у племён Южной Америки — мальчик должен доказать, что он становится мужчиной. Я готовил тебя к нему всё это время. Каждая порция божественных блюд, на ступеньку приближала тебя к этому удивительному волшебному таинству.


— Вы меня… Чё? — простонал Максим.


— Сейчас увидишь! Не бойся - это не слишком больно! — пообещал Платон Иванович и пока Максим соображал, что к чему, он ударил его кулаком в живот.


Максим упал и покатился по полу. На него налетели несколько гостей и начали пинать ногами. Он закрывал руками лицо, пытался защитить живот, плакал, но его не оставляли в покое. Я отстранённо наблюдал за тем как его избивают. Тот же невидимый голос подсказывал мне, что всё это не просто так, и от Максима чего то пытаются добиться. Вокруг него появилось серебристое сияние. Оно становилось всё сильнее и ярче. Максим засиял, а ещё через секунду в зале появились тысячи серебристых бабочек.


Гости оставили Максима в покое и с радостными криками бросились их ловить. Откуда - то появились сачки. Бабочки кружились вокруг Максима так, словно пытались защитить его, но их подстерегали и ловили прямо голыми руками. Тут же, на месте, их ели. Бабочки, судя по всему, были очень сочные. Во все стороны брызгал серебристый сок. Одна из бабочек уселась мне прямо на нос и я от неожиданности хлопнул себя по лицу ладонью. И очнулся.


Я лежал на полу в своей комнате и дрожал от холода. Сходил, умылся. От алкоголя и отравления не осталось и следа. В животе урчало от голода. Сколько прошло времени? Что это был за сон? И сон ли это был вообще? Я ничего не понимал. Вернулся к себе и тут зазвонил телефон. Посмотрел на номер и даже не удивился. Звонил Макс.


Я поднял трубку.


— Тёма выручай! Помоги мне, брат! Я только тебе одному могу довериться! — услышал я.


— Чего ты хочешь? Денег не дам, — машинально ответил я.


— Да какие деньги. Спрятаться мне надо. Ты не представляешь, что у Платона в доме происходит!


— А что происходит? Бабочки летают?


Максим поперхнулся, но опомнился очень быстро:


— Это не бабочки. Они живые, разумные существа. Они их едят и заставляют меня. Помоги мне!


— Не верю.


— Я тебе сейчас фотку, на “Вайбер” пришлю. Он нас кормил. Подселил паразитов. В каждом из нас, червяк. Этот червяк, тоже разумный. Они идут на его зов. Платон их потом жрёт и продаёт другим. Я, теперь, у него, как приманка для них.


— Неее, ты теперь не нашего круга. Ты - элита. Бабы, деньги, рок-н-ролл. Ты же, так этого хотел? Платон Иванович, тебя, никуда не отпустит. Наслаждайся сбывшимися мечтами!


— Дурак! В тебе, тоже червяк есть. Ты следующий!


— Мой - сдох. Врачи не смогли спасти. Такая потеря, — злорадно сообщил я.


— Хотя бы забери меня из особняка. Не могу я на такое смотреть. Я заплачу - сколько скажешь! — взмолился он.


— Я подумаю, — ответил я и положил трубку.


Ехать, забирать Максима, мне очень не хотелось. Я задумался. Да, он предатель и гад, но заслуживал ли он такого отношения? Ведь мы дружили и когда с ним произошла беда он первым про меня вспомнил. У него и друзей, кроме меня и не было. Тут я увидел фотографию, которую он мне прислал. Живот скрутило от боли.


Там была изображена миниатюрная женщина с стрекозиными крылышками. Нет, не женщина, но очень похожее на неё насекомое. Нет! Мои глаза обманывают меня — это было очень родное и близкое мне существо.Оно было прекрасно. Меня словно ударило током, а потом ещё раз и ещё. Они их ели?!! Этих прекрасных маленьких женщин?!! Этих волшебных фей?!! Чудовища — они их ели живьём! Скрипя зубами от ненависти, я решил спалить этот чёртов дом вместе с его обитателями. Они ещё там, я был в этом уверен. Нужно спасти моих фей, сколько бы их не осталось. Я быстро оделся, выбежал на улицу и сел в машину. Пока она прогревалась я уже составил чёткий план. Макса нужно убить. Он не достоин моих красавиц. Голос в моей голове подсказывал — Оберон должен быть только один!


К дому Платона Ивановича близко было не подобраться. Дорога была перекрыта. Тревожно кричали пожарные машины, полиция отгоняла прохожих. Дом горел. Я бросил свой автомобиль и на негнущихся ногах пошёл к нему. Огонь горел ярко, сердце от боли рвалось на части. Усталый полицейский грубо оттолкнул меня с глупым видом идущего напролом. Он не понимал мою боль. Я не мог уйти. Плевать мне было на сгоревших в доме людей — там, сейчас гибли в мучениях мои прекрасные феи. Я отошёл к машине и мою голову посетила мысль — разогнаться и на скорости протаранить толпу. Смять всех на своём пути. Уничтожить. Я только хотел сесть за руль, но меня кто-то ухватил за ворот куртки и дёрнул развернув в другую сторону. Я увидел перед собой мужчину в маске чёрного зайца. В его глазах отражалось зарево пожара. Он смотрел прямо на меня. Он казался мне знакомым. Словно дальний, далёкий родственник, но я не понимал - откуда?


— Теперь, я понимаю откуда всё началось, — произнёс он.


— Я знаю вас. Вы…


— Это неважно, — перебил он меня, — забирай её и уезжай отсюда.


Он протянул мне фею. Одну единственную. Завёрнутую в платок, замёрзшую, но всё ещё живую. Мою красавицу.


Я бережно принял её и осторожно засунул за пазуху в свою тёплую куртку.


— Спасибо!. — попытался поблагодарить его я, но человек в маске чёрного зайца пропал. Кроме меня на этой стороне улицы никого не было. Да мне это уже, всё равно. Важна - только она. Моя красавица. Моя красавица...

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644
Показать полностью
59

Истории демона-работяги. ч1

Пентаграмма, запущенная однушка, грязный окровавленный нож и отчаявшийся мужчина лет пятидесяти. Понедельник начался как всегда.

- Доброе утро, уважаемый! - Миша покосился на древние настенные часы, показывающие 5.54. Вот не мог он подождать еще четыре минутки до смены Серого...


Ответа не последовало. Начинающий сатанист не отводил взгляда от молодого человека в джинсах и красной распахнутой рубашки, медленно выступавшего из столба пламени. Заподозрив неладное Миша принюхался и засмеялся.


- Однако хорошо же вы, уважаемый гуляете. Ничего. Сейчас всё будет.  - Михаил Артёмович хлопнул в ладоши и клиент, мигом протрезвел и уже с полными ужаса глазами уронил нож.


-Ну ну, Василий не надо пугаться, Вы ведь сами меня призвали. Лучше угостите гостя сигареткой, а то за смену всю пачку скурил.


Василий Олегович, протрезвевший впервые за последние 4 года своей жизни дрожащей рукой нашарил в заднем кармане портсигар, купленный 20 лет назад, когда он был молод, счастлив, амбициозен и наслаждался звучной должностью главного инженера.


Миша закурил и внимательно рассматривал своего последнего клиента на эту ночь. Аура греха на этом человеке поражала количеством оттенков: жена, сбитая с пути, бросившая шитьё, лесные прогулки с подругами и постоянная походы в гости. Сейчас она валялась в беспамятстве на старом зелёном диване, в соседней комнате. Подле неё, развалившись в кресле мирно похрапывал двадцатисемилетний сын, два месяца назад потерявший девушку в автокатастрофе. Через три месяца у Василия откажет сердце, жена умрёт через неделю а ещё через пару дней сына зарежут в пьяной потасовке.


-Ух давно я не получал сразу три души за одну сделку - засмеялся Миша, жадно потирая руки.


- Как это три, нечисть поганая? - не выдержал Василий Олегович, раздражённый своим трезвым состоянием и осознанием своего унизительного положения.


- Зачем сразу ругаться? Вечно вы так, сами грешите налево и направо, а виноватым считаете меня. А почему три души сейчас объясню. Ваше сердечко и так на последнем издыхание, а вы собираетесь попросить у меня денег. И вы их получите столько, сколько захотите. По привычке вы всей семьёй будете праздновать без перерыва и ваше сердце протянет всего месяц вместо отведённых ему трёх. Ваша жена не выдержит горя, особенно после такой большой удачи - выиграть в лотерею. Вскоре ваш сын во время пьянки пустится во все тяжкие и умрёт от передоза.


Василий Олегович бледнел с каждым словом.


-В итоге: Ваша душа по контракту, это раз. Душа вашей жены, доведшей своё тело до такого состояния, что наверху - Демон поморщился при упоминание обители длиннопёрых фанатиков - это сочтут за самоубийство, это два, а вашем сыне и говорить не стоит - тут всё очевидно. Получаем три души за одну сделку.


- Не хочу так. Ладно мы с Людкой, сами виноваты, но Витьку то моего за что? - чуть не плача бормотал Василий, рухнувший на верную дубовую табуретку.


- Тут ты не прав, Вася. Ничего, что я на ты? Виноват только ты. И жена тебя пыталась вернуть к жизни и сын часами напролёт кричал на твоё неразумноё пьяное тельце. Из-за тебя подруги начали смеяться над твоей Людкой и она просто выпала из общества. Думала покончить с собой, да плюнула и начала пить с тобой. А ты только и рад - во какая собутыльница. И сына ты споил когда он любимую потерял. - Миша тактично умолчал, что её смерть заказала её же подруга, давно одержимая молодым Васильевичем.


Вася плакал. Его трезвый ум начитанного человека с высшим образованием и многолетнем стажем был беспощаден, впрочем Миша к этому уже настолько привык, что начал различать сто двенадцать видов плача и рыданий на слух и всё же это было что-то новое. Миша улыбнулся и подумал "Всё же есть у мира чувство юмора. Сто тринадцатый плач. Забавно что чёртовая дюжины принесёт столько убытка".


Василий Олегович был из тех упёртых людей, что во времена кризиса всегда становятся опорой для других и черпают силы из осознания собственной полезности и безграничной доброты. Очень извращённый вид эгоизма.


Пожилой алкоголик поднялся в свой полный, двухметровый рост. Миша не удержался и щелчком пальца побрил и постриг своего клиента.


- Сколько лет мне ещё останется? - Он умер. Так сказал бы великий поэт о Алкоголике Васи. Сейчас пред демоном стоял Василий Олегович. Настоящий Василий Олегович.


- А это уже зависит от вашего желание, Василий олегович. Эх вот бы у нас были брошюры. Тогда бы многие знали, что можно попросить две вещи одним желанием. Скажем "Хочу проработать еще сорок лет".

...

...

...

- И ещё вот здесь подпишите.

- Совсем озверел окаянный? Сколько еще крови моей надо на твои подписи? Убить меня раньше срока задумал?

- Ни в коем случае, уверяю вас. Это последняя. Когда пожмём руки всё вступит в силу.


Василий олегович молча протянул руку с окровавленным большим пальцем.


-Василий а сигаретки лишней не будет? А то петух орёт без умолку уже как час. - Миша перевёл взгляд на часы. Смена уже как два часа закончилась. Огребёт же он от Ксюши когда вернётся. И доказывай потом, что по суккубам не шатался. - Чует видать меня. Ну пусть себе орёт. Пока сделка в процессе клал я на этих гадов. 


- Держи, бес. - В руках у миши оказался изысканный итальянский портсигар, во рту сигарета, а на лице Васи улыбка. - Нет нет. Оставь себе.


Миша протянул руку и улыбнулся.

- Ты точно нечисть?  - Василий разрывался между желанием выпроводить чёрта и любопытством, которое изголодалось по историям за четырёхлетнюю спячку.


- Точно. Вертел я на рогах вашу свободу выбора своей судьбы.


8.31 - сделка заключена.


Порталы дело сложное и запутанное. Обычно у Миши уходит минут тридцать, что бы пробраться сквозь лабиринт пространственных коридоров до своей уютной трёхкомнатной квартиры у Братиславской станции московского метрополитена, но сегодня он не спешил. Всё равно огребать от жены. Где-то между переходом Рио-Таганрог Миша свернул в сторону и зашёл в дверь, одиноко стоящую среди вечной пустоты.


-Здравствуй тёска. - поздоровался Михаил.

-Опять ты, рогатый - улыбнулся Архангел. - Сколько ещё ты будешь своевольничать?

-До тех пор пока ты на меня не донесёшь. Ну и как небесный бородач переписал его судьбу?

-Эх меня высечь можно только за то, что я это услышал. Проживёт до 94х лет. Успеет понянчить правнука и подавится мандаринкой.

-А если серьёзно?

-Я серьёзно.

-Мандаринкой?

-Да мандаринкой

-Ну мандаринкой так мандаринкой. Эх жаль он не задумался, о том что приносит себя в жертву. Так бы было к чему придраться, но ведь в ад его не пустят. Делать нечего. Одни от него убытки. Слушай ты не заберёшь его? Ты же знаешь я не люблю этих либеральных идиотов из чистилища.

Показать полностью
168

Фредди 6. Эпилог. (Фредди жив)

Фредди 6. Эпилог. (Фредди жив) Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 6.4 (Фредди мёртв)

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Ни для кого не секрет, что когда человек умирает у него проносится перед глазами вся его жизнь. У Фредди она была очень короткая, но зато очень насыщенная. Он увидел маленького себя лежащего в детской кроватки, а над ним склонились большие и добрые лица его родителей. Он увидел себя гуляющего с Мамой и Папой в аквазоопарке и Папа показывал ему морских животных. Потом он увидел праздничный торт с шестью свечками и сияющая Мама просила его задуть их, а Папа взрывал хлопушки. Фредди осыпало дождём из разноцветных конфетти.


Когда конфетти осыпалось появился Санта-Клаус. Фредди его хорошо запомнил. Это был первый маньяк, которого он отправил на тот свет. Санта был пузатый мужик ростом под два метра в грязном засаленном красном кафтане. Родители ставшие одержимыми подослали его похитить Фредди на рождество, а сами заблаговременно уехали из дома.


Санта проникал в дом и уносил свою жертву в большом мешке с подарками. В своё логово. Как он его называл — “деревня Санты”.


Там он одевал детишек в костюмы рождественских эльфов и насиловал. Пока не столкнулся с Фредди. Фредди прикинулся спящим, а уже когда Санта привёз его к себе домой, прямо из мешка выстрелил ему в спину, несколько раз, из спрятанного маленького пистолета. Он выбрался из мешка, освободил троих детей, позвонил в полицию, а сам, не дожидаясь появления стражей порядка, отправился домой.


Санта мелькнувший в его предсмертных видениях распался в пыль и на его месте появились совершенно другие. Он увидел себя уже взрослым.

——————————————————————————

Над парком аттракционов повисла гнетущая тишина.


— Мы убили последние жертвы! Игра должна быть закончена! — нагло крикнула Сандей обращаясь непосредственно к Шолотлю.


Скелет поднялся на ноги.


Что случилось дальше, никто из присутствующих так и не понял, на одну секунду у всех потемнело в глазах, а когда они проморгались, над парком уже вовсю светило солнце. Небо было синее-синее и так легко стало дышать. Стена окружавшая лагерь пропала. Зачирикали птицы и словно опомнившись отовсюду заголосили брошенные сотовые телефоны оплакивая своих хозяев.


Выжившие после схватки с Фредди охотники плакали и почёсывали увечья.


— Он мне ухо отрезал...Вы не видели моё ухо?


— У-у.


— А вам похоже язык. Ну сволочь!


— Нее, только жубы.


— Разделаем падаль!!! Он меня хвоста лишил!!! — завопил кто-то, но тут же заткнулся. Словно ледяной ветер прошёлся по парку аттракционов.


Это заговорил сам Шолотль.


— Игра окончена. Жертвы принесены. Я благодарю вас, мои охотники за прекрасную игру. Теперь прошу вас всех успокоиться и отдать дань уважения вашим жертвам.


Охотники разом притихли. Они несмело подошли к телам Фредди и Джерри и обступили их.


— Фредди мёртв!


— Умер!


— Упокой господи его душу…


Кто-то по привычке даже перекрестился.


— Умер! — заверещал Рэнди Красный нос прыгая от радости по сцене словно зайчик — Капец! Счастье то какое! Нужно немедленно обо всём рассказать господину Хаммельсфорту!


— А ну разошлись, — грозно потребовала Сандей, — он моя добыча!


— Да мы разве претендуем? Твоя конечно! Спасибо тебе за Фредди! Низкий поклон! — оглядев всех откликнулся потрёпанный Самуил Гранди.


Он покосился на Джерри. Салли положила голову мёртвого мальчика себе на колени и тихонько рассказывала как она отрежет ему голову, пришьёт её плюшевому мишке и они всегда-всегда будут вместе. Брррр. Одна девчонка страшнее другой.


Шолотль тем временем повернулся к охотникам спиной и перед ним появилось чёрная крутящаяся воронка. Рэнди захлёбываясь от радости докладывал кому-то на сотовый телефон об успешном убийстве Фредди. У Сандей, которая внимательно за ним следила сверкнули глаза.


— Эй, клоун? А ну - гони сюда мобилу!Я хочу получить свои деньги от Сатанинского банка! — громко потребовала она.


— Сандей -детка. Это же взрослые разговоры. Я сам, решу за тебя все вопросы, — услужливо заулыбался клоун.


— Гони трубку!!! — повысила голос девочка протягивая руку и Рэнди не посмел её ослушаться.

Завладев телефоном Сандей моментально приступила к переговорам:


— Хаммельсфорт? Это Сандей. Да... Та самая...У меня товар, а у тебя деньги. Ты же хочешь получить его голову? Денежный перевод можно провести сразу… Какие, к чёрту три недели? Ты чего, проблем захотел? Я сейчас же сообщу своей семье, что Сатанинский банк подлые кидалы… И учти, если я грохнула Фредди то представь, что я с тобой сделаю? Ага. Записывай…


—————————————————————————————

Фредди увидел себя повзрослевшим, в строгом чёрном костюме и при галстуке, рядом с ним в чёрном кружевном платье сидела Сандей. Она была очень красивой и держала его за руку своими тонкими пальчиками в черной перчатке. Рядом с ними на белых стульях сидели незнакомые ему люди тоже одетые празднично. Фредди крутил головой. И тут зазвучал свадебный марш.


Фредди увидел Джерри в парадной форме машиниста поезда. Он стоял вытянувшись по струнке возле алтаря , а навстречу ему по дорожке усыпанной лепестками роз шла взрослая Салли в наряде невесты.


Она несла вместо букета свою проклятую куклу в таком же наряде.


— Забавная будет семья, не так-ли? — спросила у него Сандей.


— Что? — не понял он её слова.


— Я подарила им на свадьбу, от нас двоих, домик на побережье. Домик стилизован под игрушечный. Внутри тоже изумительная обстановка. Везде тарелочки на полках, розовые занавески, игрушки и детская железная дорога в подвале от лучших мастеров, — продолжала Сандей, словно не слыша его, — Салли оценит. Надеюсь, у них будет много своих детей.


— Я мог бы и сам оплатить подарок, — обиделся такому отношению Фредди.


— Ты? Не смеши меня! Ты работаешь в маленькой компании. Вся твоя жизнь, теперь, это перекладывание бумажек с места на место и ты слишком гордый, чтобы попросить повышение или помощи от моей семьи. — засмеялась Сандей.


— Впрочем, — добавила она, — я на тебя не сержусь. Всё равно, что хотела, я от тебя получила. Жениться я тебя не заставляю. У тебя денег, на содержание ребёнка, никогда нет, и не будет. Он возьмёт мою фамилию.

Фредди с ужасом посмотрел как она гладит себя по заметно округлившемуся животу.


— Я воспитаю его настоящим чудовищем. Не то что ты — потерявший зубы и хватку старый лев. Старый лев Фредди…

——————————————————————————

Булькнула SMS.Сандей хищно улыбнулась проверив зачисление счёта на своём смартфоне.


— Спасибо господин Хаммельсфорт. С вами приятно иметь дело. Теперь передаю телефон вашему клоуну.


Она вернула сотовый телефон вернувшись к мёртвому Фредди отогнала от него охотников. Шолотль покинул их, скрывшись в чёрной воронке, оставив после себя тонкий вьющийся дымок.

Рэнди на радостях объявил об организации праздничного торжества. Он обещал в скорости убрать останки жертв, заявить, что лагерь подвёргся нападению коварного смерча, убившего множество ребятишек, только всем нужно выступить свидетелями.


— Повезло тебе Сандей, — бурчал Самуил завистливо поглядывая на девочку, — хорошо денег загребла.


— А ты чего растерялся? Рэнди не объявил о том кто станет чемпионом Шолотля. Награду так никто из нас и не получил. Я за всю охоту убила только одного. Вон — мой принц валяется. Но вы то? Вы убили намного больше. Один из вас должен получить награду.


Сандей говорила это совершенно безразличным голосом, копаясь зачем-то в своей сумочке. Охотники услышав её слова, справедливо возмутились и пошли трясти клоуна.

Воспользовавшись образовавшейся суматохой она достала два новых полных шприца и один из них кинула Салли.


— Быстро. Коли своему прямо в сердце.


Салли кивнув судорожно принялась расстегивать на Джерри рубашку.

———————————————————————————

Гости встали со своих мест и аплодировали. Среди них Фредди увидел своих родителей. Мама улыбнувшись помахала ему рукой.


На алтаре проклятый отец Джефри торжественно объявлял Джерри и Салли мужем и женой. Потом Салли бросила назад свою куклу словно букет невесты и Сандей ловко поймав её продемонстрировала Фредди.


Он увидел как кукла повернула к нему свою голову и посмотрев на него искусственными глазами проскрипела:


— Поцелуй меня Фредди! Я люблю тебя… Фредди… Фредди..

———————————————————————————————

Его хлопали по щекам и звали по имени.


— ...Фредди проснись! Хватит спать, Фредди!


Он с усилием открыл глаза и увидел бесконечную синь неба.


— Я умер? — прошептал он.


— Нет, но можешь. Если сейчас не поднимешься на ноги, то я тебя лично прикончу, — пообещала склонившаяся над ним Сандей.


— У меня нет сил… — простонал он. Тело его не слушалось.


— Сейчас, они у тебя появятся, — мёртвым голосом сообщила Сандей и он получил ещё один болезненный укол от которого мир заиграл радужными красками.


Он повернул голову и увидел как рядом девочка с куклой пытается привести в чувство его друга. Джерри мычал и просил свою воображаемую Маму дать ему ещё пять минуточек.


— Ты убила меня, — дошло до Фредди самое очевидное.


— Да. это был единственный верный способ закончить игру. — отозвалась Сандей.


Новый укол разогнал кровь по его телу и придал бодрости. Фредди поднялся на ноги. Посмотрел на толпу охотников ругающихся с клоуном Рэнди и не обращающих на них никакого внимания.Потом его взгляд упал на валявшийся неподалёку дробовик. Он поднял его с земли, проверил патроны, нашёл за пазухой ещё и принялся неторопливо его заряжать. Закончив приводить в порядок оружие он негромко позвал:


— Зубастик! Рядом!


— Ррр-ням.


Откуда-то из-за угла, выкатился колючий шар и остановился замерев у его ног.


— Сандей, — сказал Фредди не глядя на девочку, — запомни на будущее. Если, не дай бог, мы с тобой поженимся, то ребёнок будет носить мою фамилию.


Таких удивлённых глаз у нее ещё никогда не было.

———————————————————————————————

Рэнди нервно оглядывался, надеясь на покинувшего его бога и покровителя, успокаивающе поднимал руки и говорил, говорил, пытаясь образумить недовольных охотников.


— Я убил десять человек.


— Я двенадцать и одного покусал. Это считается?


— Я Самуил Гранди…


— Где чемпион? должен был быть выбран чемпион!


— Обман! Обман! Рэнди-жулик! Вон - не зря у него нос красный!


— Фигу мы свидетелями тогда выступим. Скажем, что это ты всех убил. Хана твоей карьере!


— Господа! Господа! — взывал Рэнди, — у меня велась чёткая статистика. Больше всех убил, то есть принёс жертв, уважаемый вампир Страхуморис...Только я его здесь не вижу. Может быть, подождём немного? Он обязательно появится.


Но охотники ждать не желали. Возмущались. Кричали.Грозили кулаками. Демонстрировали, в качестве доказательств, отрезанные у жертв головы и обещали повторить.


— Но вампир же победил. Он чемпион. — сопротивлялся Рэнди.


— А если он мёртв? — задал вопрос кто-то из толпы.


— Мёртв? Я вас умоляю - вампира практически невозможно убить.


— А я убил — послышался тонкий голосок.


— Чё? Кто это сказал? — возмутился клоун.


— Я.


Охотники оглядывая друг-друга и перешептываясь расступились. Среди них храбро задрав голову стоял свежеубитый Джерри и дерзко смотрел прямо на клоуна. Он был безоружен.


— Нно...Ты же мёртв...Ты же жертва… — не поверил своим глазам Рэнди.


— Игра закончена клоун. Теперь это ты жертва. Оглянись!


Клоун замер увидев как выпучили глаза охотники и с каким страхом они смотрят на него. Нет, на него, а на кого-то кто стоял у него за спиной.


— Хи-хи-хи. Он что, там? — спросил взмокший от страха Рэнди обращаясь к охотникам. Они закивали словно кобры загипнотизированные факиром. — Нет Нет.Нет. Я не буду оборачиваться. Фредди мёртв. И нет такой силы, которая заставит меня…


— Зубастик -фас! — раздался позади него спокойный голос и клоун заверещал почувствовав как в его зад впились чьи-то острые зубы.


Охотники бросились в рассыпную. Бежать! Куда угодно. Хоть под землю -хоть в Африку, только подальше от этого ожившего на яву кошмара под названием Фредди.


Клоун носился по сцене крича от боли и пытаясь отодрать от своего зада вцепившегося в него мёртвой хваткой Зубастика. Сандей и Салли стояли рядышком и аплодировали. Фредди перехватив дробовик поудобнее терпеливо ждал, когда Рэнди подбежит ближе.


С другой стороны, на сцену взобрался Джерри. Вооружившись палкой он намеревался поучаствовать в избиении мерзавца.


Рэнди понял, что ему точно жить и упав на колени в панике воззвал к своему богу.

Гигантский скелет Шолотль вновь появился на сцене в клубах чёрного дыма.


— Владыка! Они обманули тебя! Игра не окончена! Покарай своею рукой дерзнувших на величие твоё! — кричал клоун будучи вне себя не то от боли, не но от страха.


Скелет оглядел детей и слов его повеяло ледяным холодом.


— Игра окончена. Она была проведена честно. Ты нарушил наши договорённости вызвав меня таким образом.


— Не окончена. Не окончена. Жертвы должны были умереть, а они ожили! — бился в истерике Рэнди припав к его костлявым ногам. — Они разбойники! Они должны быть наказаны! Ойййй.


Он пытался почесать болевшее место, но случайно почесал Зубастика.


— Свидетельствую. Нарушений не было. Они ожили после окончания игры.Вот только... — скелет посмотрел на Фредди помолчал и добавил:


— Я должен выбрать своего чемпиона. Дети, подойдите ко мне. Не бойтесь.


— Мы и так тебя не боимся, — дерзко крикнул в ответ ему Джерри.


Девочки подошли к самой сцене, чуть позже к ним спрыгнув присоединились Фредди и Джерри. Клоун затих возле ног древнего бога и только тихонько поскуливал.


— Ты — мой чемпион. — указав на Фредди костяным пальцем вынес своё решение Шолотль — В знак своего расположения, я дарую тебе одно желание: на выбор. Ты можешь пожелать чего угодно.


— Пожелай, много денег! — моментально затеребила его за рукав Сандей.


— Игрушек и друзей, — добавила Салли.


Фредди посмотрел на Джерри. Тот почему-то задумчиво молчал, потом выдавил из себя:


— Родителей, Фред. Ты же так этого хотел? Нормальных родителей, чтобы они перестали быть одержимыми.


— Спасибо, Джерри. — поблагодарил его мальчик — Ты настоящий друг. Спасибо. В другой раз я бы и не сомневался в таком выборе, но только, мы с тобой оба понимаем…


И он задрав голову, посмотрев прямо в пустые глазницы гигантского скелета потребовал:


— Я хочу, чтобы ты воскресил всех убитых детей и взрослых. Всех жертв, которых убили на твоём празднике смерти. И чтобы они ни о чем, случившемся здесь, не помнили. Вот, моё желание!

Скелет помолчал словно изучая его затем проговорил:


— Прекрасно. Это именно то желание, которое я так хотел от тебя услышать. Настоящее желание моего чемпиона. Боги видят всё - Фредди, прошлое, настоящее и будущее, но пусть то будущее, которое увидел ты, находясь в доме смерти, будет зависеть только от тебя. Не лишайся зубов, мой чемпион. Оставайся львом до самого конца. Да будет так! Я верну всех обратно и никто ни о чём не узнает. Кроме вас четверых — я вижу, теперь ваши судьбы навеки связаны.


— А я? — подал знать о себе клоун Рэнди.


Скелет опустил голову обратив на него своё внимание.


— А ты, мой верный слуга, за верную службу, отправляешься вместе со мной в Миктлан. Только колючка мне эта ни к чему.


— Я не хочу! То есть, я не достоин! Не надо! У меня аудитория, подписчики, фанаты, пожалейте....Мама!


Шолотль не слушая его воплей, ухватил сопротивляющегося клоуна за шиворот своими большими костистыми пальцами, щелчком сбил с него Зубастика и скрылся в дыму.


— Охренеть, — пробормотала глядя ему вслед Сандей, — можно было попросить о чём угодно.


Но её никто не услышал. Все смотрели на небо. К ним летело облако разноцветных бабочек. Бабочки садились на землю и на их месте начали появляться заспанные недоумевающие дети.


— О, сейчас начнётся суета, гвалт и шумиха, — недовольно поморщился Фредди.


— Может, к чёрту этот лагерь? Поехали по стране кататься -деньги слава Сатане, у нас теперь есть? — предложила черногубая девочка.


— Я всегда хотела побывать в Диснейленде, — подала голос Салли и с надеждой посмотрела на Джерри.


— А я, в Голливуде, — ответил он.


— Так решено, едем в Калифорнию?


Все посмотрели на Фредди. Тот только пожал плечами.


— Поехали. Сейчас, только Зубастика заберу.


Где-то далеко, сидя в железном сейфе, скрежетал зубами брошенный всеми Лепрекон.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
44

Одна дома

Алька проснулась дома одна.


Совсем одна.


Опять.


Аля зевнула, смахнув с уголка губы убежавшую во сне ниточку слюны, и сочно потянулась. Размякшие за ночь мускулы нехотя напряглись,затем растянулись, как пружины, и потянули Алю из уютного кокона старенького ватного одеяла. Почему-то сильно болело мягкое место — то самое, которое Костик любит щипать, когда они вдвоём бесятся, и по которому шлепает Люся, когда Аля тырит ее колготки. Наверное, отлежала.


В коридоре щекотно, остро пахло знакомым одеколоном. Ароматов завтрака не ощущалось, лишь на кухонном столе мёрзли одинокие, оставленные после ужина чашки с остатками, наверное, чая. Обежав всю квартиру, Аля убедилась, что дома никого, и снова спряталась в одеяло, прижавшись носом к любимой игрушке — плюшевому котенку, грязному, потрепанному, не отправленному на помойку лишь по причине глубокой Алькиной привязанности.


Как они так незаметно уходят?


Люся обычно встает рано и собирается быстро, тихо — Алька слышит ее возню сквозь сон, но так лениво бежать по холодному полу, чтобы увидеть ее, и малышка спит дальше. Но Леша всегда просыпается позже, как правило, с Алиной помощью. Так смешно щекотать его за пятки и смотреть, как он сонно отфыркивается! Потом они долго и шумно возятся, пока в соседней комнате не просыпается Костик. Костик приходит помятый, недовольный, необщительный, он невнятно бурчит и залезает под Люсино одеяло, всем видом изображая неодобрение дурацким поведением домочадцев. Но Леша гладит ему спинку, потом напару с Алей щекочет ему пятки, и Костя начинает хохотать и беситься вместе с ними.


Но шутки быстро кончаются, и дальше всё по расписанию: утренний туалет поочерёдно, гимнастика, завтрак. Костя очень сильный, он уже умеет тягать гантели, Аля может поднять разве что несколько игрушек одновременно, и то лёгких. А Леша вообще силач: как-то раз он встал всем весом на одну руку, а ещё он носит домой арбузы и большие пакеты со всякими вкусностями. Однажды Аля сама попыталась сама поднять такой пакет, но он оказался чересчур тяжёлым. Потом на полу было очень бело, липко и сладко, а у Али болело мягкое место.


Сегодня почему-то все домашние ушли рано и бросили Альку совсем одну, голодную и несчастную. Аля уже достаточно большая, и ее иногда оставляют хозяйничать. Это очень обидно и страшно, но Костик говорит, что она должна расти самостоятельной и смелой девочкой. Аля хочет вырасти самостоятельной и смелой девочкой, но одной дома так скучно, кошмар!


Судорожно вздохнув, Алька посмотрела в окно. Небо плотно затянуло серыми тучами, и было непонятно, утро во дворе или вечер. Где-то в подъезде торопливо топали, гулко переговаривались непонятными словами, чихали и звенели ключами. Сон не шел... Аля нехотя вылезла из одеяльного гнезда, попила воды и уставилась в окно, вжав нос в холодное стекло. На блестящей поверхности остался чуть влажный отпечаток.


Аля чихнула и отправилась исследовать квартиру. В принципе, она давно здесь изучила каждую плиточку, каждый гвоздик, но надо ж как-то убить часы мучительного ожидания.


Дверь в Костину комнату предсказуемо оказалась закрытой, в ванной не нашлось ничего интересного: батарея пахучих флаконов да тазик грязного белья. Зато на кухонном столе обнаружилась надломанная шоколадка в шелестящем фантике, а ещё пакетик ароматных сухариков и пара лежалых мелких яблок на блюде. Аля цопнула плитку и пошлепала в комнату взрослых, сжевав половину по пути. Там она удобно свернулась между подушек, но ощущение брошенности, ненужности засело в груди, мешая предаваться отдыху. Она завозилась на кровати, стараясь расслабиться, и случайно уронила одну подушку, едва не порвав лежащую под ней тоненькую ночнушку. Аля коротко вздохнула-всхлипнула, прижала к груди пахнущие Люсиным парфюмом тряпки и сама не заметила, как отключилась.


Проснулась во второй раз Аля уже в более благодушном настроении. Видимо, верно говорят, что шоколад поднимает настроение. Дома всё ещё никого не было. Она лениво куснула плитку, размякшую под её животом, потом доела остатки и тщательно облизала фантик. Фольга смешно трещала и шуршала под языком, слегка покалывая его острыми уголками, и как-то слишком быстро стала чистой. Алька сходила на кухню попить, захватила несколько сухариков и пошла валяться дальше. Новое лакомство тоже быстро кончилось, а когда Алька спустилась с кровати за добавкой, на полу что-то громко захрустело. Пакетик с остатками сухарей Алька уже не потащила в кровать — так и съела за столом, — а потом по хрустящему полу отправилась на балкон, где залезла в узкое кресло и попыталась облизать аппетитный шоколадно-хлебный нос, но не преуспела.


Хлопнула подъездная дверь.  Алька насторожилась: а вдруг? Она прислушивалась так к каждому звуку в доме — с надеждой, понимая, что напрасно, но всё же веря. Однако на этот раз шаги не погасли в недрах подъезда, а остановились у их двери. Алька пулей вылетела с балкона и помчалась встречать своих.


— Ну привет, привет, девочка!


— Тише, уйди.


— Мне жа-авко...


— Семейство, посторонись!


— Ути ма-а-аненькая, соскусивась…


— Не стой столбом, разувайся! Лёша, куда ты опять собрался?


— Да мы это, мы гулять пошли. Ты пока в спальню не ходи. Поставь чаю… с ромашкой, что ли. Да всё, Альба, идём уже, идём!


Дверь подъезда шумно распахнулась, и из неё вылетело смазанное черно-серое пятно. Пятно сделало круг по двору и примостилось под пожелтевшим кустом сирени, оказавшись очаровательным русским спаниелем. Вышедший следом хозяин ласково потрепал по голове закончившего важные дела питомца, посмеиваясь в ворот курточки:


— Молодец, девочка. Дотерпела. Ты уж прости, Аль, что бросили, но нам срочно надо было съездить в больницу. Сейчас мы погуляем часок… А лучше два… Ты не переживай, Люся отходчивая. Ну, пошумит маленько, зато потом колбасой покормит. По себе знаю.


Мужчина с упоенно рывшей носом листву пятимесячной собакой гулял по октябрьским лужам. В пасмурной утренней тишине еле слышно шумел ветер да шелестели лёгкие скелетики посеревших листьев. А позади вытекал из распахнутого окна с пятном собачьего носика на стекле, катился по двору, отражаясь от унылых домов, и затихал где-то в лысых кронах зычный женский крик:


— Альба-а-а, падла-а-а!!! Опять! Опя-а-а-ать!


... Наутро у Альки опять почему-то сильно болело мягкое место.

Одна дома Одиночество, Семья, Авторский рассказ, Юмор, Животные, Длиннопост
Показать полностью 1
174

Призрачный ремонт

― Нормальные обои-то купить не мог? Это что за натюрморт? Безвкусица какая-то, фу! ― раздался из темного угла голос, который выбил Жору из состояния равновесия и тот при падении со стремянки своей шарообразной головой выбил страйк из цветочных горшков.

― Ах ты ж, гаденыш неуклюжий, рожу и руки отрастил, а пользоваться ими так и не научился! Я эту герань выхаживала, растила, а он взял и бестолковкой своей размолотил!

― Кто ты?! Чего надо?! Выходи! Бить буду! ― закричал Жора и схватил в одну руку фонарик, а в другую штангу.


Он только въехал в новую квартиру, которую приобрел за подозрительно низкую стоимость. Риэлтор вёл себя очень странно, когда подсовывал Жоре бумаги — дергался, чесался, нервно давил лыбу. Но для чемпиона области по бодибилдингу странными казались все, кто в пятницу вечером занимался работой или пил горькую, а не разрабатывал мышцы пресса, груди и трицепс.


Зайдя в новую квартиру, Жора первым делом расширил своими плечами межкомнатный проём и решил, что раз начало положено, нет смысла останавливаться. Ремонтом спортсмен мог заниматься в единственное свободное от тренировок время ― после одиннадцати вечера. Тяжелой техникой вроде перфоратора парень не владел и не понимал, зачем вообще он нужен, если саморезы спокойно заходят в стену при помощи отвертки. Продавец крепежа хотел втюхать Жоре какие-то дюбеля, но Жора не мост, его не разведешь. То, что не закручивалось отверткой, бодибилдер заколачивал блинами от штанги, а то, что не заколачивалось, вдавливал гирей. Соседи сами хотели подарить качку перфоратор, лишь бы он не разнёс их дом на камни, но Жора был воспитанным малым и потому любезно отказался.


― Это ты, комбикорм, откуда взялся?! ― ответил голос, который, судя по всему, принадлежал женщине в глубоком возрасте. Но в подсвеченном фонарем углу Жора обнаружил только масляный радиатор, что остался от прошлых хозяев.


― Я из клуба! ― грозно рявкнул спортсмен и провёл фонарем по всей квартире. Электрику Жора почему-то решил отложить под самый конец обустройства, поэтому «творил» либо зажав фонарь в зубах, либо ловя отражение фар проезжающих по ночным улицам автомобилей.

― Из какого ещё клуба? Веселых и находчивых, что ли?! Так я тебя сразу огорчу, веселого в тебе не больше, чем в ремонте печки на «жигулях», а с находчивостью, судя по обоям, совсем всё грустно.


― Из спортивного клуба «Алёша Попович»! ― гордо заявил парень и потряс над головой штангой. С неё на пол слетело несколько блинов, от чего парализованный сосед двумя этажами ниже так подпрыгнул, что расшиб лоб о потолок и впал в кому.

― Тише, богатырь! Иначе ты от дома кирпича живого не оставишь. Значит, так: квартира эта — моя, а ты давай-ка собирай манатки, майки свои потные и вали отсюда подобру-поздорову! ― голос раздавался неизвестно откуда. Жора проверил все углы в квартире, залез в чулан и на всякий случай заглянул под ванну. На секунду забывшись, он сделал двадцать отжимов от груди чугунной махиной, затем, опомнившись, вернулся к радиатору и стал говорить в него, точно в микрофон.


― С какой это радости квартира твоя?! Я вообще-то её купил! У меня все документы подписаны! Сама вали, пока я тебя на белки и углеводы не раскидал!

― Ты как со старшими разговариваешь, жертва протеиновых инъекций?! Я тебе не какая-то пигалица малолетняя из твоего клуба, что за всю жизнь работала только над размером задницы! Бывшая управдом! Герой труда! Почетный пациент поликлиники номер четыре, а ныне — старшая в призрачном профсоюзе. Квартиру эту получила по очереди, отстояв двадцать лет! А тут, видите ли, явился, штангами машет, документы у него подписаны! Да я, между прочим, квартиру эту хотела в наследство оставить, только пока думала — кому, не заметила, как мне уже штамп в небесной канцелярии ставят. Пришлось запрос на «неупокоенность души» составлять и по всем инстанциям бегать, ходатайство выпрашивать! Не успела вернуться, а мою недвижимость уже вовсю пилят!


― Я в привидения не верю! ― заявил Жора в вентиляционное отверстие радиатора.

― Я в циркониевые браслеты тоже в своё время не верила, а как начала по нашему ТСЖ продавать, оказывается, неплохое вложение. Значит, так: даю тебе сутки, чтобы ты покинул мою жилплощадь, а иначе буду тебя с ума сводить — дверцей холодильника хлопать, половицами скрипеть, вес на тренажерах убавлять.


Угрозы Жоре не нравились, обычно в ответ он нервничал, нецензурно выражался и что-то ломал. В основном, конечно, он ломал людей, но разве можно сломать бабку? К тому же — невидимую. Первым, что пришло в голову члену спортклуба, это попробовать самостоятельно провести обряд изгнания неупокоенного духа. Жора свернул два грифа в распятие и, как смог, нараспев зачитал самый священный текст, который только смог вспомнить.

Состояла молитва в основном из святых правил клуба «Алёша Попович» и гласила о том, что снаряды после себя нужно убирать, воду в душе не лить, абонементы не передавать и так далее. Те, кто священные каноны не соблюдал, навсегда изгонялся из клуба, следовательно, и из рационального мира тоже.


Закончив обряд, Жора окропил квартиру самым дорогим дезодорантом из своих запасов и… Кажется, сработало.

Голос умолк, бетонный пол не скрипел, холодильник не стучал. Взяв в руки шпатель, спортсмен принялся разглаживать новый рулон на стене.


― Края плохо промазал, отклеятся. И вести надо ровнее, одни пузыри вон, ― снова раздался противный голос, но теперь из велотренажера.

Жора не выдержал, бросил в сердцах шпатель в ведро с клеем и, разложив на полу мешки со штукатуркой, улёгся на них спать.

― Смотрите, какие мы обидчивые!

Жора не отвечал, ему хотелось поскорее попасть в спортзал и отвести там душу. Всю ночь бабка сводила его с ума. То бубнила что-то нечленораздельное об индексации небесной пенсии, то дверцей холодильника стукала.

Отрубился гигант только под утро и спал как убитый, изредка потрясывая стены своим богатырским храпом.


С первыми лучами солнца Жора, как обычно, ушёл на тренировку, а вернулся уже ближе к вечеру. Под мышкой он держал пакет новых обоев, беруши, пару мешков штукатурки и холодильник с самой тихой дверцей, какую смог найти.

― Явился-таки! Я думала, что выжила тебя!

― Не дождешься, ― проскрежетал сквозь зубы Георгий и, разложив покупки, принялся разводить клей.


Привидение уже готовило новую порцию издевательств, как вдруг в дверь позвонили.

Привыкший делать ремонт в одних трусах, Жора совсем не ждал гостей. В приоткрытую дверь без какого-либо приглашения нахально зашла женщина «в летах» и ядовито-красном вечернем платье. На голове дамы пружинили ещё не остывшие кудри, прямо на Жору смотрело беспардонно глубокое декольте, а сама женщина пахла новым тренажером. У Жоры аж помутнело в глазах.


― Я смотрю, у нас новый житель, ― томным голосом произнесла нежданная особа.

― Жора, ― протянул качок мускулистую руку, и женщина тут же оценила размер пальцев, пожав своей пятернёй один указательный.

― Вы знаете, я так рада, что у нас в доме, наконец, свежая кровь, ― словно кошка мурчала женщина, которая годилась Жоре в матери.

― Какая кровь?! Да что за дом ужасов?! ― воскликнул спортсмен и, взмахнув руками от недоумения, проложил в стенах две новые штрабы под будущую проводку.

― Да я про вас, ― успокоила женщина богатыря. ― Вы ― наша свежая кровь! А то тут одни пердуны старые живут, истерички да инвалиды! Взять хотя бы Зойку, бывшую хозяйку этой квартиры, та вообще во всех номинациях за раз могла победить! Слава богу, ушла на покой, ― последнюю фразу женщина кинула с шутливой улыбкой, а затем представилась: ― Клара Андреевна. Новый управдом!


― Вот ведь стерва! Нет, ну вы слыхали?! Управдом она новый! Это кто ж тебя, змеюка, избрал?! ― раздался голос из стиральной машины.

― Вы слышали?! ― с надеждой в голосе спросил Жора у Клары.

― Что именно? ― непонимающе вскинула женщина бровь.

― Голос! Бывшей хозяйки! Она только что говорила! ― качок чувствовал себя инвалидом умственного труда, говоря вслух подобное, но ему очень не хотелось признавать своё сумасшествие.


― Нет, не слышала, а что, у вас здесь призраки?

― Не слышала она, как же! Зато я каждый раз слышала, как к ней то сантехник, то участковый, то Галькин муж захаживали, все пять этажей слышали!

Клара Андреевна «случайно» задела горшок с диффенбахией, что остался от Зойки и стоял на тумбочке в коридоре. Тот моментально раскололся, слетев на пол.

― Ой! Я такая неуклюжая, позвольте, я соберу землю! ― залепетала женщина, схватила веник и, нагнувшись максимально артистично, принялась за уборку.

― Дрянь! Потаскуха! Сволочь! ― кричал утюг. ― Нарочно ведь уронила!

― Знаете, Георгий, я вам новый цветок принесу! Любите папоротники?

Из цветов Жора любил только подсолнухи, потому что они давали его любимые семечки. Он хотел было открыть рот, но его опередили.

― У меня аллергия на папоротник! ― кричала покойная Зойка, но управдом не обращала на неё никакого внимания.

― Вы, кстати, такой сильный! Не могли бы мне помочь перенести диван?

Спортсмен покраснел от смущения.

― Куда вам его перенести?

― Да вы знаете, у меня дома сейчас так места мало, хочется больше простора, можно, я пока его к вам перенесу? У вас-то, смотрю, и спать даже не на чем, и по ночам, наверное, мёрзнете, ― взглянула она на помятые мешки из-под штукатурки и масляный радиатор.

― Не вздумай! Нечего сюда своё барахло тащить, клопов мне тут озабоченных не хватало! ― никак не мог угомониться голос.

― Да запросто! ― согласился Жора, чувствуя, как бывшая хозяйка рвёт на себе невидимые волосы.

― Тяжело вам тут без женской руки! Уюта не хватает, а я, знаете, как уют создаю?

― Знаем, наслышаны! От уюта твоего весь подъезд маргарином провонял!

Жора и новый управдом проигнорировали привидение.

― В общем, заходите в любое время, а лучше минут через десять, займемся диваном, а потом блинчиками вас угощу домашними, ― проворковала Клара Андреевна и вышла за дверь.

― Кстати, можете приходить прям так, у меня-то дома как на Гавайях, я за отопление всегда вовремя платила, ― улыбнулась она.


Жора вдруг вспомнил, что стоит в одних трусах и неловко прикрылся холодильником.

Управдом ушла, напоследок обведя спортсмена пошлым взглядом.

Жора поставил холодильник на место и уже принялся натягивать штаны.


― Жорочка, солнышко, атлетик мой ненаглядный, ― залепетал вдруг электрический чайник.

Но Жора не обращал внимания.

― Ну прости ты меня, дуру, олимпиец широкоплечий! Не разглядела я в тебе душу праведную!

― Так, значит, теперь я олимпиец, не комбикорм? ― обидно буркнул Жора.

― Да что ты слушаешь меня, бабка от старости совсем головой плохая стала, не ведаю, что несу порой! Не ходи ты к ней! Ведьма она и притворщица! От тебя ей только одно надо!

― Да не хочу я её! Не в моём вкусе!

― Да и она тебя не хочет! Вернее, сегодня хочет, а завтра уже дядю Борю-электрика хочет. Квартира ей моя нужна! Сразу начала тут уютом своим угрожать!

Жора не слушал, он уже шел к двери.

― Так и быть! Тебе квартиру завещаю! Всё что хочешь сделаю, только пообещай, что не пойдешь к этой марамойке!

― Всё, что хочу?!

― Всё!!!

― Борщ хочу!

― Борщ?!

― И котлеты! ― решил пойти Жора ва-банк.

― И всё?! Да я тебе такой борщ сделаю, на всю жизнь запомнишь!

― И доставать меня больше не будете?

― Тебя больше никто и никогда доставать не будет. Слово члена партии ЛДПР!

Обрадованный Жора снова переоделся в рабочее и счастливый бросился делать ремонт.

А Зоя начала греметь кастрюлями да кашеварить. Этот борщ Жора запомнит надолго. Члены Люцеферо-Демонологической Партии Раздора всегда держат слово.


(с) Александр Райн

Автор в соц. сетях

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

Призрачный ремонт Авторский рассказ, Качок, Призрак, Мистика, Ремонт, Соседи, Духи, Недвижимость, Длиннопост
Показать полностью 1
155

Кукловод

Старенькая стенка, множество книг, фарфоровые куклы на шкафах, пустая тумба из-под телевизора, табуретка в центре комнаты, 2 бутылки водки, мать, храпящая на замызганном диване. Все как обычно.


Андрюша подошел к матери и осторожно накрыл ее одеялом. Пусть отдыхает. Андрюша очень любил мать. Особенно в такие моменты. Когда она не орала на него, не обзывала и не била. Лежала себе спокойно, а иногда, бывало, могла даже пробормотать «спасибо, сын» - тогда Андрюшиному счастью не было предела.


Андрюша еще несколько минут постоял, с нежностью глядя на мать. Он представлял, что они обычная семья, рисовал несуществующие картины бытового счастья, улыбался им.


Ему было уже почти 27. Совсем взрослый мужчина. Или, «здоровый долбо*б, когда ты уже свалишь отсюда», как говорила мама. Но «свалить» Андрюша не мог. Во-первых, он был абсолютно, безгранично одинок – ни друзей, ни даже приятелей у него не было. В школе его травили из-за матери-алкоголички, поношенной одежды и слабого здоровья. Отпор дать мальчик не мог, и вырос в тихого, забитого мужчину, который до дрожи боялся общения с людьми. Ну, а во-вторых, он не мог оставить мать и своих девочек.


Уже стоя на пороге своей комнаты, Андрей повернулся и еще раз посмотрел на мать.


- Андрей, бл*, выкини свои носки, воняет! – пьяный окрик выдернул его из мира фантазий, и он быстро захлопнул дверь.


- Ну привет, девочки! Как вы? Не скучали, пока меня не было?


Андрюша подошел к Маше, и зажал ее руку: «Па-па, я люблю тебя».


- И я тебя люблю, Машенька. А как ты, Анечка?


Из груди Анечки хрипло заиграло «Прекрасное далеко». Андрюша недовольно нахмурился. «Ох, надеюсь дело в батарейках – еще раз лезть и внутри ковыряться уже нельзя – совсем рассыплется».


Завершив свой ежевечерний ритуал общения с девочками, Андрюша довольный лег в кровать. Завтра нужно пораньше выбраться в архив – ему не терпелось закончить свою статью.


***

- Слушай, а кто этот чудила в очках и свитере из 90х?


- А, это Андрюша, краевед, не обращай на него внимания. Он странноватый, но безобидный. Можешь с ним вообще не разговаривать.


- Ну, я сегодня вообще всех в бар хотел позвать. Первый день на новом месте все-таки, хочу с коллективом познакомиться.


Слава с ухмылкой посмотрел на Влада, который только перевелся в их научный центр.


- Ну, дело твое, хочешь - зови. Но у нас здесь никто с ним не общается.


***

Влад стоял и задумчиво поглядывал на Андрюшу, который ссутулившись сидел и заполнял какие-то бумажки. Весь вид Андрюши был иллюстрацией неудачи и безысходности. Не удивительно, что никто к нему не хотел подходить. Таких людей всегда обходят стороной. Обычно к ним относятся словно к мусорному баку – подходят по необходимости, но надолго рядом не задерживаются - становится неприятно и гадливо.


Влад решил подойти и позвать все-таки его зайти в бар после работы. В этом у него был и свой корыстный мотив – он позиционировал себя как непредвзятого человека, который выше всяких предрассудков. Поэтому он не хотел быть «как все» и игнорировать человека только из-за того, что он не подходит под какие-то выдуманные рамки.


- Привет, Андрей. Меня Влад зовут. Сегодня мой первый день. Я тут хочу всех в бар после работы зайти, познакомиться. Пойдешь с нами?


Андрей даже не поднял головы от своих бумажек. Владу становилось все не комфортнее.


- Андрей, так что?


Андрей наконец зашевелился и удивленно взглянул на Влада.


- Вы мне? П-п-п-ривет. Прости, пожалуйста, я подумал ты с кем-то другим говоришь.


- Да нет, с тобой, тут вроде больше рядом нет никого!)


- Прости, пожалуйста, я не понял …


- Да ладно тебе, нормально, бывает! Так что на счет моего предложения?


- Я никогда не ходил в бары…И я не пью…Мама пьет много водки, а я даже глотка пива сделать не могу. Алкоголь противный, он воняет. И маме потом очень плохо от него. И без него.


- Ну, окей, понимаю. Давай завтра тогда с тобой сходим кофе выпьем, хочешь?


- Я кофе тоже не пью, я люблю мороженое…


- Ну, отлично, сходим за мороженым. Давай тогда, до завтра. Рад был познакомиться!


Влад резко развернулся и вышел из архива. Очень странное ощущение осталось у него от этого разговора. Чувства презрения, интереса, жалости и отвращения смещались в нем. Но, интерес взял верх, и он твердо решил все-таки попробовать еще пообщаться с этим странным типом.


***


Когда он зашел, девочки сидели за чайным столиком.


- Девочки, Маша, Анечка, Катя! У меня такие новости! Ко мне сегодня подошел Влад, это новый сотрудник у нас, и позвал завтра есть мороженое! Представляете??

- Что? Тоже хотите мороженое? Но вам нельзя выходить. Вы такие маленькие и слабенькие. Я принесу вам, покушаем здесь.

- Этот Влад такой хороший! Он разговаривал со мной не как все остальные. Ой, может он станет моим настоящим другом? Надо рассказать об этом маме!


***


Андрюша зашел к матери в комнату. Сегодня она была относительно трезва. Такое случалось не часто, но, обычно, ни к чему хорошему не приводило.


- Мама, привет. А со мной сегодня познакомился коллеги. Мы завтра гулять пойдем!)


- Бл*, пед*ик что ли. Так я и думала, что с тобой какая-то херня. Ты только на это и годен, чтоб тебя в жопу е*али. Сам-то ни хера ничего сделать не можешь.


Улыбка на Андрюшином лице постепенно угасала. Он чувствовал, как тягучее чувство собственного ничтожности и боли растет в нем, проникает в каждую клеточку его тела. Ему хотелось убежать! Нет, кричать! Нет, ударить эту алкашку! Но он просто стоял, немного подрагивая телом. Одинокая слеза покатилась из его глаза.


- Ой, ну началось! Хренли ты тут нюни распустил! Перед пе*иком своим плачь! Тебе что, втащить может?? Успокойся!


- Мама, он не пе*ик, мы просто погулять пойдем. Не кричи на меня, пожалуйста, мне страшно.


- Ну и вали отсюда раз страшно, не доставай меня!


Андрюша повернулся и печально потащился в свою комнату. Да, однозначно, когда мать вусмерть пьяная, с ней намного приятнее общаться.


***


Влад и Андрей шли по парку и ели мороженое. Влад прокручивал в голове варианты, как поскорее и тактичнее слить Андрея. Беседа совсем не клеилась. Первые полчаса Влад рассказывал какие-то истории, но Андрей никак на них не реагировал и ничего не говорил. Влад постепенно начинал раздражаться.


- Ну, Андрей, может ты что расскажешь? Ты чем вообще увлекаешься?


- Я? Краеведением. Это очень интересно.


- Ну, это же работа. А помимо нее ты что-то делаешь?


- Я как прихожу домой, сажусь статьи писать. А еще учу языки всякие древние – уже 13 выучил. И за мамой ухаживаю. И еще чаепития устраиваю. Это я очень люблю.


- 13? Да ты полиглот! А что за чаепития? Звучит интересно. А с кем, с мамой?


- Нет, мама чай не любит. Я с девочками – смущенно сказал Андрей, нервно начав покручивать пуговицу на рубашке.


Влад в изумлении остановился. Холодок пробежал по всему телу. «Черт, что еще за девочки?! Может он педофил? По виду конечно похож». Влад решил осторожно вытянуть побольше информации.


- А что за девочки, Андрей? Вы с ними дружите?


- Ну, дружим, да. Чаепития вот устраиваем. Им было очень грустно и одиноко, их все бросили. И я им помог, спас их.


- Спас их? А как ты понял, что им грустно и одиноко? Это они тебе рассказали?


- Нет, я сам понял.


- Понятно. Слушай, я бы очень хотел познакомиться с твоими подругами. Может, позовешь меня на чаепитие?


- Я…не знаю…У меня еще никто в гостях не был.


- Ну как же не был, сам говоришь устраиваете с девочками чаепитие.


- Ну, они живут у меня, это не считается.


- Считается. Я буду очень рад, если ты пригласишь меня. Мне тоже бывает грустно и одиноко.


- Правда? Хорошо…давай попробуем…Приходи в среду.


Влад выдохнул. Ситуация была очень странная. Он чувствовал себя героем какого-то непонятного рассказа. И, в какой-то степени ему это нравилось. Вся его жизнь было абсолютно обычной и ничем не примечательной, а ему всегда так хотелось сделать что-то особенное. И, кажется, такой момент наступил. Владу было немного неловко от этой мысли, но он надеялся, что Андрей действительно окажется психом-педофилом, и Влад, как настоящий герой спасет девочек. Но, это были мечты. Скорее всего, с долей грусти думал Влад, там скорее всего окажутся какие-нибудь игрушки, с которыми этот чудак от одиночества разговаривает, как с людьми…


***


- Девочки, у меня сюрприз! Сегодня к нам в гости придет мой друг. Настоящий! Давайте-ка я вас переодену, пусть увидит, какие вы у меня красавицы.


Андрюша начал приготовления. Он очень волновался – все-таки первый раз к нему кто-то придет. Столько всего надо сделать! Первое – нейтрализовать маму. Для этого он еще утром купил ей три бутылки водки. К вечеру, как он и рассчитывал, она вырубилась, а значит не будет обзываться и позорить его перед Другом. Второе – привести в порядок девочек. Он давно ими не занимался. Его устраивал и такой вид, но перед гостем, конечно, так показываться нельзя.


Пришлось помыть девочек, подкрасить, поменять мешочки с «вакциной». После всех процедур он решил, что некоторых лучше не представлять гостю, и отправил их в гараж.


***


Влад зашел в квартиру и сразу же поморщился – запах стоял отвратительный. Пахло перегаром, грязной одеждой, землей и…тленом.


- Привет, Влад! Я рад, что ты пришел. Проходи.


Все мечты Влада о его геройствах стали стремительно исчезать. Теперь ему хотелось сбежать отсюда. Гнетущая, вязко-удушливая атмосфера давила на него. Они прошли через захламленный темный коридор в гостиную. Здесь запах перегара и грязи усилился. С дивана раздавался пьяный храп.


- Это мамина комната. Она спит, пошли в мою. Я стол там накрыл.


- Да…эм, конечно, пошли.


Андрей открыл дверь, застойно-гнилой запах, казалось, принял телесную форму и вдарил Владу. Он еле сдержал рвотный рефлекс. В комнате было темно. За столом сидели четыре…девочки? Куклы? Еще три расположились на кровати, а одна сидела на стуле около компьютера.


- Вот, знакомься. За столом Маша, Аня, Катя и Лена. Мои любимицы. На остальных пока можешь не обращать внимания, они не обидятся.


Влад стоял в оцепенении. То, что он увидел, подойдя поближе просто не укладывалось в его голове. Все это казалось каким-то сюром! Девочки не были живыми заложницами психа-педофила. Но и куклами их назвать нельзя.


- Эмм…Очень приятно. Я…Вадим. Андрей, просто за вопрос, а что с ними?


- В смысле? Что с ними?


- Нууу, запах не очень приятный, если честно, и выглядят они странно…


- Да что ты? Знаешь, это очень обидно…и неприлично говорить такое при девочках! Я за ними очень хорошо ухаживаю! Они у меня умницы и красавицы.

Мои хорошие, не слушайте его! Я вас люблю, вы у меня самые лучшие!


- Андрей, прости, успокойся. Я…я не так выразился. Э…простите, девочки.


- Хорошо, Вадим. Все нормально. Только не говори так больше. Это же девочки! Я вот при них даже не матерюсь.


Влад так и не мог осознать и объяснить себе происходящие. Все было настолько странно, что мозг просто отключился и отказался делать какие-то выводы. Он решил вести непринужденную беседу, чтобы побольше узнать и разобраться в этой чертовски странной ситуации.


- Андрей, а как вы с девочками обычно проводите время? Ну, кроме чаепития.


- Ну, я в основном сижу за компьютером. Я девочек рассаживаю, у них просверлены дырочки под глазки, я им включаю мультики, детские песенки, и сам пою песни.


- Понятно…дырочки просверлены? А ты…сам эти куклы делаешь?


Андрей заметно смутился и пошел поправлять чашечки на столе.


- Ну, нет, я не делаю. Я их в порядок привожу…Их просто оставляют, понимаешь? Им холодно и одиноко. И я им помогаю, я спасаю их. И ухаживаю за ними…У меня деток нет, а я так всегда мечтал о детках…Но мне в опеке отказали, потому что зарплата маленькая. И они, они мои детки. Я правда о них хорошо забочусь!


- Я верю Андрей, верю. Ты…хороший отец. Девочки очень…эээ…аккуратные.


- Да-да! Я стараюсь!


Вадима все сильнее начинало тошнить. Как ни сопротивлялся этому абсурду его мозг, постепенно и до него начало доходить понимание.


- Андрей, а…ты говоришь, этих девочек оставляют и им там одиноко…А где это? Откуда ты спасаешь их?


Андрей, опустил голову, подошел к одной из девочек и взял ее на руки. Когда он ее приподнимал, из куклы вырвалось хриплое «люблю тебя, папа».


- Вадим, ты только ничего не подумай…Я правда ведь хорошо им делаю. Так бы они лежали одни, холодные, в земле, гнили! А я забочусь о них! Лаком мажу, солью с содой обвязываю – чтобы хоть немного тела сохранилось. Где совсем все стлело, я туда тряпочки, деревяшечки. Я очень стараюсь, чтобы они оставались на себя похожи!


- Я вижу, Андрей, да, ты очень много для них делаешь. Слушай, а мама твоя тоже общается с ними?


Вадима трясло, и помимо тошноты, подступили слезы.


- Нет! Я их с нею не знакомлю! Она часто ругается и обзывается. А с детьми так нельзя! Ой, почему у тебя кровь из носа идет?


Вадим в растерянности провел рукой под носом. Действительно – кровь.


- Не знаю, устал, наверное…


Вадим обессиленно присел на стул рядом с Машей. Интересно, это было ее настоящее имя? На вид девочке, а точнее тому, что от нее осталось, было лет 8. Зрелище на самом деле было жалкое. Лицо было словно маска – полностью, в несколько слоев, покрыто лаком. Под милым розовым телом виднелась желто-зеленая кожа.


Вадим обернулся на Аню. Там, где должна быть шея, виднелись тряпки. Состояние у нее было еще хуже Машиного – кожи почти не был видно – сплошной лак и заплатки.


Катя выглядела самой свежей – черты лица еще проступали, тряпок видно не было. Но и запах от нее шел самый крепкий.


Вадим еле сдержал рвотный рефлекс.


- Андрей, я пойду…Что-то устал я после работы.


- Как же, так скоро? Но ты даже не поговорил с девочками! Я думал мы вместе все песенки попоем и торт поедим!


- Да, звучит здорово, но я правда устал. Давай в другой раз.


***


Вадим вышел на улицу и вдохнул такой живой и свежий воздух. Мысли путались, вязкий туман грусти окутывал сознание. Черт, то, что он увидел, было просто омерзительно!

Но в то же время он испытывал острое чувство жалости к Андрею. Забитый, безгранично одинокий человек. Он всего-то хотел сделать лучше, помочь девочкам, спасти их. Он хотел лишь немного любви. Но смог получить ее только таким образом. Заслуживает ли он за это позора, общественной травли, тюрьмы?


***


Вадим достал телефон и набрал 112.

Показать полностью
38

Алина (часть 2 из 2).

Начало здесь: https://pikabu.ru/@PavelAlexRussia


С появлением Алины во всем поселке стало происходить много странного, но прежде всего - в доме тети Фаины.

Старый дом, с растрескавшейся серой шиферной крышей, словно ожил: он скрипел, стучал, вздыхал на разные голоса, а по утрам самые разные предметы оказывались не на своих местах. Вначале тетя Фаина убеждала себя, что ей это мерещится с усталости и этому не нужно придавать значения, но неестественные вещи продолжались и становились все навязчивее, от них не получалось отмахиваться. Что-то пришло в этот дом вместе с Алиной. Все чаще, прежде добросердечная и эмоциональная, тетя Фаина к чему-то прислушивалась, теперь уже с опаской открывала двери в темные комнаты и долго не решалась спускаться в подвал, когда это было зачем-нибудь нужно, а потом ругала себя за паранойю. Но сердце билось - не на своем месте.

Когда нежданные гости ушли, она еще раз оглядела дом - что за мужчину они видели? Вся на нервах, она присела на диван.

Снова хлопнула дверь. Тетя Фаина вздрогнула, но это вернулась Алина. Не говоря ни слова, девочка стала подниматься в свою комнату на втором этаже.

- Алина! - окликнула ее тетя Фая. - Постой минутку. Мне бы с тобой поговорить.

- Со мной уже разговаривал психолог в школе, - недовольно отозвалась племянница с лестницы.

- Таких психологов на кол надо сажать, да заменить некем! Давай поговорим.

- У меня сейчас нету настроения.

- Алина, пожалуйста, спустись и найди для меня десять минут, - тетя Фаина начала раздражаться. - Я желаю тебе только добра, но и ты тоже удели немного своего внимания на мои просьбы… И еще - к тебе сейчас приезжали.

Алина медленно спустилась.

- Кто?

- Что у тебя с лицом? - пригляделась тетя Фаина. - У тебя из носа кровь шла?

- Да, бывает, - хмыкнула Алина. - Кто приезжал?

- Следователь и с ним женщина.

- Зачем?

- Поговорить с тобой. Сказали, что вернутся позже. Ну так - сядем?

- Я не хочу ничего, тетя Фая, - еще раз попыталась отказаться от разговора Алина, - лучше не сейчас.

- Что-то случилось? Ты же сказала, что пошла гулять со Светой. Что случилось?

- Мы поссорились.

Тетя Фаина покачала головой.

- А что произошло?

- Скажи ей, что она просто дура, - посоветовала сестра.

- Так, просто… - вместо этого ответила Алина.

Мама подошла к тете Фаине вплотную и поводила руками перед ее лицом, а потом повернулась к отцу.

- Ты тоже видишь ее? - спросила она.

- Послушай, я стала замечать необычные вещи и хотела тебе об этом рассказать, - осторожно начала тетя Фая трудный разговор. - Наверное, и ты что-то видела. Я думаю, это связано с тем… о чем ты не хочешь говорить со мной.

- Мы все ее видим, - вместо отца ответила сестра, - ты только ничего не видишь… как обычно.

- Я вижу ее, но как в тумане, - продолжала мать. - Она сейчас говорит что-то?

Мама разглядывала в упор тетю Фаину, но та, конечно, ничего не замечала.

- Не надо. Хотя бы не сейчас, пожалуйста, - попросила Алина.

- Она здесь живет, - съязвила сестра.

- Нет, сейчас! - потребовала тетя Фая. - Ты от меня бегаешь, молчишь. И как бы ни было тебе трудно - тебе станет легче, если ты поговоришь со мной. Не думай, что одна ты лучше разберешься!

- Пусть она уйдет! - потребовала мама, повернувшись к отцу. - Прогони ее!

- Что?.. В чем разберусь?.. Я за вас боюсь сейчас. Давайте я наверх пойду?

- Что ей от Алины надо? - продолжала мать.

- Мама, да перестань же, - попыталась ее успокоить сестра. - Все нормально, ну не надо!

- А я - за тебя беспокоюсь! - ответила тетя Фаина.

Отец двинулся в сторону тети Фаины.

- А я - за вас. Папа, не надо, перестань! - вдруг вскрикнула Алина.

- Папа? - не поняла тетя Фаина и вдруг почувствовала беспричинный страх, а потом - ее бросило в холод. «Да что ж со мной?» - подумала она.

Отец двумя руками схватил тетю Фаину за шею.

- Папа, папа, не надо, отпусти, - сестра вцепилась в отца, пытаясь оттащить его от тети Фаи. - Мама, ну скажи ему, не надо, зачем?

Глазами, полными ужаса, смотрела на нее Алина. И вдруг на своей шее, как сомкнувшуюся петлю, тетя Фаина почувствовала холодные пальцы, которые ее стали душить, наваливаясь сильнее и сильнее. В приступе паники она схватилась за свою шею - не в силах понять, что происходит с ней.

Отец надавил изо всех сил.

Алина закричала - наверное, так же, как и в тот день.

- Прогони ее, прогони! - требовала мать. - Гони!

- Папа, пожалуйста, отпусти, пожалуйста, - умоляла сестра, а потом запрыгнула на спину отцу и принялась душить его самого. Только тогда он ослабил хватку.

Тетя Фаина чудом вырвалась и побежала прочь из дома - не помня себя. «Куда бежать, куда? В церковь, в церковь!» - пульсировало в голове. Запнувшись о лежавший поперек дорожки садовый шланг, который приподнялся прямо перед ней, тетя Фаина, раскинув руки, упала головой на бордюр.

Алина заплакала.


***

- Не многовато ли несчастных случаев для одиннадцатилетней девочки? - проводил глазами машину скорой помощи Хаюмов.

- Вы хотели поговорить с ней? - ответила вопросом на вопрос Елена Витальевна. - Все еще хотите? - и указала на окно второго этажа, из которого Алина смотрела на них, а потом быстро задернула штору.

- Даже еще больше теперь хочу.

Они толкнули тяжелую дверь и вошли в дом. Стояла тишина, где-то в гостиной ходики мерили секунды.

- Тук-тук! - окликнул следователь. - Алина, ты дома? Разреши войти!

Никто не отзывался. Скрипнули старые половицы. Следователь и психолог в нерешительности остановились на лестнице, пока не услышали всхлипывания, а потом вскрик. Взбежав на второй этаж, они обомлели, увидев девочку, висящую в удавке под потолком на крюке от люстры.

- О нет-нет-нет-нет-нет! - ринулся к Алине Хаюмов, схватил ее за ноги и приподнял изо всех сил. - Табуретка! - скомандовал он психологу.

Догадавшись, Елена Витальевна быстро схватила лежавший рядом табурет и помогла Хаюмову снять петлю и уложить девочку на пол. Следователь принялся делать дыхание рот в рот. Алина закашлялась, он приподнял ей голову.

- Слава богу! Этого еще не хватало!

- Что же они с тобой наделали, бедная девочка, - склонилась над Алиной психолог. - Никита Максимович, принесите, пожалуйста, горячего чаю, внизу на кухне.

Засуетившись, следователь побежал вниз.

- Зачем вы?.. - с трудом спросила Алина.

- А ты - зачем?

- Кто… вы?

- Просто человек. Которому не безразлично. Меня зовут тетя Лена. Я помогаю тем, кто в беде, - погладила психолог девочку по голове.

Что-то знакомое, что-то из далекого детства всколыхнулось в сердце, но тут же исчезло. Алина отвернулась от незнакомки.

- Будем знакомы, - продолжала психолог. - Если ты не против, мы составим тебе компанию и немного поболтаем. Мне кажется, тебе здесь жутковато одной?

- Одной?.. Уйдите.

- Давай договоримся. Если три раза ты попросишь нас уйти - то мы уйдем, обещаю. Первый раз не в счет, хорошо? - улыбнулась психолог.

- Уйдите, - повторила Алина.

- Ну ладно, пусть это будет первый. Но мы уйдем на третий.

- А почему «тридцать»?

Не сразу поняв вопрос девочки, Елена Витальевна проследила за ее взглядом и догадалась, что та имеет в виду необычный серебряный кулон на ее шее. Психолог улыбнулась, отмечая про себя, что к Алине, кажется, возвращается жизнь

- Это не тридцать, - ответила она, показывая свой кулон Алине. - Это один очень важный знак. Ты знаешь что-нибудь об этом?

Та покачала головой.

- Это очень древний знак. Это рождение, жизнь и смерть в одном знаке - когда не существует времени. Как день и ночь…

- Я больше люблю ночь.

- Почему? - искренне огорчилась Елена Витальевна.

- Мне ночью лучше.

Как еще Алина могла бы сейчас объяснить свою тягу к темноте и тишине? - единственному времени, когда ее никто не беспокоил. Как можно было рассказать об этом в двух словах? Но психолог интуитивно поняла ее.

- Но ты знаешь, что когда-то ночи и дня не было? - попыталась потянуть разговор Елена Витальевна.

- А как?

- Был свет…

- Свет?

- Да. У тебя осталось две попытки, чтобы я ушла… Хорошо. Тогда слушай. Когда-то давно жили на земле брат с сестрой… Это такая легенда, про этот знак, но ты первая спросила. Они не были простыми людьми - они были детьми Солнца на земле. Но однажды произошло несчастье и сына бога Солнца не стало.

- Умер?

- Нет, не умер. Его не стало. Я попробую тебе объяснить. Уверена, что ты поймешь.

- Я это знаю.

Елена Витальевна кивнула и продолжила.

- Когда его не стало, сестра начала плакать - и без конца плакала…

- Ну, как моя, - заметила Алина; психолог нахмурилась, но решила разобраться с этим чуть позже.

- …тогда бог Солнца ее спросил, почему она не может перестать плакать, ведь ее брат не умер - его просто не стало. А та ответила, что плачет не потому, что его не стало, а потому - что это было сегодня. Ведь ночи еще не было, а значит - не было ни вчера, ни сегодня, - психолог продолжала ласково гладить Алину. - И тогда бог Солнца создал ночь, чтобы она высушила слезы всех тех, кто плачет, а новый день принес бы им радость… Скажи, когда ты просыпаешься по утрам - тебе бывает радостно?

- Нет, - покачала головой Алина.

- Почему?

- Мне нечего здесь делать. Меня зовут домой.

- Кто?

Хаюмов торопливо вошел с чаем.

- Вы не поймете, - коротко ответила Алина.

- С чего ты взяла? - протянула Елена Витальевна чашку девочке. - Вот, выпей…

- Вы во все это верите? Что нет смерти? Или это - так?

- Как это - так?

- Я не знаю, как объяснить.

- Кто тебя зовет? Нарисуй, - предложила психолог. - Давай! - она протянула ей со стола школьную тетрадь и ручку.

Алина вырвала листок и что-то нарисовала. Потом показала - женщину с длинными волосами и кулоном на шее.

- Это я? - догадаться было несложно.

- Да, но это еще не все.

Алина взяла обратно листок и продолжила рисунок.

- Я вижу, тебе немного лучше? - спросил у нее Хаюмов. - Ты меня помнишь? Пей чай, он согреет.

Алина протянула листок психологу. На нем рядом появился мужчина с закрашенным лицом.

- А это кто? - обеспокоенно приглядывалась к рисунку Елена Витальевна. - И почему у него лица нет?

- Он раньше говорил гадости, а теперь молчит, - объяснила Алина. - Вы приготовились увидеть?

- Увидеть что? - не понял Хаюмов, чувствуя что-то нехорошее в новой интонации девочки.

- Того, кто зовет тебя? - догадалась психолог.

Алина потянулась за своим телефоном, навела его на женщину и сделала снимок.

- Готовы? - еще раз спросила она, прижимая телефон к груди.

- Да, показывай.

Алина протянула телефон. Елена Витальевна закрыла рот руками, чтобы не вскрикнуть, и протянула телефон следователю. Хаюмов не поверил своим глазам. На снимке за спиной психолога стоял отец Алины.

- Как ты это сделала? - пытался Хаюмов понять то, что увидел. - Какой-то фокус?

- Я ничего не делала, - ухмыльнулась девочка. - Вы можете посмотреть другие. Там есть даже, где мы все вместе. Я часто смотрю перед сном, сравниваю со старыми.

Не совсем еще понимая, о чем она говорит, Хаюмов принялся листать снимки и почти на каждом видел то, что его глаза отказывались видеть. А точнее - не «то», а «кого». На фокусы это не было похоже. Его обманывали либо глаза - либо ум.

- Моя семья меня зовет, мне нечего больше делать здесь, - прошептала Алина. - Теперь вы мне верите?

- Ты с кем-то об этом разговаривала? - спросила психолог.

- С кем?

- Со своей тетей, например.

- Она не поняла бы. Никто бы не понял.

- Алина, а он сейчас здесь? - все еще чувствуя себя не в своей тарелке, осторожно переспросила Елена Витальевна.

- Да, - показала Алина за спину женщины. Та обернулась, но никого, конечно, не увидела.

- А кто-то есть еще?

- Нет. Но вы не бойтесь, он не за вами пришел. Не обращайте на него внимания, и он вам ничего не сделает. Просто повисит тут - я иногда просто не смотрю. А говорить он не может. Скорее всего, папа вас и не видит. Если что, то я предупрежу вас - тогда уходите.

- Можно я еще раз попробую? - попросил следователь.

Алина кивнула.

- Сюда?

- Левее. Еще левее.

Хаюмов сделал снимок, а потом передал телефон психологу.

- Как это может быть? - не понимал он.

- Алина, что им от тебя нужно? - спросила Елена Витальевна, разглядывая этот снимок, а потом другие.

- Мы же семья - и должны быть вместе.

- Алина, я думаю, что должен быть способ защитить тебя. Мы сможем все это остановить.

- Зачем? - не поверила девочка. - От чего?

- Сначала расскажи мне, что в тот день случилось. Что ты видела - на самом деле?


***

«Приблизиться к решению конфликта на востоке Украины спустя четыре года после подписания комплекса мер по выполнению минских соглашений не удалось. Об этом спецпредставитель ОБСЕ заявил в среду журналистам в Минске по итогам очередного раунда переговоров контактной группы...».

Я сидела в «Контакте» в телефоне, а папа смотрел телек. Мама помыла посуду и пришла с кухни. Она молча встала перед телевизором.

- Ты не стеклянная, - буркнул папа.

- Что?

- Я говорю, что ты не стеклянная. Чё косишься?

- Ничего.

- Сядь тогда.

Мама осторожно, чтобы не побеспокоить папу, села рядом.

- Зачем ты голый перед детьми расхаживаешь? - мама не любила новую привычку папы ходить по дому без трусов.

- Я чё, расхаживаю что ли? Я у себя дома.

- Девки смотрят.

- И чё? Пусть не смотрят.

- Они большие.

- Тебе чё надо? - папа всегда злился, если мама делала ему замечания, потому что баба не должна мужику замечания делать, а иначе будет не дом, а бабское царство.

«Этот документ наряду с минским протоколом и минским меморандумом от сентября 2014 года является базовой составляющей, которая определяет...».

- За**ал твой Донбасс! - не выдержала мама. - Сил моих нет!

- Так не смотри! Все равно ни хрена не понимаешь! Ты чё приперлась? Дел других нет?

- Смеситель прикрути. Отпал на той неделе.

- Я чё, после работы буду смесители крутить? Сказал, в выходной починю.

- Выходной позавчера был.

- Да? А я бездельничал по-твоему? Картошка у тебя на кухне откуда появилась? - папа начал кипятиться, хотя и был трезвым. Мы с сестрой забились в уголок. - А замок кто починил? Телефон в ремонт сдал. Может, обратно забрать из ремонта телефон твой? Смеситель у нее, бл***.

- Сам же и сломал. Телефон.

- Я сломал? А не х** звонить своим шалавам целыми днями. Я тебе давно сказал на х** их послать, а ты цацки разводишь, языки всем бабам отрезать! На работе целыми днями чаи гоняешь, дома ни хрена не делаешь, еще и мне отдохнуть после работы не даешь. Ты чё тут развела дома? А если я щас тыкать буду - чё пол не помытый...

- Как непомытый? Ты чего?

- ...чё пыль вон везде. Ты же мне любишь чё-нибудь потыкать!

Мама осеклась, но папу уже было не остановить.

- В халате чё драном ходишь? Зашить некому. Девкам вон отдай, лучше тебя зашьют.

Мама задернула полу халата. Он был совсем старенький. Папа считал, что его нужно просто зашить в нескольких местах. Свои домашние штаны он в-принципе не давал штопать, потому что они домашние и никто их не видит. То, что их видим мы - ничего не значило. А в последнее время он решил просто ходить без штанов. Какая разница - он же дома.

- За картошку спасибо, - мама не удержалась, - но только с чем ее жрать-то? Ты в холодильник заглядывал?

- Я же не баба по холодильникам лазить, - огрызнулся отец. - Мужик за стол садится, а баба накрывает. За холодильником сама следи!

- Так там нет ни хрена!

- Это мои проблемы что ли? Вела бы себя нормально. Ты на меня стулом замахиваешься - а я тебе денег должен за это дать? Иди заработай.

- Ну, извини за стул... Я знаю, что я дура. Не буду больше никому звонить.

- Я тебе давно сказал - это не подруги, а шалавы.

Мама смолчала. Она всегда так делала, когда была не согласна с отцом. И нас она учила, что возражать папе нельзя, потому что он старший. Когда она об этом забывала, то папа выписывал ей тумаков.

«Мировое сообщество продемонстрировало большую озабоченность событиями на востоке Украины. Участники заседания обратили особое внимание на гуманитарный аспект конфликта и необходимость обеспечения безопасности гражданского населения, отметили роль...».

- Кто-нибудь озаботился бы нашими событиями, - вздохнула мама.

- Чё?

- Ничё!

- Ты умнее телевизора стала?

- Я тебе сказала, что на работе мне предлагают курсы пройти. Завсектором могут назначить! Зарплату повысят! «Иди, заработай».

- А у тебя ума-то есть на эти курсы ходить? - папа совсем вскипел. - Я тебе щас денег вбухаю, а толк-то будет? Вон, отсоси у меня лучше. Денег дам! А не хочешь - иди по вечерам полы в магазине мой. Всё лучше, чем по телефону без конца трепаться. И ума не надо. Я тебе денег даю - куда деваешь? Экономить надо, значит! Поняла, нет? Экономь деньги - не ты их зарабатываешь! И халат, б**, зашей свой. С тобой на люди выйти стрёмно, даже дома ходишь, как кошка драная. Знал бы, что ты такая дура окажешься...

- Ну хватит уже... дай на проезд хоть сотку.

- Заработай, я же сказал. Нету у меня.

Мама не выдержала, заплакала и ушла на кухню.

- Алине, вон, скажи, пусть на автомойку идет подрабатывать, большая уже. Хоть какая-то польза будет, - крикнул отец вдогонку.

Он редко обращался к нам с сестрой прямо. Чаще он просил маму что-то нам сказать, хотя мы и были рядом.

- Девочки, идите ко мне, - позвала мама.

- Сидеть! - приказал папа. - Куда пошли? Такие же дуры растут! Слушайте, чё отец говорит. Может хоть поумнеете. В школе вас не воспитывают ни хрена - так хоть отца слушайте. Мать! Мать!

- Чё?

- Иди сюда.

- Мне некогда.

- Мне чё, за тобой прийти?

Мама вернулась.

- Иди сюда… извини. Ладно, мать?

- Что у нас случилось? Что же ты все время недовольный? Разве я такая плохая? - принялась она причитать. Она знала, что если папа остыл, то будет теперь добрым. Мы с сестрой тоже это знали.

- Папа! - позвала сестра. - А купишь нам с Алинкой фломики?

- На хрена вам? Карандашей нет что ли?

- Ну, попроси ты! - тихонько толкнула мне сестра локтем. - Тебе-то он завсегда купит.

- Па-а-ап! - я встала и подошла к нему. - Давай тогда ручки гелевые купим, а? Там такой набор классный!

- Да что за х**ня! Ну неси, - папа разомлел.

Я быстро сбегала, вытащила из его куртки кошелек (когда он был пьяный, мы часто таскали деньги без спроса, но тут папа уже несколько дней был в завязке) и принесла. Папа вытащил 500-рублевку и дал мне.

- На, сестре тоже купи что-нибудь, только не фломастеры.

Я поцеловала его в щечку.

- Давай сфоткаемся все вместе, - предложила я.

- А мне на проезд? - не поняла мама.

Папа отправил нас с сестрой спать. Потом мы слышали, что папа с мамой смотрят по телевизору порнуху и трахаются. Утром мама поехала на такси, а вечером после работы купила себе юбку, а сестренке - новую сменку в школу, потому что старая совсем изодралась. Мне она ничего не купила, потому что папа мне уже дал денег и я могла сама себе купить, что мне нужно. Поэтому сестре я купила фломастеры, потом заплатила себе за телефон и еще купила красивых тетрадок несколько штук, а еще домой три больших яблока (папа все равно их не ест). Правда, мама спасибо не сказала и яблоко не стала есть, поэтому я его сама съела и больше не буду ей ничего покупать, раз она такая.


***

Девчонки остались на улице у входа в автосервис. Громко жужжала болгарка. Смеялись слесаря. Папа стоял под подъемником и что-то крутил во внутренностях ржавого «Жигуленка» таким же ржавым ключом. Я его сфоткала, для прикола, но он заметил.

- Ты чё? - увидев меня, он вышел на свет, вытирая руки ветошью.

- Приветик!

- Ну, привет, - поздоровался он, пытаясь понять, зачем я пришла.

- А мы с девчонками по магазинам решили прошвырнуться.

- Ну, швыряйтесь, - пожал папа плечами.

- Людке на днюху папка пять рублей подарил, чтобы она шмоток прикупила. Представляешь! Вот так папка! Вот мы и пошли…

- Поздравляю.

- А что ты делаешь? - продолжала я.

- А ты не видишь?

- Хрень какую-то?

Папа не сдержал улыбки.

- Там такие кофточки классные мы видели!

- И чё? - папа, наконец, понял, что мне было нужно, но не подавал виду. Ему стало интересно, что я буду делать. А я уже давно знала, что делать в таких случаях.

- Красивые очень, но только дорогие… Вырез такой вот, и тут вот еще такие оборочки, и вот так… А ты сегодня долго? Поздно домой придешь? - показала я на зависший на подъемнике тарантас.

- Это шабашка. Как сделаю, так и приду.

- Ну я пошла. А то меня ждут.

- Кто?

- Девчонки.

- Иди.

Я медленно развернулась, сделала несколько шагов, потом обернулась и еще раз улыбнулась отцу. Он покачал головой.

- И сколько?

- А есть косарь?

- А не жирно будет?

Я промолчала. Папа пошел искать мастера. Они долго разговаривали, кивая на «Жигуленка», а когда отец вернулся, то протянул мне две тысячные купюры.

- Сестре купи тоже что-нибудь, поняла?

- Спасибо, пап! - я чмокнула его в грязную щеку и побежала к подружкам.

Папа вернулся к подъемнику.

- Сочная девка растет! - ухмыльнулся напарник.

Я не слышала, что отец ему ответил.


***

Карусель крутила уже по тысячному кругу. Мама подрабатывала по выходным в парке, и мы с сестрой могли по вечерам кататься, сколько влезет. У нас были свои любимые лошадки - мы всегда садились на них, рядом друг с другом, и катались, пока в парке не выключат все фонари. Нам нравилось болтать о чем-нибудь - о мальчиках, о школе. Наверное, потому, что нас никто не мог слышать - это было лучшее время делиться секретами.

- Мама плачет, - заметила сестра.

- Ма-ам! - позвала я. - Останови!

Когда карусель перестала кружиться, мама уже улыбалась, как будто ничего не произошло.

- Как хорошо, что вы у меня есть, - обняла она нас. - Давайте собираться домой, а то папа ругаться будет.

- А почему он ругается все время? - никак не понимала сестра.

- Он любит нас и волнуется, - заверила мама. - Мы семья и должны быть вместе.

- А зачем семья? - продолжала сестра задавать глупые вопросы.

- Человек не может жить один, - попыталась объяснить мама. - Детям нужны родители, женщине - нужен мужчина…


***

Алина смотрела через холодное стекло на белую бесконечную разметку трассы. Косые лучи фонарей скользили по лицу и исчезали.

- Теперь закроете дело? - спросила Елена Витальевна у следователя.

- Конечно, - Хаюмов молча вглядывался в дорогу.

- Нам кажется, что мы сделали все возможное, - продолжала она. - Родители, педагоги в школе, социальные педагоги, центры помощи… детские инспекторы в полиции. Все они должны прийти на помощь к нашим детям в трудную минуту. Но сколько я работаю с детьми, каждый раз вижу одно и то же. Когда ребенок оказывается в настоящей беде - из раза в раз - он остается один. Почему так?

- А папа нас точно найдет? - спросила сестра.

На заднем сидении не было слышно, о чем говорят впереди.

- Конечно, - заверила мама.

- Ты ему сказала, куда мы едем?

- Сказала. Он будет ждать нас. Ты любишь папу?

- Конечно. Ведь это наш папа. А ты?

- И я тоже. Конечно, люблю.

- После того, что он сделал? И как он толкнул тебя?

- Он это сделал, чтобы мы были вместе.

Мама достала удавку и протянула Алине.

- А ты, Алина? Готова? - спросила она. - И мы вернемся домой.

- Давай, Алина, давай, бери. Мы всегда будем вместе, - радовалась сестра. - Наконец-то все кончится. Это очень просто, попробуй еще раз.

- Уйдите, - тихо попросила Алина, не оборачиваясь к ним. - Просто уйдите.

Показать полностью
197

Стечение обстоятельств"

[ пост ] https://pikabu.ru/story/stechenie_obstoyatelstv_6547332


«Мурр!» - радостно сказал Васяша и скатился с дивана колобком в прихожую. Васяша был тёплый и круглый как пшеничный каравай, точно такие Соня пекла для иностранных гостей.

Пока Васяша обнюхивал пакет с лазурно-синим платьем Соня гладила его, разуваясь, по толстым бокам и приговаривала:

- Это кто-то тут такой? Это кто такой красивый? Ой ты мой толстячок!

Выполнив материнский долг (накормив и потискав Васяшу) и гражданский (вымыв ненавистную плиту) Соня была абсолютно свободна. В смысле – не знала, чем заняться.

«А что если дать объявление о знакомстве?» - пришла в Сонину голову страшная мысль, и мало того, там же щёлкнула Светкина фраза, - «А почему бы и нет?! Что я теряю?».

И эти мысли привели Соню в ужас.

Пока ужас не прошёл Сонины руки взяли блокнот и ручку и стали стряпать объявление. Голова была не причём – не участвовала.

«Одинокая женщина 34 лет познакомится с порядочным мужчиной для отношений» - написала подлая правая Сонина рука.

«Одинокая женщина – как в кино. Раз. Для каких-таких отношений – развлечься? Два. И как ты дура будешь смотреться со своими 34 годами среди старух? Молодой белой вороной! Три.» - резюмировал Сонин мозг.

Несколько лет назад она встретила бывшего мужа, но узнала не сразу: синий, одутловатый, грязный он подходил к каждому проходившему мимо аптеки и врал:

- Помогите ветерану чеченской войны… На лекарства… У меня ранение, я покажу…

Соня тогда с омерзением натянула шарф на лицо – вдруг узнает! И опрометью побежала в ненужную сторону, она его боялась – даже такого.

Бывший муж состоял с водкой в таких серьёзных отношениях, что Соня наверняка – вдова. Теперь.

И - объявление переписалось. Само.

«Вдова 40+ познакомится с порядочным мужчиной для серьёзных романтических отношений».

Но разместить его Соня не решилась.


Утром Соня не только накрасила глаза, но и нарядилась в лазурно-синее платье. На работу, в кондитерский цех.

Перед выходом она засомневалась – правильно ли? Но, потом решилась:

«А пусть! Помирать – так с музыкой», и пошла к метро. Красивая.


Пропуская тестяные шарики через раскатку Соня вполуха слушала раздатчиц, они раскладывали хлеб по плетёным корзинкам и оживлённо беседовали.

Светка-аферистка по обыкновению учила чему-то свою новую напарницу Иру. Может эффектно размазывать пюре по тарелке (в Светкином исполнении 200 грамм гарнира выглядели на все полкило).

Нет, не пюре!

Соня прислушалась к диалогу:

- И куда он тебя водил?

- Ой, Света, что ты! Возил! В – Петергоф! Представляешь?

(Наивная Ира была из Донецка и никак не могла накататься в метро.)

- Ну и?

- Да что ты! Там так здорово…

- Было?

- Света! Как ты можешь! Мы всего шестой раз встречаемся…

- Слушаю я тебя Ирка и угасаю! Дура ты дура! Самой под тридцать, козлу этому полтинник… А она мне про Петергоф рассказывает! Мне! Я что Петергофа не видела! Ты паспорт смотрела, балда?

- Светочка – я ему верю, сказал: разведён. Не кричи! Скажи, что не так, я всё сделаю, он такой хороший: умный, всё про царей мне рассказывал и трезвый…

Светка значительно повысила голос и уверенно продолжила:

- Слушай меня Ирка и всё будет! Я их козлов насквозь вижу, мой нынешний мужик ещё деньги не заныкал – а я уже чувствую: готовится, гад. Ты прекрати тягаться с ним по театрам-петергофам – это ничего не даёт! Скажи ему: Коля, в кино хочу…

- Он Миша…

- Да хоть Петя! Скажи – хочу в кино, и сама такая вся красивая, в платьице и колготках…

- А в какое кино, Света? Я ж города не знаю…

- Дурища – в любое, там света нету. Надо чтоб про любовь было или ужасы. Но: не порнуха, а то подумает, что ты озабоченная. Усекла? Сядешь в колготочках рядом и жмись к нему, вроде от страха. Потом, когда он пообвыкнется, возьми и потрогай…

- За что Светочка?

- За то! Ты на меня глаза не лупи – верно говорю: потрогай. Хорошенько потрогай и всё узнаешь. Был у меня один, между четвёртым и шестым мужиками. Художник. Всё по музеям-галереям тягал, потом до дела дошло, а там с мизинчик. И работает через раз! Времени на галереи сколько ухлопала…

Ещё неделю назад скромную и порядочную Соню стошнило бы от Светкиных слов, а тут неожиданно подумалось:

«А молодец Светка! Умеет…»


Возвращаясь с работы к Васяше Соня стояла, не потому что в вагоне не было свободных мест. Просто, боялась помять лазурно-синее платье.

Дяденька, нет, скорее дедушка, с огромным портфелем и академической бородкой восхищённо смотрел на Соню и улыбался.

Соне было приятно и страшно: приятно от внимания - хоть кого, а страшно – вдруг он сумасшедший и кинется или предложит что-то непристойное?

Дяденька действительно подошёл на ближайшей станции. И перекрикивая машиниста объявлявшего «Следующая станция…» спросил:

- Вы любите Джанни Родари?

- Что? – опешила Соня.

- Стихи Джанни Родари. «Чем пахнут ремёсла» помните?

- Да.

- Я сидел и наслаждался: от вас пахнет ванилью и корицей. Прелестно! Вы кондитер, да?

- Да! – неожиданно гордо сказала Соня, - Я очень хороший кондитер.

Вечером, посоветовавшись с Васяшей, Соня дала объявление о знакомстве в газету «Пенсионерская».

Показать полностью
747

Одинаковые

В доме с покатой крышей на окраине посёлка Жуковка Брянской области не горит свет.
А, быть может, если бы и горел – не увидишь ни черта: на скорую руку вкривь и вкось заколочены окна досками – и те уже сгнили.

Одинаковые Рассказ, Авторский рассказ, Истории из жизни, Грусть, Литература, Малая проза, Одиночество, Предательство, Длиннопост

У дома 30 лет назад стояла белая «восьмёрка» - блестела, хоть гляди, как в зеркало. Водитель её не глушил двигатель – всё равно ехать скоро.
- Танькя! Дура! Никуда не поедешь! Костьми лягу! Танькя!
- Мать, всё равно уеду, не буду тут гнить! За Славиком на будущий год вернусь, как обустроимся. Мать, да пусти ты!

На крыльце в трусах и майке стоял Славка трёх лет. Он ревел, как умеют только дети – когда сопли до колен, когда из всех на свете звуков получается только «ы».

Машина тронулась с решительным рёвом. Ещё минута – и соседи каждый своё крыльцо покинул да в дом зашёл, чтоб не мёрзнуть. Кончилось.

Славка выводил в прописях букву «М».
- Эм – мост, Слава. Эм – море.

Бабушка между этим мостом и морем делала длинные паузы, чтобы подумать. Потому что хочешь-не хочешь, а первое слово, что в голову приходит на «м» - мама, а называть его Славе нельзя, потому что канючить начнёт. А как спросит «Где мама?», так и ври нескладно. Ребёнка держи за дурака и рассказывай, что вот на той неделе мать приезжала, когда Слава гулять ходил на ту улицу на посёлок. Она увидела, что нет его – и оставила три банки сгущёнки и велела передать привет.
- Ба! Ну покликай меня, если опять придёт! Ба!
- Покликаю. Мыться иди, воды согрела.

Славка водил пальцем по строкам.
- Ба, «Пятнадцатилетнего капитана» дочитал почти! До библиотеки пойду.
- А пойдёшь – и к чаю сушек купи али сухарей. Сдачу принесёшь. Да в библиотеке скажи Людмиле, что пусть тебе даст по программе. А то и лету конец, а палсписка нечитано.
Славка водил глазами по конспекту в толстенной тетради с зелёной обложкой.
«Из трёх точек на прямой одна и только одна лежит между двумя другими».
- Ба, а мать не писала? Обещала ж на выпускной прийти.
«Ба» пряталась ночью за печкой со старой свечой – наклоняла в обратную сторону почерк. «Дорогой Славочка! Ты спрашивал, приеду ли я на выпускной. Я очень постараюсь, но сейчас у меня очень много работы».
На почте ставила на конверт печати и клеила марки:

- Баб Лен, мне не жалко. Ну не дурак же он. Неужель не понимает?
- Не твоё дело, Татьяна. А поклей ещё одну. С ракетой.

Слава уехал в августе: отгремел выпускной, шелестело лето ветром в окно плацкартного вагона.

В Новый год прислал бабе Лене письмо:
«Бабуль, поздравляю с Наступающим! Я вырезал тебе снежинку, повесь на окно, чтобы праздник был. Приеду летом, как каникулы. Если есть возможность – пришли ещё денег, потому что пришлось потратить на куртку, старая прохудилась».

А на будущий год снова письмо в декабре:
«Бабуль, поздравляю с Новым годом! У меня всё хорошо, зачёты сдал без сучка. Мама тебе не писала? Отправь ей ещё раз мой адрес, пожалуйста, наверняка затерялось письмо. Отправь, пожалуйста, с Саней Крюковым мне яиц и сала – он в январе ехать собирался. Я вырезал для тебя снежинку – в этом году новую, другую! Повесь на окно, чтобы праздник был».

И снова однажды:
«Бабулечка, поздравляю с Новым годом! Я всё никак не найду времени приехать – надо тебя хоть бы и внука показать. Как твоё здоровье? У меня такая новость, ты упадёшь. Мама на той неделе меня нашла. Говорит, справилась в институте, они вот мой арес и дали. Говорит, не получала от тебя письма с моим адресом. Точно затерялось! Сейчас у неё проблемы – она пока поживёт у меня, понянчит внука. Мне пока странно, что я её вижу и живу рядышком, но уже привык почти. Решено – летом приеду! Я вырезал для тебя снежинку по традиции – новую! Повесь на окно, чтобы праздник был».

- Слав, ты? Тётя Валя Бакунина. Бабушка умерла.

Под ногами Славки скрипел гнилой пол. На окне старого дома с покатой крышей висели бумажные снежинки. 10 штук.

На столе лежали ещё две. Одинаковые.

В доме с покатой крышей на окраине посёлка Жуковка не горит свет.
А, быть может, если бы и горел – не увидишь ни черта: на скорую руку вкривь и вкось заколочены окна досками – и те уже сгнили.


Автор: vk.com/ponaehalee1

Показать полностью
117

Проводница (ч.1)

Как-то раз в конце августа, когда раскаленный, как духовка, курортный городок устало омывал галечные берега тихими волнами, прощался с суматошными детьми и готовился к респектабельному бархатному сезону, случилась одна история. История настолько незначительная, что ее, может, даже и историей-то назвать нельзя. А, впрочем, судите сами.


«Уважаемые пассажиры! Заканчивается посадка на скорый поезд Адлер-Москва» -

металлический голос диктора разрезал тягучий воздух и привел разморенных жарой пассажиров в броуновское движение. Они засуетились, забегали по платформе, натыкаясь друг на друга, извиняясь, раздражаясь, цепляясь чемоданами, сумками, корзинами с фруктами.

Женечка, белокурая, миниатюрная проводница вагона СВ, глянула на часы - до отправления поезда оставалось пятнадцать минут. Большинство пассажиров уже заняли свои места и сидели в купе, как птички в клетках. Оставалось дождаться четырех растяп, опаздывающих на поезд.


Она чуть сдвинула вбок шейный платок, впуская в треугольный вырез форменного светло-серого костюма толику свежего воздуха, и, держа на лице приветливое выражение, принялась рассматривать публику - этот копошащийся муравейник, разворошенный голосом из динамика.

В детстве она любила разглядывать бабочек и жуков - накалывала их на швейные булавки и следила, как те мельтешили крылышками, сучили лапками и постепенно затихали, застывая в вечном покое. Теперь же, в свои сорок с небольшим, она пришпиливала стальными глазками человеческие экземпляры и умерщвляла их ядом своего сарказма. Но все это мысленно. Только мысленно, конечно. Своих демонов Женечка давно выдрессировала, держала на коротком поводке и ловко прятала под кукольной внешностью.


Ей нравилось наблюдать за вокзальной жизнью. Вот уж где можно увидеть все сразу: и драму, и комедию, и фарс. Чем не театр, в котором она прослужила двенадцать лет? Вон, к примеру, лысый коротышка с желтым чемоданчиком. Надо же, какая экстравагантность! Бежит весь красный, взмыленный. Давай-давай, колобок, катись, пошевеливайся! Левой-правой, левой-правой! А то сейчас «вагончик тронется, перрон останется». Что оглядываешься, потную лысину вытираешь? Сеньору помидору свою потерял?


Женечка поправила наманикюренными пальчиками челку короткого каре и, услышав справа приторное, как чай с десятью ложками сахара «ну, ты иди, киса! сейчас поезд тронется», переключилась на пару, которая в лучших традициях мелодрамы никак не могла распрощаться и уже минут десять стояла возле нее горестным изваянием. Беременная женщина лет тридцати прилипла к высокому, красивому парню и, моргая зареванными поросячьими глазками с белесыми ресницами, вымаливала:

- Ты меня любишь?

- Конечно, люблю! – в его голосе слышалось уже засахаренное варенье. - Ты иди, поезд вот-вот тронется! – уговаривал он ее снова, но она только яростно мотала головой, хлюпала распухшим носом и с какой-то киношной безысходностью впивалась в него, как паучиха, тяжелым пузом.

Парень обреченно обнимал ее за плечи и с надеждой смотрел на большие вокзальные часы. «Ну-ну», - усмехнулась про себя Женечка. Нашел союзника! Часы – неумолимый палач времени. Отсекают его по секундам, причем для каждого – с разной скоростью. Для паучихи сейчас стрелки бешено крутятся, а для ее красавца еле ползут и мстительно замирают на каждой чёртовой чёрной чёрточке, тикая пощёчинами: так те-бе и на-до – бу-дешь знать - так те-бе и на-до – бу-дешь знать.


Поймав взгляд парня, Женечка понимающе изогнула перламутровые губы, а для паучихи высекала из своих темно-серых, как грозовое небо, глаз искорку почти материнского тепла. Ах, какую актрису недооценил и потерял мир!


Кто бы знал, как ее раздражают люди и особенно такие дуры со страдальческими глазами! Ну точно, как у Зойкиного бассета, который уже полгода ползает на брюхе по их коммуналке и никак не издохнет. «Да усыпи ты свою псину, не жилец он!» - твердит она Зойке, но та только мечет в нее гневные взгляды: «Злая ты, Женька, Бог тебе сердце не дал». И таскает своего паралитика на руках, с ложечки, как ребенка, кормит. Вот уж кому Бог ума не дал! Ничему ее жизнь не учит. Своих детей, мужа вынянчила и осталась ни с чем. Сын на север за деньгами подался, да про мать забыл, дочка замуж в Австралию выскочила, муж к другой ушел, а Зойка после всех разменов в коммуналке оказалась и теперь на старости лет подагрическими своими руками красит стены, да клеит обои. Вот и вся награда за тридцать лет семейной жизни. Училка выискалась!


Ей, Женечке, Бог сердце, может, и забыл вложить, зато мозгами и талантами не обделил. Она любого в момент очарует и окрутит так, что он и не заметит. Недаром все ее только «Женечкой» и называют, хотя по возрасту она уже давно на Евгению Павловну тянет. Правда, так ласково к ней обращаются только малознакомые люди. Те, кто хорошо знает, избегают общения с ней. Да и не больно надо. У нее с такими взаимная нелюбовь.


А вот еще одни спешат-бегут! Ну это точно ее СВ-пассажиры: солидный господин и дамочка в шляпе. На кой ей шляпа-то на вокзале? Тоже мне, Анна Каренина нашлась!

- Извините, это седьмой вагон? – спрашивает, чуть запыхавшись, мужчина. Женечка улавливает в прокаленном железом и асфальтом воздухе нотки хорошего парфюма, с удовольствием втягивает его тонкими ноздрями и зорко оценивает клиента - воспитанный, культурный, из такого веревки вить - одно удовольствие. Во всяком случае за сутки пути он вряд ли раскусит ее хитрости и наверняка оставит хорошие чаевые.

- Да, седьмой, - улыбается она и изящно протягивает руку для проверки билетов.

- А это СВ? – недоверчиво уточняет дамочка.

Женечка обращает внимание на крупный жемчуг в ушах, бриллиантовую россыпь на пальце и делает себе засечку: «А эту цацу придется обработать, а то всю дорогу будет командовать «принеси ей то, подай это!»

- Да, СВ, - подтверждает Женечка и блещет приятной улыбкой с ровными зубками, среди которых вдруг обнаруживаются острые, хищные клычки. Дамочка улыбается в ответ, и Женечка жестом гостеприимной хозяйки приглашает их пройти в вагон.


А вот и снова Колобок вырисовался на платформе – красный, как рак, глаза выпучены и несется, кажется, к ней. Ну и желтый чемоданчик при нем, разумеется. Нет, вокзальная жизнь, ей богу, настоящий театр – только успевай следить за действом!

- Извините, это седьмой? – пыхтит бедняга и смахивает с бардового лица пот.

- Седьмой.

- Я еду в этом вагоне. Вот мои билеты. Вы не посмотрите за чемоданом пару минут, я за дочкой быстро сбегаю? Вон она, там стоит, - и очень неинтеллигентно тыкнул пальцем куда-то в сторону.

- Конечно, но имейте ввиду: поезд отправляется через, - тут Женечка смотрит на золоченые часики Omega из своей прошлой актерской жизни и уточняет: - девять минут.

Последние слова она договаривает во взмыленную спину господина, толкает носочком туфли канареечный чемоданчик и сдвигает его подальше от прохода.


Скоро она увидела, как колобок тащит за собой, как козу на веревке, квадратную блондинку. Обхохочешься: шар квадрат катит! Та смешно разбрасывает ноги по сторонам, невпопад машет рукой и при ближайшем рассмотрении оказывается девушкой, как принято нынче выражаться, с особенностями развития. Ну и парочка!

- Давайте побыстрее! – торопит их Женечка, берет билеты, скользит взглядом по фамилии и внезапно обмирает и холодеет, будто из летней жары ее бросили в холодный, темный погреб и захлопнули над головой тяжелую дверь.


***

Поезд тронулся по расписанию. Пора бы начинать обход пассажиров, но Женечка никак не решалась выйти из служебного купе, стояла, привычно раскачиваясь в такт поезду, и прислушивалась, как в груди непривычно ворочается и не находит себе места сердце. Она смотрела в прикрученное к стене зеркало, видела в нем свое бледное, растерянное лицо и пыталась успокоиться: «Да это просто совпадение! Мало ли коротышек носится с дочками-даунами по свету?» и, понимая, что в том-то и дело - не много! – ощущала тревогу и неприятное биение сердца. А Зойка-дура еще утверждает, что у нее его нет!


Главное, когда этот колобок носился по платформе, у нее даже ничего не ёкнуло внутри. И даже не вспомнила она, что был в ее жизни лет двадцать назад такой же вот колобок - подававший надежды сценарист. Она вообще не имела привычки что-либо вспоминать. Прошлое надо забывать. И только когда прочла в билете фамилию Бельчаков, ее вдруг пронзило, ошпарило, прокололо – ОНИ?!! ЗАБРАЛ? УДОЧЕРИЛ? И вспышкой из памяти вдруг высветился год, когда она слишком поздно узнала о беременности и возненавидела личинку, которая поселилась в ней, питалась ею и росла не по дням, а по часам! А у нее съемки, в которые ее пропихнул сценарист, и первая роль - не ахти какая, третьего плана, подружка главной героини, но все-таки роль, довольно удачная, ее хвалили.


И вспомнились роды плосколицей девочки с неправильным количеством хромосом, и лицо врача с холодным профессиональным сочувствием: «У вас девочка-даун. Будете оставлять?» Вспомнилось, как майским днем, подписав отказ от ребенка и навсегда распрощавшись со сценаристом, она бежала из роддома через больничный парк, и вдруг ясное небо сверкнуло, громыхнуло, раскатисто треснуло и прорвалось дождем. Люди вмиг разбежались, спрятались под навесами и зонтами, а Женечка, мокрая до нитки, стояла посреди опустевшего города там, где ее настиг дождь, подставляла себя под него, и дождь стекал по ней, очищая с головы до ног, смывая ненужного ребенка, боль и надоевшего хуже горькой редьки сценариста, опостылевшего со своей липкой любовью. И в небе полыхала и трещала гроза. И в воздухе пахло спелым арбузом. И казалось, что, наконец, перевернута страница с ошибками и всё можно начать сначала.


А дальше были три мужа, три развода, пять абортов и девять никаких ролей в никаких фильмах. И ни славы, ни софитов, ни красных дорожек, о которых она мечтала в молодости, когда карабкалась по мужчинам, как по перекладинам веревочной лестницы - все выше и выше, к спасательному вертолету, который должен был вывезти ее в другую жизнь. Секс она ненавидела, но ведь секс – неплохой посредник в успешной сделке и ради достижения цели она терпела и умело подыгрывала неистовству мужских тел, которые жадно впивались в нее и, насытившись, отпадали, как насосавшиеся кровью клопы. Но вертолет никуда не вывез ее – только поднял на небольшую высоту, показал перспективы, да сбросил в Зойкину коммуналку с хворым псом. Помнится, как один довольно известный режиссер сказал ей: «Девка ты красивая, но у тебя или как будто ампутировано что-то внутри, или вечная мерзлота там. А в мерзлоте ведь ничего не живет. Не выйдет из тебя хорошая актриса. Нечего тебе дать зрителю». Сказал – и как приговорил. После этого – ни одной роли. Заладили все кругом: сердце, душа, доброта! А талант в ней есть. Просто он, как заточенный узник, бродит, гремит холодными цепями по застуженной камере, и никто его не слышит и не спасет.


Ладно, надо взять себя в руки. Сейчас её выход на сцену. «Получи симпатии пассажиров и спокойный рейс в придачу» — так называла Женечка первый акт пьесы «Проводница» с собой в главной роли. Заключалась она в том, чтобы с первого взгляда расположить к себе пассажиров и поставить дело так, чтоб по пустякам ее не дергали, с глупостями не приставали, а только робко и боязливо стучались бы в дверь, да, уважительно согнувшись, просовывали бы свои извиняющиеся физиономии в щель, как в кабинет к профессору, и просили о чае как о великом одолжении. Женечка давно поняла: чем культурнее люди, тем легче манипулировать ими. До таких пока дойдет, что их используют, глядишь – уже и конечная станция, приехали, просьба освободить вагоны. Эта интеллигенция всё по себе судит. Поступай с ближним так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Смехота просто! Это философия для небитых жизнью. Надо зуб за зуб, глаз за глаз и делать так, как тебе удобно и хочется.


Женечка вытерла вспотевшие ладошки, оправила серый костюмчик, ладно подогнанный по стройной фигуре, окропила себя деликатной капелькой духов, с трудом, как узкое, севшее платье, натянула на себя доброжелательность и пошла по купе собирать корешки билетов и завоевывать симпатии пассажиров. Работа есть работа. Она входила в купе с кроткой улыбкой, присаживалась на краешек кровати – спинка выпрямлена, стройные ножки вместе и чуть вбок - тонкими пальцами брала билеты, ворковала что-то мило про чай и время в пути, поправляла волосы, невзначай открывая пульсирующую под прозрачной кожей синюю венку на виске, и когда она покидала купе, оставив едва уловимый запах духов, пассажиры, невзирая на пол, еще некоторое время завороженно смотрели в закрытую дверь, силясь понять, кто это был сейчас перед ними: ангел, эльф, добрая королева?


Женечка обошла всех пассажиров. Оставалась только одна дверь, в которую было страшно зайти. Прям ящик Пандоры, а не дверь. Она вернулась в служебное купе, сделала три глубоких, коротких вдоха-выдоха, выпила воды, поправила стрижку, алый платочек на шее, огладила холодными, мокрыми ладошками костюм, еще раз вдохнула-выдохнула и направилась в купе колобка, ощущая себя в невесомости.


***

В купе она зашла, сосредоточенно уткнувшись в корешки. Не глядя на колобка, попросила предъявить билеты и сразу впилась в фамилию, читая по слогам: Блин-ча-ков.

Блин! Блин, блин, блин!!! Вот она дура-то слепая! Блинчаков, а не Бельчаков! Вот у страха глаза велики-то! Господи, с чего это она так перетрусила? Что такого-то случилось? Ну оказался бы этот колобок тем сценаристом, а великовозрастная дебилка ее дочкой и что? Да ничего! Это их дело и их жизнь, которую они выбрали! Нет, надо зрение проверить, а то так и инфаркт хватить можно.


На душе полегчало и Женечка даже вполне искренне улыбнулась колобку и его раскосой голубоглазой дауньке, которая расплылась ответной улыбкой - широкой и восторженной, как будто перед ней диво дивное явилось. До служебного купе Женечка добралась на слабых ногах, открыла дверь, села на кровать и, гоня прочь другие мысли, сразу принялась пересчитывать собранные корешки, старательно шевеля губами и выговаривая каждое слово: «Раз корешок, два корешок, три корешок, четыре…»


Через пару часов, когда пассажиры отужинали, в стаканах с никелированным подстаканниками уютно дребезжал и светился темным янтарем чай, а Женечка коротала время за любимым занятием - разгадыванием кроссворда, в служебное купе постучали.

- Да! – сказала Женечка. Дверь дернулась, но не открылась.

- Войдите!

Дверь снова дернулась и снова не открылась. Женечка раздраженно встала, толкнула дверь влево и чуть не наткнулась на дочку Блинчакова, стоявшую впритык к двери с выражением полного счастья на круглом лице.

- Извините… я не смогла… открыть, - старательно выговорила она каждое слово, грассируя почти на французский манер.

- А что ты хотела?

- Вы …очень…красивая и… нравитесь мне. Вы должны... стать…артисткой…Как я.

- А ты артистка? – Женечкины брови взлетели вверх.

- Да… Хотите… я дам вам…автограф?

- Нет, спасибо. Тебе еще что-нибудь нужно?

- Нет…Я хотела… только это… сказать.


Женечка закрыла дверь и недоуменно покачала головой. Чудны дела твои, Господи! Артистка нашлась! Врет небось. Она взяла телефон и позвонила тетке:

- Афоня, привет! Ты меня слышишь? Хорошо. Я завтра приезжаю в 10:08, стоянка 7 минут, поезд 102С, вагон 7. Я скину тебе эсэмэску, а то забудешь же всё, голова твоя дырявая. Нет, семечек не надо. Только помидоры давай и аджику не забудь положить! И алычевые лепешки! Поняла она! А кто в прошлый раз забыл? Все, давай, до завтра.


Отбросив телефон на подушку, Женечка уставилась в окно. Там, за окном, под монотонный стук колес мелькал такой же монотонный, скучный пейзаж: столбы, кустарники, деревья; столбы, кустарники, деревья. Багровое солнце медленно клонилось к земле, как будто кто-то тянул его вниз за веревочку, как в кукольном театре, в котором она успела недолго поработать зайчиком и раскидистой яблоней. Что это за день такой сегодня? Почему-то хочется плакать. А она ведь вообще никогда не плачет. За всю жизнь один раз только и плакала. Зато так сильно, что на всю жизнь наревелась.


***

Ей было тогда тринадцать. Родители недавно развелись, с драками и скандалами – все как было положено в их пролетарском городишке. Отец ушел к другой. Женька (тогда ее никто еще не звал Женечка) старалась приходить домой как можно позже, чтобы не видеть распухшую от слез и вина мать. В тот летний вечер она поздно, в двенадцатом часу, возвращалась из кино. Шла не спеша и, играя во взрослую, потягивала невкусное пивко. В кармане для понтов лежали сигареты, но курить она не любила. От табака першило горло и она кашляла, как чахоточная. Настроение было хорошее.


Добрая половина уличных фонарей была разбита, а уцелевшие освещали пустынную улицу через раз, то проваливая ее в темноту, то высвечивая тусклыми пятнами жилые дома по левой стороне и огромный пустырь с недостроенным корпусом химкомбината по правой. В небе ярко светила луна. Она отбрасывала от тоненькой Женькиной фигуры тень, и Женька забавлялась, наблюдая, как с каждым шагом тень то плющилась до квадратной коротышки, то вытягивалась в долговязую фигуру с ножками-веревочками и ручками-ниточками. Прям как в комнате смеха с кривыми зеркалами.


Она приближалась к дому, уже виднелся ее подъезд, как вдруг сбоку из темноты высунулась мужская рука (Женьке она еще долго снилась в кошмарах), ухватила ее и с силой, резко, так, что она сразу свалилась, как подкошенная, дернула в кусты и поволокла вглубь заброшенной стройки. Женька вырывалась, кричала, звала на помощь, но получила чем-то тяжелым по голове и очнулась от дикой, разрывающей боли и толчков тяжелого, пыхтящего тела, пронзающего ее со словами «сучка, сучка, сучка, так тебе, так тебе». Она царапалась, кусалась, но снова получила по голове и потеряла сознание уже надолго.


Пришла она в себя ранним утром от боли и холода. На слабых, дрожащих ногах поплелась домой по тихой, спящей улице. Сонная, нетрезвая мать открыла дверь, охнула, зарыдала, рухнула перед ней на колени, обнимая и целуя ноги с запекшейся кровью. А у Женьки внутри была такая пустота, что даже плакать было нечем. Постучи по ней, и отзовется она долгим, гулким эхом. За окном все так же горели щербатые фонари, и солнце сменяло на небе отдежурившую луну, заливая все вокруг нежным, розовым светом.


Судебное разбирательство длилось недолго. Насильнику, тридцатидвухлетнему отцу двух детей, светило двенадцать лет, но из Россоши приехала мамина старшая сестра – Афоня, и дело закончилось быстро и полюбовно, как говорится, к полному удовлетворению заинтересованных сторон. Афоня держала в Россоше пивной ларек, в коммерции знала толк, обладала деловой хваткой, а уж договариваться о чем бы то ни было вообще было ее второй натурой. Звали ее Анфисой, но за крутой нрав и мужской характер сначала ее шутливо прозвали Афанасием, а потом сократили до Афони.


- Дура ты, Любка! Предлагают деньги – бери! Твоей-то уже четырнадцать скоро будет, - внушала она сестре, не обращая внимания на Женьку, которая здесь же, в комнате, лежала на разостланном диване лицом к стене, внимательно слушала разговор и обводила пальцем узор на обоях. - Не сегодня-завтра потеряла бы она свою девственность забесплатно, а так хоть деньги заработаешь на этом, жизнь заново устроишь. Сколько дают-то?

- Да много. Сначала пять, а теперь восемь тысяч долларов предлагают.

- Чо?!! Какие такие восемь тысяч?! Они чо, охренели, козы драные? Совсем совесть потеряли?

- А сколько надо-то?

- Сколько-сколько… - Афоня задумалась, засопела, опрокинула стопку домашней наливки, крякнула и решительно изрекла: - Двенадцать! И не тыщей меньше! За год по тыще. Свобода денег стоит. Все по-честному. На эти деееньги, - голос Афони мечтательно поплыл вверх, но о чем она подумала так и осталось неизвестным, потому что уже через секунду она спустилась с небес и жестко сказала: - Да на эти деньги ты переедешь ко мне в Россошь, купишь домик и заживешь как человек. И мужичка мы тебе там подберем, у меня есть на примете парочка вполне приличных!


Женька услышала заливистый смех Афони и мамино стеснительное: «Да не нужны мне никакие мужики».

- Я не поеду ни в какую Россошь, - тихо сказала Женька, сосредоточенно обводя пальцем ромбы.

- А тебя, малявка, никто не спрашивает! Ты еще три года поживешь с матерью, а потом свалишь от нее с каким-нибудь кабелем.

- Анфис, - остановила ее мать. – Не надо с ней так. Ты же видишь, в каком она состоянии.

- А чо не надо-то? Чо не надо? Ты, Женька, о матери-то подумай! Вот закончишь школу и свинтишь отсюдова. А мать твоя, значит, мыкайся тут в одиночку, травись на химкомбинате до гробовой доски, да? И вообще, это разговор для взрослых, так что сопи в две дырки и помалкивай давай.

- Анфис! – снова одернула ее мать.

- Чо Анфис-то? Я дело говорю. А ее отец, кстати, что говорит?

- Хм, - мама презрительно хмыкнула. – Говорит, может, деньгами взять, а то, говорит, толку-то от того, что этот подонок в тюрьме будет сидеть. Пусть, говорит, заплатит лучше, коли у него денежки есть. Ну и говорит, если деньгами возьмешь, то, говорит, не одолжишь ли мне тысчонку, а то, говорит, у меня сын больной родился, и деньги на лекарства нужны.


Женька натянула плед на голову и, стиснув зубы, тихо заплакала. Недавно в школе они проходили строение земли, и она запомнила, что внутреннее ядро плавится и кристаллизуется одновременно. Тогда она не поняла, как это возможно, но сейчас, лежа под одеялом и молча глотая яростные, жгучие слезы, чувствовала, что в ней, как в земле, что-то переплавляется и очень больно кристаллизуется.


Суд состоялся. Строгая судья с черной зализанной прической, в черной мантии, больше похожая на зловещего ворона, чем на женщину, сухо зачитала оправдательный приговор и, отсекая обсуждения, стукнула молоточком по деревяшке. Как на аукционе: «Продано!» Только молоточек не аукционный.


Скоро Афоня помогла матери купить в Россоши недорогой и симпатичный, как на пасторальной картинке, домик с крохотным огородом и палисадником, увитым цветущими розами, на которые слетались беззаботные бабочки, жуки и трудолюбивые пчелы. Пожить долго в этом доме не удалось. После школы Женька уехала в Москву и поступила во ВГИК. А через полтора года после этого умерла от рака мать. Женька стояла у гроба без слезинки в глазу, со странным чувством пустоты и отрешенности. Она всматривалась в высохшее до неузнаваемости лицо и думала о двух вещах: как можно изобразить окаменевшие мышцы и как поскорее вернуться в Москву и забыть все это. На следующий день поезд увез ее из Россоши и больше ноги там ее не было. После похорон Афоня прибралась в доме, а потом и весь дом прибрала к рукам, выплатив Женьке смешные деньги от его продажи. «Нынче все в горад едуть, а не из горада. Как тут прадать дом задорага-то?» Женька вспомнила, как покойница-мать смеялась: «Если Анфиска начинает вдруг гыкать да акать, значит рыльце в пушку. У нее этот говорок заместо стыда появляется».


Лет десять назад Афоня лишилась своего пивного ларька. Денег она накопила достаточно, но любовь к ним была настолько сильнее ее болезней, которые порядком одолели ее к семидесяти восьми годам, что она почти каждый день, преодолевая хворь, наполняла сумку-тележку всякой всячиной и по ухабам, кряхтя и матеря чертовы власти, которые развалили страну, довели народ до нищеты и теперь вообще всем все по херу, тащила на вокзал фрукты, овощи, залежалые семечки, запасы варенья, солений и зарабатывала свой трудовой рублик.


Деньги она хранила в банках. Настоящих, стеклянных, которые закапывала в саду. А сад тот, как в сказке, охраняли три чудища – лохматые, вечно полуголодные, чтоб злыми были, собаки. И никогда и никуда не уезжала она от своих сокровищ. Как их оставить без присмотра, да и вообще, как можно тратить то, что нажито таким трудом? Муж давно умер, сын жил с семьей в Краснодаре и в ус не дул, как там поживает старая мать, звонил только поздравить с новым годом, да днем рождения. Когда Женька стала работать проводницей, Афоня вдруг обрадовалась, что они могут теперь видеться.


- Родненькая, родненькая ты моя! Ты только позвони, когда на станции будешь, я тебе гостинцев поднесу, всё ж своё, от земли, всё свеженькое, не магазинное!

Ага, «свеженькое»! Афоню, как горбатого, только могила исправит. Ну не могла она делиться свеженьким, если старое еще не доедено. Женечка принимала от нее пакет и часто по приезду в Москву оставляла его бомжам на Казанском вокзале – будет им на безрыбье закуска. Слушая дребезжащий голос тетки, Женечка снова ловила себя на мысли, что не чувствует никакого зова крови. Врут всё про родную кровь.


***

Ночь прошла спокойно. СВ – это не купейный вагон и тем более уж не плацкарт. Говорят, деньги не облагораживают человека и не делают его культурным. И снова врут. Проедься пару деньков в плацкарте, сразу разницу почувствуешь. У быдла вся внутренность наизнанку. А у этих – какие бы черти внутри не водились, снаружи все чинненько, да пристойно.


Утром, когда она принесла в купе колобка чай, он попросил ее присесть на минуточку.

- Извините, пожалуйста, но вы так понравились моей дочери, что со вчерашнего дня она только о вас и говорит.

Женечка посмотрела на дауньку. Та смущенно потупила глазки и теребила конец футболки.

- Как тебя зовут? – спросила Женечка.

- Оленька! - Она подняла водянистые глаза на Женечку и в них заплескалась радость.

- Ты вчера сказала, что актриса. А где играешь?

- Я в …кино… и в…театре …играю.

Женечка недоверчиво глянула на колобка и тот кивком подтвердил:

- Да, мы как раз со съемок едем. Всего один маленький эпизод, но зато с самим Хабенским!

- Да. Костя сказал… я хорошая актриса… Хорошо… сыграла роль, - горделиво програссировала


Оля и посмотрела на Женечку, ожидая ее похвалы, а Женечке вдруг самой захотелось похвалиться:

- А знаешь, я ведь тоже артистка, - сказала она и поймала себя на мысли, что ждет их восторженного удивления.

- Правда?!! – не обманули они ее ожиданий.

Колобок оживленно подвинулся чуть ближе, словно хотел рассмотреть ее чуть лучше, а Оленька восхищенно и даже как бы хвастаясь Женечкой сказала отцу с гордостью: «Я ж тебе говорила!» и взяла Женечкину руку в свою. Ладошка у нее оказалась теплой, вялой и мягкой, как вата. Пальчики коротенькие, мизинчик искривлен полумесяцем.

- Ну, я бывшая актриса, конечно, - оправдалась Женечка, - настоящие ведь не работают проводницами.

- А знаете, - загорелся вдруг колобок, - у меня есть предложение к вам! Ну, если, конечно, вам это будет интересно.


«Неужели предложит роль?» - вспыхнула и погасла слабая надежда.

- У нас есть театр. Театр, конечно, своеобразный, в нем все актеры такие, как Оля. Но ребята молодцы! Знаете, так стараются, изо всех сил! И, знаете, у некоторых так здорово получается! Прям, можно сказать, талантливо. Они ведь врать не умеют, искренни во всем, поэтому поверив в роль, живут в ней по-настоящему.

- И что я буду делать в вашем театре?

- Как что?! Репетировать с ними! Обучать, так сказать, актерскому мастерству.

Женечка на секунду представила себя в этом зверинце и покачала головой:

- Нет, извините. У меня на это нет времени.


Она вежливо вынула свою ухоженную ладонь из Олечкиных короткопалых рук. Колобок заметил ее жест, сник, потух.

- Извините, я, наверное, глупость предложил. Просто подумал, вы ведь работаете посменно и, может, захотели бы иногда, когда есть возможность, делиться с ними своим актерским мастерством. Нам ведь любая помощь важна.

- Я подумаю, - ответила Женечка и посмотрела на часы. – Извините, мне пора. Скоро будет остановка в Россоше, стоянка короткая, всего семь минут.


Она вышла из купе и покачала головой: надо ж такое ей предложить! А она еще, как дура, расхвасталась. И перед кем? В душе шевельнулась злость – ишь, с Хабенским она играла, подумайте только, артистка!

Проводница (ч.1) Авторский рассказ, Жизнь, Одиночество, Отношения, Длиннопост
Показать полностью 1
61

Листки блокнота

Листки, предположительно часть какого-то небольшого блокнота или тетради, были найдены после крупного урагана на крыше одного из небоскрёбов Нью-Йорка. К сожалению, подлинность или достоверность их доказать не удалось. «Вероятнее всего это обычная мистификация» - высказал своё мнение один из полицейских.


День 32


Месяц и один день. Месяц и один день с тех пор, как ураган угробил мою жизнь. Месяц и один день. Чёрт. Я устал. Так нельзя. Нельзя быть одному. Где все? Почему вокруг пусто? Мне плохо. Я иногда плачу, что само по себе угнетает. Тридцатилетний мужик плачет. Смешно. Я бы что угодно отдал за то, чтобы кто-то посмеялся над моим плачем. Я устал.


День 45


Прощай Нью-Йорк. Пустые уходящие в небо здания, и этот дождь и грязь... Я не могу. Я набрал полный багажник канистрами бензина, опустошил супермаркет, в основном выпивку и консервы. Теперь я уезжаю. Раз уж всё исчезло, мне некуда спешить. Я никогда не был в Вегасе.


День 83


Джерри, я назову этого пса Джерри. Забавно, я думал, в мире исчезло всё живое кроме меня, но, кажется, я всё чаще и чаще слышу птиц. А в больших городах тут и там стаи бродячих волков. Тот ураган превратил меня в чёртову Дороти. Я брожу по Америке в поисках живых людей и хочу вернуться назад. Чёрт! Для кого я это пишу?


День 114


Джерри что-то чует. Вчера у костра он сильно ощетинился и залаял в сторону завода. Я был пьян, но шум услышал. Животное? Хотя эти тени, что я вижу? Кто здесь кроме меня?


День 129


Я перестал пить. Нужно быть внимательным. Лос-Анджелес, очень страшное место. Здесь пусто. Лишь ветер срывает штукатурку с осыпающихся зданий. Неужели ничто не вечно? Неужели мы не создали ничего вечного? Джерри ко мне привык. Он, наконец, отзывается на своё имя. Я взял запас патронов и винтовку из магазина оружия. А также пистолет и пару ножей. В мире, где нет людей, последний человек всё равно хватается за оружие.


День 178


Техас. Эти нефтяные вышки. Кое-где горит огонь, в память о нашем алчном желании укротить недра планеты. Что ж, проблема экологии решена. Я единственный засоряющий планету Земля человек. Они гонятся за мной. Я знаю. Они всегда следуют за мной. Иногда я снова плачу. Как тогда, когда очнулся в центре пустующего мегаполиса, после урагана. До сих пор помню как струи ледяного, срывающего одежду ветра, утянули меня вверх, а потом бросили об землю. Хорошо, что рядом Джерри. Иначе бы я давно поставил точку.


День 267


Сегодня на нас напал медведь. К счастью Джерри жив. Хороший пёс. Чтобы я делал без него? Зато я оценил вкус медвежьего мяса и сделал запасы. Люди, я скучаю по ним. Люди! Я хочу с кем-то поговорить! Твою мать! Кто-нибудь! БОЖЕ! ПОЖАЛУЙСТА, Я ХОЧУ ДОМОЙ, Я ХОЧУ К РОДНЫМ! ВЕРНИ ЛЮДЕЙ. МНЕ ОДИНОКО! Я устал.


День 301


Я их видел, что это? Я не знаю. Они просто следуют за мной. Я постоянно пополняю запасы консерв. Остальная еда сгнила. Газировка и консервы. Джерри боится их. Он вымахал в здоровенного пса, но всё равно боится этих теней. Зачем они следуют за нами? Что если они догонят нас? Боже, мне опять страшно.


День 345


Джерри, Джерри. Они убили его. Он защищал меня. Прямо посреди шоссе машина заглохла. Я не смог её починить. Мне пришлось схватить рюкзак, револьвер и бежать до ближайшего города. К вечеру они догнали нас. Мы как раз пытались завести машину, что ржавела на местной заправке. Они появились со стороны шоссе. Боже мой. (Текст неразборчив, скорее всего, из-за капель дождя) Джерри. Мой друг. Джерри. Всего лишь хотел защитить меня. Он бросился на одного из них но... (Неразборчивый текст)... и я просто стал стрелять по ним. Но пули. Пули им не помеха. Бедный Джерри, я снова один. ТВОЮ МАТЬ! ПОЧЕМУ О ГОСПОДИ! ЗА ЧТО? ОН НЕ ЗАСЛУЖИЛ! ЗА ЧТО? Я ОДИН. Я ОДИН. Я ОДИН. Я ОДИН.


День 367


Эти твари. То, что они делают с животными. Откуда они вылезли? Что это? Как они появились? Откуда. Почему они такие жестокие? Они как мы, только хуже. Они убивают всё на своём пути. А следуют они за мной. Джерри, прости меня, я так виноват.


День 380


Кабинет президента. Белый дом. Я спалил его. Просто утром заполнил кабинет канистрами с бензином и спалил его. Сделаю фотографию. Боже сегодня я снова их видел, но они не походили ближе тех мест, куда доставал свет от огня. Этот дневник уже не влезает в мой рюкзак. Я и не думал, что столько написал. Я не плачу. Я просто не могу больше. Почему? Что случилось, я не могу даже поплакать о Джерри, а он заслужил оплакивания. Видел гнездо орла на одной из крыш. Мило.


День 401


Нью-Йорк. Здесь всё кончится. Раз и навсегда. Ураган. Он возвращается. Я иду. Они рядом. Я слышу, как они поднимаются по разрушенной лестнице ко мне, на крышу. Но не им. Я не сдамся. Я устал. Я умру так, как хочу. А не в их объятиях. Я один. Вижу вдалеке грозу. А ветер приносящий лёгкие капли мешает мне писать. Они бьют в дверь. Нет. Не так. Я вам не дамся. Последний человек уйдёт так, как он хочет. Я положу эту запись в свой рюкзак. Его я оставлю здесь, там где кончается история. А сам. Тут высоко. Думаю, этого хватит. Восемьдесят пять этажей счастья. Простите. Прости себя.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: