zxspektr

Если отбросить пропаганду, то иностранная помощь - это не благотворительность. Это стратегия, война и попытка купить влияние. Последние долгосрочные данные показывают, что с 1946 по 2024 год более 1 триллиона долларов с учётом инфляции было направлено в виде иностранной помощи США всего пяти получателям: Израилю - 337 миллиардов долларов, Египту - 198,9 миллиарда долларов, бывшему Южному Вьетнаму - 193,8 миллиарда долларов, Афганистану - 168,5 миллиарда долларов и Южной Корее - 127,6 миллиарда долларов. В совокупности на эти пять стран приходилось около 30% всей иностранной помощи США со времён Второй мировой войны. В 2024 финансовом году общий объём обязательств США по оказанию иностранной помощи составил около 82,3 миллиарда долларов, которые были распределены между 177 странами. Примерно две трети этой помощи были классифицированы как экономическая, а примерно треть — как военная. Это первый тревожный сигнал. Вашингтон называет это помощью, но деньги неизменно направляются в зоны конфликтов, к военным альянсам и геополитическим узловым точкам.

Израиль занимает первое место, потому что долгое время был опорой Вашингтона на Ближнем Востоке. Совет по международным отношениям отмечает, что с момента основания Израиль получил от США более 300 миллиардов долларов в виде экономической и военной помощи, а в соответствии с действующим меморандумом о взаимопонимании Соединённые Штаты обязались предоставлять Израилю 3,8 миллиарда долларов в год до 2028 года, в том числе 500 миллионов долларов в год на противоракетную оборону. Почти вся современная американская помощь Израилю - военная. Это говорит само за себя. Это не программа по борьбе с бедностью. Это долгосрочные военные инвестиции в поддержание регионального форпоста, который соответствует политике США и обеспечивает влияние в одном из самых нестабильных регионов мира.

Египет занимает второе место по той же причине, но с противоположной стороны того же уравнения. На протяжении десятилетий Каиру платили за то, чтобы он оставался в сфере влияния США и сохранял региональный баланс вокруг Израиля и Суэцкого канала. По данным Reuters, в 2024 году администрация Байдена выделила Египту всю сумму в размере 1,3 миллиарда долларов на военную помощь, несмотря на проблемы с правами человека, поскольку Вашингтон считал Египет важным для реализации приоритетов национальной безопасности США, переговоров о прекращении огня, освобождении заложников и гуманитарной логистики, связанной с сектором Газы. Другими словами, Египет финансируется не потому, что Вашингтон восхищается его внутренней политикой, а потому, что он занимает стратегически важное положение и выполняет стратегическую функцию. Если Израиль - это острие, то Египет - часть системы сдерживания вокруг него.

Вьетнам был чистой воды расходным материалом времён холодной войны, замаскированным под государственное строительство. Национальный архив США отмечает, что американская помощь Вьетнаму началась до 1954 года и продолжалась после того, как Республика Вьетнам провозгласила независимость на юге страны. США поддерживали правительство Зьема, а затем и более масштабные антикоммунистические военные действия. Совет по международным отношениям лаконично резюмирует: Соединённые Штаты вкладывали деньги в Южный Вьетнам, чтобы поддерживать армию и обеспечивать стабильность во время войны, а когда Южный Вьетнам пал, помощь прекратилась. Это ключевой момент. Если бы это действительно была помощь в целях развития, она продолжалась бы и после войны. Но этого не произошло. Деньги выделялись на то, чтобы сдерживать стратегическую экспансию коммунистов в Юго-Восточной Азии. Как только эта линия обороны была прорвана, финансирование прекратилось.

Афганистан стал повторением Вьетнама в другом столетии. По данным SIGAR, к марту 2021 года только на восстановление Афганистана США выделили 144,4 миллиарда долларов. В отчёте говорится, что эти инвестиции сопряжены с серьёзным риском нецелевого использования, мошенничества, злоупотреблений или полного провала. SIGAR также выяснил, что более 2,4 миллиарда долларов было потрачено на капитальные активы, которые не использовались, были заброшены, использовались не по назначению, пришли в негодность или были уничтожены. И это только на восстановление, не считая гораздо более крупных военных расходов. По данным SIGAR, общие расходы на войну в Афганистане составили 2,26 триллиона долларов, в то время как даже по собственным оценкам Министерства обороны совокупные обязательства составляют 824,9 миллиарда долларов.

Вот что делает Вашингтон. Он вторгается в страну, устанавливает там свою модель, финансирует систему, чтобы поддерживать её жизнеспособность, а затем называет эти расходы иностранной помощью. Афганистан занял столь высокое место в рейтинге, потому что это был не обычный получатель помощи. Это была двадцатилетняя попытка субсидировать оккупацию, создать государство-сателлит и сохранить стратегическое положение в Центральной Азии.

Южная Корея - единственный пример в этом списке, который Вашингтон может назвать относительным успехом, но даже в этом случае мотивом никогда не был альтруизм. Корею финансировали, потому что она находилась на передовой линии холодной войны, непосредственно граничила с коммунистической Северной Кореей и была в зоне досягаемости Китая. Согласно архивам, посвященным развитию Южной Кореи, иностранная помощь увеличила капитал страны в таких сферах, как образование, здравоохранение, дорожное и железнодорожное строительство, энергетика, водоснабжение, санитария и промышленное финансирование. Исторический анализ, проведённый Главным бюджетно-контрольным управлением США, показал, что к началу 1970-х годов Соединённые Штаты предоставили Южной Корее военную помощь в размере более 5,4 миллиарда долларов, а также значительную экономическую поддержку, при этом на содержание американских войск в Корее с 1954 по 1972 год было потрачено 9,8 миллиарда долларов. Вашингтон оказывал финансовую поддержку Южной Корее, поскольку ему нужен был антикоммунистический оплот в Азии. Эта помощь сработала гораздо лучше, чем во Вьетнаме или Афганистане, но стратегическая цель была той же.

Если сопоставить эти пять стран, закономерность будет очевидна. Израилю, Египту и Южной Корее платили за то, чтобы они обеспечивали американское влияние в стратегически важных регионах. Южный Вьетнам и Афганистан финансировались как театры военных действий и государства-сателлиты. Всё это не было случайностью и не имело первостепенной гуманитарной цели. Деньги выделялись в соответствии с военной доктриной, стратегией сдерживания, логистикой и поддержкой режимов. Вот почему иностранную помощь всегда следует рассматривать как продолжение внешней политики, а не как проявление благотворительности. Даже в официальных заявлениях правительства США о помощи делается акцент на национальной безопасности, влиянии и региональной стабильности.

Главный урок заключается в том, что Вашингтон раздает деньги не из излишнего сострадания. Он вкладывает деньги туда, где хочет получить контроль. Вот почему одни и те же имена появляются из десятилетия в десятилетие. «Помощь» - это просто более благозвучное название для финансирования альянсов, субсидирования войн и сохранения имперского влияния. Деньги текут туда, где есть стратегическая ценность.

источник

https://www.armstrongeconomics.com/world-news/geopolitical/w...

В последнее время мы чуть ли не каждый день слышим новости о раскрытии громких коррупционных дел. Причём всё чаще речь идёт не о чинушах среднего и мелкого уровня, а о статусных лицах – бывших главах регионов, вице-губернаторах, мэрах, депутатах разных уровней. Поражает то, какую коррупционную гниль нашим прокурорам и следователям удалось выскрести из прежней руководящей команды Минобороны РФ – четыре бывших зама министра находятся под следствием или уже осуждены за коррупцию. Вызывает удовлетворение то, что с приходом бывшего генпрокурора РФ Игоря Краснова на пост главы Верховного суда РФ началось решительное очищение судебной системы от оборотней в судейских мантиях, которых за непомерное мздоимство в народе прозвали «золотыми судьями».

Всё чаще мы видим, что наши правоохранительные органы и спецслужбы научились не просто расследовать отдельные коррупционные дела, а работать системно: они берут регион за регионом и стремятся выявить все сложные связи и изощрённые схемы, вымести всю коррупционную паутину. Скажем, в Краснодарском крае целых четыре (!) бывших вице-губернатора да плюс большая группа чиновников рангом пониже привлечены к ответственности по коррупционным делам. Большая «зачистка» прошла в Ростовской области, где уличены в коррупции три бывших вице-губернатора и ряд других высокопоставленных «шишек». Целые кланы коррупционеров, мздоимцев и казнокрадов вычищаются в последнее время в Челябинской, Курской, Московской, Тамбовской областях, в Дагестане и многих других субъектах Федерации.

Казнокрады – враги России!

За всей этой начавшейся без широковещательных заявлений масштабной антикоррупционной «спецоперацией», конечно же, зримо видна и твёрдая воля президента России, и активная позиция нынешнего руководства Генпрокуратуры РФ, Следственного комитета, МВД, ФСБ и других ведомств. А с другой стороны, сама жизнь не оставляет нашему государству и обществу иного выбора. В условиях, когда Россия ведёт тяжелейшую вооружённую борьбу в рамках СВО на Украине и противостоит мощному русофобскому блоку стран Запада, невозможно мириться с существованием внутреннего врага в лице коррупционеров, паразитирующих на и без того напряжённом бюджете, ворующих огромные средства, необходимые для укрепления обороноспособности страны. Российская коррупция сегодня – не просто вид уголовного преступления. Это угроза национальной безопасности. Жить по принципу «На фронте воюют, а в тылу воруют» – это значит идти не к победе, а к поражению. Это значит вызывать глубокие разочарования в обществе и подрывать его моральный дух.

Тут самое время вспомнить историю России и тот вызывающий сожаление факт, что с коррупцией в нашем Отечестве боролись многие века, а усилия зачастую оказывались тщетными. Император Пётр I, пожалуй, первым повёл по-настоящему жёсткую линию, воспретив своим указом всем «чинам великим и малым брать какие-либо деньги и посулы, кроме жалования государева». Петру I принадлежит афоризм: «Всякий, кто украдёт из казны настолько, сколько стоит верёвка, на той же верёвке повешен будет». И император часто бывал беспощаден. Хорошо известен, к примеру, эпизод, связанный с жестокой казнью за мздоимство бывшего губернатора Сибири князя Матвея Гагарина. Несмотря на знатность, высокие родственные связи, коррупционер был повешен на Троицкой площади Петербурга. И труп его ещё полгода висел на цепях в назидание чиновникам.

Увы, несмотря на факты такой суровости по отношению к взяточникам и казнокрадам, Пётр I коррупцию всё же не искоренил. Почему? Да потому что, будучи безжалостным к одним проворовавшимся вельможам, он мог проявлять снисходительность к персонам из ближайшего окружения, которые занимались тем же бессовестным казнокрадством. Это исторический урок, который следует помнить и учитывать.

Так получается, что в России борьба с коррупцией в разные эпохи шла как бы по синусоиде. Бывали времена, когда власть вроде бы серьёзно бралась за усиление этой борьбы и добивалась каких-то успехов, но были и такие, когда власть отпускала вожжи – и коррупция расцветала пышным цветом. Но самое страшное происходило, когда уже сама власть оказывалась по уши в коррупционной грязи. Подобное довелось пережить нам в относительно недавние 90-е годы. Поражает длинный список бывших первых лиц того времени, сбежавших из России за рубеж, туда, где ими заранее были подготовлены «запасные аэродромы», куда были выведены наворованные капиталы. Все эти персонажи в своё время вершили государственные дела и управляли огромными потоками финансов, а теперь в лучшем случае тихо доживают свой век на роскошных зарубежных виллах, а в худшем – поливают из «заграничного рая» Россию грязью и участвуют в антироссийской пропаганде и подрывной деятельности.

Пожалуй, самое страшное наследие, которое оставили после себя коррупционеры 90-х, – это то, что на их мерзких примерах выросли сегодня новые хищники, которые по масштабам корыстолюбия и вседозволенности порой превосходят «учителей». Взять, скажем, недавний арест в Краснодарском крае бывшего вице-губернатора Андрея Коробки, курировавшего краевой АПК. Следствие ещё идёт. Но даже предварительные оценки активов этого деятеля, уже получившего у общественности кличку Маркиз Карабас, поражают: 100 млрд рублей! Речь идёт о сотнях объектов недвижимости, тысячах гектаров сельхозугодий, десятках компаний. Те суммы и активы, какими оперировал вице-губернатор, нельзя получить лишь в форме банальных взяток или примитивного казнокрадства. Нет, Коробка вместе с сообщниками, по сути, «приватизировал» целую агропромышленную отрасль благодатного края, годами превращая её в бизнес-империю, основанную на торговле должностными возможностями и полномочиями.

Никакого снисхождения

Основная черта современной российской коррупции – в надежде на безнаказанность, которая выросла на почве того, что государство долгое время повторяло ту самую ошибку Петра I: то есть каких-то коррупционеров ловили и наказывали, а на деяния других смотрели сквозь пальцы. Тот же Коробка долгие годы ходил во вполне добропорядочных и перспективных. Вице-губернатором стал в 33 года, был, кстати говоря, членом «Единой России». А какие пламенные речи о борьбе с коррупцией произносил! И вот – надо же! – за этим «светлым» обликом обнаружилась поистине бесовская личина.

Характерная черта многих нынешних коррупционеров – абсолютная аморальность и отсутствие чего-либо святого. Взять, к примеру, историю, связанную с наглым воровством бюджетных средств, выделявшихся в 2022–2023 годах на строительство фортификационных сооружений в Курской области. Общественность наша в августе 2024 года поражалась, как группировка ВСУ сумела ворваться на территорию России, оккупировать город Суджу и почти шесть десятков деревень и начать творить свои злодеяния? А вскоре выяснилось: им поспособствовала группа ворюг во главе с экс-губернатором Курской области Алексеем Смирновым. Средства, выделявшиеся на возведение оборонительных сооружений на границе, были попросту разворованы.

Должен напомнить о том, что наша партия «Справедливая Россия» с самого начала своего существования выдвигала предложение о приравнивании коррупционных преступлений к государственной измене. Кое-кто над нами, помнится, подсмеивался: мол, вы занимаетесь популизмом. Были и те, кто начинал умничать: мол, у коррупции и измены Родине разная природа, разные квалификационные признаки. Но давайте посмотрим, что у нас сегодня порой происходит. За госизмену в последнее время суды периодически приговаривают неких молодых недоумков, которые, соблазнившись лёгким заработком, предложенным через интернет украинскими спецслужбами, поджигают релейные шкафы на железной дороге или совершают иные пакости. О том, что такие юные мерзавцы заслуживают подобной участи, никто не спорит. Но разве по масштабам ущерба государству и обществу поджигателя релейного шкафа можно сравнить с коррупционерами, распахнувшими границы России перед врагом и принёсшими тем самым горе и неисчислимые страдания тысячам мирных жителей Курской области? Да, вражеские спецслужбы этих чиновников-подонков не вербовали. Но они были «завербованы» собственной алчностью и подлостью. И это именно государственная измена, а не что-то иное!

Жулика не перевоспитаешь

Мы иногда не очень глубоко осознаём суть коррупционных преступлений и психологию коррупционеров. Ставим их в один ряд с другими преступниками. Между тем если многие другие преступления могут быть случайными, непреднамеренными, то коррупция случайной не бывает. Коррупция – это всегда расчёт, всегда продуманная схема, всегда поиск лазеек. Поэтому наивны те, кто считает, что коррупционеров можно перевоспитать, что к ним, как к другим, можно проявлять снисходительность, гуманное отношение. Жизнь показывает, что большинство коррупционеров ищут лазейки, даже когда они уже уличены в преступлении. Показателен скандальный пример с экс-министром транспорта и дорожного хозяйства Свердловской области Василием Старковым, который, будучи пойманным на крупной взятке, чтобы избежать наказания, попросил суд послать его на СВО. Ну а через некоторое время выяснилось, что хоть в армию-то взяточника призвали, но никуда он из Екатеринбурга не уехал, неведомо каким образом пристроился в одной из частей здесь же, почти в центре города. Такая вот «СВО с комфортом» получается. Кстати, по данным СМИ, более тысячи обвинённых в коррупции применили тот же самый «приём защиты». Генпрокурор РФ Александр Гуцан недавно потребовал досконально проверить, чем в реальности оборачивается такая практика. И это правильно. Хотя, на мой взгляд, в отношении тех, кто уличён в коррупции, такую практику следовало бы вообще категорически запретить!

В народе говорят: горбатого могила исправит, а прожжённого коррупционера исправить можно только неотвратимостью и суровостью наказания. Своей мягкостью, гуманностью мы приводим к тому, что они теряют страх, начинают верить в неуязвимость, в то, что с помощью денег смогут выкрутиться из любой ситуации. Убеждён, что нынешние уголовные наказания за коррупционные преступления не соответствуют их тяжести. Они должны быть ужесточены на порядок. В том числе необходимо предусмотреть и высшую меру наказания – смертную казнь. При этом я вовсе не призываю пытаться решать проблему коррупции количеством смертных приговоров. Нет, это не панацея. В своё время об эту проблему «споткнулись» в Китае. Смертные приговоры выносились десятками, сотнями, практиковались даже публичные казни, которые демонстрировали по ТВ. А масштабы коррупции не уменьшались. Но это было при прежнем руководстве, с приходом же на высшие посты Си Цзиньпина концепция существенно изменилась. Смертные приговоры по-прежнему выносятся, но они теперь, как правило, выносятся с двухлетней отсрочкой исполнения и часто потом заменяются на пожизненное заключение. Суровость наказаний не уменьшилась, но значительно прибавилось системности. В Китае в ходу нынче такая терминология: надо, мол, бить и по «тиграм», и по «мухам», и по «лисам». «Тигры» – это главы коррупционных кланов. «Мухи» – «шестёрки» и исполнители. «Лисы» – коррупционеры или их родственники, сумевшие вывезти капиталы за рубеж и спрятаться там. Для каждой из этих категорий китайские борцы с коррупцией применяют свои подходы и методы, ведут борьбу комплексно, сочетая принцип неотвратимости с суровостью наказаний. И это даёт результаты. Я полагаю, что нам к этому опыту стоило бы отнестись очень внимательно.

Суть вопроса

Как известно, слово «коррупция» происходит от латинского corruptio, которое переводится как «порча», «разложение», «подкуп», «продажность». Сегодня немало тех, кто считает, что победить её невозможно. Да, если делать ставку только на суровость антикоррупционных мер и не заботиться об их системности, эффекта это не даст. Но неэффективной может оказаться и та вроде бы налаженная система борьбы с коррупцией, если она не усилена суровостью оценок и неотвратимостью приговоров. Необходимо разумное сочетание двух «С» – суровости и системности. И тогда успех в борьбе с коррупцией будет обеспечен!

Доходы чиновников – под контроль!

Сегодня, когда в России явно начинает выстраиваться мощная комплексная и системная борьба с коррупцией, самое время предоставить тем, кто её ведёт, максимально эффективный инструментарий. Всё, что может работать на конечный результат, надо использовать. Нет сомнения, что и то же приравнивание коррупции к госизмене сыграло бы важную политико-правовую и морально-психологическую роль. И смертная казнь за коррупцию должна быть в Уголовном кодексе РФ. Она играла бы роль своего рода дамоклова меча, висящего над ворюгами и казнокрадами.

Кроме того, надо развивать практику конфискации имущества, нажитого коррупционными методами. Пока в этой сфере часто проявляется слишком много вредного псевдогуманизма: коррупционер заранее расписывает всё, что добыто неправедным путём, по родственникам, а потом начинается: ах, вы знаете, в этом особняке прописаны дети подсудимого, это у них якобы единственное жильё, так что конфисковать никак нельзя… Нет уж! Права родственников, если потребуется, государство способно обеспечить иными способами. А всё, что получено коррупционным путём, должно конфисковываться без всяких оговорок и исключений!

В кардинальных изменениях нуждается система декларирования чиновниками доходов и имущества. Старую систему недавно отменили. И правильно сделали. Это была профанация: должного контроля за тем, насколько сведения в декларации соответствовали действительности, не велось. Теперь надежды связываются с системой цифрового контроля через ГИС «Посейдон». Что ж, жизнь покажет, насколько это эффективно. Но в любом случае нам надо налаживать контроль не только за доходами, но и за расходами госслужащих всех рангов. Нельзя мириться с тем, когда все видят, что иной чинуша живёт явно не по средствам: покупает роскошные авто, обрастает невероятным количеством недвижимости, а спроса с него за это нет.

автор

Сергей Миронов

Газета «Наша версия» №20 от 01.06.2026

Опубликовано: 01.06.2026 10:00

Отредактировано: 01.06.2026 10:00

Источник: https://versia.ru/prigovory-za-gosizmenu-poka-lish-ozhidayut-korrupcionerov

Регистрационный номер Роскомнадзора: ЭЛ № ФС 77 - 72681 от 04.05.2018.

https://versia.ru/

Ключевой механизм процесса заключён в том, что сложность и масштаб искусственного конструкта превысили способность реального мира поставлять ресурсы для его дальнейшего поддержания. Система вошла в фазу отрицательной отдачи, где каждый новый вложенный ресурс — будь то денежная единица, джоуль энергии или час человеческого труда — приносит всё меньше действительного блага, одновременно требуя экспоненциально растущих затрат на обслуживание самой себя. Конструкт начинает пожирать собственную основу. Фундаментальная причина этого коллапса не в ошибках менеджмента, а в том, что западная модель изначально строилась не на созидании, а на паразитировании на глобальной периферии. Это была система, способная существовать только при условии постоянного расширения контролируемого пространства и принудительного изъятия ресурсов. Как только расширение остановилось, началось стремительное схлопывание.

Первым и наиболее зримым узлом разрыва выступает колоссальный разрыв между сферой денег и миром реальных ценностей. Финансовый сектор, некогда бывший скромным инструментом учёта и обмена, мутировал в самодостаточную химерическую сущность, чей объём многократно превышает совокупный продукт физической экономики. Пирамида деривативов, фьючерсов и долговых обязательств представляет собой энергетическую надстройку, паразитирующую на теле реального сектора. Устойчивость этой пирамиды держится исключительно на вере в то, что финансовый символ всегда можно обменять на действительный актив. Момент, когда эта вера подвергается массовому испытанию на прочность, становится точкой необратимого разрыва — цепочка дефолтов, которую более невозможно рефинансировать, ибо реальный мир больше не генерирует достаточного богатства для обслуживания виртуального.

Центральным инструментом этого разрыва выступает доллар, превратившийся после отвязки от золота в 1971 году в чисто фиатную, ничем не обеспеченную единицу. Доллар держался исключительно на военной силе США и нефтедолларовой монополии, позволявшей Гегемону жить не по средствам, экспортируя инфляцию и всасывая реальные товары в обмен на «зелёные фантики». Сейчас эта монополия рушится: растущее число стран переходит на расчёты в национальных валютах, теряя страх перед санкциями и веру в надёжность хранения резервов в западной юрисдикции. Доллар перестаёт быть универсальным эквивалентом, превращаясь обратно в национальную валюту США, что автоматически обрушивает уровень жизни американцев до их реального, а не печатного, производственного потенциала.

Этот механизм неразрывно связан с феноменом долга, превратившегося из инструмента развития в наркотик отсрочки неизбежного. Государства, корпорации и домохозяйства десятилетиями финансировали текущее потребление за счёт будущего, которого в физическом смысле уже не наступит. Сформировалась ловушка, где для создания символической единицы роста требуется произвести несколько новых единиц задолженности. Наступает момент, когда гигантский ком долга теряет способность к пролонгации, поскольку кредиторы окончательно утрачивают веру в способность системы генерировать то самое будущее, за счёт которого предполагалось платить.

Параллельно с финансовым коллапсом разворачивается распад реального производственного базиса. В погоне за сверхприбылью западная модель осуществила осознанную деиндустриализацию, выведя реальное производство в Азию и оставив себе «постиндустриальную экономику услуг» и корпоративные штаб-квартиры. Это привело к колоссальному разрыву между финансовым богатством и физической способностью что-либо создавать. Запад, и в первую очередь США, утратил компетенции, станкостроение, инженерные школы. Экономика превратилась в гигантский спекулятивный пузырь, обслуживающий сам себя, в то время как реальные активы — заводы, сырьё, технологии производства — оказались в других руках. Попытка начать реиндустриализацию сейчас наталкивается на отсутствие дешёвой энергии, квалифицированной рабочей силы и самой промышленной культуры, что делает этот процесс мучительно медленным и неконкурентоспособным.

Одновременно разворачивается антропологический коллапс. Имитационная модель требовала не граждан, не творцов, а изолированных, инфантильных потребителей, чья идентичность сводится к набору покупок и сексуально-гендерных фантазий. Разрушение семьи, христианской этики, национальной общности — это не случайный «культурный сдвиг», а целенаправленное конструирование человеческой биомассы, которой легко манипулировать через инстинкты. Плодом этого стало стремительное вымирание коренного населения Запада, замещаемого мигрантами с иной цивилизационной матрицей. Рождаемость падает ниже уровня воспроизводства, возникает перевёрнутая пирамида, где всё меньшее количество трудоспособного населения вынуждено содержать всё большее количество нетрудоспособного, что физически невозможно без постоянного расширения базы, которой больше нет. Это восстание человеческой природы против участи биотоплива, окончательно размывающее остатки культурного ядра, на котором когда-то держалась западная государственность.

Самый фундаментальный предел носит сугубо физический характер. Имитационная модель зиждется на аксиоме бесконечности ресурсов, тогда как реальная планета конечна. Цивилизация упёрлась в энергетический и ресурсный потолок: затраты энергии на получение энергии неуклонно растут, приближая момент, когда промышленная экспансия теряет физический смысл. Истощение пресной воды, плодородных почв и коллапс базовых экосистем, ранее высокомерно выносимые за скобки как «внешние эффекты», возвращаются в центр уравнения в качестве неумолимого вердикта — среда жизнеобеспечения отказывается субсидировать химеру.

Завершающим аккордом становится распад института доверия и управленческого каркаса. Всякая имитация держится на консенсусной вере в незыблемость установленных правил и абсолютную надёжность ключевых валют, центробанков и правовых систем. Именно Запад в решающий момент продемонстрировал, что всё это — фикция. Конфискация суверенных активов, отключение от системы SWIFT, блокировка частных счетов по национальному признаку стали не «исключением», а демонстрацией подлинной сути системы. Право на Западе оказалось не законом, а оружием, которое работает, пока жертва слаба. Это одномоментно подорвало доверие всех крупных держав, ускорив создание параллельной финансовой инфраструктуры и окончательно лишив Запад морального авторитета. Политическая система, некогда считавшаяся эталоном, выродилась в имитационную демократию, где сменяемость фигур ничего не меняет в курсе, а реальные решения принимаются наднациональными финансовыми и корпоративными кланами. Тотальное отчуждение населения от власти породило запрос на демонтаж самой системы.

Мир раскалывается на конкурирующие валютные и торговые зоны. Глобализация, служившая механизмом перекачки энергии с периферии в центр, уступает место регионализации и прямой конфронтации за доступ к остаткам ресурсов. Все перечисленные узлы — финансовый, долговой, производственный, демографический, энергетический и правовой — не являются независимыми процессами. Это грани единого явления: завершения жизненного цикла имитационной вмятины в реальности. Законы, которые она пыталась игнорировать и подменять, не исчезали. Они лишь ждали момента, когда иссякнет энергия, питавшая отклонение.

Таким образом, крах западной модели — это не отдельный финансовый или политический кризис, а системный распад всех её опор одновременно: монетарной, производственной, социальной, правовой и политической. Это не временные трудности, а экзистенциальный финал модели, построенной на извлечении сверхприбыли из всего мира. И чем громче её адепты кричат о «временных трудностях», тем очевиднее, что возвращение к норме невозможно. Наблюдаемый крах есть не наказание и не случайность, а естественное и механически предопределённое возвращение формы к своему изначальному каркасу, расчищающее пространство для подлинного домостроительства. Реальность распрямляет эту вмятину окончательно.

Примечание: диагноз - прогноз.

Процесс схлопывания имитационной модели, долгое время остававшийся предметом анализа лишь для узкого круга исследователей, перешёл в фазу, доступную для непосредственного наблюдения. Это не сценарий грядущего, а длящийся факт, разворачивающийся в реальном времени. Обратный отсчёт был запущен в момент остановки экспансии Запада — когда глобализация упёрлась в свои географические и демографические пределы, а доллар из универсального инструмента обмена мутировал в оружие принуждения. Сейчас мир входит во вторую фазу этого процесса — фазу утраты невинности, когда удерживать иллюзию нормальности становится всё сложнее даже для самых мощных пропагандистских аппаратов.

Рубежом, после которого сокрытие истинного положения вещей станет невозможным, видится осень 2026 года. К этому моменту критическая масса деформаций в трёх ключевых опорах Гегемона достигнет точки необратимого обрушения, и процесс из аналитических докладов перекочует на кухни, улицы и в магазины.

Первой опорой, теряющей несущую способность, станет доллар. После очередного электорального цикла в США новому руководству предстоит решать задачу рефинансирования астрономического государственного долга в условиях, когда глобальные кредиторы сознательно и планомерно снижают свою зависимость от американских казначейских облигаций, а центробанки стран мирового большинства наращивают золотые резервы рекордными темпами. К осени 2026 года этот процесс достигнет критической точки: аукционы по размещению госдолга начнут пробуксовывать, а ставки, требуемые для их спасения, окончательно разорвут бюджет. Это станет моментом, когда падение доллара перейдёт из разряда «коррекций» в разряд смены статуса. Для рядового обывателя на Западе это проявится в виде необъяснимого, галопирующего роста цен на весь импортный ассортимент. Шоком станут пустые полки, которых Запад не видел со времён, давно вычеркнутых из его исторической памяти.

Второй точкой невозврата станет демонтаж старых глобальных правил. Процесс дедолларизации и формирования параллельных финансовых и торговых систем к этому времени достигнет зрелости. БРИКС+ окончательно оформится как институциональный блок с собственной расчётной единицей, и его совокупная доля в мировом продукте убедительно превысит долю «Большой семёрки». Это будет уже не вызов, а свершившаяся новая реальность. Для потребителя она обернётся необратимым разрывом привычных цепочек поставок. Глобальные бренды, ещё недавно казавшиеся вечными символами мироустройства, начнут исчезать, уступая место региональному ассортименту. Это станет концом эпохи всеобщей унификации, символом которой служили McDonald's и iPhone.

Третьим, завершающим ударом по восприятию, станет кульминация военно-политического кризиса. Запад, неспособный существовать без экспансии, но утративший ресурсы для её продолжения, столкнётся с необходимостью зафиксировать своё стратегическое поражение. К осени 2026 года исход конфликта на Украине станет окончательно ясен и будет оформлен в соглашениях, де-факто означающих крах претензий на глобальное всемогущество. Для западного обывателя это станет шоком, сопоставимым по силе с падением Берлинской стены, но с обратным знаком: это будет крах веры в то, что «наш мир» сильнее. Миф о непобедимости НАТО рухнет окончательно, похоронив под собой остатки морального авторитета и чувства неуязвимости.

Таким образом, осень 2026 года видится не моментом единичной катастрофы, а точкой входа в каскадный коллапс: финансовый шок в сердце Гегемона, юридическое закрепление военного поражения и физический распад глобальных хозяйственных связей. Именно тогда личный кошелёк и холодильник каждого гражданина Запада скажут ему то, что сегодня очевидно лишь для внимательных наблюдателей: та реальность, в которой он жил, закончилась.

Ps: Однако интегральная реальность всегда сложнее, и Запад десятилетиями оттачивал не только финансовые и военные инструменты принуждения, но и информационно-психологические. Схлопывание имитации не означает, что имитаторы признают поражение. Это означает, что они перейдут к последнему и самому отчаянному манёвру — имитации самого краха, к тотальной войне смыслов, в которой агония будет преподнесена как возрождение.

В этой войне будет задействован механизм «перелицовки катастрофы в победу». Западная пропаганда никогда не скажет «мы проиграли», она скажет «мы переходим на новый уровень». Пустые полки будут названы «укреплением локального производителя и снижением углеродного следа». Крах нефтедоллара преподнесут как «цифровую революцию и переход к инклюзивному капитализму на основе цифровых валют центробанков». Инфляцию объяснят «разорванными цепочками», деиндустриализацию — «экономикой знаний», а энергетический коллапс — «зелёным переходом». Для обывателя, лишённого нашей системы координат, это прозвучит убедительно.

Вторым инструментом станет «индульгенция на страдание». Человеку, воспитанному в убеждении, что он живёт в лучшем из миров, боль будет подана не как следствие краха, а как сакральная жертва. Ему скажут: «Да, вам придётся затянуть пояса, но это не поражение, а наш коллективный подвиг во имя победы над авторитаризмом». Падение уровня жизни назовут «платой за свободу», а страх перед будущим — «бдительностью перед лицом врага». Это включит древний механизм сплочения: люди, объединённые общим врагом, способны терпеть чудовищные лишения, считая их доблестью.

Самый же мощный козырь будет разыгран через «трансгуманистический ход» — обещание выйти за пределы рушащейся физической реальности. Запад скажет: «Старая, грязная, ресурсная экономика мертва. Мы проиграли в ней, но мы строим новую реальность — цифровую!» Метавселенные, контролируемые государством криптовалюты, искусственный интеллект и чипирование будут предложены как пропуск в мир «свободы от забот». Это станет предложением эмиграции из физической реальности в контролируемую цифровую имитацию. Атомизированному и инфантилизированному потребителю, для которого пустой холодильник — лишь досадная помеха на пути к богатой цифровой идентичности, эта идея даст надежду.

Наконец, когда каскадный коллапс станет неоспоримым, его подадут как «управляемый хаос» — новую, более гибкую норму. Отсутствие стабильности назовут «адаптивностью», распад цепочек — «возвращением к сообществам», а правовой беспредел — «гибкостью перед лицом угроз».

Таким образом, физическое схлопывание «вмятины» будет сопровождаться возведением параллельной, ещё более изощрённой информационной «вмятины» в сознании миллионов. Финальная битва развернётся не за территории, а за способность отличить Реальность от её имитации. Те, у кого есть верная система координат, будут видеть пустые полки, несмотря на все рассказы о «зелёном переходе». Те, у кого её нет, будут видеть «зелёный переход», несмотря на пустые полки. В этом и заключается главный вызов: процесс пошёл, но его истинный смысл останется сокрытым от тех, кто добровольно предпочтёт утешительную ложь.

https://dzen.ru/a/ahrephQoJhp6lUnk

В этой ситуации немного забавляет некое ясноглазое удивление, проскальзывающее во многих русскоязычных публикациях, хотя все ходы были обозначены давно и абсолютно конкретно. В частности, о своих европланах Пашинян заявлял еще в октябре 2023 года в Европарламенте: "Могу четко и уверенно констатировать. Республика Армения готова быть ближе к Европейскому союзу, насколько Евросоюз считает это возможным". Но если у кого и были сомнения, они должны были развеяться после принятия закона "О начале процесса вступления Республики Армения в Европейский союз" в марте 2025 года и заявления Пашиняна в январе этого года, где он назвал курс на вступление в ЕС "однозначным". Если же кто-то был глух и слеп, то жирнющую точку в этой совсем не таинственной истории поставил саммит Армения — ЕС от 5 мая сего года, где армянский премьер поручкался с Зеленским и заявил, что "мы будем рады и счастливы", если Армению примут в ЕС, и одновременно выдвинул совершенно дружескую по отношению к России инициативу по созданию "нового СНГ без России".

Нужно отметить, что российские официальные лица и структуры все это время настойчиво предупреждали руководство Армении о неизбежных последствиях, в том числе экономических, но на той стороне свято верили, что труд и дружба народов все перетрут. Тот же Пашинян заявил, что "власти страны не опасаются возможного роста цен на сырье в случае ухудшения отношений с Россией".

На этой жизнеутверждающей ноте со стороны России пошли бодрящие новости.

Двадцать восьмого мая Минэнерго России отправило властям Армении письмо с предупреждением о возможном разрыве соглашения о беспошлинных поставках газа и нефтепродуктов.

В этот же день разразилась эпидемия мушки-плодожорки — и Россельхознадзор ввел с 30 мая ограничение на ввоз из Армении свежих томатов, огурцов, перцев, зелени и клубники. С 2 июня ограничивается ввоз винограда, черешни, абрикосов, слив, персиков и вишни. Мухи быстро добрались и до рыбы: теперь запрещается импорт армянской живой рыбы и рыбопродукции ("до урегулирования сложившейся ситуации"). Ранее — видимо, тоже из-за мух — были заблокированы продажи в России некоторых видов минеральной воды и алкогольной продукции.

Двадцать девятого мая по результатам встречи в узком составе лидеры России, Белоруссии, Киргизии и Казахстана призвали Армению провести "в возможно короткие сроки" референдум о выборе между ЕС и ЕАЭС, потому что "действия Армении, направленные на вступление в ЕС, создают риски для экономической безопасности государств — членов ЕАЭС". Как отметил помощник президента России Ушаков, "двигаться в сторону ЕС — суверенное право Армении, но она не должна делать это за счет финансов стран ЕАЭС".

Этим же днем президент России Владимир Путин расставил все по полочкам. Во-первых, "все, что хорошо для армян, — приемлемо и хорошо для России". Вы все посчитали? Внимательно посчитали и циферки прикинули? Ну и молодцы. Во-вторых — "совместить стандарты ЕС и ЕАЭС невозможно, поэтому мы будем вынуждены свернуть всю нашу работу с Арменией в сфере экономики". Чтобы вам было хорошо, а нам плохо — так не будет. А будет так, как хорошо нам, а вам — как вы выбрали сами. Например, по словам российского лидера, Армения в случае выхода из ЕАЭС потеряет 14 процентов ВВП, а о всех преференциях, дешевых энергоносителях, безвизе и работе без патентов в России придется забыть.

Но главное — "кризис на Украине начался ситуации, схожей с той, которая сейчас происходит с Арменией".

Эта ремарка очень важна, потому что она прямым образом отсылает к "Стратегической повестке партнерства Армении и Евросоюза", которая была подписана 2 декабря прошлого года в Брюсселе по итогам заседания Совета партнерства Армения — ЕС в Брюсселе.

Так вот: одним из главных пунктов повестки стала фиксация совместных планов по "укреплению устойчивости, безопасности и стабильности Армении", в том числе через Европейский фонд мира.

Для справки: Европейский фонд мира (European Peace Facility, EPF) с 2022 года является основным общеевропейским механизмом финансирования поставок вооружений и военной поддержки Киеву.

Не услышав внятного ответа, российский президент все же сделал последний гуманитарный жест: вчера, в день рождения армянского премьера, он позвонил ему с искренним поздравлением и на прощание напомнил о предложении лидеров ЕАЭС определиться, так как мухи-плодожорки уже рвутся с поводков.

В итоге после некоторой паузы Пашинян записал видеообращение, где сообщил, что "трансформация отношений с Россией будет неизбежной".

Определились, ну вот и ладушки.

Ждите трансформаторов, в ЕС пригодятся.

Кирилл Стрельников

источник https://ria.ru/20260602/armeniya-2096102430.html

Версия 2023.1 Beta
© 2026 МИА «Россия сегодня»
Сетевое издание РИА Новости зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 08 апреля 2014 года.

Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-57640
Учредитель: Федеральное государственное унитарное предприятие Международное информационное агентство «Россия сегодня» (МИА «Россия сегодня»).

Сейчас киевский режим вынужден сокращать штат созданных для «расследований» организаций, закрывать некие программы и даже прекращать обучение специальных судей, которые должны были «выносить приговоры», обвиняя Россию. Как оказалось, всё держалось исключительно на американских деньгах, которые Трамп решил вернуть в США и пристроить к делу. Впрочем, сейчас вся Украина держится исключительно на западной финансовой помощи.

• Владимир Лыткин

источник

https://topwar.ru/283764-kiev-svorachivaet-rassledovanie-pre...

© 2010-2026 «Военное обозрение»

Регистрационный номер СМИ ЭЛ № ФС77-76970, выдано 11.10.2019 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Чудесную историю сегодня принесла лента Твиттера. Вольный (и местами даже волнительный, сорри за мат) пересказ от редакции канала «Лобушкин»: Microsoft запретил своим же инженерам пользоваться ИИ. Тем самым ИИ, который должен был заменить инженеров, повысить эффективность, сократить косты и вообще привести нас в сияющее технофеодальное будущее.

Проблема оказалась в одной маленькой детали: этот ИИ, сука, оказался ДОРОЖЕ людей.

Шесть месяцев Microsoft раздавала тысячам инженеров доступ к Claude Code и радостно рассказывала, как будущее уже наступило. Инженеры подсели. Производительность выросла. Презентации для инвесторов стали ещё красивее. А потом пришли счета за токены — и у кого-то в финансах случилась паническая атака.

Потому что каждый запрос к ИИ — это деньги. Каждый review. Каждый дебаг. Каждый «напиши мне функцию на Python». И когда у тебя не стартап на 12 человек, а 100 тысяч инженеров, внезапно выясняется, что «волшебный AI assistant» жрёт бюджет как пьяный топ-менеджер корпоративную карту в Дубае.

В итоге Microsoft тихо откатывает почти все лицензии Claude Code к июню и пересаживает сотрудников на свой собственный, более дешёвый инструмент. Переводя с корпоративного: «ребята, этот AI слишком ох(ТБМ)л в цене».

Особенно смешно, что Microsoft вбухала в Anthropic 5 миллиардов долларов. Чтобы потом сказать сотрудникам: «не пользуйтесь этой штукой, мы разоримся».

У Uber вообще фестиваль абсурда.

Их CTO рассказал, что годовой бюджет на ИИ они, бл(ТБМ), сожгли уже к апрелю! Claude Code внедрили в декабре 2025-го. Через несколько месяцев 84% инженеров уже сидели на нём, а 70% кода генерировал ИИ.

Самые активные пользователи прожигали по 500–2000 долларов в месяц. Сам CTO потратил $1200 за двухчасовую демо-сессию. За эти деньги можно было нанять живого джуна, кормить его круассанами и ещё оставить на психотерапию тимлиду.

Но лучшее — это внутренние лидерборды по использованию ИИ. Они буквально превратили сжигание денег в корпоративный киберспорт. «Поздравляем, Алекс из backend-команды! Ты потратил на токены бюджет небольшой африканской страны!»

И тут выходит VP Nvidia и говорит прекрасную фразу: «Стоимость вычислений для моей команды превышает затраты на сотрудников».

Напомню: это говорит человек из Nvidia. Компании, которая буквально продаёт лопаты во время золотой лихорадки ИИ. Даже продавцы лопат уже смотрят на происходящее и такие: «кажется, вы все немного е(ТБМ)нулись».

И вот здесь начинает рушиться главный миф последних двух лет.

Все CEO рассказывали инвесторам одно и то же:

— ИИ сократит расходы.

— ИИ заменит людей.

— ИИ повысит эффективность.

Рынок хлопал в ладоши. Акции росли. Увольнения назывались «AI-трансформацией».

А потом компании реально начали внедрять ИИ в масштабе — и выяснилось, что математика не бьётся вообще. Чем больше сотрудники используют ИИ — тем больше счета. Не линейно. Экспоненциально.

Goldman Sachs уже прогнозирует 24-кратный рост потребления токенов к 2030 году. Gartner пишет, что стоимость отдельных токенов упадёт, но общие расходы компаний всё равно улетят в космос, потому что AI-агенты жрут токены как не в себя.

Экстремистская Meta уже отслеживает  внутреннее потребление ИИ через панель под названием Claudeonomics. Amazon продвигает концепцию tokenmaxxing — то есть буквально соревнование по максимальному прожигу токенов. Технологическая индустрия изобрела новый KPI: «сколько денег ты успел скормить нейросетке до обеда». И самое прекрасное во всей этой истории — это масштаб когнитивного диссонанса.

Компании, строящие ИИ, говорят инвесторам, что ИИ экономит деньги.

Компании, использующие ИИ, обнаруживают, что ИИ стоит дороже сотрудников.

А производители чипов уже открыто признают, что экономика всей этой вечеринки слегка… пи(ТБМ)ц.

BigTech собирается потратить  725 миллиардов долларов на AI-инфраструктуру только в этом году.

И первые компании, которые реально внедрили AI на полную катушку, уже начинают аккуратно отползать назад, потому что экономика всей этой магии внезапно оказалась не магией, а очень дорогим счётом за облачные вычисления.

источник

https://aftershock.news/?q=node%2F1620482