Записки зека. Часть 19. Транзитом из СИЗО: возвращение в колонию-поселение⁠⁠

Месяц нахождения в СИЗО изрядно вымотал. Непривыкший к столь длительному нахождению в четырех стенах я просто уже не знал, чем себя занять. На прогулки наша «хата» практически не ходила – просто так было заведено. Да и гулять глядя на небо в клеточку – такое себе удовольствие. За этот месяц мне посчастливилось повидать свою супругу. Но только, если раньше, когда я был в колонии-поселении, это происходило вживую, где можно было обнять друг друга, посмотреть в глаза, поговорить и т.д., то короткие свидания в СИЗО проходят совершенно в другом формате.

Шоу «За стеклом»

Каждый, наверняка, видел в фильмах, как разговаривают заключенные с родственниками через стекло при помощи телефонной трубки. Тут было точно также. С единственным различием – собеседник находился не сразу за стеклом, а на расстоянии около 5-6 метров. Картина выглядела так – множество кабинок, прямо как в переговорном пункте советского образца, в ряд кабинки для зеков, с другой стороны – для посетителей. Тут надо уточнить, что родственникам, пришедшим к заключенным, несмотря на расстояние и стекла запрещено проносить с собой какие-либо вещи. А оставить их попросту негде. Уже потом, освободившись, я узнал, что супруга оставляла свою сумку в ближайшем к СИЗО продуктовом павильоне, договорившись с продавцом «посторожить» вещи. Продавец молча и с улыбкой принял просьбу и кивнул в сторону кучки сумок в углу – идея оставить манатки в магазине приходила практически всем посетителям.

Будка, в которую я зашел для разговора оказалась с каким-то бракованным телефоном. Связь хрипела, шипела, издавала прочие жуткие помехи. Сориентировавшись, быстро пересел в другую, но и там, чтобы услышать собеседника нужно было чуть ли не заталкивать верхнюю часть трубки в ухо.

Жаренные гренки со шпротами и грязные наволочки

Иногда, чтобы самих себя развлечь, арестанты в моей хате придумывали какие-нибудь кулинарные изыски. Из продуктов, которые имелись в наличии. Прямо как итальянцы, которые делают начинку для пиццы из всего того, что найдут в холодильнике. К примеру, жарили хлеб на электрической самодельной «маруське», капали на него майонезом, сверху клали по маленькой шпротине – с чьей-то передачи. Полученные горячие бутерброды были всяко вкуснее жидкой безвкусной баланды со следами соленой капусты.

Наверное, не лишним будет сказать, что время от времени по камерам ходят «хэошники» и собирают грязное постельное белье. При чем ходят очень часто, что лично меня порадовало. Не важно – грязное белье, чистое – арестанты старались по максимуму менять простыни, наволочки и пододеяльники, иногда оставляя себе лишнее полотенце, что говорят - про запас.

«Собирайся на этап в 6 утра»

В один прекрасный вечер загремели замки железного засова «кормушки» в двери и в окошке показались головы дам из спецчасти. Выкрикнули мою фамилию. Сказали готовится к этапу завтра в 6-ть утра. Сказать что я обрадовался – ничего не сказать. Я возвращаюсь. Возвращаюсь в колонию – поселение. Вот никогда бы не подумал, что можно так радоваться возвращению обратно в тюрягу.

В шесть утра за мной пришли. Ситуация повторилась – сдача «рулета» (свернутых вместе с матрасом постельных принадлежностей), боксы, в которых зеки ожидают прибытия автозака и подготовки своих личных дел для передачи конвою. Потом долгая дорога. Иногда в щели можно было даже увидеть где едешь и кусочки сначала города, потом объездного шоссе.

Как сейчас помню – яркое сентябрьское солнце, меня опять завозят в ИК, где еще час приходится сидеть в ШИЗО. Но не из-за какого-то косяка, а в целях некого «отстойника». До сих пор не ясно, с какой целью это делается.

В ШИЗО голоса сверху интересовались откуда нас привезли, кто такие, какие статьи, кто по жизни. Таким образом, работает отписка, но уже не в СИЗО, а в колонии. Данные четко сверяются.

Свобода за воротами, но надо идти в другую сторону

Позже меня освободили из ШИЗО, через «стакан» вывели за пределы колоний общего и строго режима и велели идти «к себе домой» - то есть в расположенную в пятистах метрах колонию-поселение. Почему-то дежурный был занят и вопреки инструкциям я пошел один, даже без конвоя. Ох, как же в такие моменты пригорает – сзади тебя ворота, за которые можно спокойно выйти и уйти восвояси. Там же, за воротами, ездят машины, на заправочной станции вдалеке ходят люди, кто-то покупает бензин, сладкую воду, и разные вкусняшки. А ты идешь с сумкой на перевес в другую сторону – там, где тебе предстоит находиться за решеткой еще энное количество времени. Эти мысли четко перебиваются воспоминаниями из фильма «Джентльмены удачи» и фразой Василия Алибабаевича – «год у меня был, два за побег…». Только в моем случае за побег – три.

Долгожданная встреча с «товарищами» и Старый, ожидающий УДО

На «поселухе» жизнь шла своим чередом. Чудом меня распределили в мою же хату, где я был до СИЗО, ко все тем же товарищам по несчастью. Незанятая за месяц отсутствия шконка опять стала мне местом отдыха. Кто был из зеков не на работе – с радостью здоровались, говорили, что уже не надеялись меня увидеть. Мол, прошел слух, что меня этапировали за пределы Забайкальского края.

Старый, которого я описывал в самом начале «Записок зека» (у которого из кабины трактора выпал бухой пассажир и он его насмерть переехал) ждал суда по УДО. Каждый день Старый просил работающих заключенных сходить в спецчасть и поинтересоваться как идут дела с назначением даты заседания. Все разводили руками – документы Старого реально затерялись. Отправив все бумаги в суд еще три месяца назад, он тихонько ждал, перечитывая по третьему разу книги из библиотеки, куря каждые пол часа и украдкой дремая, прикрывшись все теми же книжками. Все также к нему приезжала бабка и они сидели вдвоем в хате. Бабка кормила Старого «краковской» полукопчёнкой, давала запивать лимонадом. Говорили про родственников, курей и протекающую крышу дома. Забегая наперед скажу, что ровно через две недели после моего возвращения, суд все таки назначил дату и по его прошествии Старый успешно уехал домой в сопровождении престарелой супруги. Особо ушлые зеки подходили к нему с различными просьбами – например, оставить часы «на память». Дескать, ты же на свободе себе купишь сколько угодно. А тут негде. Старый слал всех на#уй.

Новые зеки и личная безработица

Небольшие изменения в хате все же были – кто-то повесил на окна иллюстрации из чеховского рассказа «Палата №6», и на двух койках появились новые сидельцы. Один – Леша Синий – прозвище дали, судя по всему, из-за расписанного наколками тела. Второй – совсем молодой парень, 18-ти лет по прозвищу Бздиловатый. Оба были «кухонными разбойниками» и сидели по статье «угроза убийством».

Вернувшись, я по-прежнему мог свободно гулять на улице, ходить по бараку и с ужасом вспоминал замкнутое пространство в СИЗО. Осталось только решить проблему с работой. Как только меня увезли в СИЗО, мое рабочее мест занял другой человек. А остаться на «поселухе» без работы – это сойти с ума от скуки. Надо было что-то делать,. Об этом в следующий раз.

P.S.

По-прежнему не отказываюсь от идеи написания книги из всех этих частей, так как всё идет к логическому завершению. Кто хочет поддержать меня в этом проекте – RSNregion@mail.ru.

Почта также для тех, кто хочет пообщаться лично или задать вопрос. Спасибо, что пишите.

На днях подписчик Ilya спросил – сложно ли было найти работу после освобождения. Ответил так – работу найти не сложно, если есть голова на плечах. Конечно, в чиновники, учителя, органы и т.д не возьмут, но мы туда и не стремимся). А если особо не светить свое пребывания в МЛС, или где-то чуточку недосказать об этом (в случае прямого вопроса), то, думаю, что недосказанность - не большой грех 

Также спасибо за отзыв на почту Дмитрию Попову.

Куда потерялась Елена П. – я уже переживаю, как бы делов не натворила.

Всем здоровья!