daymonri

За пятьдесят лет до этого один из имперских флотов открыл небольшую человеческую цивилизацию в Скоплении Ордони. Военный лидер этой цивилизации Ватале Геррон Терентиус принял решение безоговорочно сдаться. В последующие полвека Терентиус завоевал сотни миров в Звездах Хало. Многим примархам было известно имя этого успешного военачальника, он даже был лично знаком с Малкадором Сигиллитом.

Но оказалось, что Терентиус все эти годы вынашивал планы мести. Собрав достаточно воинов, кораблей и технологий, он быстро организовал контр-поход, взяв под личный контроль все миры, которые сам же ранее присоединил к Империуму. Лунные Волки были направлены на подавление мятежа, к ним присоединились Железные Руки, Повелители Ночи и Альфа-легион. Это была жестокая кампания, ибо ее целью было не только подавить мятеж, но и продемонстрировать, какую судьбу Империум уготовил для предателей.

Лунные Волки атаковали флот Терентиуса, Хорус взял на абордаж его флагман и убил мятежника, который не раскаялся до самого конца. В это время Повелители Ночи сеяли ужас и анархию среди восставших миров Звезд Хало. Но главную роль сыграли Железные Руки. Усиленный орудиями Ордо Редуктор, Железный Десятый последовательно высаживался на каждый из миров, примкнувших к Терентиусу, и обращал в пепел все города-ульи на планете. После завершения кампании Луперкаль отправил Императору позолоченный череп Терентиуса надписью «Так погибнут все предатели».

Приблизительно в 001.М31 Железные Руки совместно с Саламандрами и Гвардией Смерти участвовали в приведении к Согласию Ибсена (мир также известен как Кальдера или 154-4). На этом пустынном мире имперцам противостояли эльдары. Три легиона действовали независимо, но наибольшее сопротивление ксеносы оказали Железным Рукам. Легион Горгона понес тяжелые потери и отстал от графика. Феррус принял решение бросить полки Имперской Армии, которые замедляли его воинов и дальше продвигаться только силами Астартес.

Вскоре Железнорукие попали в колдовскую засаду эльдар, которым удалось нарушить работу бионики легионеров. Так преимущество сынов Горгона внезапно стало их слабостью. Однако воинам все же удалось победить эльдаров, убив их чернокнижников и тем самым устранив пагубное влияние на аугметику. Однако во время колдовской бури Феррус Манус отделился от своих воинов. Он оказался в пещерах под пустыней, где два неизвестных эльдара попытались показать ему будущее.

Манус увидел предательство Фулгрима и его перерождение в виде демон-принца, он увидел иссохший труп отца на Золотом Троне. Однако Горгон не смог правильно истолковать эти видения, потому что эльдары допустили ошибку. В карманную реальность, которую они создали для Горгона, прорвался демон Хаоса, воплотившийся в образе змея Азирнота, которого примарх когда-то сразил на Медузе. Демон оказался посланником Слаанеш, во время битвы с Манусом он принял облик «вознесенного» Фулгрима. Полагая, что это лишь ксеносское колдовство, Феррус не обратил внимания на метаморфозу и убил демона.

Затем он вырвался из карманной реальности и столкнулся с двумя эльдарами, которые сказали, что лишь пытались предупредить его. Но примарха не интересовали слова врагов, он полагал, что это очередная попытка обмана. Эльдары, опасаясь за свои жизни, окончательно развеяли иллюзию, и выпустили Горгона из пещер. Он присоединился к своим воинам на поверхности и вскоре Железные Руки достигли своих стратегических целей.

В итоге Вулкан, который командовал этой кампанией, понял, что человеческое население мира никогда не перейдет под власть Империума. Он приказал зачистить планету, превратив ее в Мертвый мир, который впоследствии будет восстановлен и заселен новыми колонистами (эти события со стороны Железных Рук описаны в рассказе «Прочность железа», а со стороны Саламандр – в новелле «Солнце Прометея», оба произведения принадлежат Нику Кайму).

В преддверии Ереси

К моменту Улланорского триумфа Железные Руки были одним из самых эффективных легионов, а Феррус Манус считается одним из лучших полководцев Великого крестового похода. Из его сольника мы знаем, что Горгон действительно хотел получить титул «Воитель», чтобы направлять своих братьев. Но двигало им вовсе не тщеславие или гордыня. Его мотивы я уже пояснил, они стали прямым следствием его физического состояния. Так или иначе, Горгон спокойно воспринял назначение Луперкаля, Железнорукие верно служили под его началом и часто выполняли совместные операции вместе с Лунными Волками (в дальнейшем – Сынами Хоруса).

На заключительном этапе Великого крестового похода Железные Руки столкнулись с кочевым союзом народов, которые называли себя Диаспорекс. Феррус Манус к удивлению многих предложил людям, входившим в состав Диаспорекса, примкнуть к Империуму, отделившись от союзных им ксено-видов. Когда люди ответили отказом, Железные Руки восприняли это с холодной яростью, ибо предатели выбрали ксеносов вместо собственного народа. На протяжении нескольких месяцев флот Железных Рук преследовал Диаспорекс, но конструкция, составленная из остовов сотен разных кораблей, оказалась невероятно маневренной и успешно уклонялась от генерального сражения.

Диаспорексу даже удалось повредить ударный крейсер X легиона «Феррум». На помощь Железноруким пришел 28-ой Экспедиционный флот Детей Императора. Вскоре разведывательные корабли Горгона поняли, почему Диспорекс не покинул систему – здесь находились их солнечные коллекторы. Атакуя коллекторы, Железные Руки и Дети Императора выманили кочевников и навязали им лобовое столкновение. Во время схватки корабль с Фулгримом на борту оказался в опасной ситуации и Феррус Манус пожертвовал многими жизнями своих воинов, выведя флагман «Железный Кулак» из боевого построения и направив его под огнем Диаспорекса на защиту Фениксийца.

Фулгрим, к тому моменту уже не в полной мере отдавая отчет своим действиям из-за влияния Лаэранского клинка, посчитал, что Горгон таким образом хотел унизить его. Поэтому он решил взять Диаспорекс штурмом, но желанная слава вновь ускользнула от него. Мостик Диаспорекса взял не он, а капитан Соломон Деметр. После этого Феникс долгое время пребывал в ярости, и больше всего он злился на своего брата. Опьяненный пагубным влиянием Хаоса вместо храбрости и самоотверженности Железных Рук Фулгрим видел гордость, самовозвеличивание и намеренную попытку уязвить его.

Битва на Истваане V и гибель примарха

Вскоре Хорус начал приводить свой план в исполнение и приказал Фулгриму встретиться с Феррусом, чтобы переманить его на сторону предателей. Дети Императора помогли Железноруким в противостоянии с орками на Каллинедесе IV, после чего Фулгрим раскрыл брату все карты. Встреча примархов произошла в Анвилариуме флагмана Мануса. Горгон впал в ярость, услышав, что Хорус восстал против Императора, а Фулгрим присоединился к нему. Феррус не мог и помыслить о том, чтобы отвернуться от отца. Он решил, что обязан остановить Ересь прямо сейчас и попытался уничтожить Огненный клинок Фениксийца. Однако повреждение силового привода клинка привело к взрыву, который оглушил Горгона.

Стоя над братом, Фулгрим понимал, что должен убить его, но не смог. Примарх Детей Императора забрал Крушитель наковален, невероятный молот, который он создал для Горгона в кузницах горы Народная на Урале. Феррусу он оставил Огненный клинок, который тот в Народной выковал для Фениксийца. После этого Фулгрим приказал своей Гвардии Феникса убить всех терминаторов-морлоков, которые ожидали у входа в Анвилариум. Тогда едва не погиб первый капитан Железных Рук Габриэль Сантар. Отступая, корабли Детей Императора открыли огонь по флоту Железноруких. Внезапная атака вкупе с отсутствием указаний от примарха привела флот в замешательство, что позволило Фулгриму сбежать в варп.

Вскоре Рогал Дорн получает подтверждение сведений о предательстве Луперкаля. Он приказывает Феррусу Манусу, Корвусу Кораксу и Вулкану атаковать силы предателей на Истваане V. Возглавить первую волну Дорн поручил лично Горгону, что, вероятно, было большой ошибкой. Потому что Феррус пребывал во власти всепоглощающей ярости. У него в голове просто не укладывалось, как можно отвернуться от Императора? Но больше всего его злило, что Фулгрим посмел предложить ему присоединиться к предателям.

Горгон стремился как можно быстрее убить брата-мятежника и сломить его легион. Он первым высадился на Истваан V и пошел в атаку без разведки, едва освоив плацдарм. Его морлоки во главе с примархом и Габриэлем Сантаром атаковали по центру фронта, Вороны и Саламандры бились по флангам. Железные Руки учинили кровавое побоище, но Феррусу было этого мало. Он шел вперед, не останавливаясь, игнорируя призывы Коракса и Вулкана остановиться и перегруппировать силы. Железнорукие атаковали все быстрее, они не считались с потерями, истребляя предателей в неисчислимых количествах. В итоге, они так сильно вырвались вперед, что Гвардейцы Ворона и Саламандры уже физически не могли успевать за ними, чтобы прикрывать фланги.

Вскоре Железные Руки столкнулись в бою с Детьми Императора. Морлоки вышли против Гвардии Феникса, а Феррус встретился в поединке с Фулгримом. Их эпическая схватка вызывает много споров. На мой взгляд, Горгон имел все шансы победить брата и скорее всего без Лаэранского клинка Феникс проиграл бы тот бой. В описании поединка есть интересный момент, когда Фулгриму удается заблокировать чудовищный удар Горгона, что удивляет их обоих и говорит о невероятных дарах Хаоса, которые получил примарх Детей Императора.

Через некоторое время Фулгрим ранит брата Лаэранским клинком, но финальный удар наносит не примах, а демон, взявший его тело под контроль. Феррус Манус упал в черный песок Ургалльского плато, преданный и обезглавленный. К этому моменту Гвардия Ворона и Саламанды отступили к зоне высадки, где подверглись атаке второй волны, которая, как оказалось, тоже состоит из предателей. Но хуже всего пришлось Железноруким. Десятый легион оказался в самом центре бойни, окруженный со всех сторон Детьми Императора, Гвардией Смерти, Пожирателями Миров и Сынами Хоруса. Они должны были умереть, все до одного. Но некоторым удалось покинуть Истваан.

Помимо Ферруса Мануса в той мясорубке погибли почти все командиры легиона, включая первого капитана Габриэля Сантара и лорда-командующего Амадея Дюкейна, которого воины уважали едва ли меньше, чем примарха. В «Медузоне» Дэна Абнетта приведены последние слова лорда-командующего, который нашел свою смерть в пустотной схватке на орбите планеты, но в последние мгновения сумел связаться с Шадраком Медузоном:

– Он мертв! Его больше нет! Фулгрим прикончил его! Они все погибают там, Шадрак! Это гребаная резня! Полный…!

– Мой господин, отводите корабль с линии огня!

– Слишком поздно, парень! Двигателям крышка. Пластины корпуса раскалываются. Они уже здесь, внутри! Долбаные ублюдки…

Изображение моргнуло и исчезло на секунду, после чего вернулось.

– … мни Ржавь!

– Повторите, мой господин.

– Я говорю, помнишь ли ты Ржавь? Судьбы, ты же был там! Ты был одним из первых, Шадрак, одним из моих Буреносцев! Чертовым воином самого Императора!

– Да, мой господин.

– Тогда не забывай Ржавь, парень! Не вздумай лечь и умереть! Никогда! Ты же помнишь, с какой кошмарной ордой мы сражались там! Миллионы зеленокожих ублюдков! Но мы подняли бурю. Мы подняли гребаную бурю! Мы превозмогли!

…

– Подними бурю, Шадрак! Подними чертову бурю, мой мальчик! Скажи Десятому, что нужно поднять бурю, которая зашвырнет всех этих ублюдков в ад!

Относительно дальнейшей судьбы обезглавленного тела Ферруса Мануса я подробно говорил на стриме о нем (включая всевозможные теории). Что касается остатков легиона, то Железные Руки были вынуждены уйти из системы. Впервые в своей истории Железный Десятый отступал, чтобы избежать полного истребления.

Расколотые, но не сломленные

Из «Резни» Алана Блая нам точно известно, что к моменту битвы на Истваане V легион Железные Руки насчитывал 113 тысяч воинов. Бо́льшая их часть высадилась на планету, меньшая прибыла позже. В частности, позже прибыли корабли из основного Экспедиционного флота Горгона, получившие повреждения при вероломной атаке Детей Императора. Были и другие суда десятого легиона, которые прибыли со второй волной и даже позже. Феррусу Манусу следовало дождаться их перед началом операции, но, обуянный яростью, он атаковал, наплевав на стратегию. По иронии судьбы, это спасло жизнь остаткам его легиона.

В рассказе «Другой» Грэма Макнилла Тибальт Марр говорит, что Истваан V пережили в общей сложности 22 тысячи легионеров из трех легионов – Железноруких, Саламандр и Гвардии Ворона. Предполагается, что воинов Железного Десятого среди выживших было меньше всего, так как в наземной битве они почти все погибли, находясь в окружении у позиций, подготовленных Хорусом. Здесь уже сложно назвать более-менее точные цифры. По разным подсчетам, после Истваана V из легиона Горгона выжило от 4 до 8 тысяч воинов.

Потеряв своего генетического отца, Железные Руки, казалось, перестали быть легионом. Большинство из них сходили с ума от пустоты в душе и всепоглощающей ярости в сердце. Но некоторые, например, Шадрак Медузон, Кадм Тиро и Аутек Мор, отказались смириться с судьбой. Следуя боевой доктрине, которой их обучил Феррус Манус, они научились жить со своей болью. Они залечили раны, как смогли, и продолжили сражаться.

Одним из лидеров так называемых Расколотых Легионов стал капитан Шадрак Смит, более известный как Шадрак Медузон или Кровавый. Командование небольшим флотом Железных Рук, переживших Истваан V, перешло к нему после того, как Железные Отцы кланов попали в засаду Сынов Хоруса и погибли. Тогда Шадрак принял решение перековать своих воинов. Он воспринял боевую доктрину Саламандр и Гвардии Ворона, научился засадной тактике и концепции «бей и беги». Шадрак рассеял свой флот на несколько независимых групп по всей галактике, поручив каждой группе действовать независимо.

Железнорукие вместе с Воронами и Саламандрами атаковали пути снабжения предателей, набрасывались на отставшие от основных флотов корабли, уничтожали форты, станции связи, точки набора рекрутов. При этом Медузон запретил отдельным частям подконтрольного ему флота объединяться, чтобы не терять маневренность и снизить риск гибели сразу всех кораблей, если предатели сумеют застать их врасплох.

Партизанская тактика принесла результаты. Она вынудила капитанов Сынов Хоруса собраться на внеочередной совет, чтобы решить, как справиться с Медузоном. Эту задачу поручили капитану Тибальту Марру. После нескольких столкновений, когда Шадрак и Марр узнали, что противостоят друг другу, Железнорукий решил дополнить свою тактику (цитата из рассказа «Медузон» Дэна Абнетта):

– Отправляйся на мостик, – сказал Медузон Ларсу. – Открой широкополосные каналы передачи и направь прямой сигнал шифром Железного Десятого. Для сведения Тибальту Марру, Сыну Хоруса. Сообщение следующее: «Пройдут дни. Возможно, годы. Но знай вот что, предатель, – я подниму бурю, и я найду тебя, и я заберу твою голову. В этом я клянусь кровью Железного Десятого и памятью моего генетического повелителя. Военачальник Шадрак Медузон». Всё понял?

– Ты подписываешься своим именем? – спросил Мехоза. – Почему?

– Потому что расколотый легион уцелевших не внушает страха, – ответил Шадрак. – А теперь мы называем имя, которого будут бояться. После каждого нанесенного удара, после каждой проведенной вылазки, мы станем писать кровью мое имя, пока оно не посеет ужас в самой глубине их душ. Сынам Хоруса не сравниться с сынами Медузы.

Полностью стратегия Медузона была сформирована и воспринята другими воинами Расколотых Легионов к моменту действия рассказа «Безмолвный» Гая Хэйли:

– Наш отец мёртв – нельзя допустить, чтобы его наследие последовало за ним, – обратился с призывом Врейвуус. – Если хотите воевать под началом Шадрака Медузона, то только на его условиях. Вы должны сражаться за него, а не с ним.

– В этом плане есть смысл, – согласился Тейваар. – По отдельности мы более маневренны, нас труднее поймать и уничтожить. Если рассеемся широким фронтом и вынудим предателей перейти в оборону, то задержим столько же вражеских сил, как если бы мы действительно атаковали их.

Долгое время это работало, Железноруким и их союзникам удалось серьезно замедлить предателей и нанести им значительный урон. История навсегда запомнит Битву при Двелле, когда Шадрак Медузон каким-то чудом сумел собрать 58 батальонов Имперской Армии. Луперкаль вычислил базу Медузона и приказал легиону атаковать ее. Высадившиеся на поверхности Сыны Хоруса не ожидали, что помимо смертных им будут противостоять Железные Руки, Саламандры и Белые Шрамы.

Сражение вышло кровавым и бескомпромиссным. Несмотря на колоссальное превосходство в численности и огневой мощи, предатели понесли невероятные потери. Хорус Аксиманд едва не погиб, именно в той битве его лицо было жестоко изуродовано. В итоге лоялистам пришлось отступить. Хотя Медузон лишь сделал вид, что отступает.

После сражения Хорус пригласил на совет Мортариона и Фулгрима. Во время встречи примархов неожиданно появился Шадрак на «Огненном рапторе» (разновидность «Штормового орла»). Сложно сказать, чего в той атаке было больше – дерзости, храбрости или безрассудства. Шадраку удалось нанести примархам значительный урон, однако он не смогу бить никого из них.

Со временем некоторые Железные Отцы начали сходить с ума, не в силах больше терпеть одиночество, которое каждый из них ощущал после смерти генетического отца. Джебез Ауг, Кулег Равт, Кернаг, Рааск Аркборн и Надул Норссон основали так называемый Культ Горгона. Они верили, что смогут вернуть к жизни Ферруса Мануса, используя свои знания в области аугметики. У них была одна из рук Горгона, спасенная с Истваана V. Железные Отцы собрали жуткого голема, к которому прикрепили руку примарха.

Таким образом они намеревались снять полномочия главнокомандующего с Медузона. Шадрак к этому моменту путешествовал вместе с Вулканом, который намеревался вернуться на Терру. Увидев чудовище, созданное Железными Отцами, Вулкан в ярости уничтожил его. Культ Горгона распался, власти Медузона больше ничто не угрожало. Однако и сам Шадрак уже устал от партизанской войны, которую вели Расколотые Легионы. Он не меньше других страдал, переживая смерть отца. Боль со временем не становилась меньше.

Эта слабость привела к гибели Медузона. Во время одной из атак на конвой Сынов Хоруса Шадрак чудом избежал гибели и получил сообщение от Тибальта Марра, который бросил ему вызов, предложив генеральное сражение. Это противостояние, подробно описанное в романе «Старая Земля» Ника Кайма, закончилось Битвой за Цепь Арагны. В пустотном сражении Шадраку сначала удалось перехватить инициативу, уничтожив несколько крупных кораблей Сынов Хоруса, но затем гнев охватил его и он перестал мыслить тактически.

Железные Отцы, ранее составлявшие Культ Горгона, увидели безумие Шадрака и не последовали за ним. С небольшим контингентом преданных воинов Медузон взял на абордаж флагман предателей, но попал в автоматическую ловушку с огненными турелями. Почти все его бойцы погибли, сам он был изувечен. Его сковали и поставили на колени перед Тибальтом Марром, который не скрывал гордости и злорадства по поводу своей победы, хотя она обошлась ему очень дорого. Марр обезглавил Медузона. Шадрак до последнего не собирался сдавать. Вплоть до крайнего мгновения своей жизни он выкрикивал в лицо Сыну Хоруса проклятия и говорил, что ни он, ни его легион никогда не сдадутся.

Параллельно с партизанской войной Медузона действовало множество других групп Расколотых Легионов, которыми руководили Железные Руки. Например, с Истваана V сумел вырваться корабль «Сизифей», которым в разное время командовали капитан 65-ой клановой роты Ульрах Брантан и капитан Кадм Тиро. Как я отметил выше, Брантана буквально вернули с того света благодаря артефакту эры ТЭТ. В команду «Сизифея» также входили небезызвестные Никона Шарроукин из Гвардии Ворона и Сабек Велунд из Железных Рук.

Этой группе удалось поучаствовать в целом ряде значимых событий Ереси. Например, Шарроукин и Велунд смогли захватить Криптоса, порождение Темных Механикус, через которое предатели передавали зашифрованные сообщения. С этого момента Расколотые Легионы были в курсе всех перемещений флотов Луперкаля, что дало им колоссальное преимущество. Также «Сизифей» побывал на Гидре Кордатус, где Шарроукин предпринял попытку покушения на Фулгрима. После этого корабль Расколотых Легионов последовал за флотами Детей Императора и Железных Воинов на мир эльдар Ийдрис (сюжет романа «Ангел Экстерминатус» Грэма Макнилла).

Во время путешествия к Ийдрису «Сизифею» удалось уничтожить один из кораблей Детей Императора, затем Расколотые Легионы высадились на эльдарский мир вместе с предателями и Никона победил в поединке Люция, позже известного как Люций Вечный. После этих событий «Сизифей» под командованием Кадма Тиро участвует в противостоянии Альфа-легиону вместе с Шадраком Медузоном. Однако вскоре оказывается, что Медузон – это замаскированный Альфарий. «Сизифею» удается чудом избежать ловушки (сюжет новеллы «Седьмой змей» Грэма Макнилла).

История «Сизифея» завершилась в Солнечной системе. Во время Осады Терры корабль Железноруких принял участие в нескольких пустотных боях и уничтожил линкор Несущих Слово «Завет Истины». После этого команда корабля спускается на Луну, приняв сигнал геноведьмы Та’Лаб Виты-37. Воины сражаются сначала с Темными Механикус, а затем с Сынами Хоруса, которые тотально превосходят их числом и огневой мощью. В живых остаются только Никона Шарроукин и Сабек Велунд, Железнорукие Ульрих Брантан и Кадм Тиро отдают свои жизни в битве с юстаэринцами Луперкаля.

Велунд и Шарроукин сумели на некоторое время оторваться от предателей благодаря вмешательству «Фотепа», флагмана Магнуса Красного. В итоге Железный Отец Сабек Велунд, ставший Никоне настоящим другом, жертвует собой ради того, чтобы Шарроукин мог спасти Магна Матер (он же Сангпримус Портум). Это древний селенарский артефакт, содержащий изначальный генотип двадцати примархов. Можно только предполагать, что случилось бы, попади артефакт в руки предателей. Но благодаря Железному Десятому и его союзникам Магна Матер в итоге оказался у Робаута Жиллимана.

Это лишь малая часть деяний, которые Железнорукие свершили во время Ереси. Например, почти никто не знает историю Аутека Мора, Железного Отца клана Моррагул. В 008.М31 он предпринял дерзкую атаку на планету Бодт, контролируемую Пожирателями Миров. Мору удалось пробиться в подземные аркологии Бодта, где хранился еще один древний артефакт – стазис-шкатулка с генетическим материалом самого Императора (сюжет шестой книги Ереси Хоруса «Возмездие»). Опять же – можно только предполагать, что могли бы сделать предатели, если бы шкатулка оказалась у них в руках. Но благодаря самоотверженности Мора этого не произошло.

Также нам известно, что с Истваана V сумел отступить небольшой флот Железных Рук из второй волны во главе с ударным крейсером «Веритас Феррум», которым командовал капитан Дурун Аттикус. Крейсеру удалось спасти с поверхности несколько Гвардейцев Ворона и Саламандр. Совершив экстренный варп-прыжок, флот оказался в системе Пандоракс. История этой группы Расколотых Легионов описана в романе «Проклятие Пифоса» Дэвида Аннандейла.

Если кратко, то Дуруну Аттикусу удалось совершить несколько успешных операций против предателей (в частности – против Детей Императора). Затем воины обосновались на мире Пифос, который оказался отравлен варпом. Все Астартес и смертные погибли, либо стали сосудами для нерожденных. А «Веритас Феррум» был превращен в Крейсер Хаоса и позже возглавил флот демона Мадаила, который принял участие в событиях романа «Гибельный шторм» Аннандэйла (Вторая Битва за Давин).

Ключи Хель

Я уже упоминал, что Железные Руки с момента обретения примарха постоянно получали доступ к новейшим технологиям Марса. Также они сами открывали и исследовали ксеносские технологии. Во-первых, потому что сражались с самыми технологически продвинутыми видами. Во-вторых, потому что Феррус Манус интересовался такими технологиями. Многие из находок он приказал уничтожить, некоторые отдал Механикус как дань уважения и в качестве подкрепления союзнических отношений.

Но существовало пять технологий, которые Горгон не отдал Механикус и не уничтожил. Сам он их тоже не использовал и запретил использовать своим сыновьям. Мы знаем лишь названия этих технологий – Эгесинские протоколы, Восемь спящих, Саркосанская формула, Змеиная шкала, Прогрессия Седьмых Врат. Феррус Манус спрятал эти технологии в инфоядрах некоторых кораблей легиона, а также в секретных инфогробницах на малоизвестных мирах. Данные он зашифровал так называемыми Ключами Хель. Мало кто из Железных Отцов знал об этой тайне. А из тех, что знали, лишь единицы могли «повернуть» Ключи Хель, то есть дешифровать их и получить доступ к запретным технологиям.

Нам известно, что во время Ереси Хоруса на двух кораблях Ключи Хель были повернуты. В обоих случаях использовались Эгисинский протокол и Саркосанская формула. Это позволило инициировать полноценное кибервоскрешение. То есть вернуть погибших воинов Железных Рук из мертвых.

Жуткая технология возвращала легионеров даже после самых тяжелых повреждений, включая уничтожение сердец и мозга. Воины возвращались одновременно и самими собой, и в чем-то другими. Некоторые из них сразу помнили, кем являются, другие вспоминали это лишь с течением времени. Но все они помнили, что их отец убит предателями и теперь их единственная цель – уничтожить вероломных мятежников всех до одного.

Возвращенные воины назывались Гхола или Призраки. Они бились с тем же мастерством, что и во время своей первой жизни. Если они опять погибали, их тела доставлялись в специальные залы с криокамерами на кораблях, где использовали запретные технологии, и Гхола снова возвращались к жизни. Раз за разом.

Первый корабль, который «повернул» Ключи Хель, назывался «Упорный», им командовал Железный Отец Кастиган Улок. Улок сумел найти Борон XIII, где Вулкан спрятал один из своих артефактов. Воскрешенные Железнорукие сначала сражались с Сынами Хоруса и Темными Механикус, а затем вступили в бой с Саламандрами, которые узнали о том, что воины с «Упорного» использовали запретные технологии. В результате Саламандрам удалось уничтожить корабль Железных Рук, но их собственное судно – легендарная «Чаша Огня» (еще один артефакт Вулкана) – получает критические повреждения и дрейфует в пустоту.

Второй корабль, на котором «повернули» Ключи Хель, назывался «Фетида». Его командиром был некто Фидий. Помимо Фидия операцию кибервоскрешения прошли Крий, Атанатос, Сотер, Азот и еще сотни легионеров, имен которых мы не знаем. Из рассказов «Расколотый» и «Ключи Хель» Джона Фрэнча нам известно, что эти Железнорукие многие годы сражались с предателями по всей галактике, нанося им колоссальный урон. Но у нас нет никаких сведений о том, что стало с ними в итоге (подробнее о Ключах Хель можно узнать из этого подкаста).

После Ереси

Когда Хорус был убит и пик гражданской войны в Империуме минул, Железные Руки вернулись на Медузу. На планете собрались все выжившие легионеры. Они основали новый совет Железных Отцов, который символично назвали Закалка. Закалка стала коллективным правящим органом легиона. Спустя 86 дней Железные Отцы вынесли вердикт – в Ереси виновен каждый гражданин Империума. Восстание Луперкаля показало, что даже примархи несовершенны, даже Император несовершенен.

Совет постановил, что Железные Руки должны искоренить слабость из человеческой расы. Для этого нужно найти и уничтожить каждого предателя и еретика, каждого, кто сомневается в священной миссии Императора и в том, что именно человек должен безраздельно править галактикой. С этого момента Железные Руки становятся особенно фанатичны. Они начинают использовать ингибиторы эмоций, специальную аугметику, которая модифицирует биохимию организма, исключая чувственные реакции.

За счет ингибиторов эмоций воины стремились добиться «машинного совершенства», устранив главные слабости плоти. Ведь они помнили, что стало причиной гибели их отца. Доверие. Феррус Манус доверился Фулгриму, поэтому не заметил произошедших с братом чудовищных изменений. Железные Руки решили почтить память Горгона тем, что больше никогда не повторят его ошибку.

После основания Закалки остатки легиона начинают еще плотнее сотрудничать с Марсом. Красная планета предоставляет им в помощь Титанов и уникальные технологии. Взамен в легионе утверждается особая должность – Голос Марса. Голос Марса – это три техноадепта, которые имеют голос в совете легиона наряду с Железными Отцами.

Именно в этот момент, в ближайшие годы после Ереси, но до Второго Основания, появляется сборник эпических саг, известный как «Песнь Странствий». Эти легенды о деяниях Ферруса Мануса на Медузе изначально передавались изустно, но впоследствии были записаны и структурированы техножрецами.

Совет Железных Отцов принял решение, что текст саг должен быть записан на лингва-технис и его нельзя переводить на другие языки. Это стало данью уважения близким отношениям Ферруса Мануса и жречества Марса. Для Железных Рук запись на лингва-технис не являлась проблемой, потому что каждый легионер Железного Десятого знал основной язык Механикус.

«Песнь Странствий» рассказывает о прибытии Горгона на Медузу, о его битвах с древними чудовищами и о путешествиях примарха, который избороздил всю планету в поисках технологий и артефактов прошлого. Сегодня сложно сказать, какие истории правдивы, а какие – лишь метафоры с дидактическим подтекстом. Так или иначе, «Песнь Странствий» стала для Железноруких чем-то вроде свода негласных законов. Эти тексты легли в основу мировоззрения перекованного легиона.

Мы точно не знаем, кто именно занимался записью «Песни Странствий». В связи с этим существует мнение, что Механикус отредактировали оригинальные тексты, введя в повествование новые мотивы. Таким образом техножрецы потенциально могли повлиять на развитие Железных Рук, чтобы в будущем использовать их в своих целях.

Честного говоря, осталось совсем немного, но больше двух постов за день я не могу делать (ограничение площадки). Так что финал истории здесь.

Покой? Мы не созданы для покоя. Мы наступаем, непреклонно, неудержимо, и сломить нас невозможно. Император создал нас не для таких смертных забот, как дом и здоровье, тщеславие или раздумья. Мы его машины войны, его молоты, выбивающие из ткани бытия сосуд, пригодный для жизни человечества.

Феррус Манус, цитата из труда «В тени Горгона», летописец Кзел Аттерн

Происхождение и начало боевого пути

Точная дата основания Железных Рук неизвестна, ориентировочно это последние годы Объединительных войн. Изначальное название легиона – Несущие бурю (или Буреносцы). Также в самом начале боевого пути за исключительную стойкость и несгибаемость легион получит прозвище Железный Десятый (иногда почему-то переводят как Железная Десятка, хотя в оригинале «Iron Tenth»).

Известно, что костяк Несущих бурю составили рекруты, набранные в Старой Альбии. Там же набирались рекруты для Гвардии Смерти. В этом смысле два легиона действительно близки – они специализируются на открытых штурмовых атаках всем фронтом, их воины продолжают бой с самыми тяжелыми ранениями и выживают в жесточайших условиях.

Но там, где Гвардия Смерти сражается с холодной неумолимостью, Железным Десятым правят гнев и ярость. Это существенное отличие между боевыми доктринами двух легионов позволяет предположить, что рекруты для них набирались из разных локаций Альбии (не путаем с Альбионом, в лоре Вархаммера это другой регион). Учитывая клановую структуру Несущих бурю (о чем подробнее я скажу позже), предполагается, что они набирались с севера Альбии, то есть из локации, ранее известной как Шотландия.

Также мы знаем, что в рядах Несущих бурю сражались воины, набранные из городов Кавитинской плиты и военного блока Солус Стеллакс. Неизвестно, где расположена Кавитинская плита. Но в архивах сказано, что этот регион присоединился к Императору без боя в самом начале Объединительных войн. Солус Стеллакс напротив – сражался с императорской армией, но потерпел поражение.

По всей видимости, гены не-альбийского происхождения были призваны в некоторой степени разбавить основной генофонд Несущих бурю. Это хорошо видно на примере воинов, которые по своему мировоззрению довольно сильно отличаются от большинства братьев по легиону. Например – Амадей Дюкейн, Ульрах Брантан и Шадрак Медузон по своим личностным качествам и мировоззрению кардинально отличаются от Сабека Велунда, Игнация Нумена и Кадма Тиро. Все они дети своего отца, но Велунд и Тиро далеко не столь прямолинейны и гневливы, как большинство их товарищей. Они гораздо контактнее и эмоциональнее, в чем-то даже откровеннее.

Мы знаем, что во время Объединительных войн Несущие бурю сражались как минимум в Африке и с Империей Пан-Пацифик. Уже тогда они имели традиции, которые в дальнейшем лягут в основу боевой доктрины легиона. По всей видимости, эти традиции были восприняты именно с севера Старой Альбии.

Выше упомянутая клановая система, жестокое соперничество между кланами, их способность сражаться в полной автономии, но в нужный момент быстро объединяться против общей опасности действительно напоминает средневековых шотландцев и их предков – пиктов и гэлов.

В архивах сохранились сведения о двух битвах в системе Сол, в которых Несущие бурю участвовали без поддержки других Легионес Астартес. Первым таким сражением стала Битва за Агрегацию Микан. Агрегация представляла собой древний Космический скиталец, дрейфующий вокруг Терры. Его населяли Косари, ксенораса, о которой кроме названия известно только то, что они длительное время доминировали в Солнечной системе. Пока к ним не пришли Несущие бурю.

Второе значимое сражение в истории легиона – Битва за Оберат. Оберат представлял собой мертвую луну, покрытую льдом, которая уже многие века находилась в Солнечной системе, захваченная гравитацией звезды. После Объединения Терры, когда войска Императора вышли в открытый космос, оказалось, что Оберат является аванпостом ксенорасы Лиасаксов. Лиасаксы нападали на все солярные колонии человечества и считались одними из сильнейших врагов зарождающегося Империума. Несущие буры высадились на мертвую луну, спустились в ее ледяные пещеры и истребили Лиасаксов, а луну взорвали.

Именно эти сражения раскрыли потенциал Xлегиона. Несущие бурю показали, что могут подчинять свой гнев железной дисциплине и направлять его на достижение тактических целей. Несмотря на жестокие условия тех битва и невероятную силу врагов легион понес минимальные потери.

Битва за Ржавь

История Несущих бурю продолжилась за пределами Солнечной системы. Первая битва легиона вне света родной звезды известна как Битва за Ржавь. Ржавью легионеры прозвали планету 02-34. Мы не знаем, где она находилась. Известно, что это был пустынный мир с некими пиротехническими залежами. В прошлом планета представляла собой цветущую зеленую жемчужину, но во время Долгой Ночи на ней произошла глобальная катастрофа, уничтожившая все население. От колонии остались только изъеденные ржавчиной остовы исполинских зданий из металла.

К тому моменту, когда человечество переоткрыло Ржавь, планета находилась под контролем орков. Зеленокожие из империи вождя Куло Кривокогтя контролировали шестьдесят планет к северо-востоку от человеческой колонии на планете Серафина. Ржавь они превратили в сырьевую базу своего космического королевства. На планете находились сотни миллионов орков и около миллиарда человеческих рабов, привезенных из разных уголков галактики. Ржавь открыл вольный торговец Хедрик Цукерман. Он едва унес ноги из системы, но успел собрать значительные данные об орочьей империи.

В 807.М30 атака на Ржавь стала острием Великого крестового похода. Кампанию возглавлял лично Императора. Сокрушить империю Куло Кривокогтя было критически важно, так как на тот момент времени это был самый могучий противник Империума в секторе. Более масштабных военных кампаний человечество еще не проводило. На Ржави упор впервые был сделан на Легионес Астартес, а не на соединения смертных солдат. Имперский флот в составе одиннадцати полных легионов наступал по всей линии Серафинского сектора, атаковав одновременно десятки планет зеленокожих.

Ржавь была самым защищенным миром орков, на ней в тот момент находились основные части их армии. Император приказал Несущим бурю атаковать Ржавь, предоставив в качестве поддержки Уршских велитов и части Легио Кибернетика с Халгентинского ковчега Механикус. Атаку направлял легендарный лорд-командор Амадей Дюкейн. Он решил сокрушить зеленокожих тактикой, известной в Старой Альбии как «гром и молот».

По приказу Дюкейна первыми на планету высадились Уршские велиты (напомню, что Урш – условно-российское государство времен Объединительных войн). Бесстрашные воины Урша расчистили плацдарм в форме треугольника с тремя крупнейшими орочьими городами в вершинах. За этим последовали множественные орбитальные удары, растревожившие орков. Дюкейн назвал это «громом», «призывом бури».

Бомбардировка с орбиты заставила волны орков со всей планеты стекаться к плацдарму Уршских велитов. Смертные бились неистово и с выдающимся мастерством, подобно мифическим героям из древних легенд Терры. По плану, несколько сотен тысяч велитов должны были продержаться против миллионов орков хотя бы пару часов. В итоге, они сражались почти сутки, пока не привлекли к плацдарму основные силы зеленокожих. Архивы утверждают, что орков было так много, что их передвижения по поверхности планеты были видны с орбиты невооруженным глазом. И тогда пришла буря.

Амадей Дюкейн идеально скоординировал атаку. Он лично повел в бой полный контингент легиона, включая тяжелую технику. Прорвавшись через заградительный зенитный огонь десантно-штурмовые корабли высадили воинов прямо на головы зеленокожих. Легионеры быстро образовали клин, на острие которого располагались «Лэндрейдеры», «Мучители» и «Малкадоры». Пикт-записи, сохранившиеся с той битвы, показывают, что Несущие бурю шли через орков, не останавливаясь ни на миг, подобно жатвенным механизмам, проходящим через поле с пшеницей.

Несмотря на колоссальный численный перевес, орки не сумели остановить Несущих бурю ни на одной из позиций фронта. Вскоре высадились части Легио Кибернетика, которые прикрывали тылы и фланги наступления. Битва длилась много дней. Дюкейн соединился с Уршскими велитами, которые понесли тяжелые потери, но не собирались сдаваться.

Именно на Ржави человечество впервые увидело, как орки проигрывают не потому, что они сломлены или дезорганизованы. А просто потому что у них закончились воины. Никто до сих пор не знает, сколько зеленокожих осталось лежать на пустынных равнинах планеты, но говорят, что после сражения целый континент из охряного стал зеленым, ибо столь плотно покрыли его мертвые тела ксеносов.

Император лично поздравил Амадея Дюкейна и Несущих бурю с выдающейся победой. Битву за Ржавь внесли во все тактические учебники. Потери легиона составили меньше двадцати процентов, с другой стороны погибли сотни миллионов орков. Простота и гениальность плана Дюкейна заключалась в том, что он не собирался зачищать города и подземные аркологии, где мог потерять многих воинов. Вместо этого стойкие Уршские велиты стали «громом», который заставил врага выбраться из укрытия, а потом легионеры обрушились на орков подобно «молоту».

Несущие бурю спасли почти миллиард людей из орочьего рабства на Ржави. Легион сразу продолжил наступление, приняв участие в десятках сражений так называемого Серафинского Прорыва. Тактика Дюкейна оказалась столь успешной, что воины IV и XIII легиона частично скопировали ее, сделав частью собственной боевой доктрины. Именно во время той кампании Десятый легион заслужил оба своих прозвища. Уршские велиты прозвали легионеров Несущими бурю, а другие Астартес называли их Железным Десятым. Сложно сказать, как дальше сложилась бы судьба будущих Железноруких и их легендарного лорда-командора Дюкейна. Но всего через пару лет после той кампании пришли вести о том, что десятый сын Императора найден.

Легион под дланью Горгона

О примархе X легиона я подробно рассказывал в этом стриме. Кратко повторю лишь те моменты, которые значимы в контексте развития легиона. Феррус Манус оказался на Медузе, мире с субарктическим климатом и плотной атмосферой. Во времена ТЭТ это был сырьевой мир, огромное количество добывающих и перерабатывающих заводов повысило плотность атмосферы, снизив уровень проникновения солнечного света на поверхность.

На Медузе до сих пор остались множественные реликвии минувших эпох, а также ксеносские артефакты неизвестного происхождения. Особую опасность представляли и продолжают представлять магнитоэфирные аномалии на низкой орбите. Источник этих аномалий не идентифицирован.

Медуза была открыта разведывательным кораблем Марса. У нас нет данных об официальном контакте Механикус с Феррусом Манусом. Однако к тому моменту, когда примарха нашел Император Горгон знал кант Механикус. То есть либо он все-таки контактировал с техножрецами, либо на планете имелись марсианские базы данных, что также вероятно.

Медуза сумела сохранить множество технологий, лишь поэтому люди на ней пережили Долгую Ночь. Однако принципы работы большинства механизмов оставались для медузийцев загадкой. Поэтому у них сформировался так называемый Машинный культ. По сути, они стали обожествлять машины, которые позволяли им выживать. С точки зрения догматов и ритуальной части Машинный культ сильно напоминал Культ Механикус.

Что интересно – общество Медузы во многом походило на общество северного региона Старой Альбии, где набирались Несущие бурю. На планете существовало множество независимых кланов, которые соперничали за жизненное пространство и ресурсы, но всегда объединялись в борьбе с агрессивными реликвиями прошлого (судя по описаниям, на Медузе осталось немало автоматизированной техники, включая, например, прото-титанов, которых в фольклоре планеты называли Великанами).

Феррус Манус с легкостью подчинил планету своей воле, но не стал менять ее устои и объединять кланы. Ему импонировал уклад медузийцев, их почитание технологий, их стойкость и упорство. Они умели выживать и достигать поставленных целей. Таким был и сам примарх, которого нашли после Хоруса Луперкаля и Лемана Русса. Его интеграция с легионом прошла очень быстро, всего через пару лет он повел Несущих бурю в новые сражения. Но теперь они назывались иначе.

Есть версия, что новое имя легион получил не по приказу примарха. Говорят, это Амадей Дюкейн приказал переименовать Несущих бурю в Железные Руки в знак уважения к своему генетическому отцу. Ведь к тому моменту Феррус Манус уже имел свою отличительную черту – руки из живого металла. Живой металл, проникший в тело примарха после его победы над потенциально некронским механизмом, известным как Азирнот, достиг симбиоза с нервной системой транс-человеческого организма. В результате, Феррус Манус начал сходить с ума, его мозг физически разрушался, он умирал. Но это совсем другая история, о которой я подробно рассказывал в уже упомянутом стриме про Горгона.

Феррус многое изменил в легионе. Он усилил клановый элемент, перебрав иерархическую структуру Железных Рук как часовой механизм. Братья Мануса признавали, что его легион служит живым воплощением понятия «машина войны». Железные Руки сражались жестоко, яростно и бескомпромиссно. Они всегда двигались вперед, перегруппировываясь по ходу сражения, без тактических отступлений. Дисциплина и неуклонное самосовершенствование легли в основу перекованного легиона. Без чувств, без жалости, только самый простой и самый эффективный метод достижения цели.

Феррус Манус привил своим воинам любовь к технике. Военные механизмы Механикус имели для Железных Рук особую значимость на поле боя. Из всех легионов Астартес легион Горгона имел с Марсом самые тесные отношения. Благодаря этому Железный Десятый первым получал уникальные разработки Механикус. Многие воины легиона, особенно технодесантники и Железные Отцы, проходили специализированные курсы обучения на Красной планете. Железнорукие стали одним из немногих легионов, кто мог разобраться с механизмами эры ТЭТ.

Феррус Манус проявил себя мудрым стратегом, которого легионеры боготворили. Несмотря на усиливающиеся головные боли, он всеми силами старался контролировать свой гнев. Но главное, к чему он стремился, это как можно быстрее исполнить мечту отца, завершить Великий крестовый поход и увидеть светлое будущее, ради которого он был создан. Это привело к тому, что Горгон требовал от своих воинов безупречного мастерства. Он предъявлял к себе и остальным самые высокие требования, не допуская даже намека на неудачу. В рассказе «Бессмертный долг» Ника Кайма боевая доктрина Железных Рук определена следующим образом:

Логика. Эффективность. Сдержанность. Скованные вместе, эти слова составляли наше кредо.

Под руководством генетического отца Железные Руки искореняли в себе любую слабость. Они тренировались до изнеможения, выводя возможности транс-человеческих тел до предела и переступая этот предел. Из-за постоянного участия в самых жестоких и кровавых кампаниях, у воинов не было времени на стандартные восстановительные процедуры, основанные на трансплантационных технологиях генорегенрации и клонирования, которые применялись в нормальных в других легионах. Железнорукие тотально использовали бионику и аугметику – это позволяло возвращать в строй даже тяжелораненых воинов в считанные дни, а иногда в считанные часы.

Немногие знают, но благодаря тесным связям с Марсом у Железных Рук имелся доступ к уникальным технологическим прототипам. Кроме того, они имели собственные разработки, зачастую основанные на ксеносских технологиях и артефактах ТЭТ. Примерном может служить Железное Сердце, вернувшее к жизни капитана Ульраха Брантана. На Истваане VБрантан потерял обе ноги, одну руку и получил больше десяти попаданий в корпус, больше половины его органов отказали. Обычно такие воины либо умирают, либо становятся дредноутами. Но Железное Сердце позволило Брантану функционировать как полноценному космодесантнику.

В результате, легион стал нетерпим к поражению, как признаку слабости. Любая слабость стала недопустимой, ее надлежало искоренять всеми доступными средствами. Наглядный пример этой парадигмы находим в «Сером когте» Криса Райта:

– Уйди, – рявкнул Хенрикос. – Я вызову тебя, когда ты понадобишься. До этого момента, просто держись подальше. Ты будишь во мне…

В другое время он мог бы сказать «отвращение», но для Железноруких оно означало технический сбой, а они быстро заменяли сломанные детали.

– … гнев.

Однако изначально это было продиктовано в большей степени прагматизмом, а вовсе не фанатизмом. Ведь слабый воин ставит под угрозу жизни братьев и в конечном итоге успех всей кампании. А неудачная кампания – это шаг назад, камень преткновения, который отдаляет завершение Великого крестового похода. В свою очередь, чем дольше длится поход, тем больше гибнет смертных, которых Астартес должны защищать. Такова была логика Железного Десятого.

Железные Руки, как и их марсианские союзники, считали, что именно слабость стала причиной Долгой Ночи. Поэтому если сын Горгона находил слабость в себе или в боевом товарище, воины вместе устраняли ее, исправляли тело, вслед за которым крепли разум и дух. Так со временем во многих Железноруких становилось все больше металла и все меньше плоти. Аугметика считалась честью, большое ее количество указывало на силу воина и боевой опыт, подчеркивало его статус. Самой высокой честью для Железных Рук было погребение в саркофаге дредноута, который мог вечно служить Империуму.

Но не все было так однозначно. На самом деле, Горгон не приветствовал тотальные аугметические модификации. Примарх пытался объяснить это своим сыновьям. Он хотел на собственном примере показать, что воля и дисциплина являются истинной силой человека. А тело – это совершенный боевой механизм сам по себе. Он не нуждается в дополнительном улучшении, только в тренировках, самосовершенствовании. Вот, что Манус говорил об этом в «Свитках Неймереля»:

Это не мои руки. Странно, что братья так часто забывают об этом. О да, это сильные руки, они способны вершить великие дела, но они не мои. Братья забывают, что серебро на моих руках принадлежит зверю, которого я победил. Это знак великого зла, с которым я покончил, и тем не менее оно живет во мне... Я хотел бы избавиться от этих рук прямо сейчас... но не буду этого делать, потому что привык полагаться на них. Виноват мой разум. Я так давно и так сильно полагаюсь на эту уникальную аугментацию, что плоть под ней теперь не более чем далекое воспоминание... Но придет день, когда я сниму это с себя, чтобы не забыть свою настоящую силу. Воины моего Легиона уже заменяют свои истинные руки металлическими в мою честь, и это закономерно приводит к сомнения в силе их собственных тел. Их нужно отучить от этой практики, прежде чем она станет для них манией. Ненависть к естественному и человеческому – первый и величайший из пороков. Поэтому я записываю это здесь: когда придет время, я сниму со своих рук их противоестественное серебро. Я прикажу моему Легиону отказаться от своего недоверия к биологическим телам. Я отверну их от даров машины и предложу заново познать тайны плоти, костей и крови. Когда крестовый поход моего отца закончится, это будет моей священной задачей. Когда битв не станет, я вылечу свой Легион и себя. Ведь если борьба – это все, что у нас есть, если мы так и не сможем остановиться, чтобы поразмышлять о том, что такая преданность силе делает с нами, тогда мы будем не более чем рабами.

В рассказе Джона Фрэнча «Расколотый» приведены слова Горгона, который пытается объяснить суть своего учения легионеру Крию, лорду Кадорана:

– Машина сильна, а логика может открыть любое измерение понимания, – из тени далёких воспоминаний донеслись слова Ферруса Мануса. – Но без рук и умов живых они ничто. Мы живём и подчиняем железо своей воле, но железо раскалывается, машины ломаются, а логика может стать ошибочной. Жизнь – вот единственная истинная машина. Если мы отсечём слишком много, то потеряем себя. Помни это, Крий.

Когда легион обрел своего отца, Император намеренно вывел Железных Рук на острие Великого крестового похода. Жажда Ферруса Мануса к завоеваниям была беспрецедентной (как я уже сказал, у него были на то веские причины) и его воины разделяли эту жажду. Они хотели вызова и Император дал им его. Железный Десятый бился с самыми технологически продвинутыми ксеносами и с ксеносами столь многочисленными, что их, казалось, невозможно истребить всех до одного. Но у Железноруких это получалось, раз за разом.

Десятый легион все чаще сражался против колоний, которые отказались от Согласия и при этом имели выдающиеся технологий времен ТЭТ (например, Гардинаал). В результате, легионеры получали уникальный опыт борьбы с различными боевыми машинами и глубоко аугментированными противниками. Так легион обрел свою специализацию. Одновременно укреплялись узы с Марсом и Коллегией Титаника, потому что зачастую только орудия Механикус и Богомашины могли переломить исход кампании, примыкая к Железноруким.

Еще одним следствием боевой доктрины десятого стала их технологическая адаптивность. Они чаще, чем любой другой легион, встречались с неизвестными технологиями и были вынуждены быстро находить способы противодействия им. Хотя порой Феррус поступал проще, как с теми же Владыками Гардинаала. Он просто выходил на поединок с лидером противника и убивал его. Он ломал волю врага, рассеивал его и истреблял. Железнорукие никогда не шли на компромиссы, ибо такова суть войны – победа или смерть.

Позже, уже после гибели Горгона, Шадрак Медузон всего одной фразой опишет стратегию своего легиона:

– Как Десятый вообще завоевывал миры? – спросил Саламандр.

– Грубой силой, – ответил Медузон. – И жесткой дисциплиной. Это хорошо работало, просто превосходно. Но тогда у нас были Горгон и Дюкейн, напоминавшие, когда нужно нарушить правила.

Отношения с другими легионами

Известно, что Император доверял Феррусу Манусу. Например, из «Милосердия Дракона» Ника Кайма мы знаем, что первым Вулкана Император показал именно Горгону, спросив, что тот думает о брате. Манус безошибочно раскрывает суть примарха Саламандр и хотя еще не знает своего брата, он уже демонстрирует эмпатию. В одном из эпизодов Горгон вскрикнул и неосознанно метнулся на помощь к Вулкану, когда тот пошел под шквальный огонь, спасая ребенка.

В дальнейшем Саламандры часто воевали вместе с Железнорукими и между двумя легионами наладились стабильные отношения. Также Феррус сражался вместе с Мортарионом, когда Император нашел примарха Гвардии Смерти. У этих легионов было много общего, поэтому совместно они действовали эффективно, но оба были достаточно холодны и горделивы, чтобы сблизиться. Длительное время Феррус Манус командовал контингентом Детей Императора, пока примарх третьего легиона не был найден.

Это говорит в том числе о полководческом таланте Горгона, которому Император доверял вести другие легионы, а также о высокой эффективности Экспедиционных флотов Железных Рук.

В дальнейшем, Железный Десятый чаще всего сражался вместе с Детьми Императора, а их примархи – Горгон и Феникс – стали настоящими друзьями. Однако эту историю я рассказывал уже дважды – на стриме про Фулгрима и на стриме про Горгона, поэтому повторять ее нет смысла.

Важнее, что со временем рассудок Ферруса становился все менее стабильным. Он понимал, что у него остается мало времени и гнал своих воинов вперед, не задумываясь о цене. Манус считал, что скорейшее наступление светлого будущего стоит любых жертв. Поэтому у Железных Рук, как и у Железных Воинов, возникли сложности с Имперской Армией, потому что жизни смертных стали для Мануса и Пертурабо не особенно ценными монетами для легкого размена.

Число потерь среди Железноруких возрастало, другие легионы все реже воевали с ними, закономерно опасаясь, что штурмовая тактика Железного Десятого будет и для них иметь серьезные последствия. С некоторыми легионами Железные Руки сами отказывались воевать. Например, если тактику Гвардейцев Ворона они еще могли терпеть, то Альфа-легион воины десятого откровенно презирали. В итоге, многие примархи стали считать Мануса и его сыновей ненадежными, взрывными, жестокими. Им не хватало терпения и утонченности. Вот, как сам Феррус определял роль своего легиона на этом этапе (цитата из «Резни» Блая):

Воевать и идти дальше, и дальше, и дальше, пока не останется ничего, что бы нам противостояло. Всё остальное – софистика и жалкая ложь.

Славу и признание Железорукие считали глупостью. Они добывали честь на поле боя и не желали искать другие пути для самоутверждения. Их совершенно не интересовали такие сферы как политика, дипломатия и управление государством. Феррус Манус превратил их в боевую машину, которая существовала с единственной целью – завоевывать, расширять военную экспансию Империума, обеспечивать человеческому виду абсолютное доминирование в галактике.

В рассказе «Серый коготь» Криса Райта конкретно и прозрачно обозначена отличительная черта Горгона и его легиона. Черта, из-за которой Хорус решил сначала разобраться с Железным Десятым, а потом уже с остальными лояльными легионами:

Феррус Манус никогда не сомневался, ни на микросекунду. Для сомнений не было места – Железнорукие получали задание и выполняли его. Вот почему Гор взялся за них первыми. Из всех легионов Железный Десятый был самым непоколебимым, единственным незараженным амбициями, за исключением поиска наиболее эффективного способа ведения войны.

Дальше приведены любопытные рассуждения легионера Железных Рук, который сравнивает Телстаракс и Ферруса Мануса:

Он никогда не видел его, но оно всегда было образом медузийского мифа – древнее ожерелье, которое выделяло мир из пустоты, заковывая в металл. Он также никогда не видел примарха Ферруса Мануса, но знал, что он тоже был где-то там. Своего рода смертный Телстаракс, одновременно защитник и разрушитель, выковывавший из сынов планеты оружие и очищавший их закаленные лишениями тела от последних капель слабости.

Братья Горгона хорошо это видели, поэтому Железных Рук никогда не ставили в один ряд с Пожирателями Миров, которые после принятия Гвоздей стали совершенно неуправляемы. Их не сравнивали с Гвардией Смерти, что после приведения к Согласию оставляла после себя выжженные планеты, которые невозможно было колонизировать. Железный Десятый не был похож и на Повелителей Ночи, которых Император использовал в большей степени как карателей, а не завоевателей, обеспечивая им соответствующую славу. Феррусу доверяли в отличие от того же Хана, который был слишком себе на уме.

Стоит отметить, что Фулгрим, который был кем угодно, но точно не глупцом, доверял Манусу всецело. Он даже после гибели брата заставлял Байла раз за разом создавать клонов из крови десятого примарха, чтобы попытаться хотя бы клонированного Горгона убедить присоединиться к Хорусу. Настолько для Фениксийца было важно мнение Мануса. И Палатинский Феникс был не одинок в своих взглядах.

Робаут Жиллиман столь высоко ценил Железный Десятый, что включил Ферруса в свою «четверку бесстрашных». Напомню, так Жиллиман обозначил четыре легиона, в союзе с хотя бы одним из которых он имел все шансы на победу, если остальные его братья отвернуться от Императора. Помимо Железных Рук в «четверку» входили Космические Волки, Кровавые Ангелы и Имперские Кулаки.

Известные кампании времен Великого крестового похода

Одна из наиболее ярких завоевательных кампаний Железных Рук получила название Падение Владык Гардинаала (описана в романе «Феррус Манус: Горгон Медузы» Дэвида Гаймера и в книге «Резня» Алана Блая). Дата этого события неизвестна. Во время этой кампании Феррус Манус помимо собственного легиона командовал Детьми Императора. Также под руководством Горгона находился контингент Тысячи Сынов и 413-ый Экспедиционный флот Ультрамаринов.

Гардинаал был одной из человеческих колоний, основанных еще в Золотую Эру. Во время Долгой Ночи система потеряла связь с остальными мирами, но не погибла. Гардинаалу удалось сохранить многие технологии, но они решили не выходить за пределы своей системы, общее население которой к моменту прибытия имперцев в М30 составляло более 100 миллиардов. Гардинаальское общество представляло собой кастовую систему, где члены каждой касты генетически программировались до рождения на выполнение определенных функций. Правители системы позиционировали себя богами, они обрели физическое бессмертие, хотя и существовали в виде жутких иссохших мертвецов, закованных в колоссальные экзоскелеты, вооруженные смертоносными орудиями и прикрытые силовыми щитами.

Изначально в систему прибыли Ультрамарины и Тысяча Сынов. Воины Магнуса пытались мирно договориться с владыками Гардинаала, но, ощутив псайкерское воздействие, взялись за болтеры. Улан Цицерус, командующий 413-ым Экспедиционным флотом начал массированную атаку, но неожиданно имперские силы были отброшены. Ультрамарины потеряли почти половину Астартес и около полумиллиона смертных.

Оказалось, что Гардинаал имел целый ряд уникальных технологий на базе СШК, у него была сильная армия, включавшая мощную авиацию, артиллерию и шагоходы. Воины Гардинаала были генетически модифицированы, им были известны гамма-излучатели и оружие, стреляющее пучками частиц. В плане военной мощи и технологического уровня Гардинаал не уступал Империуму, а возможно в чем-то превосходил его.

Прибывший в систему Феррус Манус взял на себя командование операцией. Он развернул полномасштабное наступление, затем встретился с одним из Владык Гардинаала и убил его в поединке. После разгрома гардинаальской армии, Манус не стал добивать выживших. Он сказал «Дело сделано» и увел свой флот из системы, предоставив разбираться с последствиями Ультрамаринам и Имперской Армии.

Следующая масштабная операция Железных Рук времен Великого крестового похода получила название Наказание Терентиуса (событие описано в книге «Предательство» Алана Блая). Дата этой кампании также неизвестна, но предполагается, что событие произошло вскоре после Гардинаала.

Ограничение по знакам. Продолжение в следующем посте.

Минойская цивилизация входит в группу культур Эгейской цивилизации, существовавшей на островах Эгейского моря и материковой Греции в период с третьего по первое тысяче до нашей эры (европейский бронзовый век).

Эгейскую цивилизацию иногда называют крито-микенской, что не совсем корректно, так как помимо Крита и Микен в этом регионе существовали и другие культурообразующие центры. То есть культура Крита и Микен регионально и хронологически захватывает лишь часть Эгейской цивилизации.

На Крите и соседних островах (например, кикладский остров Тера) сформировалась уникальная культура, которая сегодня считается первой развитой цивилизацией Европы, оставившей после себя колоссальный пласт архитектурных комплексов, предметов искусства, инструментов, оружия, религиозных и бытовых артефактов. У этой цивилизации было собственное письмо, ни у кого не заимствованное, оригинальное. Причем оно существовало в нескольких вариантах – так называемые критские иероглифы, линейное письмо А и линейное письмо Б. Также на Крите существовала самобытная религиозно-мифологическая концепция со своими традициями и обрядами.

Цивилизация Крита называется минойской цивилизацией по имени мифического царя Миноса, построившего Кносский дворец. Минос широко известен благодаря мифу о Тесее и Минотавре. Действие этого мифа разворачивается в лабиринте недалеко от Кносского дворца, который по легенде был построен инженером, архитектором и изобретателем Дедалом (известен благодаря мифу о Дедале и Икаре).

Кносский дворец – далеко не единственное дошедшее до нас доказательство былого величия минойской культуры. На Крите обнаружено множество подобных комплексов, например – дворцовый комплекс Фест. Все это сложные многоуровневые строения с фонтанами и возможно висячими садами. Их стены украшены замысловатыми фресками, они имеют сложную водопроводную и канализационную систему.

Минойцы торговали практически со всеми современными им странами Ближнего Востока. Вместе с критскими купцами путешествовали художники, поэты и исследователи. Они принесли минойскую культуру на Киклады (острова в Эгейском море), в Египет периода Древнего Царства, на Кипр, Ханаан, Левант и в Анатолию. Это была одна из самых больших и самых развитых цивилизаций своего времени. При этом минойцы почти ни с кем не воевали, расширяя свое влияние за счет торговли и дипломатии, а не огнем и мечом.

Самым большим вопросом остается вопрос о том, почему с середины второго тысячелетия до нашей эры Минойская культура начинает угасать. На этот счет существует много гипотез – от масштабного вторжения из Микен до извержения вулкана на острове Тера, которое подняло колоссальное цунами, обрушившееся на Крит. Ниже я подробно рассмотрю эти гипотезы.

Общие сведения о минойской религии

Наиболее древние минойские тексты, написанные на глиняных табличках критскими иероглифами и линейным письмом А, до сих пор не расшифрованы. Лингвистам удалось расшифровать только линейное письмо Б, однако тексты, созданные с использованием этого более позднего письма, не содержат концептуальных сведений об оригинальной минойской религии.

Тем не менее, до нас дошло много изобразительных источников, включая фрески на стенах, расписные сосуды и ларнаксы (погребальные конструкции из дерева и керамики). Также на Крите обнаружены тысячи статуэток, колец, подвесок, амулетов и артефактов религиозного назначения. Суммарно этот комплекс находок позволяет в относительной степени реконструировать минойскую религию. Отдельные фрагменты древних критских мифов присутствуют в общегреческой мифологии.

Некоторое время считалось, что минойская религия в отличие от религиозных систем современных ей Египта, Месопотамии и Сирии, вообще не имела мест поклонения, храмов или их аналогов. Но современные исследования показали, что дворцовые комплексы (те же Кносс и Фест) как раз и были храмами, выполняя помимо прочего религиозные функции. Также для проведения религиозных обрядов минойцы широко использовали пещеры и горные пики, на которых устанавливали Рога посвящения и другие культовые конструкции.

Наиболее часто встречающиеся религиозные символы на Крите – это бык, уже упомянутые Рога посвящения, двусторонний топор лабрис и змея. Также культовым для минойской цивилизации выступает символ лабиринта. Предполагается, что во главе минойского пантеона стояла некая богиня, которую иногда называют Богиней змей (или Богиней-змеей). Возможно, она олицетворяла мать-землю или была дуалистическим – одновременно солярным и хтоническим божеством.

Предполагается, что религиозная система на Крите была глубоко внедрена в быт всех слоев населения. Потому что ритуальные артефакты и изображения обнаружены на острове повсеместно, не только в дворцово-храмовых комплексах. При этом у нас нет точных сведений о том, на каком уровне взаимоотношения находилась религиозная и светская власть. Ведь те же дворцы-храмы в первую очередь выступали резиденциями местных правителей. На этот счет есть несколько научных теорий, которые я подробно рассмотрю ниже.

В середине второго тысячелетия до нашей эры, когда минойская культура приходит в упадок, местные боги активно заменяются общегреческими, оригинальные мифологические сюжеты исчезают, частично изменяются. В это время начинают обожествлять Ариадну, верховным богом становится Зевс. Некоторые боги сливаются с местными аналогами (например, у критян был Вельханос, замененный впоследствии Гефестом, причем именно критский Вельханос является предтечей римского Вулкана).

Асасара – Богиня змей

Основная теория принадлежит Артуру Эвансу, британскому археологу, который раскопал Кносский дворец. Именно он выдвинул теорию о том, что цивилизация Крита поклонялась Богине-змее и являлась теократической. При теократии высшей властью на земле наделяется определенное божество и монарх фактически правит от имени этого божества. То есть политика и религия на Крите составили неразделимый институт.

Помимо изображений и статуэток Богини-змеи обнаружено несколько изображений молодого мужчины с копьем, которого Эванс идентифицировал как бога. Учитывая наличие такого атрибута как копье, справедливо предположить, что бог имел воинские черты. При этом копье в древних культурах Европы и Азии выступало фаллическим символом и указывало на доминирующее мужское начало, то есть потенциально главным в минойском пантеоне мог быть бог-мужчина. Однако эта гипотеза несостоятельна, поскольку артефактов с изображением потенциального бога очень мало, тогда как с богиней – несколько сотен и они на Крите повсеместны.

На основании росписи в Кносском дворце Артур Эванс предположил, что во время религиозных ритуалов критские жрецы и жрицы, по всей видимости, перевоплощались в богов, разыгрывая религиозные сюжеты. Эта теория подтверждается более поздними эллинскими религиозно-философскими течениями. В частности – элевсинскими, вакхическими и орфическими мистериями, где во время проведения ритуалов также разыгрывались сюжеты из мифов, скрывая под собой некий дидактический подтекст.

Сегодня большинство исследователей сходятся во мнении о том, что минойская Богиня змей была верховным божеством и имела обширные функции. Ее ассоциируют с Потнией Ферон (Potnia Theron, с древнегреческого переводится как «Властительница животных»). Это распространенный на Ближнем Востоке мифологический персонаж. Например, в Греции Понтией Ферон была Артемида, аналогичный образ встречается в Анатолии (Сидящая женщина из Чатал-Хуюка). В Месопотамии это было мужское божество – Хозяин животных. Ключевыми атрибутами Хозяина животных, как и у минойской богини, выступали змеи.

Вероятно, Богиня-змея Крита была одновременно богиней плодородия, материнства, достатка. Однако венгерский исследователь Карл Киреней высказывает альтернативную версию. По его мнению, главным женским божеством минойской цивилизации была Ариадна, дочь царя Миноса, которую в некоторых текстах называют Хозяйкой лабиринта. В частности, именно так она названа в кносских табличках, надписи на которых выполнены линейным письмом Б. По версии Киренея, лабиринт может выступать многоплановой метафорой, как отображение жизненного пути человека или как его духовные поиски. Проблема этой версии в том, что Ариадну на Крите стали обожествлять уже под греческим влиянием. Потенциально она и раньше могла быть богиней (той же Богиней змей), но подтвердить это мы не можем.

Есть несколько артефактов, обнаруженных в Кносском дворце, которые, как предполагается, изображают Богиню-змею. Среди них особенно выделяются две фигурки, открытые Артуром Эвансом. Бо́льшую фигурку он назвал Богиня змей/Богиня-змея, меньшую – Жрица змей. На этот счет до сих пор ведутся споры. Возможно, обе фигурки изображают богиню, либо наоборот – обе изображают жриц. А может это два разных женских божества. В дальнейшем было найдено еще несколько похожих артефактов и изображений женщин, одетых так же, как фигурки, обнаруженные Эвансом. Все они имеют характерную длинную юбку, рубашку с коротким рукавом, обнаженную грудь и высокую корону. Также все они держат в руках змей.

Есть версия, что минойская богиня была не Богиней змей, а Богиней-змееборцем. Возможно, фигурки изображают как раз мотив борьбы со змеями, как воплощением подземного мира. В этом контексте минойская богиня могла быть солярным божеством. Проблема версии в том, что на большей фигурке Эванса и на некоторых других фигурках корона богини увенчана змеей. Также змеи присутствуют на одежде и на теле фигурок.

Любопытно, что фигурки Эванса сделаны из фаянса, который в Древнем Египте использовался в посмертных ритуалах и связывался с загробным миром. А на короне меньшей фигурки расположена на змея, а кошка. Изначально корона этой фигурки была неполной, кошка находилась рядом. Артур Эванс сопоставил фрагменты и они совпали. Некоторые исследователи пытались оспорить это действие, но, похоже, кошка действительно являлась частью меньшей фигурки.

Возможно, меньшая фигурка изображает то же божество, но с атрибутами, модифицированными сторонним влиянием. Мы знаем, что минойская цивилизация имела плотные контакты с Египтом, где кошки воспринимались как священные животные. Вероятно, кошачий культ был воспринят минойцами и они дополнили символом кошки свою богиню. Однако неясным остается характер персонажа – была ли она все же хтоническим или солярным божеством.

Есть несколько более поздних бронзовых фигурок, которые тоже изображают женщину с обнаженной грудью. Но здесь женщина немного наклонена вперед, возможно, это указывает на то, что она жрица, а не богиня. Тем не менее, поверх волос у нее четко различимы три змеи. Сразу вспоминаются греческие горгоны со змеями вместо волос и вполне возможно, что эти мифологические образы возникли под влиянием минойской культуры.

Самая поздняя группа подобных находок – так называемые минойские маковые богини. Это терракотовые фигурки, изображающие толи богинь толи жриц с воздетыми руками. От раннего образа остались длинная юбка, обнаженная грудь и корона. Но змей практически нет. У нескольких фигурок на короне птицы (возможно, голуби), у большинства – маковые головки. Учитывая, что в греческих мифах мак был растением Гипноса, бога сна, предполагается, что эти фигурки изображают богиню сна или, возможно, богиню смерти. Второй вариант более вероятен, если вспомнить, что изначально у минойской богини главным атрибутом были змеи, универсальный символ смерти и подземного (иного) мира.

С другой стороны, мак также был символом греческой Деметры, богини урожая. Так что минойская Богиня змей все же могла отвечать сразу за несколько аспектов, включая плодородие и хозяйство (открытая грудь как раз может выступать символом плодородия). Карл Киреней подтверждает сходство мотивов. Причем он предполагает, что критский культ был воспринят элевсинскими мистериями и распространен по всей классической Греции. Возможно, минойцы делали опиум из мака, который использовался в религиозных ритуалах. Так или иначе, но большинство исследователей сходятся во мнении, что универсальный для Средиземноморья образ Magna Dea (Великая Богиня) был воспринят остальными цивилизациями от минойской, где он зародился.

В верованиях пелазгов (предки греков) змея была символом смерти и одновременно возрождения, возможно – цикличности жизни. Это связано с тем, что змеи сбрасывают кожу, метафорически перерождаясь. В этом контексте змея рассматривается также в Месопотамских культах и в индуизме. А в дионисийских мистериях Греции змея олицетворяла мудрость и плодородие. Исследователь Мартин Нильсен уверен, что дионисийский культ воспринял этот образ от минойцев.

Греческую Европу, которую Зевс похитил и унес на Крит, часто ассоциируют с финикийской Астартой, которая была богиней плодородия, любви и войны. В изображениях Астарты также присутствуют змеи. Напоследок я оставил самую яркую параллель с египетской богиней-змеей Уаджет, защитницей Гора и мира смертных. На территории Египта даже обнаружено несколько похожих статуэток, но они идентифицированы, как жрецы, а не жрицы. Хотя на них тоже присутствуют змеи.

Мы не знаем имени минойской богини, так как линейное письмо А не расшифровано. Однако некоторые его символы постепенны переводят. В частности, сегодня этим занимается историк Харальд Хаарман. Надписи, идентифицирующие богиню, он предварительно обозначил как A-sa-sa-ra или A-sa-sa-ra-me, что в переводе, как предполагает исследователь, означает Хозяйка/Повелительница/Владычица.

У всех фигурок богини есть особый узел, которым ее одежда завязана под грудью. Эванс условно назвал его сакральный узел, потому что он часто встречается как отдельное изображение вместе с лабрисом, одним из ключевых религиозных символов минойской цивилизации, который, как я расскажу ниже, скорее всего тоже связан с верховной богиней. Причем сочетание сакрального узла и лабриса дает характерный символ, похожий на египетский анх и тиет (знак Исиды). Оба египетских символа связаны с цикличностью, перерождением и вечной жизнью.

Резюмируя. Изначально главным божеством минойцев неоспоримо была некая богиня, которую возможно звали Асасара. Похоже, она почиталась как некий универсум, одновременно солярное и хтоническое божество, выступая покровительницей животного и растительного мира, плодородия и хозяйства. Ее ключевым атрибутом была змея и, возможно, кошка. Справедливо предположить, что она также выполняла роль психопомпа, то есть провожатого душ умерших. Возможно даже, что этот культ был монотеистическим.

Минойские демоны

В минойском изобразительном искусстве, особенно на ритуальных предметах и в росписи храмовых залов, часто встречаются антропоморфные персонажи с головами львов и бегемотов, а также с характерно животными нижними конечностями. Эти существа всегда изображены либо парами, либо большими группами. Предполагается, что они не были богами, скорее помощниками богов, возможно, посредниками между миром богов и миром людей.

В научной литературе эти существа называются либо демонами, либо гениями (в значении «добрый дух»). Исходя из сюжетов, в которых они участвуют, существа либо положительные, либо нейтральные. Так как они часто изображаются с сосудами в руках, было высказано предположение, что минойские демоны – это предтечи греческих фавнов, которые прислуживали Дионису, поднося ему кувшины с вином. С другой стороны, некоторые из этих демонов имеют явные черты бегемотов, на основании чего была выдвинута версия об их связи с древнеегипетской богиней Таверет.

Таверет изображалась как антропоморфный бегемот. Она считалась богиней-защитницей детей, покровительствовала беременным женщинам и родам. Также выполняла функции богини плодородия. Возможно, минойские демоны-гении играли аналогичную роль.

Д. Вайнгартен обнаружил уникального демона с головой льва на одной из критских печатей. Этот демон вооружен мечом, либо копьем. По сюжету, изображенному на печати, он сначала убивает быка, а затем помогает некоему человеку убить другое чудовище, напоминающее льва. Если быка можно связать с минотавром, а человека с Тесеем, то загадкой остается второе существо, которого они убивают вместе. Кроме того, в оригинальном мифе Тесею никто не помогал, кроме Ариадны (дочь Миноса помогла ему выбраться из лабиринта, но не участвовала в бою).

Вайнгартен предполагает, что это более древняя версия исконно критского мифа. В дальнейшем миф видоизменился и распространился по всей Греции. Что касается непосредственно минойских демонов, то у исследователя нет идей насчет того, кем они могли быть. Однако он отмечает, что есть целый ряд изображений, где существа участвуют в жертвоприношении богам. При этом кроме описанного эпизода с печати демоны больше нигде никого не убивают и даже не держат в руках оружия.

В Древнем Риме тоже существовала вера в гениев – неких духов-посланников богов, которые зачастую выступали в роли ангелов-хранителей. Многие гении были персональными, некоторые общими. Отличали, например, гения войны, гения свободы, гения императора и даже гения конкретного императора (например, есть скульптура гения Цезаря Августа).

Резюмируя. Точные функции минойских демонов нам не известны. По всей видимости, это были некие сверхъестественные существа, духи, помощники и посланцы богов, возможно – защитники людей. Похоже, с одним из гениев был связан древний критский миф, который лег в основу известного греческого мифа о Тесее и минотавре. Этот миф потенциально подтверждает функции гения как помощника и защитника человека. Возможно, эти духи были персонализированы или наоборот, олицетворяли воплощение идеи или явления, как гении в Древнем Риме.

Талос – автоматон Крита

Согласно общегреческой мифологии, Талос (или Талон) был огромным бронзовым механизмом в форме человека с крыльями. Талос был создан, чтобы защищать Крит от пиратов и других внешних врагов. Он трижды в день облетал территории, подконтрольные критскому царю.

До нас не дошло ни одного оригинального мифа о происхождении автоматона. Однако в Библиотеке Псевдо-Аполлодора приводятся три версии, известные древнегреческим исследователям. Согласно первой версии, Талос был последним сохранившимся творением «медной расы». По Гесиоду «медная раса» населяла землю в период между Серебряным и Героическим веком под властью Зевса. Эта раса была потомком народа мелии или мелианских нимф, людей ясеня, которые появились из капель крови Урана, упавших на Гайю (Землю). Мелии жили на Крите, именно они заботились о Зевсе, пока он был маленьким, будучи спрятан матерью от своего отца Кроноса.

В отличие от миролюбивых предков, «медная раса» видела цель своего существования в войне, она изобрела множество смертоносных механизмов, люди этой расы были сильными и жестокими. По одной из легенд они уничтожили сами себя. Но по легенде о Девкалионе, царь Аркадии Ликаон принес в жертву Зевсу мальчика. Зевс был разгневан человеческим жертвоприношением. Он решил, что «медная раса» недостойна продолжать свое существование и уничтожил мир, вызвав колоссальный потом. Выжил лишь Девкалион, сын Прометея, и его жена Пирра. При этом по Гесиоду люди Серебряного века стали «благословенными духами подземного мира», а «медная раса» после истребления обитает в «темном доме Аида».

По другой версии, приведенной Псевдо-Аполлодором, Талос был выкован из бронзы Гефестом с помощью циклопов. Бог-кузнец подарил создание Миносу, чтобы тот мог защитить свою мать Европу, супругу Зевса, которая жила на Крите. Кстати, общегреческий культ бога-кузнеца берет начало на Крите, где он был известен как Вельханос.

Третья версия повторяет вторую с той разницей, что в ней Талос не антропоморфное существо с крыльями, а бронзовый бык. По всей видимости, третья версия наиболее поздняя и не имеет отношения к оригинальной критской мифологии, так как на всех сохранившихся изображениях (например, на критских серебряных драхмах) Талос выглядит как крылатый человек.

Интересно, что на критском диалекте слово «талос» (Talos) эквивалентно общегреческому слову «гелиос» (Helios), что значит «солнце». Когда минойцы начали почитать общегреческих богов, Зевс у них назывался Зевс Талос, то есть «Зевс Солнечный». Что касается конкретно Талоса, то в связанных с ним сюжетах есть одна закономерность. На критских изображениях он всегда победитель, но на изображениях, найденных за пределами Крита (например, на вазе из Ятты), он всегда побежден.

Также у греков есть миф, согласно которому Талос был подарен Зевсом лично Европе. По другой фрагментарной легенде, этот бронзовый механический человек являлся сыном Креса, который, по всей видимости, был богом-воплощением острова Крит. В эпической поэме «Аргонавтика» Аполлония Талос описан как огромный крылатый бронзовый человек, откалывающий камни от гор и метающий их во все проплывающие мимо корабли, чтобы они не приближались к Криту.

В одной из византийских энциклопедий описан миф, в котором Талос каким-то образом попал к сардинцам и те не хотели возвращать его Миносу. Тогда Талос вошел в огонь, раскалился докрасна и обнял лидеров сардинцев, превратив их в пепел.

Единственный миф, связанный с гибелью Талоса, считается очень поздним. Он тоже описан у Псевдо-Аполлодора. Согласно этому мифу, Талоса убила дочь царя Колхиды колдунья Медея. По одной версии она свела его с ума чарами духов смерти (хересов), по другой обманула, обещав, что существо станет бессмертным, если убрать из его щиколотки медный гвоздь. В действительности, этот гвоздь закрывал единственную «вену» в теле Талоса, по которой бежала его жизненная сила (в «Аргонавтике» этот эпизод тоже есть, там жизненная сила Талоса названа «ихор, подобный расплавленному свинцу»). Когда гвоздь был удален, механическое создание погибло.

Питер Грин, первый переводчик «Аргонавтики», отмечал, что миф о гибели Талоса, вероятно, стал предтечей знаменитого мифа об Ахилле (Ахилесе). Они оба, критский автоматон и герой троянской войны, были непобедимы, но имели единственное уязвимое место на ноге.

Британский археолог Артур Кук, первым предположил, что элемент оригинального мифа, описывающий, что в теле Талоса была «единственная вена», имеет под собой реальную основу. Вероятно, здесь мог подразумеваться метод литья по выплавляемым моделям. Этот метод позволяет выплавлять сложные модели, но внутри объекта остается полая «вена», которую обычно затыкают/заваривают. Археология подтверждает, что минойцы знали этот метод литья.

Другие исследователи (например, Роберт Грейвс) предполагают, что, возможно, реальный Талос был внушительной бронзовой статуей, которую на Крите отлил Дедал. В любом случае наиболее любопытен здесь тот факт, что в мифах Талос описан именно как автоматон. То есть он не был живым существом. Гефест создал его и заставил работать как механизм, а не вдохнул в него жизнь. При этом, как пишет, например, Талия Хау, за пределами Крита к образу Талоса, похоже, относились с подозрением. Тогда как у минойцев он определенно был героем-защитником.

На этот счет есть один любопытный факт. Выше я уже отметил, что минойцы не были воинственным народом. Это выражалось прежде всего в том, что их великолепные дворцы не имели никакой защиты. Это были дворцы-храмы, но не крепости. На Крите и ближайших островах вообще нет военных сооружений, датируемых временем расцвета минойской культуры. Учитывая эти факты, можно потеоретизировать, что минойцам действительно не нужны были никакие стены, если их острова защищал боевой автоматон, неуязвимый для мечей и стрел. Вот только откуда он взялся в третьем тысячелетии до нашей эры?..

Любопытно, что в армии США некоторое время разрабатывался проект боевого роботизированного экзоскелета TALOS(Tactical Assault Light Operator Suit). Этот проект предполагал создание чего-то подобного броне Тони Старка из франшизы «Железный человек». В 2019 году TALOSофициально закрыли. А еще в Портленде (Орегон) стоит бронзовая скульптура, изображающая некое механическое существо на трех ногах. Скульптура называется Talos №2.

Резюмируя. Оригинальные критские мифы о Талосе до нас не дошли. Но на Крите и по всей Греции долгое время бытовали легенды о механическом существе, которое защищало остров от опасностей и контролировалось царем Миносом. Со временем образ Талоса как защитника в мифах Крита был вытеснен образом Зевса. У греков же Талос выступал отрицательным персонажем.

Астерион – Хозяин Лабиринта

Слово «минотавр» греческое по происхождению, образовано сращением основ Μίνως (Минос) и ταῦρος (бык). То есть переводится как «Бык Миноса». Но этим именем существо называли только за пределами Крита и ближайших островов. Минойцы называли минотавра Астерион (или Астерий).

Имя Астерион (Ἀστερίωνος в переводе «Звёздный») фигурирует во многих греческих мифах. Но нас интересуют два из них. Согласно первому, Астерион – это настоящее имя царя Миноса. Согласно второму, Астерионом звали первого правителя Крита, отца Миноса.

Также есть мифы, в которых Астерион – это один из титанов. В другом мифе так назван слуга звездного бога Астрея. Еще одна легенда повествует об Астерионе, сыне Миноса и Андрогинии из Феста. Этот Астерион был великим воином и полководцем, он покинул Крит, чтобы присоединиться к богу Дионису в завоевании Индии. После похода Астерион остался в Колхиде, основав там древний и почитаемый род.

Оригинальные критские мифы об Астерионе не сохранились, однако до нас дошел широко известный греческих миф с участием этого персонажа. Согласно основному варианту мифа, Минос был не единственным претендентом на трон Кносса и всего Крита. Он соревновался со своими братьями и добился расположения Посейдона, который даровал ему огромного белоснежного быка в знак своего покровительства.

По уговору Минос должен был принести быка в жертву своему покровителю, но царь не смог убить величественное животное. Вместо этого он принес в жертву богу множество других животных, однако Посейдон не принял их. В отместку бог морей сделал так, что Пасифая, жена Миноса и царица Крита, влюбилась в жертвенного быка. У царицы из-за чар, наведенных Посейдоном, помутился рассудок и она приказала Дедалу изготовить из бронзы полую корову, чтобы она могла забраться внутрь и таким образом спариться с быком.

Дедал, будучи человеком подневольным, был вынужден выполнить волю царицы и сохранить ее тайну под страхом смерти. Результатом этого противоестественного союза стал Астерион. Есть несколько его описаний. Согласно Овидию, это был наполовину человек, наполовину бык. По другим источникам он имел полностью человеческое тело, но голову быка.

Существо, которое позже назовут минотавром, фигурирует еще в одном греческом мифе. Он более поздний, но считается, что появился независимо от критского мифа. Согласно этой истории, облик человека-быка принял бог Ахелус, соблазнивший Деяниру, калидонскую принцессу и супругу Геракла.

Пасифая скрыла своего ребенка от людских глаз и пыталась ухаживать за ним. Но ни материнское молоко, ни обычная человеческая еда не могли утолить голод существа. Астерион стремительно вырос и понял, что лишь людская плоть может насытить его.

Пасифае пришлось рассказать Миносу о чудовище, которое сбежало из дворца и начало убивать людей по всему острову. Минос поехал к Пифии, дельфийскому оракулу, чтобы спросить совета богов. Согласно указаниям Пифии, Минос приказал Дедалу выстроить недалеко от Кносса (не под самим комплексом, а рядом) подземный лабиринт, чтобы поместить туда Астериона. Дедал исполнил волю царя, построив огромный лабиринт, в который можно было войти, но невозможно выйти.

Принято считать, что оригинальный вид Астериона – человек с головой быка. Но многие исследователи (например, Хью Чисхолм) указывают на то, что самые ранние легенды говорят о человеке-быке, а не о человеке с головой быка. Это важно потому, что в «Энеидах» Вергилия минотавр изображен иначе – у него нижняя часть звериная, а верхняя человеческая. То есть получается существо, известное нам сегодня как кентавр. С тем лишь отличием, что у классических кентавров нижняя часть тела лошадиная, а у Астериона бычья.

Но даже в этом случае у Астериона все равно имелись рога на голове. Ведь мы знаем об одном из наиболее древних религиозных символом минойской культуры – Рогах посвящения. Подробнее о них я расскажу ниже. Кроме того, дошедшие до нас критские изображения Астериона – это бюсты, то есть каким это существо было ниже пояса у минойцев – мы не знаем. На этих бюстах Астерион выглядит как человек с головой быка, но на поздних греческих изображениях (роспись ваз), датируемых периодом от Vвека до н.э., у него полностью человеческое тело.

Самые ранние версии мифа об Астерионе заканчиваются его сокрытием в критском лабиринте. Миф о Тесее строго греческий и очень поздний. То есть он был придуман уже не минойцами. Тут ситуация аналогичная ситуации с Талосом. Продолжение истории о гибели персонажа принадлежит грекам. Похоже, после угасания минойской цивилизации ее мифологические персонажи намеренно убивались в новых мифах, что закономерно для того периода.

Что касается легенды о Тесее и минотавре, то начинается она с Андрогеоса, сына Миноса, который победил сразу в нескольких дисциплинах на Панафитнейских играх в Афинах. Дальше у мифа две версии. По одной, Андрогеоса убили афинские воины, которые завидовали его победам. По другой, Эгей, царь Афин, сказал, что Андрогеос не сможет убить белого быка, бывшего возлюбленного его матери. Бывшего, потому что после рождения Астериона Пасифаю «отпустило».

О том, как бык попал с Крита на материк, повествует седьмой подвиг Геракла. Герой сумел укротить существо и переплыл на нем море, приведя животное в Микены. Но царь Микен побоялся быка и выпустил его на волю. Так бык оказался у Марафона, где Андрогеос сразился с ним и был убит.

Дальше миф снова различается. Первая версия гласит, что Минос начал войну против Афин и разорил их. По другой версии, Афины постигла великая чума и Эгей согласился на условия Миноса, чтобы снять со своего народа проклятие богов. Условия тоже отличаются в разных вариантах мифа. Минос потребовал либо девять, либо семь юных дев (либо по семь дев и юношей), которые должны были спуститься в лабиринт к Астерию. В одних источниках эту жертву афиняне приносили каждые девять лет, в других – каждые семь лет, в третьих – ежегодно.

Увы, ограничение по знакам. Продолжение здесь.

Железные Руки, не в полной мере понимая кредо своего генетического отца, были одержимы идеей искоренить слабость из могучих, но несовершенных транс-человеческих тел. Медузийцы, впитавшие с молоком матерей постулаты машинного культа, верили, что железо – это закономерный этап эволюции плоти. Для них спроектированные Императором тела Астартес являлись не более, чем механизмами, которые требовалось чинить и модифицировать по необходимости.

Следование этой мировоззренческой концепции привело к тому, что Железные Руки стали тесно сотрудничать с Марсом. Многие воины X легиона проходили индивидуальное обучение у техножрецов Красной планеты. Еще одним следствие доктрины медузийцев стал отказ от трансплантационных технологий генорегенрации и клонирования, которые применялись в других легионах для восстановления воинов после тяжелых ранений. Железные Руки поступали проще – они использовали кибернетические импланты, передовые разработки в области аугметики. Это позволяло легионерам возвращаться в строй гораздо быстрее и зачастую делало их еще выносливее, сильнее, смертоноснее.

В легионе почти не было воинов без аугметики, которая стала считаться признаком опыта и статуса. Все свободное время легионеры Железного Десятого, великолепные кузнецы и талантливые инженеры с врожденным пониманием механики, использовали для улучшения уже имеющейся аугметики и разработки новой. Ветераны Железных Рук зачастую практически становились машинами, модернизируя свои тела значительно сильнее, чем даже Альфа-скитарии, Секуторы и Магосы-доминусы. Величайшей честью для воина Железных Рук было погребение в саркофаге дредноута и возможность вечно сражаться за Ферруса Мануса и Империум.

Однако существовали границы, которые легион запретил себе переступать. Границы, очерченные лично Горгоном Медузы. Во время Великого крестового похода Железные Руки, часто находясь на острие космической экспансии Человечества, не раз сталкивались с ужасающими изобретениями Темной Эры Технологий и научными разработками давно сгинувших ксенорас. Феррус Манус исследовал эти находки. Многие из них он приказал уничтожить, но другие… другие он сокрыл в потаенных глубинах изолированных инфогробниц самых древних кораблей своего флота и на спутниках одиноких безжизненных миров. Эти знания Манус не доверил даже Механикус, в его собственном легионе немногие знали о запретных технологиях. А из тех, кто знал, лишь единицы могли постичь их суть и осознать, почему примарх приказал их запечатать и никогда не снимать эти печати.

У нас нет никаких сведений о происхождении этих технологий и принципах их работы. Мы знаем лишь названия – Эгесинские протоколы, Восемь спящих, Саркосанская формула, Змеиная шкала, Прогрессия Седьмых Врат. Эти пять технологий Феррус Манус скрыл за многосложными кибернетическими печатями, назвав их Ключами Хель. Название он выбрал не случайно, ибо в пантеоне Медузы Хель была хтоническим божеством, хранительницей запретных знаний, к которым смертные не имели доступна. Говорят, что некоторые из запретных технологий примарх открыл на самой Медузе.

Почему же он не поделился ими с Механикус, если всегда уважал жречество Марса и часто посещал Красную планету? Вероятно, те тайны были столь ужасны, что Феррус не сомневался – техножрецы не смогут удержаться от соблазна, какие бы клятвы их не сковывали и как бы они не боялись повторения коллапса эры ТЭТ. Они неминуемо используют эти технологии, что приведет к катастрофическим последствиям. Тем не менее, Горгон не уничтожил страшные знания. Как в свое время Император запер темные тайны Терры в Хранилище Моравеца на Марсе.

Это может означать только одно – примарх Железного Десятого предполагал, что однажды наступит столь темный час, когда никакое оружие не будет под запретом. Когда зло и кошмары окутают Человечество такой плотной пеленой, прорвать которую смогут лишь зло и кошмары еще большие. Феррус Манус не ошибся. Темный час настал, когда совращенный Губительными Силами Хорус погрузил галактику в пламя гражданской войны, поставив на грань само существование человеческого вида.

По иронии судьбы, Горгон погиб в самом начале этой апокалиптической эпохи. Крупицы его легиона, чудом пережившие Истваан V, были расколоты, опустошены, сломлены. Они видели перед собой врага, с которым невозможно было сражаться, имея в распоряжении лишь горсту воинов. Против них выступила неодолимая сила. Но Железный Десятый не был бы собой, если бы просто сдался, перестал сопротивляться. Поэтому остатки легиона начали меняться. Они научились боевой доктрине Саламандр и Гвардии Ворона. Они отказались от своего прошлого, но не от своих традиций. В Зоне высадки на Истваане V они переродились.

Для этих доблестных воинов больше не существовало правил, которые нельзя было бы нарушить ради… Нет, они не верили в победу. Они знали, что впереди лишь тьма. А их цель заключалась в том, чтобы, отправляясь в эту тьму, забрать с собой как можно больше предателей. Мы не знаем, одобрил бы Феррус Манус то, что сделали командиры «Фетиды» и «Упорного». Учитывая его состояние на момент битвы на Истваане V, вполне возможно. Но, учитывая его обычное состояние, мы не можем этого гарантировать.

Так или иначе, но именно «Фетида» все изменила. Это был могучий боевой крейсер, построенный на верфях Марса под личным контролем Ферруса Мануса. Лишь одно живое существо, кроме самого примарха, знало о том, что к моменту Ереси Хоруса хранилось в инфоядре корабля. Это был командующий крейсером и его Хранитель Фидий. После Истваана V во всем легионе лишь Фидий и командующий Кастиган Улок не просто знали о Ключах Хель, но и могли их «повернуть». Фидий первым без раздумий сделал это, понимая, что иначе Хоруса не победить.

«Путь железа, логика машины – он должен был сделать нас сильнее, вознести над плотью, – сказал воин Железных Рук по имени Атанатос, которому на Истваане легионер Несущих Слово разорвал череп пополам. – Но это была ложь. Железо может расколоться, логика может быть ошибочной, а идеалы могут пасть. Вот что оставил нам отец. Ни логики, ни разума, лишь ненависть. Таков урок его смерти. Эта война станет последней, войной ради возмездия, а не цели. Не осталось больше ничего. Ни клятвы, ни приказы теперь не имеют смысла».

Фидий забрал с Истваана Vстолько Железных Рук, сколько смог. Живых он не нашел. Но он сумел перевезти на свой крейсер сотни тел. Мертвых тел. Он активировал Эгисинский протокол и использовал Саркосанскую формулу, чтобы провести полноценное кибервоскрешение. Он вернул своих мертвых братьев к жизни. Он не сделал их машинами или автоматонами. Да, он заменил многие их органы механизмами, но в их телах по-прежнему оставалась плоть. В их телах жил мозг. Вернувшись с той стороны, они изменились, но в тоже время остались собой. Это была настоящая некромантия. Но не магия и эзотерика, а жуткая противоестественная технология.

Согласно Эгисинскому протоколу, возвращенных легионеров звали Гхола, или попросту Призраками. Они сражались с не меньшей эффективностью, чем при жизни. Они сохранили свои боевые навыки и умения, но из чувств осталась только ненависть к предателям. Этого было достаточно, чтобы убивать примкнувших к Хорусу воинов. А когда Гхола погибал на поле боя, братья забирали его тело и в недрах «Фетиды» запретные технологии вновь возвращали его к жизни. Снова и снова.

Между битвами Гхола содержались в криокамерах. Многие из них забыли свое прошлое, многие нет. Но все они помнили имя своего отца, помнили, что он был сражен на Истваане рукой предателя. С возвращением воспоминаний ярость и гнев вновь закипали в их измененных телах и Железные Руки продолжили свою войну.

Помимо «Фетиды» был еще один корабль Железного Десятого, на котором повернули Ключи Хель. Он назывался «Упорный», им командовал уже упомянутый Железный Отец Кастиган Улок. Он сам стал Гхола и поднял сотни мертвых воинов своего легиона, чтобы бросить их в бой против предателей. Улок печально известен тем, что сумел отыскать мир Борон XIII, где находилась тайная оружейная Саламандр. Туда же прибыли сами Саламандры на одном из артефактов Вулкана – грандиозном корабле-кузнице «Чаша Огня».

Судьба сложилась так, что в это время на Бороне XIII находился контингент Сынов Хоруса и адепт Регул, тот самый, что вскрыл Хранилища Моравеца. Регул хотел вскрыть и тайную оружейную Саламандр, запечатанную кровью Вулкана (но не только его, как оказалось). В результате череды событий Кастиган Улок убивает Регула и намеревается использовать оружие Саламандр, чтобы убить Хоруса. К этому моменту Саламандры уже знают, что Железные Руки повернули Ключи Хель и они не одобряют кибервоскрешение. По итогам ожесточенного противостояния технология оказывается уничтожена вместе с Улоком, его Гхола и кораблем «Упорный». «Чаша Огня», сильно поврежденная, дрейфует в пустоту и ее история продолжается лишь спустя тысячи лет.

Относительно Гхола с «Фетиды» мы знаем, что они многие годы вели партизанскую войну против сил Хоруса, продолжая возвращать из мертвых своих братьев. Среди известных нам имен Железноруких Призраков – Атанатос, Азот, Крий, Сотер. Мы ничего не знаем об их дальнейшее судьбе. Вероятно, все они погибли во время Ереси. А может и нет… Может, воскрешенные мертвецы Железных Рук по сей день скитаются по проклятой галактике в поисках тех, кто однажды отвернулся от света Императора. И храни все боги мира предателей, которых выследят повернувшие Ключи Хель…

Источники:

«Ключи Хель» Джон Фрэнч;

«Расколотый» Джон Фрэнч;

«Сыны Кузни» Ник Кайм;

«Ересь Хоруса – Резня» Алан Блай.

Яго Севатарион также был известен как Севатар, Принц Воронья, Приговоренный/Осужденный. Большую часть Великого крестового похода сражался подле своего генетического отца Конрада Кёрза, будучи командиром Атраментар, элитного подразделения Повелителей Ночи.

Севатар был известен, как искусный убийца и один из самых опасных воинов Астартес. Его имя звучало в одном ряду с такими именами как Ралдолон из Кровавых Ангелов, Изекииль Абаддон из Лунных Волков и Эйдолон из Детей Императора. О воинском мастерстве Саватара говорит один простой факт – он оказался единственным, кто сумел после 36-часовой дуэли победить Сигизмунда, пусть и бесчестно.

Севатар был одним из немногих Повелителей Ночи, которые действительно понимали, для какой цели создан их легион и чего от них ждет Кёрз. Разумеется, тут я имею ввиду Кёрза до того, как он окончательно обезумел. По иронии судьбы, тот же исход ждал Севатара, но совместные усилия его генетического отца и легионных псайкеров помогли Принцу Воронья подавить его дар, который он не мог контролировать.

Это позволило Севатару сохранить рассудок, чтобы сражаться в Великом крестовом походе, заслужив титул первого капитана и лучшего воина в легионе. Пока он не получил красные перчатки, что у Повелителей Ночи было эквивалентом смертного приговора. Тем не менее, Конрад Кёрз позволил жить своему сыну. Одному из двух своих сыновей, которым он действительно мог доверять (вторым был Шенг).

Когда примарх был тяжело ранен во время Трамасского крестового похода, Севатар воспользовался своим даром, чтобы спасти отца. Из-за этого ментальные барьеры в разуме Яго начали рушиться. Он стал сходить с ума, его мозг начал разрушаться. И он умер бы в одиночестве и темноте тюремной камеры «Неоспоримого довода», если бы не девочка-псайкер по имени Альтани. Девочка, которая помогла Севатару и едва не умерла. Девочка, подарившая ему новую жизнь и цель. Та, из-за кого он отринул путь убийцы ради пути правосудия…

История Принца Воронья

Севатар родился на городских окраинах Нострамо Квинтус, самого крупного города планеты Нострамо. Напомню, что ввиду особенностей местной звезды это был мир вечного сумрака. А ввиду особенностей местной экономико-политической системы на планете не было законной власти. Ею правили преступные синдикаты, обезумевшие от абсолютной безнаказанности и постоянно дерущиеся между собой за расширение сфер влияния. Таким образом, это была планета хаоса, анархии и мрака, где надежды умирали, не родившись, а страх и отчаяние становились извечными спутниками каждого, кому не посчастливилось оказаться здесь.

Не удивительно, что Севатар рос подозрительным и жестоким. На Нострамо эти черты характера были обязательными, если ребенок хотел пережить свое совершеннолетие (спросите у Келенкира и Келлендвара, они подтвердят…). Но у Яго была еще одна проблема – псайкерский дар. Он читал мысли людей и даже мог считывать эмоциональный след с трупов. Вот как он сам вспоминает об этом:

Ребенком он постоянно слышал голоса. Шум желаний и злобы в головах других людей. Перешептывание чувств, кипящих по ту сторону их глаз. Сиплое пение городских ворон, дерущихся над пищей.

Но хуже всего был шепот мертвых. Пылающие вспышки чужих воспоминаний, когда он глядел в глаза тел в сточной канаве. Мольбы незримых голосов, упрашивавших отомстить за них. Красная мука удушения, которую он ощущал в собственном горле, проходя под одной из жертв Ночного Призрака, выпотрошенных и публично подвешенных в распятом виде. Порой они говорили с ним в безымянном пространстве между сном и явью.

Телепатия. Некромантия. Психометрия. Для подобных психических даров существовала тысяча названий в тысяче культур, но слова сами по себе ничего не значили. Он слышал всю музыку осознанных мыслей, пока Легион не отсек ее, оставив его в благословенной тишине.

Он рос умным и прозорливым ребенком. А еще – смертоносным убийцей, опять же – потому что иначе было не выжить. Очевидно, из-за этих качеств его и приняли в легион, хотя этот момент нигде не описан.

Что интересно – Севатар хорошо помнил свою мать. Хотя никогда не говорил, какие эмоции испытывает при этих воспоминаниях. Например, он помнил, как она говорила ему, что однажды он «перерастет» свою интравертность и ему будет проще сходиться с людьми. Но проще не стало. Даже когда он блокировал свой дар. В «Долгой Ночи» Севатар говорит на этот счет:

Те из моих братьев, кто наделен шестым чувством, опустошены и ожесточены, они постоянно поражены меланхолией. Они не ведут Легион Повелителей Ночи. Они не в состоянии его вести – их беда делает их скорбными и ненадежными.

Так что я предпочел похоронить этот дар, а не позволить ему разрастаться. Мой отец и его визири помогли изолировать его. Я надеялся, что он сгниет, не будучи используемым.

Это важный момент, который, с одной стороны, вплотную подводит нас к трагизму образа Севатара, с другой – демонстрирует его близость к генетическому отцу, почти идентичность. Ведь Конрад Кёрз тоже сходил с ума от предвидения, лишь Император мог помочь ему, но не стал. Дар Кёрза, по всей видимости, был даже сильнее, чем у Сангвиния, но в отличие от Великого Ангела Конраду не посчастливилось попасть на планету, где он мог бы найти мудрых и благородных учителей.

Его и Севатара учителями были тьма и жажда жизни. Конрад отлично понимал своего сына, поэтому постарался помочь ему, как мог. Не совсем понятно, кого Яго подразумевает под «визирями». Сначала я думал, что это Экра Трез, которого в легионе называли Пожирателем Грехов. Он был старым псайкером и имел должность архивариуса, но в действительности находился подле Конрада, чтобы облегчать его страдания от неконтролируемого дара. Однако в «Принце Воронья» Трез говорит, что секрет насчет дара Яго рассказал ему примарх, то есть, вероятно, изначально Экра не знал о нем и, соответственно, не участвовал в возведении ментального щита. И все же, в «Долгой Ночи» Севатар прямо говорит, что отцу в этом кто-то помогал.

Так или иначе, наведенные психические барьеры заблокировали способности Севатара, позволив ему как минимум сто лет не сходить с ума и не умирать в муках. Он смог, наконец, сосредоточиться на том, ради чего был создан. Сам он так говорил о своей роли:

Нас называют Повелителями Ночи. Благородство во тьме. Вот наше место от рождения. Я не солдат, который принадлежит хозяину. Я – правосудие.

Очень скоро воинское мастерство и лидерские качества позволили Яго дослужиться до первого капитана. Более того, он стал членом Кироптеры.

Кироптера являлась неофициальным советом внутри легиона. Это были воины (в основном – капитаны рот), наиболее приближенные к Конраду Кёрзу. Этим они отличались от Атраментар, которые просто были элитой легиона, терминаторами. Безусловно, Кёрз знал о Кироптере и допускал ее существование. Кироптера во многом определяла стиль ведения боевых действий Повелителей Ночи. В начале Великого крестового похода в нее входили наиболее адекватные и рациональные легионеры.

Например, из романа Гая Хэйли «Конрад Кёрз: Ночной Призрак» мы знаем, что Кироптера занималась расследованием неоправданных убийств смертных членов экипажа. Тогда как самому Кёрзу (на тот момент уже полубезумному) и большей части легиона на это было плевать, Севатар и другие члены Кироптеры, понимали, что это гибельный путь и он не соответствует понятию правосудия.

Кироптера была реорганизована Севатаром во время Трамасского крестового похода, когда Кёрз лежал при смерти и Яго фактически управлял легионом. Он убил всех членов старого совета, кроме Вар Джахана, и основал новый совет, лично выбрав в него наиболее вменяемых и одаренных воинов.

Но вернемся в начало истории Севатара. К сожалению, нам практически ничего не известно о том, как он проявил себя во время Великого крестового похода. Его звание говорит о мастерстве и амбициях, а также о том, что он поддерживал курс своего отца, который считал, что Повелители Ночи – жестокий, но необходимый инструмент, призванный внушить страх и обеспечить контроль. Так говорил по этому поводу Кёрз:

Моя цель – справедливость, а единственный инструмент ее достижения – страх.

И еще словами Вора:

Ужас – это чистый клинок. Его удар обезоруживает противника, не нанося вреда. Ужас – друг послушания.

Мы знаем, что Севатар с самого начала зарекомендовал себя не только безжалостным, но и прагматичным воином, который умел просчитывать оппонентов и отлично моделировал грядущие события без всякого псайкерства. Он оказывал на своего отца в некоторой степени успокаивающее действие, Ночной Призрак прислушивался к своему сыну. И не только он.

Из сольника Кёрза мы знаем, что во время одной из совместных кампаний Повелителей Ночи и Гвардии Ворона два примарха едва не подрались. Ситуацию удалось разрешить миром в том числе благодаря усилиям Севатара. Что любопытно, в этом эпизоде Коракс видит, что безумие подтачивает разум его брата, поэтому он обращается по приватному вокс-каналу к Севатариону, очевидно, считая, что тот может помочь в урегулировании конфликта.

Этот эпизод так же интересен тем, что в нем Кёрз прямо говорит о грядущей братоубийственной войне. А еще он говорит, что знает, как умрет Севатар и готов рассказать об этом сыну. Яго отказывается от предложения, что говорит о его мудрости.

Следующей значимой вехой в истории Севатара стала гибель Нострамо, случившаяся перед самой Ересью. Этот эпизод подробно описан в романе «Конрад Кёрз: Ночной Призрак». Примарх, личность которого уже окончательно раскололась, узнал о том, что после его отлета родной мир снова погрузился в анархию. Он теряет над собой контроль и приказывает уничтожить планету.

Командор Шенг, второй ближайший друг примарха (про которого Кёрз говорил, что это один из немногих его сыновей, которого он не ненавидит) буквально умолял Севатара не позволить Конраду провести Экстерминатус. На самого Кёрза Шенг не мог повлиять, но верил, что Яго сможет. Однако Севатарион согласился с вердиктом отца. Он посчитал, что Нострамо дали шанс стать лучше, но, похоже, его людей невозможно исправить.

В жарком споре с командором Севатар заявил, что милосердие, о котором говорит Шенг, – это слабость. Шенг в ответ сказал, что Кёрз безумен. Яго давно наблюдал эти искорки сумасшествия, проскальзывавшие в глубине черных глаз примарха, но не хотел верить в то, что его отец сошел с ума. Шенг был первым, кто сказал об этом вслух и Яго не мог с ним поспорить.

Так или иначе, родной мир легиона был уничтожен. В немалой степени – из-за Гендора Скрайвока, который способствовал процветанию банд на Нострамо и набору в легион не просто умелых убийц, а настоящих отморозков. Кёрз это видел, но не верил, что что-то можно исправить, хотя Севатар предлагал ему устроить чистку. Однако примарх принял решение, хотя, на мой взгляд, стоит позволить Яго заняться этим. Он бы точно докопался до истины и без раздумий вскрыл бы Скрайвока.

После уничтожения Нострамо по флоту Повелителей Ночи прокатилась волна мятежей. Севатару с его Атраментарами пришлось наводить порядок.

Затем Хорус объявил сбор легионов, которые должны были составить вторую волну на Истваане V. На сборе присутствовали Несущие Слово, Железные Воины, Альфа-легион и Повелители Ночи. Севатар встретился там с Аргелом Талом, стоя радом с ним на протяжении всего собрания. Выступление Лоргара Аврелиана зажго ярость в сердцах воинов, и в исступлении Севатарион произнес легендарную фразу: «Смерть ложному Император!» Эта фраза станет боевым кличем воинов Хаоса на тысячи лет. В тот момент Севатар и Тал пожали друг другу руки в знак их давнего братства.

Но все изменилось на Истваане, где Гал Ворбак раскрыли свою природу. При повторной встрече, когда Яго увидел, во что превратился его брат, он не подал Талу руки, вместо этого плюнув ему под ноги. Этим Севатарион однозначно выразил свое отношение к Хаосу, теперь он презирал Несущих Слово. Яго не собирался сражаться за Губительные Силы, но он верил, что Император опорочил себя лицемерием. Повелитель Человечества создавал светлое будущее, но совсем не светлыми методами. Лучшее тому подтверждение – Повелители Ночи. Жестокое оружие, которое вынуждено существовать по воле тирана, неся кару всем несогласным и прикрывая это мотивами справедливости.

После Истваана Vпо приказу Луперкаля Повелители Ночи начали Трамасский крестовый поход, который преследовал две цели – разорение одноименного сектора в Сегментуме Ультима и сковывание сил Темных Ангелов. Это была одна из самых кровопролитных и масштабных кампаний Ереси, продлившаяся 3 года. В какой-то момент противостояние двух легионов зашло в тупик и Кёрз пригласил Льва на встречу, выбрав для этого планету Тсагуальса. Каждый из примархов взял с собой лишь двух легионеров. С Эль’Джонсоном пошли Корсвейн и Алайос, с Конрадом – Севатар и Шенг.

До этого Алайос и Севатар уже встречались в бою. Прославленный капитан Темных Ангелов получил тяжелое ранение и обещание от Яго, что его голова станет для Повелителя Ночи трофеем.

На встрече примархов и их чемпионов случился любопытный эпизод. Корсвейн, сказал, что матери Севатара и Шенга имели связь со свиньями. Причем рыцарь произнес это на нострамском. Он хотел задеть врагов, но вместо этого рассмешил их. Причем Севатар был немало удивлен, сказав, что Корсвейн говорит с ужасным акцентом, но в целом у него верное произношение.

После этого Корсвейн обратил внимание, что боевые перчатки Яго выкрашены в красный цвет. Севатар пояснил, что такие перчатки носят приговоренные, это символ преступления и тот, кто его совершил, подвел своего примарха и свой легион. Такой человек либо предатель, либо дурак. Корсвейн спросил, кем является Яго, и тот ответил, что и предателем и дураком одновременно.

Встреча на Тсагуальсе важна в контексте комплексного понимания образа Яго Севатариона. Она показывает, что Принц Воронья может уважать силу врага, он не фанатичен и не заносчив. Он не печется о таких понятиях, как честь и достоинство, понимая, что они просто неприменимы к его легиону и к войне в целом. Яго вовсе не ненавидит Алайоса и Корсвейна. Он не завидует их идеалам, ему просто плевать.

Севатар никогда не ставил перед собой возвышенных целей, потому что не видел в них смысла. Он был практичен, точно зная, для чего создан. Его принципы были непоколебимы. Возможно, это даже импонировало его противникам, ведь, несмотря на то, что два их легиона уже который год убивают друг друга, Корсвейн все же пообщался с ним на Тсагуальсе.

Хочу обратить внимание, что вышеприведенная характеристика личности Севатара может создать впечатление, будто у него совсем не было чести. Но это не так. Например, он действительно ценил боевое братство, вот его фраза из «Принца Воронья» Аарона Дэмбски-Боудена:

Мои люди сейчас сражаются, и я скорее умру, чем отправлю их в битву, в которой сам не принимаю участия!

Там же есть еще одно любопытное рассуждение Яго:

Порой он гадал, неужели для других людей «долг» – всего лишь слово, значения которого они никогда толком не понимали?

Так что Севатар был по-своему честен, просто для него цель всегда оправдывала средства. Как и в поединке с Сигизмундом, который состоялся в рамках межлегионного соревнования задолго до Ереси. На том соревновании Сигизмунда никто не мог победить. В действительности, его вообще никто никогда не побеждал до Ереси (он одолел того же Корсвейна, Джубал Хана, неоднократно – Кхарна). Значительно позже, во время Осады Сигизмунд столкнулся с демоническим Кхарном и потенциально мог проиграть ему. Зато потом сбросил со стен Императорского дворца набафанного Эйдолона и некоторое время не уступал в поединке Фулгриму.

Так что Сигизмунд действительно был великим воином, о чем я уже говорил на стриме про первого Чемпиона Императора. Так вот, на том соревновании Сигизмунд не знал поражений, пока не встретился с Севатаром. Их дуэль точно нигде не описана, есть отсылки к ней в «Принце Воронья» и «Храмовнике». Мы знаем, что поединок длился 36 часов и никто из воинов не мог взять верх. Возможно (скорее всего), Севатару просто надоело и он ударил противника головой в нос, опрокинув его. Это было запрещенное действие и Яго исключили из соревнований. Но едва ли он переживал по этому поводу, правда? Для него было важнее, что технически Сигизмунд проиграл и череда его побед была прервана.

Но я вновь отвлекся, вернемся на Тсагуальсу. Переговоры сорвались, когда Ночной Призрак насмешливо усомнился в лояльности Льва и тот атаковал своего брата. Поединок тут же перерос в тотальную схватку между двумя сторонами, во время которой Кёрз едва не убил Льва, а Севатар все-таки забрал жизнь Алайоса. Два легиона продолжили противостояние в секторе Трамасс.

Генеральным сражением этой кампании стала засада, которую Темные Ангелы устроили Повелителям Ночи на Шеоле. Легиону Кёрза пришлось отступить, но Севатар в этот момент сделал то, чего не ожидаешь от воина легиона, который все вокруг считают бесчестным и беспринципным. Яго приказывает ядру флота во главе с «Сумраком» остаться, чтобы прикрыть отход более медленных и сильно поврежденных кораблей. В жестокой схватке Лев Эль’Джонсон возвращает долг Ночному Призраку, едва не убив его. Кёрза доставили на «Сумрак», но апотекарии ничего не могли сделать, потому что анатомия примархов оставалась для них загадкой.

Флот Повелителей Ночи временно отрывается от Темных Ангелов, руководство легионом полностью переходит к Кироптере. Это знаковый момент, рубеж, который определил будущее Повелителей Ночи и их дальнейшее участие в Ереси. Оставшиеся члены Кироптеры встретились для обсуждения планов. Они решили, что так как их отец, похоже, умрет, то необходимо перегруппировать флот и продолжить поход против Темных Ангелов. Но их планам не суждено было сбыться. Оказалось, что выжил еще один член Кироптеры. Яго Севатарион.

Севатар был единственным, кто понимал, что дальнейшее противостояние приведет к обескровливанию легионов и победителя просто не будет. Он заявил, что флот не станет продолжать эту кампанию. Остальная Кироптера не согласилось и было предложено голосование, что для воинов оказалось в новинку, так как в прошлом они всегда сходились во мнении. Однако Яго отказался от голосования, сказав, что вне зависимости от исхода, он берет Атраментар и уходит. Когда воины спросили, как он собирается сделать это, Севатар заявил, что просто убьет их всех. Затем он ушел, чтобы проведать отца в апотекарионе.

Лишь один из оставшихся членов Кироптеры, Вар Джахан, понял, что происходит. Он увидел на столе цепную алебарду Севатара. Вар знал две вещи. Во-первых, Севатар никогда не расстается с любимым оружием. Во-вторых, в алебарду встроен маяк, на который наводятся телепортаторы терминаторских доспехов. Джахан рванулся к выходу, когда в помещении появились Атраментары и расстреляли членов Кироптеры.

Севатарион понимал, что в одиночку не сможет управлять всем легионом, да ему это и не было нужно. К тому моменту первый капитан Повелителей Ночи уже принял решение. Он видел, что это не та война, на которую он подписывался. Ему были противны те создания, в которых превратились его бывшие братья, «одаренные» темными богами. Но главное – он понял, что когда один тиран падет, его место займёт другой, и ничего не изменится. Тем не менее, у Яго был долг перед отцом и его людьми. Он должен был обеспечить выживание легиона.

Поэтому Севатар собрал новую Кироптеру, выбрав тех капитанов, которым хоть немного доверял. Он заявил, что делит флот на шесть равных частей и ставит во главе каждой из них члена Кироптеры. Сам он с Атраментарами отправляется к Терру, остальные должны разойтись по галактике и действовать независимо по собственному усмотрению. Разумеется, это было не предложение, а приказ. Севатар дал воинам три дня на размышление, но в действительности это время нужно было флоту для перегруппировки и первичного ремонта.

План был нарушен, когда Повелителей Ночи выследили Темные Ангелы. Севатар вновь приказал отступать, потому что численный перевес был на стороне Льва. Корабли VIII легиона почти вышли к точке Мандевилля, но внезапно на мостик пришел Конрад Кёрз. Он намеревался закончить поединок со Львом и приказал Севатару телепортироваться вместе с ним и Атраментарами на «Неоспоримый довод».

Очнувшись, Яго, не мудрствуя лукаво, проплевал выход из тюрьмы (благодаря железе Бэтчера), но не стал сбегать. Когда пришли Темные Ангелы, он лишь сказал: «Есть мнение, что это сделали крысы. Крупные такие». Некоторое время его держали вместе с остальными братьями, которые заметили, что с первым капитаном что-то не так. У него шла кровь из носа и ушей. Это происходило потому, что дар Севатара возвращался и начинал убивать его.

В «Принце Воронья» четко описан момент, который привел к тому, что ментальные барьеры в разуме Яго дали трещину. Понимая, что отец умирает, он решил впервые со времен Никеи намеренно высвободить свой дар. Его целью было понять состояние Кёрза и вернуть его, дать ему мотив снова жить и вести легион. Вот его короткий диалог с Трезом, прежде чем он коснулся сознания Ночного Призрака:

– Это может тебя убить, Яго.

Он ответил на слова Треза кивком:

– Знаю.

Архивариус с бульканьем втянул воздух:

– У тебя есть силы для этого. Но нет контроля.

– Знаю, – снова произнес Севатар. – Но я должен попытаться. Я не хочу, чтобы он умер, – капитан посмотрел на свою алую перчатку, служившую свидетельством его прегрешений. – Однажды я уже подвел его, и не позволю этому произойти второй раз.

Трез вздохнул. На внутренней поверхности его респиратора заблестели капельки сконденсированного дыхания:

– Обратного пути не будет. Если ты высвободишь дар, который так сильно старался забыть… Некоторые двери невозможно закрыть.

Севатар почти не слушал:

– Я уже и так еле сдерживаю его, – произнес он.

Похоже, Севатар действительно помог своему отцу буквально вернуться с того света. Но в тот момент у него просто не было времени анализировать последствия для себя. Лишь попав в тюрьму на «Неоспоримом доводе», Яго понял, что ментальные барьеры начали разрушаться все быстрее и вскоре это убьет его. Однако до последнего не терял присутствие духа. Он улыбался, обещая своим воинам, что вскоре они выберутся из плена. На вопрос Валзена, как они это сделают, Принц Воронья оскалился: «Так же, как всегда, братец. Убьем всех, кто попытается нас остановить».

Но все произошло иначе. После событий «Принца Воронья» мы встречаем Севатара только в аудиодраме «Долгая Ночь». По какой-то причине он остался один. Что случилось с его братьями – мы не знаем. Яго почти постоянно находился в кромешной тьме. Свет в его камере, окруженной силовым барьером (чтобы опять не проплевал себе выход), включается лишь на 15 минут в день, пока ему приносят пищу. Севатар и в этот момент остается собой. Он даже шутит:

Они не должны были видеть его слабость. Не должны были видеть, как он страдает. Он приветствовал своих пленителей неприятной улыбкой, похожей на ржавый клинок.

– Уже пора есть? Какое чудесное гостеприимство. Прошу вас, передайте шеф-повару мои комплименты. Прошлое ведро было самым вкусным.

Насчет ведра – это тоже буквально, безвкусную питательную пасту ему приносили в ведрах, а есть Севатару приходилось, зачерпывая ее ладонями. Но ему было плевать на это. Не плевать ему было лишь на то, что проклятый дар возвращается:

Мертвецы вновь начали нашептывать ему. Печати вокруг его разума ломались.

Он медленно умирал, истекая кровью. Кровь сочилась из его рта, ноздрей и ушей, его мучили головные боли столь сильные, что он регулярно терял сознание от них и бился в конвульсиях. В «Принце Воронья» Яго вспоминал, что так нередко было с ним в детстве. Но, будучи ребенком, Севатарион нашел нетривиальный выход – он стал другом ворон. Вот, как этот эпизод описан в рассказе Дэмбски-Боудена:

Яго отпустил лодыжки мертвого мальчика и уселся, переводя дух.

– Оставьте мне что-нибудь, – сказал он птицам, когда те слетелись к трупу.

– Да, Мальчик, – шумели они. – Да, да, да. Оставить Мальчику.

– Можете забирать глаза, – произнес он. – Не люблю глаза.

Птицы хрипло засмеялись по-вороньи в ответ на эту давнюю общую шутку. Они знали, что Мальчик никогда не ест глаза. Как-то раз он попробовал и после этого начал бредить. У Мальчика часами текла из носа и ушей сладкая человеческая кровь, и он проспал всю ночь, подергиваясь на камнях.

Пока они ели, Яго сидел молча, слушая шелест темных крыльев и наслаждаясь прикосновением грязных перьев к щекам. Ни один другой звук не успокаивал его. Ни одно другое ощущение не снимало головные боли на достаточное время, чтобы он смог поспать.

Этому факту нигде не дается объяснение. Почему именно шелест вороньих крыльев мог временно подавить психический дар Севатара. Он постоянно использовал этот прием, за что, вероятно, и получил на Нострамо прозвище Принц Воронья. Хотя позже он расскажет другую версию.

После Трамасского похода, оказавшись в одиночестве на флагмане врагов и утратив ментальную защиту, Яго был обречен. Если бы не девочка, которую он сначала принял за призрака. Но оказалось, что она сильный псайкер и занимает вторую ступень в астропатическом Хоре «Неоспоримого довода»:

Чтобы ребенка возвысили до сана Второго Голоса, его психическая сила должна быть практически неизмерима. Несомненно, это делало ее драгоценной для господ, но Севатар задавался вопросом, насколько она на самом деле в безопасности, когда столь доверительно общается с заключенным врагом.

Обратите внимание – в этом эпизоде Яго опасается, что девочку могут наказать за то, что она контактирует с ним. Может это и не проявление заботы, но, как минимум, проявление участия, вполне искреннее. В разговорах Севатар постоянно называет ее «дитя» и «малышка», и он даже благодарит ее за то, что ей удается облегчить его страдания:

Боль начала стихать. Он не знал, делала ли Альтани это осознанно, или же то был просто эффект от ее голоса в его сознании. В тот момент ему было все равно.

– Благодарю тебя.

Впервые за много лет он произнес эти слова в буквальном смысле.

То есть Яго Севатарион может благодарить, если есть, за что. А так редко он это делал лишь потому, что галактика – жестокое место, где мало кто заслуживает благодарности. Где мало кто готов помогать другому просто потому что может. И когда девочка-псайкер по имени Альтани говорит, что помогает Яго именно поэтому – потому что способна облегчить его боль – он не верит. Он в ярости взрывается, думая, что это извращенный план его тюремщиков. Но Альтани искренна:

– Послушай себя, Яго. Ты не можешь ощущать благодарность без подозрений. Не можешь даже понять, с чего кому-то помогать другому человеку, которому больно. Твой родной мир отравил тебя.

– Это вообще не ответ.

– Не для тебя, нет. Яго, ты сломленная душа, постоянно судящая себя. Ты утратил право судить кого-либо еще.

Этот эпизод явно указывает на то, что Альтани проникла в сознание Севатара и узнала его прошлое. И если она решила помочь ему, несмотря на его жестокость и несчетные убийства, значит… значит ли это, что она видела в нем свет? Видела настоящего Севатара, который… совсем другой? Это подтвердится позже, когда Альтани спросит у Севатара, кто он. Яго ответит той знаменитой фразой, мол, я правосудие, кара и так далее. Но девочка-псайкер знает истину:

– Это не то, чем ты являешься – это то, чем ты хотел бы быть. Чем тебе следовало быть.

Разумеется, Альтани не говорит, кем Севатар является на самом деле. Аарон Дэмбски-Боуден не был бы собой, если бы дал нам прямой ответ. Но мы ведь догадываемся, не правда ли? Мы знаем, что он ценит долг и братство, он может заботиться не только о легионе, но и о простых людях. Он может быть искренен, благодарен и участлив. Проблема в том, что за всю историю Яго мы видим лишь один эпизод, где он позволил себе быть настоящим, свободным. Иронично, что он в этот момент находится в тюрьме.

Похоже, Дэмбски-Боуден без всяких экивоков говорит нам, что Яго Севатарион – хороший человек, поставленный в нехорошие обстоятельства. Безусловно, в тех же условиях какой-нибудь Сигизмунд поднялся бы в полный рост, продолжил тщетную борьбу и умер бы в самом начале своей истории. Но Севатар не видел смысла в героизме. Он видел смысл в том, чтобы выжить и исполнить свой долг. Он понимал это еще мальчишкой, поэтому убивал других, чтобы жить самому. А удивительно здесь то, что он был проклят точно так же, как Конрад Кёрз, но их дар не связан. Яго изначально был таким, до принятия в легион. По всей видимости, это действительно судьба.

А потом, как и опасался Севатар, девочку поймали и наказали. Ребенку сломали позвоночник и она больше не могла двигаться. Но с ее псайкерскими способностями все было в порядке, поэтому она осталась в Хоре. Более того, она помогла Севатару, когда его повели на тюремную баржу, где ему суждено было умереть. Причем Альтани видела это в прогностическом трансе – ему нельзя было покидать флагман, на котором у него оставался шанс выжить. Девочка оказалась настолько сильна, что ввела в ступор целый отряд Темных Ангелов, который вел Севатариона.

Бороться с влиянием Альтани мог только библиарий, возглавлявший отряд. Поэтому Севатар выхватил его пистолет и разнес псайкеру голову точным выстрелом. Не могу не привести фрагмент их с Альтани диалога в этот момент:

– Тебе не нужно было убивать его, Яго.

– Нет, но мне это подходило.

Как говорится, без комментариев. Севатар всегда остается Севатаром. Но что интересно – он не убивает остальных воинов, чтобы не тратить время. Яго пробирается к астропатам и направляется к Первому Голосу Хора, который искалечил тело Альтани. На мгновение воин останавливается перед капсулой с девочкой-псайкером и они впервые смотрят друг на друга не ментально, а физически. В этом коротком мгновении их встречи есть бесценный фрагмент:

Он почти уже приложил руку к обзорному окошку капсулы, но кровавый отпечаток ладони предателя только скомпрометировал бы ее еще сильнее.

Кабал – это тайная организация древних ксено-видов, которые, по их собственному утверждению, боролись с Хаосом дольше, чем существует Человечество.

Известно как минимум девять членов Кабала. Четверо принадлежали к человеческому виду и являлись не более, чем рядовыми исполнителями. Еще одного агента звали Атитиртир, он относился к пси-активному виду антедил. В качестве лингвиста-переводчика Кабал использовал насекомоподобное существо Г’Латтро. Остальные трое входили в так называемый Внутренний Круг.

Именно Внутренний Круг ответственен за все действия, которые, как нам известно, совершили агенты Кабала. Членами Внутреннего Круга являлись Автарх Аэльдари Слау Дха, безымянный представитель энергетического ксено-вида Драгендра и представитель некоего «старого вида» Гахет. Вид Гахета вызывает больше всего вопросов, так как он, по всей видимости, появился раньше эльдар и напрямую связан с Древними.

Таким образом, в Кабал входило как минимум четыре ксено-вида, о которых имперским источникам ничего не известно. Мы не можем утверждать, действовали эти существа от имени своих рас или самостоятельно. Учитывая наличие во Внутреннем Круге эльдарского Автарха, более вероятен второй вариант.

По всей видимости, у Кабала не было постоянной базы. Внутренний Круг перемещался по галактике в соответствие с актуальными целями. Нам известно, что для перелетов члены Кабала использовали уникальные космические корабли в форме дисков, которые не применяются ни одним известным ксено-видом Млечного Пути.

Эти корабли-диски могли действовать как в пустоте, так и в атмосфере. Они могли глушить все виды имперских ауспексов и псайкерские способности, обладали маскировкой, непроницаемой для имперских средств обнаружения и сканирования. Кроме того, ксеносские суда обладали ЭМИ-оружием, способным нарушать работу имперских кораблей.

Известно, что у Кабала были так называемые «места остановок». Это локации на дикий мирах, которые члены Кабала терраформировали для своих нужд. «Места остановок», по всей видимости, не являлись оперативными базами, а использовались для личных встреч членов Внутреннего Круга. Если человек однажды видел такое «место остановки», в будущем он мог с легкостью определить планету, которую посещали Кабал. Известно два таких мира в пределах Империума – Эолиф (Гидра Тетиус 42) и Нурт.

Очевидно, что Кабал обладали технологиями, которые значительно превосходили человеческие. Предположительно, они даже могли реанимировать мертвую ткань, возвращать мертвых к жизни и создавать Вечных – существ, которые бесконечно перерождаются после своей смерти (Вечными являлись, например, Император и примарх Вулкан).

Однако наиболее важной способностью членов Кабала являлось так называемая Прови́дение. Это форма прозрения будущего, в точности превосходящая способности сильнейших эльдарских Провидцев. Благодаря Прови́дению Кабал могли планировать будущее на десятки тысяч лет вперед. Мы не знаем, обладал ли Прови́дением какой-то вид или конкретный представитель этого вида, входящий в Кабал. Вероятно, это была не индивидуальная способность, а технология.

Кабал и Император

Члены Внутреннего Круга называли Императора Человечества главным врагом Хаоса. Предполагается, что Кабалу было известно истинное прошлое Императора. Они считали, что при иных обстоятельствах он мог бы войти в их организацию. Возможно, Император общался с членами Кабала. Но в конце Эры Раздора он вышел из тени и стал действовать открыто. Такой подход противоречил подходу Внутреннего Круга, который всегда управлял своими агентами из тени. Вероятно, поэтому Кабал не сотрудничал с Повелителем Человечества. Сам Император никогда не упоминал о такой организации.

Кабал и Альфа-легион

Благодаря Прови́дению Кабал знал о грядущей Ересь Хоруса и масштабной гражданской войне в Империуме. Внутренний Круг проанализировал все возможные исходы и свел потенциальные вероятности к двум основным парадигмам.

Первый вариант развития событий: восстание Луперкаля провалилось, Хорус убит, легионы предателей рассеяны по галактике, выжившие сбежали в варп. Император смертельно ранен в поединке с Воителем и подключен к Золотому Трону, превратившись в живого мертвеца. На протяжении тысячелетий дух Императора сражается с Богами Хаоса в Имматериуме, но постепенно начинает проигрывать. Это приводит к технологической и культурной стагнации Империума Человечества, в конечном итоге – к полному распаду общества. Страх, боль и страдания бессчетного множества людей насыщают Богов Хаоса небывалой силой, что позволяет им спустя 10-20 тысячелетий взять полный контроль над материальным миром.

Второй вариант развития событий: Хорус одерживает верх, он убивает Императора физически и духовно, захватывает Терру. Легионы предателей контролируют большинство имперских миров, лояльные легионы истреблены, остатки рассеяны. В дальнейшем частица истинного Хоруса, которая все еще останется в Воителе, приведет к осознанию свершенных им злодеяний. Среди предателей начнется междоусобная войнаm, которая в течение двух-трех поколений приведет к стремительному самоуничтожению человеческого вида. С исчезновением людей Боги Хаоса лишаться основного источника своей силы и больше не смогут представлять опасность для материального мира. Так гибель одной расы спасет галактику.

Кабал начал активно изучать примархов, пытаясь отыскать тех, кто окажет наибольшее влияние на течение Ереси Хоруса. Внутренний Круг пришел к выводу, что самыми важными фигурами на галактической регицидной доске будут Хорус и Альфарий с Омегоном. По всей видимости, Кабал не мог повлиять на Хоруса. Либо не считал это возможным, ибо не видел будущего, в котором Ересь была предотвращена.

Поэтому Внутренний Круг сосредоточился на Альфа-легионе. Агент Кабала Вечный Джон Грамматикус внедрился в Гено 5-2 Хилиад, один из полков Старой сотни, который пытался привести к Согласию Нурт. Там на Грамматикуса вышел Альфа-легион и агент рассказал космодесантникам о Кабале. Он организовал встречу Кабала и Альфария на планете Гидра Тертиус 42, которую Кабал называл Эолиф.

На Эолифе Внутренний Круг поведал Альфарию все, что знал о вероятном будущем галактики. Члены Внутреннего Круга убедили примарха, что он сможет управлять ходом Ереси и привести ее к наиболее благоприятному финалу. Благоприятному для всего мира, но не для человечества. Альфа-легион должен был присоединиться к восставшим и действовать в интересах Воителя, чтобы он одержал верх.

Альфарий принял тяжелое решение. Он присоединился к Хорусу, посчитав, что гибель Человечества – справедливая цена за будущее галактики без Хаоса. Примарх XX легиона полагал, что так поступил бы сам Император, если бы ему предложили аналогичный выбор.

На той встрече номинально присутствовали оба близнеца, но мы не можем этого гарантировать. Поэтому точно не знаем, кто из братьев – Альфарий или Омегон – согласился на предложение Кабала. Дальнейшие события показали, что у них были разногласия насчет участия в Ереси. Так или иначе, но Легион присоединился к Хорусу и чтобы доказать свою преданность Воителю принял участие в Резне в зоне Высадке на Истваане V.

Потерянное Освобождение

Одной из наиболее значимых миссий, порученных Кабалом Альфа-легиону, был захват недифференцированного генетического фонда примархов. Благодаря Прови́дению Внутренний Круг знал, что если Корвус Коракс переживет Резню в зоне Высадки, он направится на Терру и уговорит отца позволить ему войти в тайное генное хранилище.

Недифференцированные гены примархов позволили бы Гвардии Ворона в считанные месяцы восстановить свою численность и изменить исход войны. В то же время само существование этих генов ставило Ересь под угрозу, потому что образцы могли быть использованы другим примархом или Императором в будущем, но не было никаких гарантий, что Прови́дение позволит Кабалу увидеть альтернативный вариант.

Поэтому Альфарий получил указание проследить, чтобы Коракс выжил на Истваане V. Именно это он и сделал, обеспечив неожиданное спасение остаткам Гвардии Ворона и их примарху. Агенты Альфа-легиона были внедрены в Гвардию на Истваане. Как и предсказывал Кабал, Коракс последовал на Терру и получил доступ к генам примархов. Вернувшись на Освобождение, он начал эксперименты и они увенчались успехом – его генетикам удалось создать первую партию из нескольких сотен полностью боеспособных воинов всего за несколько недель.

Перед тем, как гены были использованы для создания следующей партии космодесантников, агенты Альфа-легиона проникли к лаборатории Освобождения и испортили образцы, добавив в них вирусный мутаген на основе демонической крови. Это привело к появлению воинов с обширными мутациями, которых Коракс великодушно принял в легион, но затем был вынужден истребить выживших, ибо хотя их верность не подвергалась сомнению, само существование этих демонических мутантов несло потенциальную опасность для Империума.

Почти все агенты Альфа-легиона были раскрыты и убиты на Освобождении во время той операции, но Омегону удалось уйти, унеся с собой чистый образец недифференцированного генетического материала примархов. Атитиртир, агент Кабала, который курировал эту операцию, требовал у Омегона уничтожить материал. Вместо этого Омегон выбросил ксеноса в воздушный шлюз, сказав, что Альфа-легион больше не будет действовать по указке Внутреннего Круга.

Покушение на Вулкана

Мы точно не знаем, оба ли примарха XX легиона отказались подчиняться Кабалу или только один из них. Так или иначе, но их миссия на Освобождении выполнила одну из задач, поставленных Внутренним Кругом. Коракс не смог восстановить свой легион и склонить чашу весов в пользу лоялистов. Однако этого Кабалу казалось недостаточным.

По всей видимости, Прови́дение позволило тайной организации узнать о той судьбе, которую Император готовил для Вулкана. Вероятно, они знали о Талисмане Семи Молотов, о том, что только примарх Саламандр может его изготовить и активировать на Золотом Троне, чтобы по необходимости уничтожить Терру, не позволив ей попасть в руки предателей. Поэтому Внутренний Круг направил Джона Грамматикуса на Макрагг, где вскоре должен был появиться Вулкан. Грамматикус был вооружен фульгуритом, потенциально единственным артефактом, способным убить Вечного.

Фульгурит представлял собой заземленную искру психической молнии Императора в форме наконечника копья. Его точное происхождение неизвестно. Фульгурит был обнаружен на Траорисе, где стал предметом ожесточенной борьбы между Расколотыми Легионами во главе с Артеллом Нумеоном, Несущими Слово во главе с Эребом и Валдрекком Элиасом и Джоном Грамматикусом, направляемым Кабалом. В результате, фульугрит достался Грамматикусу.

Согласно указаниям Кабала, на Макрагге Джон должен был передать фульгурит Конраду Кёрзу, чтобы он убил Вулкана. Неясно, почему этого не мог сделать сам Грамматикус. Возможно, Кабал перестраховался, потому что у Ночного Призрака было значительно больше шансов поразить другого примарха, чем у человека, даже если он является Вечным. Но есть версия, что один Вечный не может убить другого Вечного, именно поэтому фульгурит должен был оказаться в руках безумного Кёрза.

Однако на Макрагге с Грамматикусом связался провидец эльдар Эльдрад Ультран. Он сказал Джону, что путь, выбранный Кабалом, ошибочен. По мнению Эльдрада, гибель человечества – ненужная жертва. Он провидел, что два народа – эльдары и люди – смогут объединиться и вместе покончить с Хаосом. Провидец предложил Джону искупление, возможность перечеркнуть предательство собственной расы и не дать Вулкану умереть. В результате, на Макрагге Грамматикус не отдал фульгурит Кёрзу. Он сам поразил им Вулкана и тем самым исцелил примарха Саламандр от безумия. Но ценой исцеления стала «вечность» Джона, теперь он простой смертный.

Падение Кабала

После событий на Макрагге и возвращения тела Вулкана на Ноктюрн, его опустили в магматические недра горы Смертопламя и Артелл Нумеон пожертвовал собой, чтобы вернуть отца. В момент возвращения примарха Саламандр с ним связывается Эльдрад Ультран. Он называется «духом горы», но в дальнейшем раскрывает свою личность. Эльдрад помогает Вулкану открыть врата в Паутину, расположенные на Ноктюрне, и добраться до Терры с Талисманом Семи Молотов в руках, где его ждет Император.

Похоже, Ультран лично связывался с Кабалом и предлагал им прекратить свою деятельность по моделированию будущего Империума. Внутренний Круг ответил отказом и Провидец принял решение уничтожить тайную организацию. Для этого он завербовал Бартусу Нарека, снайпера из легиона Несущие Слово.

Бартуса Нарек с самого начала Ереси оставался верен идеалам Империума, но продолжал сражаться в рядах своего легиона, не зная, что ему предпринять. На Истваане V он получил ранение и больше не мог служить в разведывательных ротах. В результате, он попал в отряд к Темному Апостолу Валдрекку Элиасу. Элиас знал о фульгурите на Траорисе и послал Нарека за артефактом. На Траорисе Бартуса сражался с Расколотыми Легионами, и когда Элиас упустил фульгурит, снайпер принял решение покинуть Несущих Слово. Теперь он видел свою миссию в том, чтобы забрать у Грамматикуса фульгурит и убить с его помощью Лоргара.

Бартуса Нарек настиг Грамматикуса на Макрагге, но был ранен другим агентом Кабала Деймоном Пританисом, а затем был выведен из строя Конрадом Кёрзом. Раненого Нарека Ультрамарины обнаружили возле впавшего в кому (как они думали – мертвого) Вулкана и заключили Несущего Слово под стражу. Вскоре Бартуса был спасен из Макраггской тюрьмы Каспианом Хехтом, Странствующим Рыцарем Малкадора Сигиллита. Будучи могучим псайкером, Каспиан Хехт пытался стереть память Нарека. В противоборстве Несущий Слово сумел убить Рыцаря, но их личности слились в сознании Бартусы.

Взяв имя Хехта, Нарек присоединился к Расколотым Легионам и достиг с ними Ноктюрна, но затем был раскрыт и бежал. Именно на Ноктюрне Эльдрад Ультран завербовал Бартусу Нарека, рассказав ему о Кабале и дав Несущему Слово новую цель. Ультран и Нарек устранили весь Внутренний Круг и всех известных агентов Кабала. Они убили Деймона Пританиса, Картура Уменедиса, а также Гахета и Слау Дха. Убивать Джона Грамматикуса больше не было необходимости. После этих событий Эльдрад позволил Нареку взять фульгурит и воссоединиться со своим легионом, чтобы попытаться убить Лоргара.

Заключение

В середине М32 Эльдрад Ультран с полной уверенностью утверждал, что Кабала больше не существует. Но можем ли мы быть уверены в этом? Ведь Провидение позволяло организации с высокой точностью читать будущее, а их технологии не уступали, а может и превосходили эльдарские. Значит ли это, что потенциально Кабал мог обмануть Ультрана? Возможно ли, что убийство автарха Слау Дха и представителя «старого вида» Гахета было спланировано и в действительности не повлияло на могущество Кабала?

Ведь они привыкли действовать из тени, привыкли скрывать свое присутствие и намерения, привыкли лгать и виртуозно манипулировать. При этом они были искренне уверены, что спасают галактику. А цена этого спасения… что ж, Кабал готов был принести в жертву один вид, чтобы другие жили. Учитывая, что в М42 Хаос процветает в галактике, возможно, они были правы. Возможно, Хорусу стоило дать победить. Выводы делайте сами. Но одному эта история должна была вас научить: в случае с Кабалом мы ни в чем не можем быть уверены.

Источники:

«Легион» Дэн Абнетт;

«Забытая Империя» Дэн Абнетт;

«Вулкан жив» Ник Кайм;

«Смертельный огонь» Ник Кайм;

«Старая Земля» Ник Кайм;

«Обезглавливание» Гай Хэйли.

Сигизмунд – первый капитан легиона Имперские Кулаки и командир элитного отряда Храмовники, исконно охранявшего Храм Клятв на «Фаланге». В дальнейшем – первый Верховный маршал Ордена Черные Тамплиеры. Сигизмунд не был уроженцем Инвита, родного мира своего генетического отца. Он сильно отличался от большинства Имперских Кулаков, будучи яростен и импульсивен в бою, как какой-нибудь Кровавый Ангел или Пожиратель Миров.

До Ереси Хоруса Сигизмунд был правой рукой Рогала Дорна, его хускарлом, первым воином и мудрым советником. Но когда Преторианец Терры намеревался отправить треть своего легиона в систему Истваан, Сигизмунд поддался слабости, поправ долг в пользу веры. Он отказался вести флот, но будучи человеком искренним и прямолинейным, не смог скрыть истинную причину своего отказа.

Рогал Дорн был разгневан, он заявил, что Сигизмунд больше не сын ему. Чтобы не наносить ущерба моральному духу защитников Тронного мира, примарх не подвергнул своего первого капитана публичной опале. Сигизмунд сохранил звание и должность, но перестал быть доверенным лицом Рогала. Отец по-прежнему держал Сигизмунда при себе, но больше не советовался с ним и не доверял ему.

Сигизмунд принимал активное участие в поддержке лояльных Механикус на Марсе, затем сражался с Альфа-легионом в Битве за Плутон. Перед самой Осадой Сигизмунд был направлен на защиту наиболее дальних рубежей Солнечной системы. Командуя обороной Имперских Кулаков со своего флагмана «Лакримая», Сигизмунд сразился в поединке с Хорусом Аксимандом, но из того боя никто не вышел победителем.

Затем Сигизмунд прибыл на «Фалангу», когда ее атаковал демон Самус. После этого первый капитан участвовал в обороне Тронного мира, являясь одним из главных командиров лояльных сил. Однако неоднократно командование наиболее важными операциями Дорн передавал другому капитану – Фафниру Ранну. Эти действия были призваны показать Сигизмунду, что он больше не фаворит и не пользуется уважением отца.

Тем не менее, когда предатели подошли к Императорскому Дворцу вплотную, Рогал Дорн даровал Сигизмунду титул Чемпиона Императора. Капитан стал первым Астартес, получившим этот легендарный титул. Он бился против Кхарна и Фулгрима, чудом выжил в обеих поединках. Во время Осады Сигизмунд истребил столько вражеских чемпионов, сколько не смог убить ни один другой легионер.

После Ереси Хорса во время Второго Основания Сигизмунд был назначен Верховным маршалом Черных Тамплиеров, Ордена-наследника Имперских Кулаков. Он столетиями преследовал Изекииля Абаддона, одну за другой обрывая жизни его приближенных. Наконец, они встретились на борту «Вечного Крестоносца», флагмана Черных Тамплиеров. Сигизмунд едва не убил Абаддона, но в итоге был сражен им. Изекилю было жаль, что Сигизмунд пал от его руки.

Сигизмунда, первого Чемпиона Императора, великолепного фехтовальщика и непревзойденного тактика, никогда не забудут. Его жизнь – эталон искренности и преданности, апофеоз боевого неистовства и великого мастерства. Он жил так, что даже злейшие враги уважали его. И погиб он достойно – в честной схватке с лидером Черного легиона. Орден Черных Тамплиеров будет вечно чтить память о Сигизмунде, видя в нем воина, на которого стоит ровняться.

Великий крестовый поход – восход легенды

Мы ничего не знаем о молодости Сигизмунда. Нам лишь известно, что он родился на Терре, в кочевых лагерях Плато Ионус (полагаю, тут имеется ввиду пересохшее Ионическое море). С момента воссоединения Имперских Кулаков с их примархом Сигизмунд находился подле отца, исполняя функции советника и адъютанта.

Многих удивило, почему Дорн приблизил к себе Сигизмунда, ведь первый капитан был полной противоположностью Рогала. Он был дерзок и упрям, всегда атаковал в лоб, и это могло бы стать серьезной проблемой, если бы не феноменальное тактическое мастерство первого капитана и его умение виртуозно управляться с клинком. Он не проиграл ни одного пустотного или наземного сражения, что подтверждается в «Багровом Кулаке» Джона Фрэнча:

В битвах среди звезд его ни разу не смогли превзойти. Везде, от гладиаторских ям Пожирателей Миров до покоренных космических систем, он демонстрировал, что значит быть воином Империума. В иные времена Имперский Кулак стал бы величайшим воином эпохи, а сейчас он просто самый сильный сын того, кто ожидает его у парапета башни.

В этом эпизоде не зря упоминаются Гладиаторские Ямы. Сигизмунд часто спарринговался с лучшими фехтовальщиками из других легионов и одно поражение в тренировочных схватках у него все же было. Нетрудно догадаться, кто сумел одолеть непревзойденного Имперского Кулака.

В аудиорассказе «Тамплиер» Джона Фрэнча есть великолепный эпизод, где Сигизмунд тренируется на «Завоевателе» с Кхарном. Думаю, относительно боевых качеств Кхарна ни у кого нет сомнений, но на флагмане Пожирателей Миров Сигизмунд побеждает его раз за разом. Они провели, возможно, десятки поединков и Кхарн ни разу не смог одолеть Имперского Кулака. Кстати, это многих удивит, но Кхарн и Сигизмунд были довольно близки.

На пике Великого крестового похода Пожиратели Миров и Имперские Кулаки действительно часто воевали вместе. Кхарн и Сигизмунд, первые капитаны своих легионов, прошли бок о бок сотни битв и стали настоящими друзьями. Они называли друг друга «братья по клятве».

В «Тамплиере» есть эпизод, когда в очередном спарринге будущий Чемпион Кхорна пытается ударить Сигизмунда головой в лоб. Финт не получается и Имперский Кулак снова побеждает. Он говорит Кхарну, что это была глупая затея, на что Пожиратель Миров отвечает: «Я слышал, что у ублюдочного Севатара это сработало». Если вы читали рассказ Аарона Дембски-Боудена «Принц Воронья», то отлично знаете, о чем говорит Кхарн. На одном из межлегионных состязаний Сигизмунд сошелся в бою с Севатаром. Они бились 36 часов подряд. В итоге Севатарион ударил Имперского Кулака лбом в лицо и дисквалифицировал себя, но прервал череду побед Сигизмунда.

В книге «Ересь Хоруса – Истребление» Алана Блая мастерство Сигизмунда оценил примарх Кровавых Ангелов Сангвиний, сказав: «Это не чемпион Дорна. Это чемпион самой Смерти». В той же книге есть еще одно описание мастерства Сигизмунда:

Его имя отзывалось эхом в Великом крестовом походе еще до того, как тьма Ереси Хоруса сделала его легендой. Он родился на Терре и возвысился до Легионес Астартес, когда Великий крестовый поход был на пике. Он поднялся в ранге и известности благодаря простому факту: он был воином с беспрецедентной смертоносностью и способностями. Возможно, ни у одного из примархов никогда не было более опытного бойца.

Что интересно, у Сигизмунда при всех его достижения никогда не было официального прозвища или особого титула. Ему это было не нужно. Тем не менее, в Гладиаторских Ямах Пожирателей Миров Имперского Кулака звали не по имени. В XII легионе Сигизмунда знали как Черного Рыцаря. Вероятно, прозвище свое он получил за черный крест на табарде. Тогда он еще бился в цветах своего легиона.

Противники Сигизмунда не понимали, в чем его секрет. Имперский Кулак был яростен, неистов, даже злобен. Но нам его тайна известна благодаря описанному в «Тамплиере» поединку с Джубал Ханом. Вообще, эта аудиодрама – единственное произведение, где мы видим Сигизмунда «изнутри», где Фрэнч раскрывает нам его суть. Можно цитировать весь поединок с Джубалом, настолько он хорош, но хватит и одного абзаца:

Сигизмунд пошатнулся, ослеплённый своей же кровью, мысли бушевали в голове. Злость, боль, сомнения и… Всё успокоилось. Он позволил барабанному ритму сердец пройти сквозь себя. Его мир – мгновение. Есть он, и есть меч в его руке. Больше ничего. Больше ничего и не нужно.

При описании этой схватки мы впервые видим одну интересную деталь – в бою Сигизмунд всегда приматывает клинок цепью к руке (это традиция, пришедшая к Пожирателям с Нуцерии). Джубал Хан сначала посмеялся над этим, сказав, что сковать меч, значит сковать себя. Вскоре Белый Шрам уже не улыбался, осознав, что никогда не победит Сигизмунда. Мы не знаем, понял ли Хан, что в этом и заключалась сила Имперского Кулака. Сигизмунд идеально владел собой, своим телом, душой и разумом. Он был берсерком по натуре (поэтому, вероятно, они и сблизились с Кхарном), но научился брать свои порывы под абсолютный контроль железной воли, которая досталась ему от генетического отца.

Показательно, что в «Истреблении» Блая именно Сангвиний называет Сигизмунда чемпионом смерти. Вот как в «Волчьей Погибели» Леман Русс характеризует своего брата: «В нем отлично сочетаются мастерство и ярость. Он берсерк в обличье ангела». Таким же был Сигизмунд – берсерком Пожирателей Миров в обличье Имперского Кулака. А цепь на руке была для него не просто традицией, как для Пожирателей. Для Сигизмунда это был символ его силы, способности держать под контролем свою ярость. Метафора его безупречного мастерства, которое зиждилось на мощи извергающегося вулкана, скованной нерушимой дисциплиной, впитанной с генами отца и закаленной опытом неисчислимых сражений.

Еще один интересный факт – Сигизмунд стал привязывать оружие цепью к руке не из-за влияния Кхарна или других Пожирателей Миров. В номере 72 «Белого Карлика» говорится, что Имперский Кулак стал делать это после поединка с Ангроном. Вы все правильно прочли и я не ошибся – Ангрон был так впечатлен чемпионом Рогала, что вызвал его на бой. Сразу вспоминается схватка Ферруса и Акурдуаны, там было примерно так же. Исход поединка с Владыкой Красных Песков был очевиден, при всем уважении к Сигизмунду. Но сам факт этого боя говорит о многом. Кстати, я бы с радостью посмотрел на поединок Акуруданы и Сигизмунда. Полагаю, это было бы куда интереснее, чем бой против Кхарна или Севатара.

Было бы неверно представлять себе Сигизмунда лишь как безупречного бойца, чьи мысли и желания не выходят за рамки череды поединков (как, например, у Люция). Первый капитан Имперских Кулаков не меньше славился своей мудростью и тонким пониманием окружающего мира. Например, в «Возвышении Хоруса» Дэна Абнетта он всего одной емкой фразой идеально описывать суть человеческой натуры и суть самого Империума. Вот эта фраза: «Космос безграничен. Как и наше желание овладеть им».

Там же, в «Возвышении Хоруса», Сигизмунд говорит еще кое-что. Сложно сказать, был ли Черный Рыцарь фаталистичен или неестественно прозорлив. Однако именно в его уста Абнетт решил вложить определение вселенной Вархаммера:

Мы проведем наши жизни, сражаясь за безопасность этого Империума. А затем, боюсь, остаток наших дней пройдет в сражениях за то, чтобы сохранить его в целости... В далеком будущем есть только война.

Внешность и характерные черты Сигизмунда

Сигизмунд имел мощное плотное телосложение, аристократическое лицо, яркие сапфирово-голубые глаза. В «Багровом Кулаке» сказано, что первый капитан мог бы быть красивым, если бы не война, оставившая на его лице множество шрамов. Наиболее выделяющимся был шрам под правым глазом, спускавшийся до челюсти.

Как я отметил выше, поверх традиционного для Имперских Кулаков желтого доспеха Сигизмунд носил белый табард с черным крестом. Несмотря на то, что после Ереси он возглавит Орден Черных Тамплиеров, его собственная символика вовсе не тамплиерская. Черный крест на белом фоне – это символ рыцарей Тевтонского ордена. Хотя сам крест у тевтонцев (Черный крест, Schwarzes Kreuz) был не равносторонним, его нижняя часть была длиннее трех остальных.

Крест, который мы видим на артах Сигизмунда, это традиционный восьмиконечный мальтийский крест. Он использовался рыцарями-госпитальерами (они же иоанниты). Только у госпитальеров крест был не черный, а белый. То есть у Сигизмунда получается комбинированный символ, в целом указывающий на образ рыцаря. Вероятно, здесь в первую очередь подразумевается его склонность к честному поединку и лобовому столкновению.

Еще одна отличительная черта во внешности Сигизмунда – Раптор Империалис на наколенниках доспеха. В номере 73 «Белого Карлика» сказано, что первому капитану даровали право носить этот символ, потому что он сражался подле Императора во время Объединительных войн. Получается, что Сигизмунд был одним из первых Астартес, созданных на Терре, а не на Луне после того, как Император получил доступ к лабораториям Селенара. Это объясняет, почему во время Великого крестового похода он уже был одним из самых опытных ветеранов в легионах.

Что касается несдержанности Черного Рыцаря, то он действительно никогда не стеснялся ее демонстрировать, даже в присутствии отца. Это было настолько явно, что в «Механикуме» Грэма Макнилла Малкадор даже сомневается в решении Рогала послать на Марс именно Сигизмунда. Реакция Дорна бесценна:

– Сигизмунд? Не слишком ли он легкомысленный для этого задания? – спросил Малкадор. – Может, стоит отправить на Марс более уравновешенного командира?

По лицу Дорна скользнула редкая в последнее время улыбка.

– Да, мой первый капитан не слишком сдержан на язык, но я пошлю с ним Камба-Диаса. Он будет сдерживать Сигизмунда. Это рассеет твои сомнения?

Очевидно, что Сигизмунда не требуется сдерживать в бою. Он умеет не только убивать чемпионов противника, но и выигрывать битвы, включая пустотные. Камба-Диаса Дорн посылает с ним, чтоб, во-первых, успокоить Малкадора. А во-вторых, чтобы помочь первому капитану в дипломатических вопросах. Как я показал выше, Сигизмунд был мудр и умен, но для политики ему не хватало такта и терпения. И здесь помощь первому капитану все же была необходима.

А еще мне кажется, что Рогал Дорн сделал Сигизмунда своей правой рукой не только из-за воинских качеств Черного Рыцаря. Ведь он действительно многое позволял первому капитану, который действовал совсем не как Имперский Кулак. Вполне возможно, что Дорн видел в нем себя в юности на Инвите. Ведь мы практически ничего не знаем о первых годах жизни примарха. Да, его характер был во многом определен генетикой, но очевидно, что Инвит и люди Инвита повлияли на него в не меньшей степени. Вполне возможно Рогал не всегда был столь сдержан и непреклонен. К тому же, в «Багровом Кулаке», узнав о предательстве Сигизмунда, он не сдерживает эмоций. Но об этом чуть позже.

Ересь Хоруса – предательство верного сына

Эту часть начну с «Тамплиера» Фрэнча, где Сигизмунд дает клятву момента, что истребит предателей Несущих Слово, проникших на комету-святилище, где хранились останки легионеров, погибших во время Объединительных войн. В финале произведения Морн, агент Сигиллита, говорит, что первый капитан исполнил свой долг, но Сигизмунд, который в этот день впервые убил другого легионера, не согласен:

– Твой долг исполнен, Храмовник, – произнесла подошедшая Морн.

Его окровавленный табард развевался в воздухе. Цепи вокруг запястья зазвенели, а суставы доспехов отозвались медленным скрипом, когда Сигизмунд поднял меч.

Клятвы момента выполнены, и он коснулся клинком лба.

– Нет, – ответил Сигизмунд. – Мой долг никогда не будет исполнен.

Этот момент важен потому, что он демонстрирует нам коренной перелом в личности Сигизмунда, который произошел с началом Ереси. Теперь смысл жизни Черного Рыцаря заключается не в расширении Имперуима и истреблении ксеносов. Теперь его долг – уничтожить предателей, всех до одного.

Ересь для Сигизмунда началась в тот момент, когда в Солнечную систему вошел едва живой «Эйзенштейн» и Гарро сообщил о предательстве Хоруса. Кстати, в ту же секунду Рогал едва не убил Гвардейца Смерти, не поверив его словам и посчитав их клеветой на брата. Это к вопросу о том, каким Дорн был на самом деле. Вероятно таким же, как и его первый капитан, просто сдерживал себя лучше. Кстати, Сигизмунд и сам это понимает (цитата из «Багрового Кулака»): «Сигизмунд запомнил гнев в глазах отца. И знал, что ярость никуда не ушла, а лишь скована железной волей и самоконтролем».

Рогал Дорн оставил большую часть легиона для укрепления обороны Солнечной системы, а треть кораблей отправил в систему Истваан. Он приказал Сигизмунду возглавить эту группу, но первый капитан отказался, сказав, что должен остаться со своим отцом. Дорн настолько доверял ему, что принял отказ без вопросов и сразу назначил командовать Карательным флотам Йоннада, лучшего пустотного командира Имперских Кулаков.

Затем восстал Марс и Дорн направил первого капитана во главе четырех рот на Красную планету. Перед Черным Рыцарем не стояла задача полностью подавить бунт, это было невозможно. Большая часть Марса контролировалась предателями и все, что Имперские Кулаки могли сделать, это блокировать планету. Разумеется, на нее можно было высадить весь легион и зачистить, но на это ушло бы слишком много времени, а Дорну нужно было готовиться к обороне системы от сил Хоруса. Экстерминировать Марс, конечно, тоже было нельзя.

Поэтому примарх поручил Сигизмунду вывезти максимум лояльных Механикус, их технику и оборудование из крупнейших лояльных кузниц Мондус Оккулам и Мондус Гамма. Сам Сигизмунд тоже высадился на планету и лично руководил эвакуацией Мондус Оккулам, где помимо прочего находился Загрей Кейн, которого чуть позже назначат новым генерал-фабрикатором. Несмотря на протесты Кейна, Сигизмунд насильно эвакуировал архимагоса и его персонал. Также первому капитану удалось забрать 12 тысяч комплектов легионерской брони и вдвое большее количество оружия. Кулаки ушли на орбиту только когда кузницу начали атаковать больше шестидесяти Титанов.

Несмотря на огромные потери, особенно у рот Камба-Диаса, который сражался за кузницу Мондус Гамма, миссию Имперских Кулаков можно считать успешной. Ведь они сумели забрать много военной амуниции, спасли значительный контингент Механикус и локум-фабрикатора (на тот момент) Загрея Кейна. Спасение Кейна было особенно важно с политической точки зрения, ведь оно позволило Совету Терры избрать нового генерал-фабрикатора, которого поддержало большинство лояльных Механикус.

Кроме того, битва за Мондус Оккулам наглядно показала нам, что долг выступал для натуры Сигизмунда одним из сдерживающих факторов. В том бою он готов был ринуться в самоубийственную контратаку, столь велика была его ненависть по отношению к предателям. Однако он одернул себя, понимая, что у него есть приказы, которые нужно выполнять. Также Сигизмунд понимал, что без его воинов эвакуацию кузницы не удастся завершить. Да и тактически правильнее было отступить сейчас, чтобы иметь возможность нанести предателям более ощутимый удар в будущем. Так что берсерка в своей душе он контролировал.

Вскоре приходят подтвержденные сведения о резне на Истваане V, а от Карающего флота вестей по-прежнему нет (в это время происходит Битва при Фолле и флот под командованием Алексиса Полукса уходит к Макраггу). Сигизмунд мгновенно понимает, чем все кончится. Он не сомневается, что Хорус придет к Терре, и он готов к этому: «Пусть приходят. Здесь будет стоять мой отец, и я буду стоять рядом с ним». Дорн, конечно, тоже это понимает и когда сведения о предательстве половины легионов подтверждаются, он отдает Сигизмунду новый приказ:

– Найди все части вновь обнаруженных предателей, находящиеся в системе, – хрипло прорычал Дорн. – Используй всех и все что тебе нужно. Захвати или, если потребуется, уничтожь их. Действуй немедленно, сын.

Сигизмунда не нужно было просить дважды. Но прошло совсем немного времени и совесть заставила его встретиться с отцом, чтобы рассказать ему, почему он на самом деле отказался покидать Тронный мир. Этому предшествует короткий разговор, который наглядно демонстрирует нам отношения отца и сына:

Дорн улыбнулся:

– Такая уверенность, столь мало сомнений.

– Сомнения – величайшая слабость, – нахмурился Сигизмунд.

– Цитирование моих собственных слов – неприкрытая лесть или тонкий упрек, – удивленно воззрился на него примарх.

– Правда – обоюдоострый меч, — спокойно ответил Имперский Кулак.

Смех Дорна разнесся коротким раскатом грома.

– Теперь ты точно дразнишь меня, – проворчал Рогал, улыбаясь по-прежнему.

Затем хлопнул Сигизмунда по плечу.

– Спасибо, сын, – теперь в голосе больше не было эмоций. – Рад, что ты здесь.

Этот момент показывает, что Сигизмунд, похоже, положительно влиял на Дорна. Его присутствие сглаживало тревоги Рогала. Это будет сильным допущением, но я думаю, что действия Преторианца Терры могли быть не столь эффективны, если бы Сигизмунд не остался с ним. Тем более, что именно об этом говорила Эуфратия Киилер, которую Сигизмунд встретил вскоре после прибытия «Эйзенштейна».

Сигизмунд признается Рогалу, что известие о предательстве Хоруса едва не сломило его. Он внезапно потерял цель. Так он определяет свое состояние в тот момент:

У меня были приказы, но я что-то упустил. Столь долго я воевал в Крестовом походе, не ведая сомнений. Каждая кампания, каждое сражение, каждый удар были чисты. В этом источник моей силы, он всегда был в этом.

Внезапная весть о предательстве братьев заставила Сигизмунда сомневаться, сомневаться во всем. Первый капитан понимал, что это недопустимо, что это станет его слабостью и он потеряет себя. Встреча с Киилер (едва ли случайная) все расставила на свои места.

Святая показала Сигизмунду, что произойдет. Она показала, что война действительно придет на Тронный мир. Но также она показала, что у первого капитана есть выбор. Он может выполнить приказ отца и умереть в безвестности под светом далекой звезды. А может нарушить собственные принципы и отказаться от приказа. Тогда он будет рядом с Дорном, когда придет Хорус. Причем Киилер прямо сказала, что Сигизмунд будет нужен своему отцу.

Забегая вперед, нельзя не отметить, что Эуфратия была права во всем. Из «Багрового Кулака» мы знаем, что флагман Карающего флота, как и многие корабли вместе с высшими офицерами, были уничтожены, когда их выбросило из варп-шторма в системе Фолл. Именно поэтому командиром флота стал Полукс, ведь магистр Йоннад погиб вместе с флагманом. Если бы на месте Йоннада был Сигизмунд, то погиб бы он.

Алексис, вероятно, также прошел бы свой путь до Макрагга и Фароса, но Черного Рыцаря не было бы в Солнечной системе, когда туда пришел сначала Альфарий, а потом и армада Хоруса. Сложно сказать, чтобы это изменило. Возможно, многое, потому что, как я расскажу ниже, Сигизмунд, по сути, спас Плутон от Альфа-легиона. А при Осаде он оставался одним из лидеров обороны, несмотря на немилость отца.

Итак, Сигизмунд все рассказал Дорну, понимая, какая реакция последует. И он не ошибся:

– Ты предал меня, – произнес Рогал Дорн. Первый капитан вздрогнул. Ощущение было такое, словно исчезли все рефлексы и контроль. Если примарх и заметил эффект от сказанного, то все равно не остановился.

– Мы созданы, чтобы служить. Такова наша цель, – слова эхом отразились от каменных рядов амфитеатра. Отец дрожал, как будто сдерживал внутри огромные силы. Это было самое ужасное зрелище в жизни Сигизмунда. – Каждый примарх, каждый сын примарха существуют, чтобы служить Империуму. И ни для чего больше. – Дорн сделал несколько шагов, и казалось, стал выше, чем статуи его братьев. – Наш выбор – не наш выбор, наша судьба – не наша судьба, не мы определяем ее. Твоя воля – моя, а через меня – Императора. Я верил тебе, а ты растратил доверие на гордость и суеверия.

– Наша цель ясна. Мы не люди, у которых есть такая роскошь, как выбор. Мы воины Императора. Мы живем, чтобы служить, а не вершить собственные судьбы. Не принимая эту истину, мы очерняем свет, ради распространения которого мы были сотворены. Дело не только в том, на чьей стороне ты сражаешься, но и почему.

Сигизмунд в этот момент готов был умереть от стыда, причем буквально. Он обнажает свой клинок и дает его примарху, а сам становится перед ним на колени. Но Рогал лишь вонзает меч в камень перед коленопреклоненным первым капитаном. Таков его вердикт:

Никто и никогда не узнает о твоем проступке. Я не позволю твоему страху и гордыне сеять сомнения в наших рядах. Ты будешь нести свой позор в одиночестве. Ты продолжишь служить в том же звании и в той же должности и никогда и ни с кем не заговоришь о произошедшем. Ни легион, ни Империум никогда не узнают о моем приговоре.

Многие не согласятся с Дорном, но его можно понять. Ведь он сказал правду – их всех создали, чтобы служить, и он не видит иной судьбы для себя и своих сыновей. Его легион известен железной дисциплиной и невыполнение приказа для Имперского Кулака – нечто неслыханное. Причем с точки зрения Рогала Сигизмунд не выполнил приказ, потому что поверил словам… кого? Летописца, которую считают… Святой? Думаю, всем понятно, насколько смешно, глупо и опасно это выглядело на тот момент с точки зрения примарха.

Так что Рогал Дорн заслуженно обвинил сына в предательстве. И его приговор, на мой взгляд, был идеален. С одной стороны, он наказал Сигизмунда жесточайшим образом, зная, что честь Черного Рыцаря никогда не позволит ему забыть об этом разговоре. С другой стороны, примарх не дал семени слабости расцвести в легионах. Ибо что стало бы с защитниками Терры, если бы они узнали, что легендарный первый капитан отринул прямой приказ отца в пользу мнения… религиозной фанатички?

Заключительный момент этого откровенного разговора показывает нам вовсе не ярость Дорна, как многие полагают. В действительности, этот момент показывает нам его боль и опустошенность. Для Рогала мир перевернулся еще раз (в первые – когда предательство Хоруса подтвердилось). Он не мог представить себе мира, где его верный сын и друг отказывается выполнять приказ ради того, что даже не существует.

Кстати, в «Заблудших и Проклятых» Сигиллит прямо говорит, что Рогал Дорн ввиду особенностей генетики не в состоянии осознать все, что связано с Имматериумом, включая, вероятно, феномен веры. Так что примарх Имперских Кулак вовсе не твердолоб, просто он таким создан.

А его жестокие слова по отношению к сыну буквально выступают воплем боли и негодования, которые он просто не может выразить иначе, не умеет. Вот эти слова:

– Как пожелаете, отец.

– Я тебе не отец! – взревел Дорн, внезапно прорвавшийся гнев заполнил все вокруг и эхом отразился от стен амфитеатра.

– Ты мне не сын, – спокойно произнес он. – И что бы ты ни совершил в будущем – тебе им не бывать.

Конечно, с последним заявлением Рогал Дорн погорячился, но дальше ни ему, ни Сигизмунду некогда было рассуждать о тургеневских проблемах. Потому что, как и желал Хорус, галактика запылала.

Битва за Плутон и Осада Терры

Альфарий, получив от Хоруса приказ погрузить Солнечную систему в анархию и хаос, подвел свой флот к ее границам и отключил все основные системы кораблей, погрузив команды в стазис. Флот дрейфовал целый год по направлению к Солнцу и незамеченным вошел в систему. Пока повстанческие ячейки Альфы поднимали стихийные восстания на разных планетах, включая Терру, Альфарий атаковал Плутон, где находилось ядро системы наблюдения внешнего кольца обороны Дорна.

Плутон прикрывали 30 кораблей Имперских Кулаков, которыми командовал Сигизмунд. Первому капитану пришлось сражаться с целым флотом Альфа-легиона, который состоял из нескольких сотен судов разного класса. Вопреки всем вероятностям, Имперские Кулаки выстояли до подхода основных сил во главе с «Фалангой». Рогал Дорн высадился на Гидре, одной из лун Плутона, где в поединке убил Альфарий (или Омегона?..), не вняв его словам о том, что XXпримарх делает это не ради Луперкаля, а ради будущего галактики.

Позже, во время Осады, Сигизмунд вновь встречается с Эуфратией Киилер в Императорском Дворце и та говорит, что для предотвращения окончательной победы Хаоса жизненно важно убить Абаддона. К этому моменту Сигизмунд уже безоговорочно доверял Киилер, так как все ее пророчества сбылись. Поэтому при обороне Львиных врат он снова оказался перед выбором. Его обязанностью было руководить отводом войск, чтобы не допустить их истребления. Однако впереди он видел знамя Абаддона и, памятуя о словах Киилер, чувствовал необходимость бросить ему вызов.

Однако в этот раз Сигизмунд предпочел долг, а не судьбу. Поэтому он сосредоточился на координации отступления, сохранив тысячи жизней. Во время финальной битвы за Львиные врата Черный Рыцарь встретился в поединке с Кхарном, который уже стал Чемпионом Кхорна и его силы были колоссальны. Первый капитан Имперских Кулаков не смог победить своего старого друга и Кхарн едва не убил его.

Справедливости ради стоит сказать, что Сигизмунд в том поединке прошил врага насквозь своим клинком, нанеся удар, от которого обычный легионер умер бы на месте. Он просто не был готов к тому, что смертельное ранение вообще не нанесет ущерба Чемпиону Кровавого Бога. Ошеломленный, Сигизмунд пропустил атаку и едва не погиб, его спас вовремя подоспевший Дорн.

Позже, во время битвы за Сатурнианские врата, Сигизмунд возглавил оборону против Детей Императора и был атакован Фулгримом. И хотя по идее в битве с Демон-принцем Слаанеш у Сигизмунда не было шансов, он некоторое время вполне успешно противостоял ему, уже зная, на что способны существа, благословленные Хаосом. Тем не менее Фулгрим все же оказался сильнее, но Дорн вновь спас своего сына и вместе они оттеснили Детей Императора. При этом Сигизмунд победил Эйдолона, Чемпиона Фулгрима, сбросив его со стены.

Во время завершающей фазы Осады личным приказом Рогала Дорна Сигизмунд был удостоен титула Чемпион Императора. Ему дали новый доспех черного цвета, который говорил о том, что теперь он служит не VIIлегиону, а самому Повелителю Человечества. В новой роли Черный Рыцарь сразил множество Чемпионов Хаоса, ибо теперь такова была его задача – находить вражеских лидеров на поле боя и убивать их в поединке. Когда Дорн и Сангвиний отправились на «Мстительный Дух» вместе с Императором, Рогал оставил Сигизмунда командовать контингентом Имперских Кулаков и обороной на последних рубежах.

Второе Основание и последний бой Чемпиона Императора

Кода Робаут Жиллиман ввел Кодекс Астартес и инициировал Второе Основание, Имперские Кулаки были разделены на несколько Орденов. Одним из этих орденов стали Черные Тамплиеры, которых возглавил Сигизмунд. Его цвета (черный доспех и белый табард с крестом) стали официальными цветами нового Ордена.

Стоит отметить, что тогда как большинство легионов были разделены на Ордена численностью около 1000 воинов, Имперские Кулаки были раздроблены сильнее остальных. Тому было две причины. Во-первых, после Железной Клетки легион Дорна стал едва ли не самым малочисленным. Во-вторых, Робаут не доверял Кулакам, так как Рогал долгое время не хотел признавать Кодекс Астартес.

Ограничение по знакам. Продолжение в стриме или здесь.