Шаман⁠⁠

“У шамана три руки, о-о-о, и крыло из-за плеча, а-а-а…”- надрывался магнитофон. Шаман Георгий пил уже три дня. Телевизор, после увиденных в первый день страшных кадров гибели человека, к которой он имел непосредственное отношение, он не включал. Он считал, что его дар предал его, и с учетом его и так непростых отношений с духами, как жить дальше было совершенно не понятно.

В наше время шаман вовсе не обязательно тот человек, который далеко в лесу бьет у костра в бубен, напившись перед этим настойки из мухомора. Во всяком случае, Георгию удалось вписать свой дар в современную жизнь и в целом и его, и его потусторонних покровителей все устраивало. Вернее Георгия все устраивало ровно до того дня.

Говорят, что шаманом надо родиться и именно поэтому у него, когда он был ещё ребенком, начали проступать некоторые знаки на теле. Маленьким он их стеснялся, так как это отличало его от других детей и часто вызывало интерес, не всегда приятный, потом привык. Ну а родители любили сына таким какой он есть, не веря ни в какие знаки и разговоры деревенских старух о его предназначении.

Родители Георгия были обычными советскими инженерами и верили в образование и науку, а также в то, что их сын выучится на инженера и продолжит династию. Так и случилось.

Когда Георгий был маленьким, он с родителями ездил к бабушке Айне в небольшое, затерянное в тайге село неподалеку от Иркутска. Бабушка его со стороны отца была очень стара и имела в своем роду бурятские корни. Это она первой заметила у малыша двойной сосок на груди и родинки на бедре, образующие собой нечто вроде тетраэдра. Узнав же от матери Георгия, что еще в роддоме малышу сделали операцию на ноге, разделив три сросшихся пальца, осмотрев цепочки шрамов между крошечными пальчиками, старуха покачала головой и объявила родителям, что их сын будет принадлежать не себе, а духам.

Родители не только не поверили бабке, но и пресекли всякие разговоры об этом, заявив, что если ещё хоть раз услышат эту “чушь”, больше привозить обожаемого единственного внука к деревенской родне не будут, дабы не поощрять “мракобесие и отсталость”. Обещание не говорить с внуком на эту тему было дано, и вплоть до смерти бабушки через 8 лет, Георгий проводил в селе каждое своё лето. В своё последнее, как потом выяснилось, лето, перед смертью, старушка сделалась задумчивой и тревожной и однажды, прихватив внука, отправилась с ним в гости в соседнюю деревню. Деревней это место назвать было сложно-пара домов в глухой тайге, куда они смогли добраться по плохой лесной дороге, предварительно договорившись с местным мужиком, что он увезет их на запряженной в телегу лошади в один день и вернется за ними на следующий. Оставаться в той деревне на ночь мужик категорически отказался.

Приехав в деревню, они ещё издали увидели стоящего на крыльце высокого старика, одетого в жилет из меха какого-то животного, несмотря на летнюю жару и высокие сапоги из дубленой кожи с загнутыми носками. В руках у старика была сучковатая палка с навершием в виде черепа с вставленными белыми зубами, похожими на настоящие.

Бабушка с Георгием приблизилась к крыльцу и старики церемонно раскланялись. Старик жестом подозвал к себе возницу и сказал:

– Завтра чтоб спозаранку приехал, пока заря не погаснет. Да лошади своей овес три дня не давай, не то сдохнет. Езжай!

Мужик торопливо развернул телегу и погнал со всей возможной скоростью лошадь, стараясь не оглядываться.

Георгия и бабушку пригласили в избу. В избе было много интересных необычных вещей, мальчик принялся разглядывать их, не забывая прислушиваться к разговору взрослых. Разговоры были непонятные, но интересные.

– Привезла все ж…-сказал старик,‐-Значит пришел мой черед…

– Как же не привезти было-бабка моя Унуша мне который день снилась,-отвечала Айна почти шепотом,--Ты же сам знаешь-и тебе не уйти, пока не передашь, замаешься, и ему жизни не будет, а то и вовсе духи обидятся, да и заберут малышом. Родители то его запретили, да и не верят, а только сын мой благодаря тебе только и жив тогда остался, после проруби той, а остальные неверующие все в тот же день и перемерли, хотя он про это сейчас и говорит, что спасла, мол, наука, пенициллины какие то, а только остальным эти пенициллины не помогли почему то.

– Ладно, готовить будем, в баню сходим, а уж ночью и сделаем,- сказал старик.

–Ты Гошенька иди, погуляй пока,-ласково сказала бабушка.--Мы ведь до утра тут, вечером поужинаем да в баньку сходим, а утром уж ехать. Иди, там в сарае коза недавно окотилась-козляток погляди.

Георгия дважды просить не пришлось и он убежал смотреть на малышей. Дальнейший день и вечер ничем не отличался для него от вечера в деревне с бабушкой. Старики хлопотали об ужине, ловили черного петуха, как предположил мальчик, на суп, топили баню и убирались в избе.

Ужинали они однако, вопреки ожиданиям мальчика, вареной картошкой и судьба петуха так и осталась для него неизвестной. Потом бабушка с внуком ходили в баню, где ребенок вымылся в огромной лохани и надел новую чистую рубашку, вышитую силуэтами людей и зверей. Рубашка так Георгию понравилась, что он спросил навсегда ли эта вещь останется у него, на что бабушка сказала, что останется, но от родителей это надо хранить в секрете, иначе они ее заберут, сказав, что она слишком “простонародная и деревенская”. Позже они договорились, что бабушка рубашку спрячет в сундук, а когда мальчик будет приезжать на лето, то будет надевать эту красивую вещь пока нет родителей.

Вернувшись в избу, мальчик увидел на  полу какие то нарисованные красным цветом знаки, однако удивиться и рассмотреть их он не успел, потому что старик дал ему чашку с пахнущей пряностями темной водой, после чего все предметы закружились вокруг Георгия и пропали, он заснул, и во сне все шел и шел по направлению к горящему костру, дошел только под утро, вошел в костер и сгорел.

На рассвете Георгия разбудила бабушка. Во дворе уже раздавалось тихое ржание лошади. Занималась заря. В доме было тихо. Провожать их никто не вышел. Возница, помог бабушке с внуком сесть на телегу и стал так погонять лошадь, как будто боялся, что за ними кто-то погонится. Мальчик спросил, почему бабушкин знакомец не вышел их проводить или с ними попрощаться, на что мужик, как-то странно посмотрев на мальчика, сказал, что старик со всеми уже попрощался. Больше вопросов задавать Георгию почему-то не хотелось. Вернувшись в деревню, они спрятали красивую рубашку в сундук и вскоре мальчик забыл об этом. Потому что в это лето неожиданно раньше обычного приехали родители, увезли его в город чтобы ехать на море, а потом нужно было собираться в школу, а немного позже, осенью, пришла телеграмма о смерти бабушки.

Продолжение следует.