Глазами приёмного ребёнка⁠⁠

Когда я выложила пост про моих выброшенных кошек, мне начали задавать вопросы. Я поняла, что короткими ответами тут не обойтись, но в первую очередь мне самой нужно собрать воедино всё, что происходило в моей жизни, и подумать над этим. И уже потом принимать какие-то решения.

Итак. Я приёмный ребёнок и всегда знала об этом. Я христианка и считаю, что если Бог дал мне именно эту семью, значит, только в таких условиях я могла прийти к Нему. И даже отрицательный пример может очень многое дать. Например, как не надо делать ни в коем случае. Так что от папы я научилась, как надо воспитывать детей, а от мамы - какой матерью быть нельзя, если хочешь, чтобы твои дети выжили, выросли более-менее нормальными и могли вспомнить о тебе хоть что-то хорошее.

Однажды я наткнулась в сети на вопрос о том, какие самые тёплые воспоминания связаны с родителями. Мне не пришлось много вспоминать там, где дело касалось папы. Он везде брал меня с собой: в лес за грибами, на покос, пасти коров (да, в детстве я пасла коров))), на рыбалку. Он меня учил работать с инструментами, первую розетку я поменяла под его контролем в 6 лет. В 10 я училась колоть дрова колуном (тогда ещё не было газового отопления). И он учил меня готовить. Мама тоже пыталась, но её обучение сводилось к "ты всё делаешь не так", а на объяснения у неё не было то ли времени, то ли терпения. Я не могу её за это осуждать. Когда я вспоминаю, сколько она работала и делала по дому, мне становится страшно - я в таком режиме не протянула бы и недели. Папа объяснял всё очень просто и понятно. Были забавные моменты, когда, например, он перепутал сливочное масло с плавленым сыром и ждал, пока это растает на сковородке, чтобы показать мне, как жарить отбивные котлеты)

С мамой я смогла вспомнить только один эпизод. Мы ехали из соседнего села, была уже глубокая ночь, машина заглохла. И нам пришлось идти несколько километров пешком. Было прохладно, мама укрыла меня своей кофтой. Это был единственный в моей жизни случай, когда я почувствовала, что мама меня любит.

Единственный.

Всю остальную жизнь были только требования, требования, требования. Упрёки за всё, что я делала, и за всё, чего я не делала. За всю мою жизнь мама не похвалила меня ни разу. Когда я однажды в отчаянии спросила, зачем меня вообще взяли, раз я такая плохая, в ответ услышала: чтобы было кому ухаживать в старости. Ни слова о любви. Ни слова о том, что хотя бы хотелось иметь детей. Я была статусной вещью. Бракованной статусной вещью.

Всю мою жизнь, начиная с с 6-7 лет, я слышала, что моя кровная родня - это очень плохие люди, что среди них нет ни одного приличного человека. Что меня навязали. Что у меня "поганые михайловские гены". Что из меня никогда не выйдет человека. Что я пойду по рукам, как моя тётушка Таня. И так далее, и тому подобное. Начиная с начальных классов мои карманы, портфель, вообще все мои вещи постоянно обыскивали. У меня не было ничего, что я могла бы считать безусловно своим. То, что мне подарено, могли просто забрать и отдать другим - им нужнее. С десяти лет я начала слышать в свой адрес слово "шалава" и обвинения в том, что я лезу к мальчикам. Мальчики, к слову, лезли ко мне, и я дралась до крови, чтобы отбиться - но виновата всегда была я.

Когда в моей шкатулке была найдена записка для одного из мальчишек, в которой я просила оставить меня в покое, я узнала о себе очень много новых слов. Я их не поняла и мне пришлось попросить одноклассниц объяснить, что означает "ебаться". Мне объяснили. Меня чуть не вытошнило. Да, в семидесятых в деревне я не знала значения матерных слов, потому что их не слышала. Тогда было не принято разговаривать матом.

Тогда же, в 3-4 классе, у меня начали болеть и опухать суставы пальцев. У меня предположили авитаминоз и лечили витаминками, пока спустя полтора года врач из райцентра не обратила внимания на мои руки. Тогда уже были затронуты суставы запястий, и я жаловалась на очень сильную боль, когда выжимаю половую тряпку. Мама утверждала, что я вру и притворяюсь, потому что я очень ленивая и не хочу мыть пол. Врач попросила меня выйти.

Я не знаю, что она сказала маме, но после этого разговора меня начали лечить от ревматоидного полиартрита. К сожалению, уже довольно запущенного. Но хотя бы дальше ему распространиться не дали.

Но моральные издевательства не прекратились. В 12 лет мама запретила папе заниматься мной. Я до сих пор помню тот момент, когда он сказал, что мама не хочет, чтобы он учил меня чему-то или брал с собой, потому что я девочка, и учусь не тому, что нужно. Мой мир тогда просто рухнул. Меня предали. У меня отняли единственное, что давало мне опору. Папу я простила, потому что очень любила его. Но забыть вот эту пустоту и холод внутри не смогла.

Те, кто меня видел в реале, знают, что у меня лысина во всю макушку. На вопросы я обычно отвечаю, что это гормоны, или лекарства так подействовали. На самом деле всё совсем иначе.

Я вырвала волосы сама. Я рвала их с 12 лет, потому что мне больше не за что было держаться. Я не могла покончить с собой, хотя очень хотела это сделать. Жить было невыносимо. Но меня взяли, чтобы я помогала и потом в старости ухаживала за ними. И я не могла этого сделать. Потому что я знала о себе, что я сделаю то, чего от меня хотят. А если я умру и они возьмут другого ребёнка, то, во-первых, этот ребёнок будет страдать так же, как я. А во-вторых, вдруг он окажется тоже плохим, и вместо того, чтобы ухаживать за ними в старости, бросит их?

И я терзала себя. Вырывала волосы. Зажигала спички, задувала пламя и втыкала горячие головки в руки. Царапала плечи острыми деревяшками и камнями - потом перестала это делать, потому что мне сказали, что так можно заразиться столбняком. Я взяла в библиотеке энциклопедию, почитала про столбняк и прекратила. Я не могла позволить себе умереть.

Но жечь себя и вырывать волосы не прекратила.

Здесь было немного научных данных, но я решила прислушаться к мнению читателей и убрать их. В конце концов, что такое трихотилломания, каждый может нагуглить сам, если захочет. Для самой истории достаточно, если я упомяну, что в моём случае имела место наиболее распространённая причина: непомерно завышенные требования, тотальный контроль, постоянные порицания, холодность со стороны матери и развившийся на их почве невроз.

Продолжение следует.