johnbanes

johnbanes

на Пикабу
поставил 4 плюса и 0 минусов
386 рейтинг 17 подписчиков 8 комментариев 6 постов 1 в горячем
0

Дорога домой

Этот красивый человек открыл светлые очи и первый лучик солнца отразился в бесконечно мягкой глубине карих глаз. Счастливая улыбка одарила любовью пробудившийся мир. Прохладный воздух словно ключевая водица наполнил тело очищающей свежестью. Спокойный выдох и звенящая тишина вселенной вошла в безмятежный разум. Разум растворился в бесконечности, разум стал вселенной, звезды и черные дыры рождались и исчезали. Разум благодарил вселенную, вселенная ответила ослепительной вспышкой чистейшего белого света, сметающая всё на своем пути волна жидкого кристалла, вселенная даровала поцелуй, разум достиг пика формы, разум обрел себя.


Слезинка скатилась по щеке. Настало время действовать. Дух наполнил тело, контроль достиг максимума. Дух поднял крепкое молодое тело и поставил под ледяную воду. Тело не сопротивлялось, тело торжествовало. Мышцы загудели наполняясь зарядом неудержимой энергии, энергия копилась в теле и проливаясь через край выходила из тела счастливыми возгласами. Возгласы резонировали друг с другом и растворялись в шуме брызг. Последние капли студеной воды упали на голову. Тело вибрировало и пружинило, заряд энергии пылая белой звездой в груди рвался наружу.


Пылающий сгусток энергии воссоединившись с разумом породил мысль, мысль материализовалась в лабиринтах разума. Первозданная материя мысли игнорируя закоулки и стены лабиринта неслась наружу, в мир. В миру мысль вспыхнула маяком и осветила энергией внутренней звезды путь к цели. Цель лежала за горизонтом, лишь одинокий шпиль мраморного замка возвышался там и делил небо пополам.


Блуждающие в миру другие, одинокие мысли со слабым свечением внутренней звезды, взмыли к небесам и растянулись тонкой нитью ведущей к шпилю, нить колыхалась и переливаясь миллиардом светил плыла в небе.


Человек сделал шаг под светом миллиарда мерцающих звезд. Еще шаг. Тело ведомое духом, подчиняясь разуму двигалось к далекой цели. По пути встречались разрушенные города и цветущие оазисы, яркие звезды и всепоглощающие черные дыры и это было прекрасно. Ветры срывали кожу с мускул и тут же ласкали, принося прохладу и свежесть. Дождик весело сыпался круглыми капельками питая влагой, а через минуту злым каскадом хлестал по лицу. Солнце мягко грело и бесчувственно жгло. Спутники лгали и протягивали руку. Всемогущее время играло за и против.


Человек стер ноги и исхудал, человек состарился в пути. Белый, отполированный до блеска мраморный дворец возвышался перед ним. Красная пустошь раскинулась кругом, свет белой звезды едва теплился в груди старца, бездонная черная пропасть пролегла на пути и рассекла красную пустошь от края до края. Ворота замка медленно отворились и старец увидел отца в лучах чистого, мягкого света. Отец позвал усталого путника к себе.


Страх перед бездонной пропастью сковал дыхание. Звезда в груди моргнула, моргнула дважды. Разум метался и взывал к вселенной. Вселенная молчала. Отец позвал снова. Путник глубоко вдохнул и посмотрел в глаза отцу, разум успокоился. Звезда в груди пульсируя разгоралась с новой силой. Глядя в глаза отца путник сделал шаг в пропасть. Нога коснулась тверди. Пропасти не существовало, лишь уродливое черное пятно растянулось по земле разделив отца и сына.


Сын упал в объятия отца, путь был пройден. Остался лишь чистый, мягкий свет.


Красивый человек открыл голубые глаза и улыбнулся миру, занимался новый день.

Показать полностью
-1

Дурацкий день

День у меня начался паршиво, погано было. Разбил в кровь мизинец на ноге, сорвало ноготь об угол кровати. Зубная паста кончилась, помыл рот с мылом. По телевизору бубнежь о вирусах и спаде в экономике, мать вашу, как-же задолбало! Чай заварить удалось лишь наполовину, на дне банки осталась только пыль и пара мелких листочков. Запил как говорится водой и вышел на балкон, сигарет нет, порылся в пепельнице, покурил чинарь. Мда, вот так утро. Плюнул на невзгоды, решил уехать на дачу.


На вокзале у перехода раскопали дорогу, обнажив водопровод и поставили забор. Путь в обход - метров триста, мизинец с сорванным ногтем мерзко ноет в преющем на жаре кроссовке. Оделся слишком тепло, но не ехать же за город на несколько дней неподготовленным. Канать в обход я не решил, решил - перелезу тут, по краешку, держаться буду за забор. Ну конечно, забор ставили настоящие профессионалы и он хлипко качнувшись как только я перенес на него пару килограмм своего веса, сошел с крепления и поволок меня в свежевырытый котлован. Разумеется я потянул за собой еще две секции забора и меня привалило железной сеткой в яме. Благо часть веса злополучной ограды пришлась на водопроводные трубы, но сам я оказался заперт бесповоротно. Помощь подоспела минут через десять, хоть и в лице двух субтильных подростков именуемых "милиционерами", но всё же помощь. Подростки извлекли меня назад на поверхность привокзальной площади и попросили проследовать с ними. Я отпирался и требовал, что бы они "просили следовать с ними" тех мудаков которые поставили этот драный забор. Добиться справедливости не вышло. Пока я спорил об обязанностях стражей порядка с первым, второй вызвал по рации подкрепление. Вид подкрепления меня развеселил до крайней степени, даже палец перестал болеть, на призыв о помощи явился толстый, усатый мент в форме на два размера меньше и толстая, усатая ментиха. Комичность этой суперкоманды вызвала у меня приступ смеха, который правда был погашен струей перцового спрея бившей из под большого во всех смыслах пальца усатого милиционера. Я упал на бок и поносил легавых на чем свет стоит. Худые подростки взяли меня под рученьки и доставили в здание ЖД вокзала, сгрузили меня на стул в местном отделении и отбыли в патрулирование.


И вот я с опухшей физиономией сижу на табуретке в обшарпанной шараге под названием "комната милиции", сопли растянулись аж до штанов. Усатый мент самодовольно улыбается из окошка дежурного. Похож на дядюшку Вернона из первого фильма про мальчика - волшебника. Вид этой отвратительной хари в заляпанном пальцами и бог знает чем ещё окошке стал последней каплей в чаше моего терпения и я не выдержав наплыва эмоций отпустил комментарий:


- Впервые вижу улыбающееся свиное рыло, как ты там вообще поместился, кисель? На такое рыло окно от потолка до пола надо проделать.


- Чтоооо?! - свиное рыло побагровело.


- Жир на перепонки давит? Иди поприседай, туша, инфаркт не за горами.


Свинорылый фараон от такой наглости подскочил с кресла как ужаленный, выскочил из своей конуры и принялся хлестать меня по опухшей его стараниями физиономии. Хлестал недолго, запыхался. Я заржал.


- Устал пухляш? - и плюнул ему в рожу, - Кстати у меня ковид.


Вот теперь свиное рыло по-настоящему взбесилось, ладонь свистела в воздухе, фуражка слетела с мокрой от пота головы милиционера.


На шум из своего кабинета выскочила усатая баба и с криком "Убьёшь!" кинулась оттаскивать рассвирепевшее свиное рыло.


- Убью! - кричало рыло.


Баба оказалась сильнее, рыло выдохлось и поплелось назад в конуру, а толстуха подхватила меня под мышки и повела умываться. Умывшись я вышел из малюсенького туалета и столкнулся с пышнотелой милиционершей, которая придавила меня могучей грудью к стенке в узком коридорчике и принялась вытирать мое дважды опухшее лицо голубым платочком.


- Пойдём в кабинет, касатик, чаю выпьешь.


Я пошёл. В кабинете стало совсем странно, усатая милиционерка усадив меня на стул расстегнула две пуговицы на форменной голубой рубашке. Взгляду открылись здоровенные титьки, напоминавшие скорее коровье вымя, чем грудь самки человека, пушечные ядра. Расстегнула свой ремень со снаряжением и как бы ненароком приблизившись к моему лицу повесила ремень на спинку стула в котором я сидел. Она нашептывала томно:


- Пол часа и пойдёшь куда шёл, касатик. Отпущу тебя. И этот псих в окошке не помешает.


Я оторопел.


- Мадам, я не уверен, что смогу.


- Я помогу.


Рука её бесцеремонно щупала меня в зоне бикини, тискала и сжимала мой прибор как дохлого зверька. Раздался звук расстегивающейся молнии, мощный рывок и штаны с трусами съехали до колен. Я попал в капкан. В мозгу всплыла строчка из песни любимой группы - "теперь она его как джойстик и как скоростной рычаг, всё крутит так и сяк, но не выходит никак". Я зажмурился, однако, страстный петтинг прервал грохот открывшейся двери в кабинет. На пороге стояло свиное рыло, ноздри его раздувались как у бешеного быка.


- Шлюха! - гаркнуло рыло и достав из кобуры свой пистолет одним выстрелом в голову убило толстуху.


Мёртвая хватка потому и называется мёртвой, что если тебя схватил живой, но вдруг стал мёртвым, то из этой хватки выйти крайне затруднительно. Убитая толстая тётка закрепленная на мне мёртвой хваткой пошла крениться набок как тонущая баржа и грозила вырвать мой орган как пучок зеленого лука из рыхлой грядки. Осознавая безвыходность ситуации я схватился двумя руками за сиденье стула и вместе с теткой и стулом повалился набок. Ещё две пули шлёпнулись куда-то в область её огромной задницы, я спрятался за ней как в окопе. Но ремень! А ремень лежал прямо под моим плечом, я извернувшись ужом вытащил пистолет, взвёл курок и послал три патрона из своего окопа в сторону свиного рыла. Тело в дверях рухнуло с характерным звуком, захрипело.


Оставалось высвободиться из тисков.


Безнадежно. Тут поможет только МЧС или мясник. Кто-то вошёл в комнату милиции и послышалось "Сотрудник ранен! Срочно подкрепление в комнату милиции!". Я приподнял голову и увидел мельтешащих подростков-копов с пистолетами наготове, открыл по ним огонь. Их трупы повалились на истекающее кровью свиное рыло.


В пистолете толстухи оставался последний патрон.


Я пустил его себе в висок. Глупая смерть, дурацкий день.


Конец.

Показать полностью
284

Испугался

В 2012 году я попал в 72 гвардейский объединенный учебный центр или по народному "печи". В школе специалистов связи меня должны были научить быть механиком-телеграфистом ЗАС (засекречивающая аппаратура связи). Школа была недавно отремонтирована и в оружейках еще не было оружия, однако солдат было уже около пятисот человек.


На второй или третий день пребывания в печах я уже во всю постигал искусство засекреченной связи. Возвратившись с занятий из учебного корпуса в компании двух спецназовцев из известной в Беларуси пятой бригады, которые так же были отправлены в печи обучаться секретной связи, мы застали в расположении нашей роты интересную картину. На полу, прямо у входной двери лежала гора различного вооружения, в основном это были АК-74, автоматов наверное сто, так же несколько РПГ-7, парочка РПК-74. Вторая куча состояла из драных и очень тажелых армейских бронежилетов, стопки касок и подсумков с магазинами к автоматам. Дневальный на тумбочке, весьма бледный, но стойко переносящий тяжести воинской службы выслушивал из телефонной трубки ор дежурного по части и бешено вращал глазными яблоками.


- Товарищ прапорщик! - позвал дневальный командира нашего взвода и протянул ему трубку.


Далее состоялся весьма напряженный телефонный разговор командира взвода с дежурным, после которого прапор кинул трубку на телефонный аппарат и повернулся на пятках к нашему трио зависшему в дверях. Прапор выглядел напуганным.


- Давайте сыночки, быстрее, экипируйтесь! - не тратя времени на излишние объяснения начал тараторить комвзвод.


Прапор схватил первый попавшийся в куче АК и всучил его мне. Выдал по автомату и растерянным от такого поворота событий моим товарищам десантникам, напялил на нас броники, каски, приказал прицепить на ремни подсумки с магазинами, на шею каждому повесил по противогазу.


- А теперь бегом ребятушки.


Надо сказать, что такая бесцеремонная процедура получения боевого оружия обескуражила нас, молодых солдат, только прошедших курс молодого бойца в своих частях, где процесс получения вооружения выглядел совершенно иначе. Сначала роту новобранцев вели в казармы, где располагались основные силы части, там старшие товарищи получали под роспись закрепленное за ними оружие из оружейной комнаты, ставили в журнале свои росписи, после передавали оружие "духам", которые в свою очередь так же расписывались в журнале.


А тут все иначе, на тебе Петя автомат и бегом получать к нему патроны.


Странной показалась и интонация с которой говорил комвзод, которого за предыдущие дни мы успели узнать как человека весьма жесткого и не особо любезного с бойцами.


И вот мы вчетвером гремя ботинками по лестничным пролетам сбегаем с четвертого этажа школы и сломя головы несемся за нашим командиром в штаб. Студеный январский воздух морозит волоски в носу и жжет легкие, я пожалел что выкурил две сигареты перед возвращением в роту. Забежали на второй этаж штаба, за решеткой помощник дежурного уже открыл сейф и вынул из него деревянные дощечки с насверленными отверстиями, в отверстиях торчали патроны, по шестьдесят штук в каждой дощечке.


- Заряжай! - крикнул мне помощник дежурного и я косолапо прямо в солдатских варежках принялся вытаскивать из подсумка магазин.


Сзади по каске прилетела затрещина от прапора.


- Да кто так делает, слоняра, шапку сними!


Я снял шапку, прапор вытряхнул в нее патроны из дощечки и оттолкнул меня от окошка выдачи. Десантники получили свои порции патронов в шапки и мы втроём расположившись на столике принялись шпиговать магазины боевыми патронами, которые я видел второй раз за службу. Пока мы снарядили себе по одному полному магазину прапор натолкал патронов уже в четыре и рассовал их нам по подсумкам.

Напряжение росло, информации больше не становилось. Суматоха нагоняла странные мысли, странно было и то что во всей дивизии куда то пропали все военнослужащие. Казалось нас тут было всего шесть человек, я с двумя спецназовцами, прапор и дежурный с помощником, для двух часов дня было поразительно тихо.


Мы снова вчетвером выскочили из штаба и побежали. Бежали долго. Становилось тяжело дышать и было очень жарко в зимней форме. Из нашей четверки казалось только прапор был достаточно хорошо подготовлен к подобному сценарию, потому что даже у крепышей-десантников уже сбилось дыхание и автоматы болтались где то на сгибе локтя.


- Давайте родненькие, поднажмите! - подбадривал прапор.


Перед мысленным взором вставали картины из увиденных в детстве фильмов про великую отечественную войну. Вот мы вчетвером с автоматами калибра 5.45 лежим в чистом заснеженном поле, а на нас катят лязгая гусеницами и коптя небо черным дымом вражеские танки.


"Хрен-ли мы сделаем-то с автоматами?! Хоть бы противотанковое ружье выдали!" проносилось у меня в голове.


"Они сражались за Родину" в полной мере разыгрался в моих мыслях, даже воображаемая картинка стала черно-белой.


- Ну давайте, давайте! Еще немного!


В конце пути нас ждал толстый генерал в каракулевой шапке и с секундомером в руках.


- Долго, очень долго. Моя бабка быстрее реагирует. - сказал генерал недовольным тоном.


Я плюнул на асфальт. Сегодня стать героями нам не выпало шанса. Почувствовал себя глупо. Мы уставшие и разочарованные поплелись назад в штаб отдавать патроны. Хорошо хоть противотанковое ружье не дали, а то еще и его на себе переть пришлось бы.


Конец.

Показать полностью
-4

Случай в кукурузном поле

-Блять, блять, блять... Что ж теперь делать-то, малый? Нахуя ты стрелял?

-Да он дернулся, я и выстрелил.

-Не дергался он, это ты дерганый! Пиздец, прямо в глаз!

-Даааа... уж.

-Сука, зачем ты волыну припер, хотели ж по тихому всё сделать.

-Батя сейф не закрыл, а я иду, смотрю блестит, ну и взял с собой, думаю мало-ли.

-Вот тебе и мало-ли.

Ржавая «девятка» тарахтит мотором и светит фарами, кругом глушь, дорога в кукурузном поле. Двое потрясенных пацанов бестолково суетятся в свете фар. Третий, по кличке Пальма, лежит на спине чуть поодаль, у него прострелена башка. Юноши в черных анораках нервно курят, хватаются за головы, телефоны, за труп и друг за друга. Одному семнадцать, другому восемнадцать, семнадцатилетний держит в руке черный ПМ. Он сунет пистолет за ремень штанов сзади и подходит к трупу, шарит по карманам, вынимает телефон, кошелек, и прямоугольный сверток, фольга в пластиковом пакете. Отвернув пакет, вскрывает фольгу, под ней зеленовато-коричневая субстанция, пахнет ёлками. Растусовав все по карманам, малой подходит к своему товарищу и берет его за плечи.

-Ладно, Сеня, валить надо отсюда.

-А с этим что? - кивает Сеня на труп.

-Один варик, к тебе закинем, разберём ночью, и завтра утром на свалке выгрузим?

-Разберём?

-Ну... это, ну ты понял, расчленить надо-бы.

-Тебе тут блять что, Клан Сопрано? Совсем ты ебанулся что-ли?!

-А что делать? Ты на зону хочешь? Будем резать.

В темноте видно как Сеня меняет цвет лица с бледного на абсолютно бледный. И... Он тугой струей блюет прямо себе под ноги. Проблевавшись, Сеня пришел в себя и набрался уверенности. Вытер рукавом губы и кивнув малому подошел к телу и взял за ноги, малой берет труп за руки и мальчишки кряхтя и пыхтя волокут его к багажнику. Малый вытаскивает из багажника здоровенный кусок прозрачной клеенки:

- Во, -говорит малой, - от матраса осталась, хорошо, что с собой вожу.

Замотали труп в клеенку, погрузили.

-Сеня, сядь ты за руль, не хватало, чтоб нас еще гаевые тормознули с Пальмой в багажнике.

"Девятка" выруливает с поля на проселочную дорогу и поднимая столбы пыли уносится прочь. Летняя ночь стрекочет сверчками и пахнет полынью, деревенские дома стоят с темными окнами, свет нигде не горит, даже собаки не брешут. Через десять минут молчаливой дороги парни тихо подкатили к дому родителей Сени. Посидели еще десять минут в машине, никто не заметил их появления, раскурились слегка. Задом загнали тачку в гараж, вытянули тело, развернули клеенку, света мало, включили фары.

-Надо его сейчас нарезать, пока не задубел, - говорит малый.

Сеня с ужасом смотрит на своего друга и громко сглатывает, но сделав над собой усилие, идет к ящику с инструментом, находит там ножовку, и передает ее малому. Малый трясущейся рукой берется за резак. Кое-как пристраивается и принимается отрезать ногу трупа. Когда порвав ткань джинсов полотно взялось за плоть и углубилось в нее на пару сантиметров, малый как бы воодушевившись стал набирать скорость и всё глубже загоняя ножовку в мясо с остервенением пилил Пальму. Добравшись до бедренной кости, пила с электрическим звуком взвизгнула. Малой в истерике бросив ножовку окровавленными руками хватается за голову.

-Что-ж я наделал, - начинает причитать он, расхаживая взад-вперед по гаражу и размазывая кровь себе по лицу.

-На курни лучше, - говорит несколько успокоившийся к этому моменту Сеня. И протягивает малому бутылку полную бело-желтого дыма.

Втянув содержимое бутылки, малый успокоился.

-Дерьмо... вот дерьмо, ладно, надо к утру закончить, - малый вновь берется за ножовку.

Куски Пальмы сгрузили в найденные тут же канистры от антифриза и моторного масла, простреленная башка его аккурат поместилась в шестилитровик со срезанным верхом. Спрятали тару с мясом под стол и накрыли тряпкой. Гангстеры улеглись спать в машине.

Через пару часов нервного сна, когда солнышко стало припекать и в гараже стало невыносимо душно, Сеня, словно вынырнув с такой глубины, на которой кажется, что всё, уже не выплыть, задыхаясь проснулся. Бешено колотится сердце, глаза в непонятках бегают кругами, а мозг судорожно пытается выстроить картину происходящего. Сеня смотрит на руки, кровь запеклась под ногтями, багровый маникюр не оставляет сомнений, всё случившееся не сон. Гудят мухи, хочется пить. Малый скулит и дергает конечностями во сне на пассажирском сидении. Сеня пихает его прямо в окровавленное лицо. Процесс перезагрузки отражается на диком лиц малого. Ребята смотрят друг на друга.

-Лады, - говорит Сеня. - Сейчас двигаем на лесное озеро, там башку скинем, вернемся, вывезем остальное на свалку. Давай, малы, за работу, голову там замотай во что-нибудь и в багажник её.

Малы, немного потупив, достает из кармана брикет в фольге, отковыривает зеленой массы размером с булавочную головку, закуривает сигарету, подцепляет на уголек расплющенную об панель головку и просовывает ее в пропаленную дырку пластиковой бутылки от бон-аквы. Приняв лекарство, он открывает дверь и вываливает из тачки, перед глазами пляшут зайчики, воздух в гараже вибрирует от жужжания мух. Отбросив тряпку скрывавшую расфасованного Пальму, малой просто выворачивается наизнанку, в лицо бьет тухлый аромат и рой мух поднявшись в воздух, переводит какофонию звуков на новый уровень. Малой упав на колени ползет обратно к открытой двери, Сеня сидит натянув на нос майку, бубнит малому:

- Ну, чего церемонишься?

- Бля, если б он так не вонял! - говорит позеленевший малый.

- Бля, если б ты его не убивал, может он и не вонял бы так сильно! - кричит на него Сеня и выходит из машины. Начинает рыться по полкам и берет в руки заляпанную краской маску-респиратор, используемую для покраски авто, швыряет ею в малого.

-На, одевай и грузи.

Малой натягивает маску и поднимается на ноги. В этот момент открывается дверь и в гараж заглядывает мама Сени.

- Вы что всю ночь тут провозились? Фу, ну и дух у вас тут. - мама зажимает нос пальцами, - есть то будете?

Ком подкатывает у Сени к горлу, едва сдерживая рвоту, он отвечает матери:

- Не-не, мам, нам ехать надо, сейчас вот Вадик только крыло подкрасит и выезжаем, некогда.

-Да, что-ж это так воняет? - подозрительно спрашивает мама

-Вадик, олень, мясо на шашлык забыл в пакете, представляешь, оно и протухло.

-Ужас, проветрили бы тут. - мама уходит.

Бледный Сеня смотрит на Вадика, у того под маской выступил пот и кровавый окрас с лица его уже стекал тонкой розовой струйкой по шее.

-Грузи уже давай, - нетерпеливо говорит Сеня и прыгает за руль.

Сеня поворачивает ключ в замке и вместо звука заводящегося мотора парни слышат только щёлканье из под капота, свидетельствующее о севшем аккумуляторе. Сеня снова выскакивает из машины.

-Фары, блять, выключать надо было. - слышно из-под маски Вадика.

-Ну пиздец. Что делать-то? Дуй к Михе, возьми аккум его, и пулей обратно, я покарулю.

-Что б Пальма не сьебался?

Сеня лишь наградил малого уставшим взглядом. Вадик убежал, Сеня подойдя к столу под которым покоились останки Пальмы уперся обеими руками в стол и тяжело вздохнул. Мысли стали проваливаться в темноту, очень скоро дверь в гараж снова отворилась, и вошел Вадик, а за ним Миха. Сеня, придя в ужас, выпучил глаза на Вадика.

-Ты… Ты нахуя его привел?

-А что?

-Ты совсем Вадик, дурачок? Он же теперь со-у-част-ник!

-Соучастник? –спрашивает Миха.

Вадик вынимает ПМ, приставляет к виску Михи, и жмет на курок. Мозги брызгают на банки с краской, какие-то коробочки с винтами и гайками выставленные на полке.

-И дело с концом. – улыбается Вадик.

Сеня падает на колени. Его сильно трясет, он не может говорить, лишь со слезами мычит на Вадика. Вадик растерянно смотрит на Сеню.

-Сень, ты чего? Да я ж не подумал просто, он говорит, я с тобой пойду, мне как раз Сеня грамешник торчит, и пошел, а у меня голова совсем другим забита.

-Я всё. – шепчет Сеня, слезы текут по его лицу.

-Что всё?

-Всё, Вадим, я сваливаю, сам разъёбывайся, коли ты такой стрелок! – Сеня переходит на крик, - что делать теперь будешь?! А?! Ты хоть раз в жизни мозгами пошевелить в состоянии?! Грузи их в багажник себе и уёбывай!

-Ну нееет. Мы оба в этом говне теперь, и вместе будем расхлебывать. – Вадик направляет пистолет на Сеню.

-Пошел нахуй, стреляй, ебанько, ты совсем с катушек съехал, стреляй, давай, псих блять ненормальный!

Шагнув вперед Вадик вскидывает пистолет на уровень головы Сени и целясь в лоб щурится одним глазом. Сеня стоит на коленях, закрыв глаза, Вадик перед ним в двух метрах, выстрел. Голова целившегося в Сеню Вадика превращается красное облачко, и лавина из дроби, мозга и крови проносится над стоящим на коленях Сеней и красит еще одну стенку гаража в красный цвет. Безголовое тело малого, немного постояв на ногах, отваливается назад, у мамы Сени в руках ружье, из обоих стволов ружья валит дымок. Сеня взрывается истерическим воплем и теряет сознание. Мама, поставив ружье в уголок, опускается на колени рядом со своим сыном и укладывает его голову себе на колени, нежно гладит ребенка по волосам.

Конец

Показать полностью
1

Часть вторая

Часть первая - часть первая


Грандиозное зрелище - исполин "Владимир" выходит из дока ведомый маленьким буксиром "Друг". На причале люди, машут нам, прощаются. Стоим на палубе строем, небо разражается громом, это палят береговые орудия, они говорят "в добрый путь", белый дым застилает побережье. Звучит команда "по-местам", матросы разбегаются, заводятся дизельные моторы, морской гигант набирая скорость вжимается железным брюхом в воду всё сильнее, "Владимир" плавно идет по водной глади раздвигая ее и оставляя за собой бурлящий след. Вот уже берег едва виден с мостика, вот он и совсем пропал, кругом лишь холодная синева Баренцева моря. От соленого воздуха радуется душа, брызги, пена бьется о борта, хорошо ведь! Закуриваю. Ах как хорошо.


Отряд 17 разместился в одном отсеке с боевыми пловцами. Здесь отдыхают еще пятеро диверсантов из команды подводников, поглядывают недоверчиво, следят за каждым нашим движением. Четверка младших боевых пловцов совсем пацаны, восемнадцать - девятнадцать лет, выглядят зашугаными, глазки бегают. Пятый, командир их, старый уже дед с рябым лицом и вовсе внимания не обращает на нас, читает из затертой библии псалмы, бубнит себе под нос. Расположились, распихали всё добро, едва места хватило, отсек превратился в склад. По дороге в гальюн столкнулся с рябым командиром пловцов, в узком коридоре не разойтись. Дед смотрит мне прямо в глаза пристально, губами шевелит без звука, терпеливо жду. Уступает дорогу, говорю спасибо и иду опорожняться. Перед ужином собираю ребят на нижней палубе в хвосте лодки, замасленный парнишка моторист увидав нас скрылся между дизелей.


- Пистолеты и ножи держать при себе. - говорю бойцам


- Обижаешь, командир.


- Ладно, ладно, за соседями приглядывайте. Особенно за главным, с корявой рожей, разойтись.


Благо мужички у меня смекалистые, опытные, вопросов лишних не задают, расходятся. Встречаемся у капитана. На ужин приглашены - я с отрядом и старший помощник капитана, вспоминали былое, решали насущное. Каюта капитана вызвала бурный интерес всех присутствующих, каких только диковин тут не было. Капитан ходил в море уже более тридцати лет и бывал в неисчислимом количестве ситуаций и передряг. Тут мы видели человеческий череп необыкновенной, арахисообразной формы, видели фиолетовый кристалл издающий слабое свечение и тепло. Кристалл этот со слов капитана был поднят им со дна Марианской впадины во времена его службы испытателем глубоководных плавательных аппаратов. Тут-же, рядом с кристаллом на полке увековеченное в эпоксидной смоле здоровенное насекомое, доселе невиданное, вселяющее ужас своим видом. Под стеклом угрюмо поблескивая серым металлом покоится личный пистолет кайзера Вильгельма с накладками слоновой кости на рукояти и фамильным гербом. Отдельные впечатления оставил просмотр фотоальбома капитана, кадры со всего света рассказывали невероятные истории - поедающие человечину папуасы, японские гейши ласкающие взглядом, кровожадные мексиканские аборигены, поднимающаяся из жерла вулкана кровь земли - магма, разбросанные взрывом экспериментального снаряда трупы, идущий ко дну крейсер "Кёнигсберг" и многое, многое другое. Вечер выдался насыщенным. Раздухарившись от пары бутылок шотландского, матерых офицеров армии и флота потянуло меряться калибром. Кителя и тельняшки полетели на пол. Настало время демонстрации боевых ранений! Оказалось что дырок от пуль, осколков, обломков техники и прочего на всю нашу компанию такое количество, что если их собрать, эти самые пули и осколки в единый снаряд да шахнуть им по "Владимиру", потонул бы "Владимир". Но самыми дырявыми оказались братья финны. На первый взгляд эти огромные скандинавы чуть менее чем полностью состояли из шрамов всевозможных форм и размеров. Пьём за них, пьём за флот, пьём еще.


И снится мне как иду я по ночной Москве, шумный концерт впереди манит огнями и музыкой, приятно веет шашлычком. Из толпы на встречу ко мне выходит Ксения, на ней красивое белое платье с голубыми цветами, русые волосы собраны на затылке. Ксюша улыбается мне открывая взгляду белоснежные зубы. Она берет меня за руку, мы входим в толпу. Люди вокруг испаряются становясь едким дымом, я задыхаюсь, кашляю, ничего не видно. Дым застилает всё вокруг, невозможно дышать, я падаю на колени отпуская руку Ксении. Кашель всё сильнее разрывает мою грудь, я вскакиваю в холодном поту на своей койке. Горит дежурная лампочка красного цвета, из темноты меня сверлит взгляд командира пловцов, не спит хрен старый, пялится. Тяжело дышу, с верхней койки опускаются ноги в ботинках, доктор-американец спрыгивает со своего спального места и внимательно смотрит на меня.


- Давно это у вас, комрад?


- Один раз было когда в Североморск летели, раньше никогда.


- Скверный кашель, не похож ни на что известное мне.


- Пройдет. - улыбаюсь доктору.


Доктор не выглядит веселым, открывает аптечку, выдает пилюлю.


- Благодарю вас, Макс.


- Попытайтесь поспать. - доктор запрыгивает на свою койку, подтягивает ноги и ложится почти без звука.


Встаю, иду в гальюн, еще шатает от выпитого, но чутье работает безотказно. Спинным мозгом чую движение по-пятам. Крутой поворот коридора дает возможность для маневра. Резко делаю шаг влево и скрываюсь между трубами аварийной откачки воды, затаил дыхание. Опускаю руку в сапог, нащупываю нож. Шуршит одежда совсем рядом со мной. Ступаю назад на палубу и оказываюсь в десяти сантиметрах позади моего преследователя. Руки с хирургической точностью совершают навсегда вшитые в память движения, два удара в корпус справа и слева точно по почкам, от таких ударов у жертвы перехватывает дыхание и она не может даже пикнуть, удар под колено, прихватываю падающее тело за воротник, нож к горлу, теперь можно поговорить.


- Кажется у нас проблема? - жду, даю отдышаться.


Заглядываю сверху в искривленное от боли рябое лицо главного пловца, гримаса исчезает, выражение становится абсолютно спокойным и безмятежным.


- Зачем пошел за мной, почему следишь? - скручиваю воротник в кулаке, дед задыхается, рябая морда багровеет.


- В тебе чёрт сидит, майор. - хрипит он.


- Тем и ценен. - усмехаюсь, отпускаю воротник.


Встает кряхтя, смотрит тревожно. - Шутник однако, а знаешь кто еще видный шутник ?


- Открой секрет.


- Антихрист. - старик округляет глаза, смотрит филином.


- Кабы я был Антихрист, давно бы армией командовал, а не по подлодкам шарился в потьмах. Тьфу.


- Шути, шути. - дед держась за отбитые почки хромает назад откуда пришел.


- Куда? От меня-то чего хотел?


Старый не поворачиваясь отмахивается и удаляется. Стою призадумавшись пару секунд и иду дальше. Восседаю в гальюне, читаю висящую на стене газету. "Наше дело правое!" гласит заголовок статьи, под статьей фотография Молотова и Риббентропа. Да уж, друзья навек. Возвращаюсь в отсек, картина маслом - на полу у ящиков с оружием валяется один из пловцов, держится за живот, выражение лица жалостливое, изо рта течет кровь. Рядом с ним распластался без сознания белобрысый финн, второй финн в проходе, целится из пистолета в деда. Дед в свою очередь держит ствол у виска доктора, доктор лежит в койке смирно, руки по швам. Инженер, топограф и снайпер отсутствуют, так же отсутствуют оставшиеся трое пловцов.


Становлюсь рядом с финном, вынимаю из-за ремня трофейный маузер, держу дулом вниз. Обращаюсь к деду:


- В чем дело?


- Ты и твои бойцы покинете лодку .


- Бойцы где?


Смотрит на часы. - На мостике.


- И?


Молчание. Старый истово вращает глазами, видать думает. Начинает нашептывать молитву. Дуло его пистолета сильнее вжимается в голову доктора.


- Слышь! Деревня! В себя приди! Что делать-то будем? - громко обращаюсь к новоиспеченному террористу. - Ты под трибунал пойдешь, тебе это ясно?


- Не боюсь трибунала, мука вечная и геенна огненная - вот что страшно! - почти визжит дед, закатывает глаза. - Архангел Гавриил говорил со мной и низвергнуть тебя в ад приказал! - голова доктора уже прижата пистолетом к самой стенке, дуло срывает кожу на виске, течет кровь.


Улучив момент финн вышагивает вперед и подошва его ботинка сорок последнего размера таранит заходящегося в религиозном экстазе деда прямо в нос, старик кубарем катится назад, брызжет кровью и роняет пистолет. Подскакиваю к доктору, финн пытается поднять своего брата. Доктор спрыгивает с койки и опускается на колено рядом с братьями, аптечка уже в его руках. Сумасшедший смех режет слух, дед из-за пазухи вытащил гранату и воздев с ней руку вверх булькает кровавыми соплями издавая это отвратительное подобие смеха.


- Все к праотцам отправимся! - кричит, рвёт чеку и с гранатой в руке скатывается по лестнице на нижнюю палубу, к моторам.


- Hullu vanha kusipää! - матерится финн.


Хватаю финна за рукав, бежим вниз за дедом. Видим как тот ковыляет к открытому моторному отсеку, за дверью ходят вверх-вниз огромные шатуны дизельной установки "Владимира". Грохот ботинок по металлической лестнице привлекает внимание деда, оборачивается, скалится, рожа разбитая, нос сплющен, подлинный безумец. Пятится к моторам, ситуация патовая. Где носит команду этой чертовой лодки?! Позади деда возникает замасленный моторист и обрушивает на его седую голову тяжеленный гаечный ключ, старый теряет сознание и падает на колени, граната летит об пол.


- Граната! Ложись!


Моторист исчезает среди гремящих моторов. Дед словно в последней молитве стоит на коленях в проходе, голова и руки безвольно повисли, его медленно кренит вбок и наконец он заваливается прямо в работающий мотор. Шатун подхватывает обмякшее тело и беспрепятственно затягивает туловище между движущихся шестерен перемалывая его в фарш. Кровавый душ орошает мотор. От рябого остаются лишь ноги в штанах зацепившихся ремнем за выступ на шатуне. Ноги подлетают вверх-вниз в такт работы мотора. Вспышка. Взрыв. В ушах свист - контузия. Воет сирена. Пожар. Поднимаю финна, лыбится акульей улыбкой, рукой зажимает живот, из-под пальцев сочится кровь. Моторы останавливаются, в дыму отважный моторист сражается с огнем, бегут на подмогу подводники, пожар сдается и наконец совсем потушен. Вижу рядом своих бойцов, вся команда здесь, подхватывают на руки, несут наверх. В глазах темнеет, отключаюсь.


Открываю глаза, первое желание - снова отключиться, в голову бьёт тараном контузия, боль адская. Перед глазами всё плывет, вижу расплывающийся фиолетовый кристалл слабого свечения и богомерзкую тварь в эпоксидном прозрачном кубе, я в каюте капитана. Капитан сидит за столом, суровое лицо его сосредоточено, скрипит по бумаге перо. Рядом на стуле скучает доктор Макс. Пытаюсь пошевелиться. Боль прибивает голову к подушке тысячетонным прессом.


- Как вы, комрад?


- Подыхаю.


- О, об этом не беспокойтесь. - доктор берет лежащий наготове рядом с ним шприц и без церемоний вводит его содержимое мне в вену. Огонь заполняет меня изнутри. Боль уходит, картинка стабилизируется.


- Пресвятая, ох, хорошо то как! - собираюсь с мыслями. - Доложите обстановку.


- Осколочное ранение в живот и контузия у капитана Корхонена, жить будет, у младшего Корхонена сотрясение мозга, у капитана Насонова перелом левой лучевой кости, остальные в полном порядке. Так-же не критично ранен помощник моториста. Двое пловцов мертвы, остальные нейтрализованы. Я иду к Корхоненам, вы отдыхайте.


Сажусь на койке. Держусь за голову, еще гудит, но уже не так сильно.


- Макс, подожди. С тобой пойду.


- Есть разговор, - говорит капитан лодки.


Смотрю на доктора: - Позже подойду, - доктор выходит из каюты.


Серые глаза капитана внимательно изучают меня, смотрит поджав губы.


- Заварил ты кашу, майор.


- Я заварил? Твои ящеры! Устроил секту в трюме. - Повышаю голос на капитана, тут же остываю, вдыхаю глубоко. - Мы с тобой не пацаны, капитан, оба понимаем что моей вины тут нет. Что дальше?


- Побило взрывом проводку, один двигатель надо ремонтировать, стоять нам сутки, к нам уже идет корабль, везет запчасти, заберет арестованных, тебя приказано доставить в пункт назначения.


- Пункт назначения тот-же?


- Да.


- Когда прибудем?


- Если никого больше по моторному отсеку не размажет, три недели.


- Видел, да? Спятил дед.


- Но профессионал был высшего класса.


- Выпить надо.


Капитан достает пол-бутылки шотландского, льет по железным кружкам, пьем. Встаю, жмем руки, выхожу из каюты. Останавливаюсь у лестницы ведущей на крышу рубки, на улицу. Люк открыт, в проёме - звездное небо. Поднимаюсь, морозный воздух отрезвляет, вахтенный матрос шмыгает носом, смотрит через бинокль в бездну ночи, заслышав меня отвлекается от наблюдения, кивает мне, угощаю его папироской, курим. Шумит безмятежно море, купол ночного неба усеян блестящими звездами. "Владимир" слегка покачивается. Я смотрю на звезды и все кажется не важным.


Капитан Корхонен сидит в постели, ест крекер, крошки сыплются на перебинтованный живот, полукругом сидят напротив него остальные разведчики, галдят, радуются. Вхожу в отсек как раз когда здоровенный финн активно жестикулируя и плюясь крошками в подробностях рассказывает товарищам как мотор перерабатывает человеческую плоть. Народ охает, кто-то кривится. Прислонившись плечом к деревянным ящикам, стою, слушаю, Корхонен замечает меня, вскакивает с койки, держась за живот шагает ко мне, хохочет, сгребает меня в кучу медвежьей хваткой, стоим обнявшись. Команда аплодирует. Обнимаемся, делимся подробностями. Парни рассказывают - пловцы с появлением их старшего поднялись с кроватей с оружием в руках, взяли в прицел спящих. Из моих не спали братья Корхонен, бдили, как было приказано. Один из пловцов получил от лежащего в койке финна удар ногой в живот такой силы, что у него лопнула селезенка, пловцу помочь не успели, умер от внутреннего кровотечения. Лягающийся финн был отключен ударом приклада. Второй Корхонен, старший, успел встать в проходе с пистолетом, он видел как по очереди пловцы увели инженера, снайпера и картографа на мостик к капитану, дабы прямо оттуда высадить их на резиновой лодке в море, а потом обезвредив оставшихся, тоже высадить их в лодку. Что-ж, пловцы сильно просчитались. Позже, от арестованных мы узнали, что рябой давно двинулся на всём божественном и смог внушить свои мысли молодой команде диверсантов, убивать нас не велел, грех на душу не брать. После допроса с пристрастием стали известны новые подробности. Избавившись от нас, пловцы планировали взять в плен капитана и завладеть "Владимиром", вскрылась измена еще нескольких матросов, фанатичная паутина опутывала команду лодки ловко и коварно. Послали якута к капитану лодки, долго ждать не пришлось. Появление капитана сильно напугало арестантов, один обмочился, один заплакал, третий чуть не потерял сознание.


- Говори, сучий сын. - капитан за шею поднял сидящего на полу связанного пловца, того который заплакал, спустя мгновение плачущий моряк уже не доставал ногами пола, казалось капитан прожжет в несчастном юнце дыру своим взглядом. - Червяк! - капитан два раза стукнул болтающегося у него в руке пловца затылком о металлическую стенку.


Отряд 17 затаив дыхание наблюдал за происходящим.


- Зачем судно хотели захватить?! Говори убогий! - трясет морячком как тряпкой.


- Мы. М-м-мы.


- Крысеныш!


- Старик хотел лодку через Гибралтар провести. - от испуга и удушья заплаканные глаза пловца выпучиваются как у тропического зверя долгопята.


- На кой вам в Африку? - рычит капитан.


- В Турцию! - жалобно пищит паренек.


- В Турцию?! На кой вам в Турцию?! Отвечай!


- Господи, что ся умножиша стяжающии ми? Мнози востают на мя, Господи, почему умножились теснящие меня? Мнози глаголют души моей несть спасения eму в Бозе eго! - без памяти тараторит морячок.


Капитан отбрасывает ополоумевшего пловца в сторону, будто тот сделан из папье-маше. Хватает следующего диверсанта, так же легко вздымает его над полом, со штанов висящего в воздухе парнишки капает моча. Капитан едва сдерживается, что бы не вырвать трахею несчастному.


- Обосцаный весь. - шипит сцепив от гнева зубы и швыряет обосцаного поверх молящегося.


Третий пловец повисает в воздухе против разъяренного капитана.


- Что в Турции? - немного поуспокоившись задает вопрос капитан.


Бледный моряк поводит взглядом на своих товарищей и язык его развязывается:


- Оплот мусульманского отребья, в Турции-то, враги господни там живут, пируют толстопузые, вонючие. Товарищ капитан первого класса, по плану был прорыв в порт Анкары и подрыв судна у берега.


Капитан становится серого цвета, отпускает расколотого диверсанта, стеклянным взглядом обводит нас и говорит:


- Больные какие-то. - уходит.


Конец второй части.

Показать полностью
12

Часть первая

1.

Серебристое крыло "Боинга" мягко режет тонкие облака над аэропортом Буэнос-Айреса, самолет садится. Здесь ближайшие два года я буду поправлять свое здоровье, подорванное тремя годами нахождения в Антарктиде в составе разведгруппы, прикомандированной к научно-исследовательскому центру некоторой правительственной организации название и деятельность которой засекречены.


Пять лет назад получив звание майора и должность командира специального отряда №17 при КГБ СССР, мне выдали запечатанный конверт, не знакомя с моим отрядом, посадили в "воронок" и отвезли на военный аэродром под Москвой. К самолету подъезжали уже в сумерках, к моему удивлению, это американский транспортник Дуглас С-47 Скайтрэйн, моторы его уже работают, а лопасти гонят воздух с равномерным гулом, который всегда так успокаивающе действует на меня. В аэропорт меня сопровождает агент или какой-то "шпион" приставленный ко мне в отделе кадров. Этот весьма угрюмый тип с острым, гладко выбритым лицом, и вселяющим непонятную тоску по дому взглядом одет в черный кожаный плащ и черную шляпу, ну прямо как с картинки из пособий по разведывательному делу сошел. Агент кивает мне на дверь авто, я понимаю что мы приехали. За окном вижу ожидающих меня двух офицеров,в форме без опознавательных знаков, но судя по их выправке и взгляду, это генералы или видавшие виды князья, уж не знаю, скорее генералы конечно, один в советской форме, другой в форме ВВС США. Предстаю пред ними, ветер стремится сорвать с наших голов фуражки. Советский генерал хватает мою руку и крепко сжимает, американец хлопает меня по плечу. Генералы выглядят измотанными, небриты, под глазами мешки, но глаза эти полны огня, на форме пятна от пота, июнь 1940 года в Москве выдался жарким.

-Майор, давай в самолет.

Поднимаюсь по трапу, генералы топают за мной, запирают дверь, гул моторов становится потише, тут можно говорить. В салоне самолета слабый свет, пахнет новой обувью и оружейным маслом, вдоль бортов сидят суровые мужики, шесть, все добры молодцы, в них вижу больших мастеров своего дела, каким бы оно ни было. Так и есть, американский генерал на чистом русском представляет мне отряд 17, командиром которого мне быть, а защищать Родину нам в Антарктиде, где как выразился американец "грязные наци" уже расковыряли землю до самого ядра и ищут там одному сатане известно что.


Здороваюсь с бойцами коротким "Здорово, мужики", бородатые лица кивают в ответ. Рассаживаемся, генералы садятся справа и слева от меня, поясняют план :

-Значит сейчас летим на остров Северный, Новая Земля, там грузитесь на Владимира...

-Владимира?

-Подводная лодка ВМФ СССР типа Т5 "Владимир", не перебивай, и так мозги кипят.

-Есть.

-Ну да, так вот, на Владимира значит, на этом Владимире вас доставят на побережье Антарктиды, остальные инструкции в конверте, команда у тебя слаженная, мужички только вернулись с северного полюса, снаряжение получите позже, вопросы?

-Что в Антарктиде делать будем?

-Охрана, разведка, понял, да?

-Понял,да.

-Ну, бывай майор!

Генералы встают и пожав руки всем присутствующим покидают самолет.

Смотрю на своих мужичков, собираю их военные билеты распухшие от множества записей и печатей, впечатляет, все офицеры, с высокими наградами, тут инженер из скандально известного КБ в Москве, врач американец, топограф китаец, два разведчика из Финляндии и снайпер якут. Команда что надо, давно работают вместе, прекрасно подготовлены, прошли огонь и воду, в билетах записи со всевозможных фронтов войны 1914 года и других горячих точек послевоенного времени, билеты возвращаю владельцам, жмем руки, шутим, смеемся.

Познакомились, пора отдохнуть, в хвосте самолета здоровенная куча полярной одежды и плотно набитые рюкзаки, нахожу тот на котором моя фамилия, располагаюсь на нем, укрываюсь курткой и под плавный гул моторов уплываю, уплываю, проваливаюсь в сон.


Во сне я вижу цветущие улицы Киева и Одессы, своего дядьку который учил охотиться с луком, здоровенного школьного хулигана, что бил меня беспощадно, и Ксению. Ксения улыбается мне, зовет плавать в море, я иду за ней в воду, но море не вода, это море пепла, серого летучего пепла, который поднимается в воздух и забивая рот, ноздри душит меня, я захожусь приступе кашля отчего просыпаюсь. Сажусь, тру глаза, трогаю себя за шею и грудь, вроде все нормально, чего это я раскашлялся, да еще так сильно, что проснулся? Выглядываю в иллюминатор, уже светло, летим в облаках.


Бойцы дремлют развалившись на рюкзаках. До посадки еще около часа, начинаю будить отряд, ребята быстро приходят в себя, копошатся по рюкзакам, достают тушенку, хлеб, надо-бы подкрепиться. Якут кидает мне банку тушенки, вскрываю ее ножом и с него закусываю, добрая тушенка, одно мясо.


Самолет кружит над нашей Новой Землей, полосу замело. Еще вчера мы вылетели из плавящейся под солнцем Москвы и вот уже вокруг необъятные просторы безкрайнего севера, а завершив последние сборы, мы пересечем весь шар земной по пути на южный полюс.

Таки сели, принимаемся выгружать барахло, тут многое, валенки, тулупы, рюкзаки высотой в человеческий рост собранные заботливыми сотрудниками министерства обороны, деревянные ящики с новейшими разработками - костюмы с автономным подогревом, очки в которые видно теплое, живое тело, многие другие чудеса инженерной мысли. Особенно мне полюбились небольшие ранцы, способные от химической реакции выдавать тугую струю горячего воздуха. Надеваешь такой ранец, становишься на лыжи, и за пол часа проходишь 30 километров, потом требо менять химический элемент - небольшой черный брусок, но весом пять кило, таких с собой много не взять.


Стоим у кучи барахла смотрим по сторонам, кажется нас не ждали. Подлодки не видать, но подожди, вижу приближающийся грузовичок, ого, да это же новейший ГАЗ-ААА. Веселый водитель, прапорщик годов пятидесяти, с носом-картошкой и смеющимися глазами машет шапкой из кабины "эгей, орлы, здорово", здороваемся. Есть время покурить, угощаемся папиросами у водителя, крепкие. Водитель нам понравился, хороший мужик, помог погрузить ящики в кузов, и все шутки-прибаутки у него, пританцовывает, гогочет, мы с него чуть животы не надорвали. Бойцы запрыгивают в кузов, я в кабину. Едем получать оружие, ГАЗик подкатывает к маленькой бетонной будке похожей на гриб переросток. В шершавой стенке металлическая дверь с вентилем. Водитель орет в рацию, так что слышно в Москве "Приехали орлы", "Что?", "Да приехали тебе говорят, отворяй хату!", "Что?!", "Да дверь отворяй чтоб тебя!"

- Вот тетеря глухая, - обращаясь ко мне. - Что за люди. Здесь вам оружие дадут, я дале поеду, вещички ваши отвезу куда следует.

Подходим до гриба, вентиль на двери медленно крутится с ужаснейшим скрипом, дверь открывается и показывается косматая голова в круглых очках, парень молодой, лет 25, в белом халате, запыхался, видать бежал, кивает "за мной", спускаемся в казематы.

Электрические лампы под серым потолком тихонько потрескивают, пахнет плесенью, шагаем громко, сильное эхо, идем долго. Снова дверь с вентилем, молодой в очках тянет дверь на себя, отворяет, заходим.

Мамочки, база подлодок. В центре , против ворот высотой в шесть этажей в доке стоит великан "Владимир", царь-подлодка, зрелище, стоим разявив рты. По бокам от Владимира, в доках поменьше, словно приспешники стоят еще лодки. Бухают кувалды, от сварщиков летит расплавленный металл, визжат сверла, суетятся матросы. Муравейник. Вижу нашего водилу, бежит к нам, улыбка до ушей, тычет пальцем в потолок, там на высоте 15 метров кран-балка несет к подлодке подвешенный его ГАЗик.


-Ну шо? Получили? - спрашивает


-Только пришли.


-Алё! Валера! - орет на молодого. -Ты людей то отведи куда положено, ага? - и снова мне. - Ща всё будет.


Снова идем за Валерой, осматриваемся. Подходим к ангару, стены маталлические, блестящие, дверей нет, в стене дыра, Валера сунет в дыру руку по локоть, шурует рукой в дыре, шелчок, с шипением стенка отъезжает в сторону открывая проход внутрь. Снова потрясение, внутри ангар куда больше нежели показалось снаружи, под ярким светом прожекторов трудятся еще два десятка ребяток в белых халатах, крутят в руках чертежи, что-то жгут, стреляют из замысловатых пушек в стену, записывают результаты.


Валера подводит отряд к большому столу накрытому брезентом, срывает покрывало, на столе автоматы, винтовки, пистолеты, пулеметы.


-Всё подготовлено специально для вас, товарищ Майор, выбирайте, разбирайте, можете взять хоть всё

Начинаем осматривать вооружение, всё сплошные новейшие образцы, модульные дополнения, навесные гранатометы для автоматов, скорострельные затворы для винтовок, удлиненные стволы, улучшенные прицелы, здесь же тир, можно испытать собранные экземпляры. Приказываю каждому собрать по автомату и винтовке плюс две снайперские винтовки и два пулемета на отряд.


Вооружившись до зубов идем в тир, через пол часа стрельб дальняя бетонная стенка тира, где крепились разного рода мишени, превращается в груду дымящихся обломков. Жирной точкой в конце сего действа становится выстрел из пулемета "Максим" с прикрученой к его стволу бандурой неким красным светящимся сгустком, который стирает в пыль останки бетонной стены. Отдача отбрасывает стрелявшего финна на пару метров, удивляемся, смеемся. Сотрудники в белых халатах стряхивают с себя пыль и кашляют, постреляли знатно.


-Такой вооружений может застафлять бояться любой грязный наци. - с довольной улыбкой говорит финн, поднимаясь на ноги и поправляя белые волосы


Закончив последние модификации своих новых игрушек и нагрузившись улучшайзерами всех мастей под завязку, стоим посреди ангара как всадники апокалипсиса. Подбегает Валера, просит разгрузиться и проследовать на примерку формы. Разгружаемся, следуем. Валера показывает висящие на вешалках комбинезоны из твердой но гладкой ткани крупного плетения. Множество карманов, застежек, резинок на этих комбинезонах. Облачаемся, начинаем бегать, бороться, тягать друг-друга за воротник, комбезы безусловно крепкие и удобные. Валера показывает как с помощью специальных клапанов установить постоянную температуру внутри комбеза, так что бы лишнее тепло от движения аккумулировалось и cнова грело когда движения нет.

- Но что если боец лежит в снегу и не двигается несколько часов, так и околеть недолго. - подмечает китаец

-Форма уже испытана в условиях полярной зимы при максимально низкой температуре -82 градуса. - отвечает Валера. - Комфортная температура окружающей среды, не требующая никаких манипуляций с клапанами -60, при температуре -82 без движения тело начнет остывать через два часа, еще через два часа температура внутри комбинезона опустится до нуля, но ноль может сохраняться в закрытом костюме двое суток и дольше.

-Валера, приложи инструкции ко всем своим подаркам, пожалуйста.

Что-ж, пора грузиться и отплывать, последние приготовления, проверки. Прощаемся с Валерой, водителем, пыльными лаборантами. Идем в док, вижу капитана "Владимира", знакомимся, от рукопожатия у бывалых разведчиков хрустят кости, дело ясное, редкий морской волк, слово весит сто пудов, взгляд серых глаз пронизывает насквозь, с таким капитаном не страшно ни в космос, ни в Антарктиду. Капитан приглашает присоединиться к вечерней трапезе в его каюте, благодарю за приглашение, обещаю быть с командой к назначенному часу, расходимся.


Конец первой части, продолжение следует, прошу не судить слишком строго, это первый текст который я решил выложить на обозрение.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!