С тегами:

мистика

Любые посты за всё время, сначала свежие, с любым рейтингом
Найти посты
сбросить
загрузка...
330
Знакомство в интернете
49 Комментариев в CreepyStory  

Скрежещет ключ в замке, звякают в полиэтиленовом пакете бутылки, глухо ударяются об пол сброшенные кроссовки.

- Так вот, - доносится голос из прихожей, - была тут такая странная тема... Да в комнату, в комнату пошли, на кухне бардак.


- Что за тема-то? - отвечает второй голос.


В комнату, позвякивая пакетами, входят двое.


- Скинь с дивана всю херню и садись, - распоряжается хозяин, выгружая бутылки на низкий журнальный столик. - Сейчас открывашку найду.


- У меня есть, - гость лезет в карман. - Давай дальше.


- Короче, - хозяин получает открытую бутылку пива, делает глоток. - Стукнулась ко мне в аське девчонка одна. Типа, давай поболтаем, все такое.


- Бот? - уточняет гость, открывая пиво и себе.


- Да не, - хозяин машет рукой, - я сперва тоже думал, что бот, а потом оказалось, что нормальная. Болтали, в общем, с ней по вечерам обо всякой ерунде. Ну, как это бывает, обо всем сразу. Я ей что только ни рассказывал. Даже рассказал, как год назад чуть не накрылся, когда с трассы вылетел на байке - ну помнишь, я говорил? Лечу такой, и тут какая-то херь под колесом, и меня так юзом на обочину, гравий веером, все дела? Думал, все, кранты. Ну, хер там - вырулил и дальше поехал.


- Помню, - гость кивает.


- Ну вот, - хозяин трет лоб. - А потом она как-то говорит: а ты, мол, в Москве живешь? Я говорю: ну да, в Москве. На Юго-Западной? На ней, а что? А она ставит смайлик и адрес называет. Я охренел так и говорю: а ты откуда знаешь? Она опять смайлики ставит и говорит: телефонную базу купила. Нихрена себе охренели, да?


- Да вообще, - гость разводит руками. - Что хотят, то и делают, твари. Хоть вообще телефон не заводи. И что дальше?


- Ну, я ей и говорю: приходи, мол, в гости, раз адрес знаешь. Она так: приглашаешь? Я говорю: ну а что, ну и приглашаю. Она говорит: ладно, приду.


- И что, пришла? - с любопытством спрашивает гость.


- Хрен там был, - хозяин падает на диван рядом с гостем. - Пропала из аськи после этого, как и не было. Я ее дня три ждал. Статус каждые полчаса проверял, блин. Как дурак.


- Продинамила, - хмыкает гость. Хозяин морщится.


- Да если бы. Я, короче, потом ее ник асечный в поиск забил и нашел ЖЖ на тот же ник. И там, блин, последняя запись... - он начинает медлить, подбирая слова, - она год назад написана, и вроде как ее отцом. Что, типа, умерла, мол, она. Несчастный случай. Ловила машину на шоссе, и хер знает, из-под колес у кого-то гравий вылетел, что ли, и камень ей в глаз попал. Ей конец на месте, придурка так и не нашли. И фотография такая, с черной рамочкой. Красивая девчонка, - он делает большой глоток пива. - Рыжая.


- Рыжая? - медленно повторяет гость, глядя в угол комнаты. - В белой футболке и в сарафане поверх?


- А? А ты-то откуда... - хозяин вскидывает глаза на гостя, а потом поворачивается и тоже смотрит в мою сторону.


- Привет, - говорю я.

Показать полностью
245
Инкуб
54 Комментария в Исследователи Форумов  
Инкуб
262
Мистическая история .
51 Комментарий в Истории из жизни  

Случилась эта история лет 18 назад с моим родным братом . Тогда ему было чуть более 20 лет , но бренность бытия его уже достала и очень часто брат уходил в запой . И вот в очередной раз дойдя до кондиции " невозможно удержать вес головы" (далее от лица брата ):" Тяжелая голова падает на колени, я в согнутом состоянии , двинуться не могу , вдохнуть не могу - начинаю задыхаться . Вдруг слышу голоса , вижу у двери стоят 2 мужика и спорят. Причем , выглядят они странно : один , по виду - русский , с седой бородой ; второй , конкретно, монгол ! Вот как есть в своем народно-монгольском одеянии и головном уборе . Русский говорит:" Достаточно, я его забираю ! " А монгол :" Погоди, ведь он последний мой потомок , на нем род закончится! " Так они спорили какое-то время и в тот момент , когда русский уступил, я вдруг смог разогнуться и нормально дышать . И все ... эти пропали ..." Брат сидел бледный , рассказывая как его накатило во время пьянки . Вдруг он подпрыгнул , увидя икону Николая Угодника :" Вот! Его я видел ! А монгола не знаю..." Как обычно прочитала ему лекцию о вреде алкоголя , на том и поговорили .
Эту историю я рассказала маме , сетуя, что брат до "белочки" допился . Надо было видеть лицо мамы к концу истории ... Она решила , наконец, семейной историей поделиться :" А ты знаешь, моя прапрабабка ( могу ошибиться в кол-ве "пра") жила в местности, которая периодически подвергалась набегам монголо-татар ! В один такой набег она , как и многие в той деревне , была изнасилована. Через положенное время родила пацана - монгольчонка и вот от него наш род-то и продолжился! " Сказать, что я офигела - ничего не сказать.. Вот такая история ...
Но водка все-равно - зло!

2880
В инстаграмме ясновидящая гадалка жалуется, что клиенты обещают заплатить завтра и не платят
163 Комментария в Исследователи Форумов  
В инстаграмме ясновидящая гадалка жалуется, что клиенты обещают заплатить завтра и не платят гадание, магия, мистика, клиентампохуй

А еще приворот, таро и магия. Но все равно не платят!

45
Мистика
25 Комментариев  

Случилось это в 2013 году. Мы с женой живём в доме с её родителями. В апреле внезапно умирает тесть - похороны, поминки, много слёз... Хороший был человек, к сожалению очень мало с ним довелось пообщаться.


Ещё про тестя. Человек был очень работящий, крепкий хозяйственник. Работал заместителем директора крупного завода, потом к старости замдиректора частного производственного предприятия. Посадил много деревьев, вырастил сына, построил дом... Большой дом.


Собственно история. Собрались мы в узком кругу, не помню, скорее всего на 40 дней помянуть. И с братом жены довольно сильно приняли... И зашёл разговор, что возможно могли остаться какие-то деньги, может быть откладывал человек, где-то спрятал в доме. Тёща говорит, что всё обыскала - ничего нет.


И тут я, в принципе ещё новый человек в этой семье, по пьяни, но совершенно отчётливо:

"ДЕНЬГИ ЛЕЖАТ ПОД ВЕРСТАКОМ В ГАРАЖЕ, ВО ВТОРОМ ЯЩИКЕ СНИЗУ, ТАМ ГДЕ ПЕРЧАТКИ". Потом посидели ещё немного да и разошлись, шурин поехал к себе. Самое интересное, я в этот ящик НИ РАЗУ НЕ ЗАГЛЯДЫВАЛ, ПЕРЧАТКИ РАБОЧИЕ НОВЫЕ НЕ БРАЛ (пользовался б/у)...


На следующий день звонит жена на работу, говорит: "Спасибо, мама нашла там где ты и сказал довольно крупную сумму... " (как потом оказалось, хватило на внушительный банковский вклад)... Я с бодуна сразу и не вспомнил что такое говорил...


И вот как объяснить? Совпадение?... 

155
Старый Новый год
7 Комментариев в CreepyStory  

- Я маленький мальчик, сел на диванчик, с диванчика на сундучок, подайте пятачок! - раздался тоненький голосок из-за двери.

Игорю начинала надоедать эта игра. Мало того, что предрождественская традиция затянулась аж до самого нового года, репертуар соседские детишки могли бы подобрать и пооригинальней.


- Ничего я вам не дам, валите отсюда!


Все соседи поступали именно так. Однако, нудение продолжалось. Малолетний паршивец не смел никуда уходить и мешал спокойной времяпрепроводить пятничный вечер.


Игорь высунулся из-за двери. Там стоял малолетний заморыш лет восьми, в балахончике с капюшоном, по задумке, видимо, попа или монаха, сшитом будто нарочито кривовато, скорее всего им же самим, к празднику. Сердце мужчины немножко дрогнуло. Бедняга, наверное очень старался и рассчитывал на подношение.


- Хочешь зайти? У нас салаты есть, торт? Не боись, я сам сына воспитываю!


Мальчонка только покачал головой.


- Хорошо, сейчас. - Мужчина прикрыл дверь на цепочку, сбегал на кухню и принёс свежую булочку с маком. - Вот, держи!


Ребёнок покорно взял хлебобулочное, сложил его в торбочку и поковылял по лестнице вниз.



∗ ∗ ∗

На следующий день картина повторилась. И на следующий. И через день. Игорь давно перестал внимать глупым однообразным песням и подавать сладости, а также запретил поддаваться на провокации сыну Дениске, однако это не сломило упорства детей. Казалось, с каждым разом они стояли у дверей дольше прежнего, и, несмотря на угрозы, продолжали тянуть ту же заунывную песню. Балахончики сменялись на яркие косынки дореволюционных крестьянок или маски меховых животных, сделанные из поеденных молью шуб, менялись голоса, но не репертуар.


Решив всерьёз разобраться со всем этим безобразием, Игорь решил пройтись по квартирам и заставить объясниться нерадивых папаш и мамаш. К его удивлению, во всём его подъезде не нашлось ни одного ребёнка младше 12 лет. Соседние же были полностью заселены пенсионерами и снимающими жильё студентами. Неужели малолетних голодранцев родители отпускают ходить по чужим домам? Возможно, Денис мог бы что-то прояснить, однако, сын был слишком занят уроками, и мужчина решил не отвлекать его на глупые расспросы.


В соседнем дворе была отличная детская площадка, куда Игорь и его покойная жена некогда водили своего малыша. Последние пять лет мужчина старался обходить это место стороной, его тяготили грустные воспоминания из прошлого, и он всячески старался не кормить внутреннего меланхолика. Однако в этот раз он решил изменить себе во имя будущего покоя. В качестве надуманного повода он выбрал поход в расположенную неподалёку хлебную палатку - через площадку как раз можно срезать на обратном пути.


Искомый двор был безлюден, хотя на улице был всего лишь лёгкий минус. Не было и следов на снегу, за исключением тех, что оставили мелкие дворовые животные, кошки или щенки. Никто даже не потрудился залить горку, как это делали шесть лет назад. Внимание любопытствующего привлёк лишь стенд с объявлениями о субботниках и фотороботами рубрик "Разыскивается".


"Варя Никитенко, 2009 г.р., пропала в Московском районе, ушла из дома. Особые приметы: родинка на лице, красная косынка, коричневая дублёнка..."


"Коля Иванов, 2008 г.р., ушёл из дома..."


Ничего нельзя утверждать наверняка, однако...


Было без пятнадцати шесть вечера, на улице уже потемнело и мужчина поспешил домой. Что если именно эти дети ушли из дома, попали под дурное влияние и вынуждены ходить побираться по квартирам под страхом избиения или того хуже?..


Первый гость пришёл в шесть ноль пять. Игорь глянул в глазок. Балахон. Стоит быстро втащить его в квартиру и вызвать полицию? Или вначале мягко расспросить, вдруг это чудовищная ошибка?


- Сейчас, мальчик. Я тебе что-нибудь дам! Постой.


Молодой человек дошёл до кухни и выглянул в окно. Трое или четверо детей стояли прямо у подъезда. Воображение тут же невольно дорисовало сосредоточенные выражения лица и взгляды, направленные прямо на него. От этого становилось немного неуютно, видимо, это всё потревоженные стрессы, из-за площадки и объявлений. Что-то копошилось в снегу, и Игорь проклял себя за то, что поскупился летом установить фонарь. А ещё он поймал себя на том, что не слышал глупой песни. Мальчик ещё там?


Игорь выскочил на лестничную клетку в чём был, он слышал лишь топот удаляющихся шагов, однако решил продолжить погоню. На улице его неприятно обдало холодом. Детей уже не было видно, однако остались следы. Пройдя по ним, мужчина дошёл до древнего подвала дома. Дверь была приоткрыта, однако спуск в кромешной темноте был равен самоубийству.


Горемычный отец вернулся домой. Даже в натопленной квартире он чувствовал озноб, что могло свидетельствовать о том, что ледяной поход в тапках не прошёл бесследно для слабеющего иммунитета. На вызов 112 ответил лишь автоответчик. Он обязательно повторит попытку утром, а сейчас следовало выпить лекарств и поскорее улечься в тепле.


Посреди Игоря разбудил знакомый писк за дверью, открыв дверь нараспашку, Игорь сорвал с ребёнка капюшончик и тут же отстранился назад. Существо словно было неаккуратно собрано из кусочков разных детей: левая половина лица явно принадлежала Варе Никитенко, тогда как правая была взята у какого-то совсем маленького лысого мальчика, причём работа по сшиванию была проведена настолько топорно, что лицо получило два покоцаных носа, а уголки рта явно находились на разных уровнях. Голубой и зелёный глаза уставились прямо на Игоря, а косой рот протянул ещё раз: Подайте пятачок! Маленькие ножки переступили порог.


Игорь проснулся в холодном поту. В дверь действительно стучали. Судя по шевелению за дверью в малой комнате, Дениска был у себя. Папаша вышел в коридор и прильнул к глазку.


На тёмной площадке, чуть поодаль стоял крохотный силуэт в медвежьей шапке. Стоял и ждал.


Мужчина, стараясь не создавать лишнего шума, оделся. Взял фонарь. Вышел. Стоило ему открыть дверь, как силуэт молнией оказался на пролёт ниже и замер.


Игорю ничего не оставалось, как следовать за ним.


Фантом привёл искателя правды в пресловутый подвал. Осторожно спустившись, он оказался на окружённом трубами и кусками проводов пяточке. Большего разглядеть он, увы, не мог - банально не хватало мощности. Посветив себе под ноги, Игорь узрел на грязном полу кривую фигуру из линий. Надпись.


"ИЗБАВЬ СВЕТ"


"МОЖНО БУДЕТ ЗВУК"


Молодого человека озарило. Он выключил фонарь и тут же услышал шебуршение под ногами. Хотелось убежать, но Игорь отчего-то был уверен, что это не уловка. Вскоре раздался глухой, но протяжный удар, будто чем-то тяжелым ударили по трубе. Затем ещё раз. Игорь зажёг фонарь.


"ЕДА СКОРО ЗДЕСЬ ДЕТИ"


- Где дети? - громко спросил Игорь и погасил свет. Звон раздался тут же. Надпись не изменилась.


Озадаченный мужчина привстал на колени, стёр каракули и нацарапал на грязи.


"ГДЕ ДЕТИ?"


Затем нажал на "Выкл". На этот раз возня под ногами продлилась чуть дольше. Затем прозвучал гонг.


"ЕДА СКОРО НИКТО БОЛЬШЕ"


"ДЕТИ/"


"ЗДЕСЬ ЗАВТРА РАНО"


Что делать? Звать соседей, полицию? Любое промедление - вред. Мужчина нащупал что-то в кармане куртки. Булка с маком. Их так любит сын. То, что он забыл выложить после вчерашнего похода. Положив лакомство на землю, он присел и написал послание, а затем выключил свет.


"ОДИН РЕБЁНОК СЕЙЧАС"


Вскоре удар раздался снова. Запалив свою электрическую свечу, Игорь приметил исчезновение продукта и короткую надпись:


"ВВЕРХ ЖДИ"


Мужчина выскочил наверх. Оставаться внизу совсем не хотелось. На последней ступеньке он вопросительно огляделся. Прямо с труб на него смотрели десятки... сотни пар крохотных горящих глаз. Кто-то мягкий и мохнатый толкнул его чуть пониже спины. Медвежья Шапка! Игорь схватил в охапку ребёнка, заскочил в ближайший подъезд и начал тарабанить в первую попавшуюся квартиру. Затем в следующую. Наконец, на третьем этаже на его отборный мат откликнулся сонный мужик в тельняшке. Он же без лишних вопросов дал позвонить по городскому.


Полиция прибыла к утру, "скорая" приехала сразу за ней. Мальчика удалось опознать, как пропавшего два дня назад Валеру Крыжовникова. Увы, ребёнок оказался в тяжёлом психическом состоянии. Он проявлял абсолютную апатию ко всему, однако, когда его вели мимо дверей, всякий раз останавливался и из его горла вырывались слова, вроде "..сундучок...", "...колпачок..."


Подвал же оказался пустым, других детей обнаружено не было.


Когда полиция и скорая уехали, Игорь с тревогой вспомнил про сына. К счастью, тот спокойно сидел за столом и что-то писал. Так же, как и вчера вечером. Стоп! Какого чёрта он беспрестанно делает уроки, когда всё ещё идут каникулы? Когда он вообще последний раз общался с отцом? Стараясь не издавать лишнего шума, он вошёл в комнату, подошёл к согнувшемуся за письменным столом Дениске и заглянул ему в тетрадь. Ребёнок старательно выводил ровные и на первый взгляд лишённые всякого смысла каракули, строка за строкой, строка за строкой. Пауза. Денис обернулся и внимательно посмотрел на отца.


- Что такое, пап?


- Что... Сын, что ты делаешь?


- Учусь писать левой рукой. Говорят, очень способствует развитию творческого полушария. Ты что-то хотел?


- Нет, ничего, продолжай.


От сердца отлегло. Только вернувшись в гостиную Игорь позволил себе полностью расслабиться, достал из серванта рюмку и коньяк, налил пятьдесят грамм и выпил. Слава Богу всё обошлось. На границе поля зрения из коридора на кухню проскочила серая тень.


Мракопедия (с)

Показать полностью
48
Молочный вор
8 Комментариев в CreepyStory  

Эта история случилась, когда мне десять лет было, война только закончилась, мы жили в своем стареньком доме. Жили я, мамка, папа и мой родной дядя Степан. Был у нас большой сарай, в нём корову нашу запирали на ночь. Каждое утро мамка ходила доить корову, чтобы за завтраком попить парного молока. И вот однажды она приходит ни с чем, надоила от силы полкружки, и все. Так и на второй день, и на третий. Потом батя рассудил, что наше молоко кто-то ворует, то есть приходит ночью, выдаивает все и уходит. Вот мой батя с дядей и решили ночью подкараулить и поймать на горячем воришку. Я с ними тогда напросился.


Сели мы в кустах, рядом с сараем, и караулим. Где то в полночь видим — невысокое темное пятно в сарай зашло, и сквозь щели видно, как свет тусклый загорелся. Мы потихоньку подходим к сараю, батя с дядей впереди шли, каждый в руках топор нес. Отец ногой резко открывает сарай, мы забегаем и видим такую картину: на столике горит свеча, а возле коровы на маленьком табурете сидит свинья с человеческими руками и корову нашу доит.


Я тогда очень испугался, плакать начал, а батя тогда схватил свинью, повалил и держал, пока дядя Степа ей руки не отрубил. Она так орала, не как животное, а как человек... или это мне уже от страха показалось.


Потом она дернулась пару раз и успокоилась, умерла, как мы подумали. Ушли в дом… Я ночью глаз не сомкнул. Наутро все рассказали маме, она не поверила, мы повели её в сарай, а свиньи нет, только руки лежат. Поверила она или нет — не знаю. Но молоко больше не пропадало.


Где-то через год я гулял с пацанами и встретил бабку старую, она стояла, смотрела на меня злобным взглядом, а рук-то у нее не было. Я тогда быстро домой побежал и все рассказал, оказалось, эта бабка всегда в нашем селе жила, почти с хаты не выходила, и никто с ней не общался, как она без рук осталась — никто в селе так и не проведал.


Источник: kreeper.ru

40
Об одной крипповой задумке
20 Комментариев в CreepyStory  

Знаете, я люблю риск. Будем считать его одной из составляющих счастья. Можете называть меня адреналиновым маньяком или кем-то ещё, но ночь, заброшенные здания и кладбища я люблю. Собственно, с этого началась охота на приведений. Года 3 назад, будучи студентом, ходил по местным аномальным и "аномальным" местам с группой энтузиастов, желающих снять на фото-видео что-то мистическое. А что ещё надо юному журналисту?..

Мы исследовали десяток объектов, встречая различные странности. Звуки, голоса, свет. Нетбук, упавший с широкого подоконника, описав большую дугу. Впрочем, об этом потом.

"Исследовали" мы осенними-зимними ночами 2014. Всё уже кануло в Лету, канал с бесценными (для меня) видео удалён, как и группа ВК со всеми фото и прочими ништяками.

Остались лишь фото, к примеру:

Об одной крипповой задумке моё, вопрос, крипота, текст, фото, заброшенное место, кладбище, мистика
Показать полностью 1
46
Не жилец
10 Комментариев в CreepyStory  

Допустим, некий человек живет на двенадцатом этаже четырнадцатиэтажного дома.

Он живет в этом доме долго и помнит в лицо всех своих соседей, хотя и не знает, как их зовут: он неразговорчив, но у него отличная память на лица, а за много лет в лифте можно встретить всех жильцов - кроме тех, конечно, кто ходит пешком.


Он знает, что кнопку четырнадцатого этажа нажимают обычно трое: бледная усталая женщина, живущая одиноко и нелюдимо - никогда она не ездит в лифте вместе с кем-то, и никогда случайные гости подъезда не пахнут, спускаясь сверху, ее духами или ее квартирой; мужчина средних лет, толстый и усатый, часто приводящий к себе девушек, всегда разных; величественная старуха с манерами королевы, страдающая целым букетом старческих болезней - от нее пахнет лекарствами, и к ней часто ездит медсестра, пахнущая так же.


Жильцов других этажей человек тоже знает в лицо - многодетную семью, пару алкоголиков и юную спортсменку с тринадцатого, своих соседей по лестничной площадке, тех, кто живет ниже - но речь не о них.


Однажды вечером, возвращаясь с работы, наш герой входит в лифт вслед за мужчиной в темном костюме - тот нажимает кнопку четырнадцатого этажа, а наш герой, задумавшись, едва не забывает нажать свой двенадцатый.


К кому же он едет, - размышляет человек, пока лифт несет их обоих вверх по шахте, - к затворнице, к весельчаку или к бабке?


За время подъема он так и не придумывает ответа на свой вопрос и забывает о случайном попутчике до следующей встречи.



После четвертого столкновения в лифте наш герой начинает подозревать, что кто-то из жильцов съехал, и теперь новичок живет в его квартире - так регулярно этот незнакомец посещает подъезд. Однако в следующие дни он встречает в лифте всех соседей поочередно - и убеждается, что все они по-прежнему живут здесь.


Странное вялое любопытство покусывает его, и он решается заговорить с давно знакомыми в лицо соседями.


- Знаете, - неловко начинает он, оказавшись в лифте с затворницей, - я в последнее время часто вижу в подъезде новое лицо, с вашего этажа, и мне бы хотелось... - он осекается на середине фразы, потому что, машинально попытавшись вспомнить "новое лицо", понимает, что не помнит, как выглядит загадочный посетитель. Он, изучивший лица всех соседей до последней черточки, не помнит о своем попутчике ровным счетом ничего.


- Да, - соглашается соседка, не дожидаясь, пока он закончит, - сегодня действительно как-то душновато.


Человек моргает недоуменно, но он уже израсходовал всю свою решимость, поэтому не пытается продолжить разговор. Весь вечер он думает о том, как же выглядел таинственный посетитель, а на следующий день заговаривает в лифте с величественной старухой.


- И не говорите, - кивает старуха в ответ на вопрос о незнакомце, - в наше время действительно не продают хорошего снотворного. Ни в одной аптеке не найти.


Человек трет лоб, бормочет что-то утвердительное и вновь пытается вспомнить лицо гостя - и вновь не может.


Стоит ли говорить, что разговор с усатым толстяком тоже не приносит результатов - вместо ответа толстяк жизнерадостно болтает о своих юных и не слишком юных, но все же симпатичных знакомых женского пола.


Человеку начинает казаться, что он спит, бредит, галлюцинирует наяву - он замирает над чайником, заваривая чай, потом заходит в ванну и забывает, зачем туда пришел - незнакомец занимает все его мысли, но мысли эти словно бродят по замкнутому кругу: лицо гостя не вспомнить - разговоров о нем соседи будто не слышат - он не ездит ни к кому из них - как же он все-таки выглядит.



Следующим вечером незнакомец перешагивает порог лифта вслед за нашим героем и нажимает кнопку четырнадцатого этажа. Он стоит спиной, и человек видит только приглаженные темные волосы, ухо и часть щеки, лица ему не разглядеть.


Выйдя на двенадцатом, он привычно достает ключи, но вдруг замирает у своей двери, старается не звякать связкой. Ну конечно, - мелькает быстрая мысль под шум уносящегося вверх лифта, - нужно просто послушать, в какой звонок позвонит гость, а потом под благовидным предлогом...


Мысль не заканчивается, растягивается, как резина - шум лифта становится все глуше и глуше, но не прекращается - так долго, будто этажей в доме не четырнадцать, а в два раза больше - и человек стоит, сжимая в кулаке ключи, и слушает, как лифт уезжает куда-то очень далеко.


Он не сразу понимает, что шум нарастает снова - судя по звукам, лифт не останавливался и его двери не открывались, но теперь он возвращается обратно. Человека охватывает необъяснимая паника, трясущимися руками он перебирает ключи, торопясь открыть дверь в квартиру, захлопнуть ее за собой, задвинуть щеколду, надеть цепочку... Он не успевает открыть все три замка - лифт дергается, останавливаясь на его этаже, и раздвигает двери.


Чушь, какая чушь, я сплю, думает наш герой, оцепенелыми, как будто затекшими пальцами медленно нащупывает нужный ключ и слышит шаги: гость вышел из лифта и остановился на площадке.


- Зря вы это сделали, - говорит гость, и вот сейчас можно посмотреть ему в лицо и увидеть, наконец, как он выглядит, но человек не может повернуть голову, поднять глаза от своих замков, просто не может себя заставить. Он тянет секунды, как будто выигрывая их одну за другой у чего-то страшного, но неторопливого, и умоляет каждую не спешить.



Очередная секунда слушается его и замирает - чтобы не прекратиться уже никогда.

Показать полностью
241
Никого нет дома
43 Комментария в CreepyStory  

Первая часть истории будет короткой и как будто случайной: в ней будет рассказано о том, как женщина просыпается среди ночи от каких-то звуков, привычных, но все же неуловимо странных - шорох тапочек по коридору, щелчок выключателя, скрип двери, журчание; очевидно, думает женщина, муж пошел в туалет, просто она не слышала, как он встал; она шевелится и чувствует, что муж лежит рядом лицом в подушку, дышит ровно и неглубоко, спит.


Замедленная сном попытка сообразить, что происходит, затягивается - шум воды в сливном бачке, снова скрип двери, снова щелчок выключателя, снова шаги - дверь в комнату открывается, и муж входит в полутьму спальни, почти голый, в одних трусах и тапочках, волосы всклокочены, но с лицом у него что-то не то; оцепенев от непонимания, женщина приглядывается и видит, что у него плотно закрыты глаза. Она дергается, открывает рот, чтобы спросить что-нибудь, ощущает движение рядом, поворачивается: спавший приподнял голову с подушки, повернул к ней вопросительно, что, мол, такое, что ты дергаешься - у него знакомо всклокочены волосы и знакомо темнеет щетина, но и у него глаза закрыты так плотно, будто их вовсе нет.


***


Вторая часть будет длиннее. В ней человек сидит в кресле на приеме у частного психоаналитика, которого нашел по объявлению в газете, и говорит, медленно и тщательно подбирая слова.

- Понимаете, - говорит он, - я не знаю, как объяснить. На самом деле это Норма сошла с ума, а не я. Сперва ей просто снились кошмары, ей постоянно снилось, будто в доме есть кто-то еще, кроме нас; потом она стала говорить, что чувствует чужое присутствие и днем тоже. Будто она моет посуду, а кто-то стоит у нее за спиной; она принимает ванну, а кто-то сидит на корзинке с бельем и смотрит на нее, не отражаясь при этом в зеркале; она спускается по лестнице в подвал, а кто-то придерживает дверь и кажется, будто вот-вот ее захлопнет. Я ей говорил - включай музыку, телевизор, пей успокоительное, сходи в конце концов в клуб вышивальщиц или благотворительниц, не сиди целыми днями дома. Но она как уперлась: это мой дом, говорит, и чтобы какая-то тварь меня из него выжила!.. Но все равно ей неспокойно было, это же видно. Я просто не знал, что делать.

- Но что-то все-таки сделали? - мягко спрашивает психоаналитик.

- Я поставил веб-камеру, - пожимает плечами человек, - пристроил ее незаметно в углу кухни над полками, так, что в кадр вся кухня попадала. Норма все равно больше всего времени на кухне проводит, я же знаю. Ну вот - решил посмотреть, мало ли.

- Что посмотреть? - уточняет собеседник, и человек смущается.

- Ну, вроде как есть ли там что потустороннее, - неловко говорит он, - были же фотографии духов, и видеосъемки странные. Нет-нет, я сам-то не верю, наверное, но Норма ведь разумная женщина, она не будет просто так говорить.

Собеседник молча кивает в такт его словам, и человек успокаивается.

- Поставил, в общем, веб-камеру, - продолжает он, - и смотрел с работы. Вывел, знаете, маленькое окошко в уголок экрана, и смотрел, как Норма готовит, как посуду моет, как стол протирает. Привык даже, уютно как-то было. Ну и, конечно, не было там никого чужого и ничего такого. Но Норма, знаете, она беспокоилась. То сквозняк дунет, волосы ей поднимет - она вздрагивает, оборачивается и чуть не плачет. То у нее кусок морковки под холодильник укатился, так она нож бросила и с кухни убежала. В общем, я видел, что нехорошо ей.

- А она знает про веб-камеру? - спрашивает собеседник, и человек качает головой.

- Я знаю, надо было сказать, - виновато говорит он, - но сперва я как-то думал, что это на пару дней всего, поставил тихонько, когда она из дому ушла, а потом уже как-то неловко говорить было. Знаете, так бывает.

- Знаю, - говорит собеседник.

- В общем, дальше что было, - человек начинает торопиться, - я так смотрел, смотрел, а однажды, - он беспокойно морщится, - не знаю, Норма пролила что-то, что ли, только она упала и об край стола затылок разбила. Я так думаю, - уточняет он, нервно переплетая пальцы, - я отходил к директору в этот момент, а вернулся, смотрю на экран - а Норма на полу лежит, и лужа крови под головой. Увеличивается. Или уменьшается, она колебалась как-то. Да увеличивалась, конечно, что там. Я... - он закрывает лицо рукой, - как с ума сошел, даже не подумал в скорую позвонить, бросил все, побежал, прыгнул в машину и домой поехал. Не понимаю, надо было, конечно, скорую вызвать, но я как-то...

- Это бывает, - успокаивающе говорит психоаналитик.

- Ну вот, и я в пробке застрял по дороге, застрял, думал уж бегом бежать, но бегом бы медленнее было, в общем, я телефон схватил, и если вы думаете, что тут я в скорую позвонил наконец, то нет, я зачем-то Норме позвонил, не знаю, зачем, машинально, она у меня первым номером на быстром вызове стоит. Вот, я позвонил, уже думаю - что ж я делаю-то. А она трубку взяла.

Собеседник наклоняет голову, выражая участие и интерес.

- То есть, - быстро поправляется человек, - кто-то трубку взял, я аж дернулся, не ждал, наверное, подсознательно-то. А Норма говорит - что, милый? Она всегда так говорит. Я полминуты дышать не мог. Она забеспокоилась даже. Я вдохнул наконец и говорю - с тобой все в порядке? А она отвечает - да, милый, все хорошо. Я тут упала, стукнулась, но не сильно. Все в порядке. - А потом спрашивает - ты что, почувствовал, что ли? - и тут, понимаете, надо было рассказать про веб-камеру, но я не мог, просто не мог.

Собеседник опять кивает, и человек снова начинает успокаиваться.

- В общем, - размеренно говорит он, - я приехал домой, и у Нормы голова была перевязана, а так все в порядке, правда, и с тех пор все совсем в порядке стало, как будто она в себя пришла, никаких больше кошмаров и всего такого. И про чье-то присутствие она с тех пор не говорила.

Собеседник кивает снова, но теперь на лице его написано вежливое недоумение: он как будто хочет сказать, что те, у кого все в порядке, к нему не приходят, и человек прекрасно его понимает.

- А потом, - говорит он и сплетает пальцы, - я про веб-камеру вспомнил. Не сразу, сразу-то я больше не смотрел, как-то, знаете, не по себе было. Ну вот. А недели через две я Норме звонил и дозвониться не мог. Не брала она телефон. Я подумал - может, она его забыла где, или музыка у нее играет, посмотрю хоть на кухню, что ли, может, там что увижу. Открыл окошко с камерой - так и есть. Телефон лежит на столе, экраном мигает, а на кухне нет никого.

Собеседник щурится и кивает снова.

- А потом, - снова говорит человек, и понятно, что он произносит эти слова с трудом, но и молчать уже не может, - телефон мигнул и засветился экраном. Как когда трубку берут. И Норма мне в трубке говорит - что, милый? я в подвале была, извини, - а на кухне, понимаете, по-прежнему никого нет.


- И что вы сделали? - спрашивает собеседник после тяжелой медленной паузы.

- Ничего, - обессиленно говорит человек. - Я ничего не сделал. Поговорил с ней, спросил, что купить. А потом к вам поехал. Если я с ума сошел, так может, мне тогда в больницу надо. А?


- Тело вашей жены скорее всего лежит в подвале, - говорит собеседник после новой тяжелой паузы. - Но вам туда лучше не возвращаться.

Человек моргает, открывает рот, собираясь что-то сказать, но в кабинете уже пусто.

Показать полностью
48
Радио
6 Комментариев в CreepyStory  

Свидетелем третьего необычного армейского случая был тот же киномеханик Славян, который проходил срочную службу в хозвзводе одной из воинских частей Хабаровска. Описываемые события произошли в августе 1983 года. Записаны с рассказа моего коллеги Александра.


В середине достаточно тёплого августа киномеханик Славян где-то подхватил ангину и попал на несколько дней в полковой лазарет, находившийся здесь же в расположении части. Медчастью и, соответственно, лазаретом командовал откормленный, как поросёнок, старший сержант — фельдшер Афанасьев, по прозвищу «семь на восемь — восемь на́ семь». Болезным солдатикам спуску не давал, так что, кто поначалу думал откосить от службы хотя бы несколько дней «на дурачка» на больничной койке, после лошадиной дозы уколов сами начинали проситься обратно в роту. Но, конечно, старослужащих это не касалось. А Славян к тому времени был уже «дедушкой», поэтому чувствовал себя в лазарете, как в санатории. Для разнообразия культурной жизни приволок с помощью ходячих больных к себе в палату тяжеленный радиоприёмник ВРП-60 из клуба. Подцепили к антенному гнезду кусок медного провода, закинули в открытую форточку и по ночам слушали «вражеские голоса», а больше, конечно, просто эстрадную музыку, которой в те времена народ был не очень избалован. Радиоприёмник, особенно в ночные часы, на коротких волнах принимал несколько нормальных музыкальных зарубежных радиостанций.


В последнюю ночь перед выпиской Славян остался в палате с молодым солдатиком Игорем из Ижевска. Остальных выздоровевших фельдшер Афанасьев разогнал по ротам. В общем, лежали, как обычно, и слушали на сон грядущий лёгкую музычку. Славка вспоминал, что как раз Макаревич пел «… всё отболит, и мудрый говорит — каждый костёр когда-то догорит…». И вот во время этой песни радиоприёмник затрещал, зашипел, и сквозь треск стал пробиваться голос. Сначала показалось, что диктор с какой-то другой радиостанции помехует, но через минуту звук сам настроился и стали различимы слова: «Игорь… Игорь… Игорёк…»


Молодой солдатик подскочил с койки, как ужаленный, и прильнул к динамику радиоприёмника. А оттуда:


— Здравствуй, сынок!


— Папка, папка! Это ты, что ли?!


— Да, Игорёшка, это я! Служи, как положено, а вернёшься — мать не обижай, и береги!


— Само собой! А почему ты вдруг за мамку так забеспокоился? Вы что, разводиться надумали?!


— Нет, сынок! Конечно, нет! Мы всегда все будем вместе…


После этого короткого диалога в приёмнике опять усилились помехи, треск и шум перекрыли голос, а потом зазвучали последние аккорды «Машины времени».


Взволнованный до глубины души молодой солдатик стал горячо рассказывать Славяну, что его отец дома в Ижевске давно увлекается радиоделом. В квартире у него даже целая комната отведена на эти цели. Сидит часто ночами и переговаривается с такими же фанатиками-радиолюбителями со всего света. Вот и сюда умудрился пробиться сквозь тысячи километров эфира, к сыну. Только вот как ему это удалось?! Микрофон даже не подключен, да и нет его вовсе! А отец ведь слышал и отвечал!


Славян тоже был в замешательстве. Таких фортелей этот старинный военный радиоприёмник ещё не выкидывал. А микрофон, действительно, в клубе остался, в лазарете он без надобности. Может, какой-нибудь встроенный внутри находится? Кто её знает, эту военную технику!..


Игорь ещё с полчаса крутил ручку настройки радиоволн и щёлкал переключателями в надежде снова услышать в эфире голос папани, но тщетно. С тем и угомонились до утра.


На другой день к обеду киномеханика и солдатика Игоря выписали. Славян попросил парня помочь дотащить приёмник обратно в клуб. Хоть и не далеко, но тяжёлый, зараза! Пока пёрли технику, стараясь не попасться на глаза офицерам, их перехватил штабной писарь и сообщил, что для Игоря получена срочная телеграмма, так что пулей пусть летит в штаб.


Дотащив радиоприёмник до места, Славян остался в клубе, а молодой солдат рванул бегом в штаб. Там его ожидала чёрная весть. В телеграмме сообщалось о скоропостижной смерти отца и дате похорон.


Получив неделю горестного отпуска, парень отбыл на малую родину…


Вернувшись обратно в часть, при встрече рассказал киномеханику некоторые подробности своей поездки.


Как оказалось, отец Игоря скончался от сердечного приступа поздно вечером за сутки до того ночного радиосеанса, свидетелем которого был Славян. Причём умер он непосредственно за своим рабочим столом в комнате с радиоприборами, уткнувшись головой в тетрадку на столешнице. Супруга обнаружила его в этой позе только утром. Ночью не обратила внимание на долгое отсутствие мужа, потому что он, бывало, уже засиживался до петухов, увлёкшись своими радиоделами.


Вот и выходило, что когда ночью в лазарете сын разговаривал с отцом, тот был уже сутки как мёртв. Перепутать даты и время было нельзя — всё сверили на несколько раз.


После этого случая Игорь несколько раз приходил в клуб и с разрешения Славяна крутил ручки на радиоприёмнике, пытаясь связаться с покойным отцом, но безрезультатно. А через какое-то время этот допотопный «гроб» ВРП-60 начклуба капитан Халявко вообще списал и увёз в неизвестном направлении. Впрочем, как и многое из подотчётной ему клубной техники.


Автор: В.В. Пукин

Источник: kriper.ru

Показать полностью
222
Сбой в матрице
10 Комментариев в Котомафия  
Сбой в матрице Животные, кот, Собака, мистика, моё

Тот момент когда понимаешь,что генетика забавная вещь)))

Место действия-Москва,Кузьминки.

Фоткал я,тег "мое"

38
Хозяин Ясной Поляны. 15. (последняя) Хозяин
31 Комментарий в Авторские истории  

Часть первая "Некий Игнатьев А.В."


Не знаю, что происходило во время моего беспамятства, но очнулся я лишь ночью.

С галочкой повторного знакомства не было, потому как чувствовал я себя нормально и сознание не плелось где-то на задворках разума.


В подтверждении своего ощущения я встал на ноги и почувствовал небывалый прилив сил. Словно я спал несколько суток (надеюсь, такого не было). Мне казалось, я бы с легкостью пробежал марафон и не вспотел.


Ноги приятно холодились о линолеум, и я боялся лишь одного. Что эту лунную и тихую ночь нарушит визит непрошеного гостя.


Но за окном начало светать, а я по-прежнему был один. Один в палате и один в голове.


И лишь под утро. Прямо перед подъемом, меня все-таки посетил голос.


- Сегодня все закончится, - сказал он. – Я уже близко.


Это были единственные слова.


Когда я почувствовал его в голове, то испугался. Я ждал смешанных мыслей. Ждал напильник на зубах. Я ждал чего угодно, но только не этих слов.


И лишь когда он их произнес, я понял, насколько мне стало страшно.


Лучше бы были боли. Я согласен на постоянное его присутствие, но только не это…


Он точно знал, какой эффект произведут на меня эти слова. Потому как голос звучал возвышенный и надменный.


Он вновь был котом, а я мышью.


Только сегодня будет все иначе


Он вдоволь наигрался и пришло время ужинать. И, естественно, в виде ужина буду выступать я.


Я сидел на кровати и смотрел в окно. Появилось чувство, словно я в последний раз вижу солнце, зелень, деревья и людей. Я тупо пялился, мысленно прощаясь с миром.


И я понимал, что сегодня решится все.


Все, к чему я готов и не готов.


Громкий крик «Подъем!» и привычная музыка по утрам, вывели меня и мыслей.


Бодрость, которая некогда присутствовала в теле, испарилась неведомо куда. За эти пару часов одиночества я измотался так, словно действительно пробежал марафон.


Меня знобило. Руки тряслись.


А когда я посмотрел в зеркало, то не сразу узнал себя. Серая кожа. Впалые глаза и зрачки… они бегали из стороны в сторону как у трусливого зайца, ожидающего волка за каждым кустом.


Я вспомнил первую встречу с Игнатьевым и вдруг понял, отчего он был таким. Понял, отчего они все тут такие.


Сегодня я решился.


Я даже несколько раз представлял себе, как буду сжимать тонкую шею Сани. Как жилы будут проступать через кожу на его лбу. Как будут пучиться глаза, наливаясь кровью и страхом.


Я представлял это и желал этого.


Руки продолжали дрожать, но я знал, что в тот самый миг, когда мои пальцы сомкнуться на молодой шее, я не дрогну. Не дрогну и буду сжимать до тех пор, пока жизнь не покинет это чудовище.


Он снова меня избегал. Он прятался от меня. Он чувствовал, что я настроен решительно. В общем-то, как и я, знал, что он не просто так сказал эти слова. Он уже подобрал ключик к моей голове и ему надо лишь вставить его.


Но я не дам…


Я так просто не сдамся.


Я не один из тех.


Я не тот кролик, кто глупо пялится на удава и послушно идет к нему в пасть.


Я не он.


Но я буду действовать как он, потому что иначе нельзя.


Тарелка каши на завтраке осталась нетронутой. Только чашка сладкого горячего чая. Это все, что мне сегодня понадобится.


Когда мы вернулись в комнату отдыха, я заметил, что сторонится меня не только Саня. Меня сторонятся все. Словно я болен чумой. Словно от меня разит нечистотами.


Пусть…


Мне надо лишь выждать момент.


Они сели в рядочек.


Они все повернуты к телевизору. Я невидим.


Невидим у них за спинами.


Медленно, отмеряя шаг за шагом, я начал движение. Медбрат стоит у стены. Ему потребуется десять, может двадцать секунд, прежде чем он вцепится мне в затылок. Но я не выпущу.


Я буду крепко сжимать горло. Мои руки превратятся в клещи.


Приближаясь все ближе к Сане, я чувствовал, как меня наполняет уверенность. Страх исчез, оставив после себя приятное послевкусие адреналина.


Сердце колотится в груди, но я спокоен. Спокоен как никогда.


Телевизор опять транслирует передачу про животных. На этот раз там стая буйволов пытается отбить крошечного теленка от разъяренных львиц.


Я присел точно сзади Сани.


Его короткая стрижка топорщится ежиком. На его тонкой шее видны синие вены. Они нальются кровью и вздуются, когда я схвачу его за шею.


Последний раз я оглянулся назад, увидев скучающего медбрата. Три койки с лежачими больными стоят у окон.


Мне должно хватить время.


Я справлюсь.


Не помня себя, я хватаю Саню в замок, чувствуя, как его тело наполняется силой. Но ему меня не одолеть.


Мы падаем на пол и, в тихой комнате отдыха воцаряются крики и брань. Боковым зрением я замечаю, как медбрат срывается с места и с ошалелыми глазами бежит к нам.


Игнатьев со своим другом старичком отскакивают в сторону. Геннадий Малофеев, этот огромный верзила, панически кричит и убегает.


Я по-прежнему сжимаю горло Сани. Он колотит руками пытаясь достать до лица. Он пытается протиснуть пальцы между своей шеей и моей рукой.


Он кряхтит и дергается.


В один миг, все меняется.


Люди, которые смотрели на меня как на сумасшедшего.


Глаза психов, только что наполненные страхом наливаются яростью.


Первым меня хватает за ногу Игнатьев.


Злобный старик вернулся. И у этого старика сил как у молодого парня в расцвете сил.


Малофеев бьет меня по носу, и я чувствую, как рот наполняется кровью. Кровь плещет на линолеум. Кто-то хватает меня за вторую ногу.


Медбрат как репейник цепляется к руке, и я чувствую, что больше не могу сжимать.


Саня едва дергается, но он жив. Жив и смотрит на меня все теми же глазами полными ярости.


Мои руки разжимаются, и Саня как мешок отваливается на пол. Он кряхтит и задыхается. Он хватается за горло. Но он жив. Жив…


Четким ударом свободной руки, я бью медбрата, который тут же падает. Отцепляется с руки и хватается за нос.


Вторым ударом я обезвреживаю Игнатьева.


Но как мне справится с Малофеевым?


Гена поднимает меня на руки и бросает прямиком в уцелевший ряд стульев.


Скорее всего, я сломал несколько ребер, но мне было не до этого. Не успев опомниться, он вновь поднимает меня на руки и кидает в центр комнаты. В этот же момент, с перекошенным от злобы лицом, ко мне прыгает Саня и хватает за горло.


Все пошло не по плану.


Теперь я оказываюсь в цепких лапах этого молодцеватого парня. Четким ударом в челюсть я заставляю пальцы разжаться, а сам вскакиваю на ноги и отбегаю в сторону.


Хватаю стул и начинаю махать им из стороны в сторону.


Обезумевшие психи выстроились передо мной полукругом. Они хотят меня убить, но боятся сделать первый шаг. Боятся получить стулом.


Я смотрю на их лица.


Ни капли сомнения. Ни капли жалости. Лица перекошены в ярости. Слюни стекают по подбородку. Красные от гнева глаза как иглы впиваются в меня.


Я понимаю, что жить мне осталось недолго.


Совсем недолго.


Круг медленно сужается.


Я делаю шаг назад и упираюсь в койку одного из лежачих пациентов, понимая, что дальше отступать некуда.


Первым кидается Гена, который тут же получает стулом в висок и замертво падает.


Саня кидается следом за ним и вновь как клещами стискивает мне горло. Я хриплю и пытаюсь разжать его пальцы. Но не в этот раз…


Сжимая горло, он прет на меня как вол. Я чувствую койку с больным позади меня, но Саня напирает сильнее и мы, опрокидывая кровать, падаем.


В этот самый момент…


В эти короткие доли секунды пока мы падаем, я замечаю, что лицо Сани, секунду назад перекошенное от ярости, вдруг приобретает привычные ему черты.


В один момент ярость улетучивается из глаз, оставляя полное непонимание ситуации. Я вижу, как Саня продолжает сжимать мое горло, но он не осознает, отчего он это делает.


Пока мы падали, он разжал руки и повалился на меня.


Я думал, что я уже не встану.


Думал, что психи, воспользовавшись моим положением, набросятся на меня и растерзают как собаки брошенную тушу.


Но когда я выбрался из-под тела Сани, то увидел, что все обитатели этого этажа, смотрят на меня растерянными взглядами.


Поднялся огроменный Гена Малофеев и я уж подумал, что он точно будет мне мстить за удар стулом по голове. Но он лишь приложил ладонь к кровоточащему виску и, увидев меня валяющимся на полу, широко улыбнулся и помахал здоровой рукой.


Остальные продолжали стоять полукругом, но в их глазах больше не было ярости. Не было злобы и желания растерзать меня.


Только медбрат, который корчился на полу, тяжело посмотрел на меня исподлобья и что-то прошептал. После чего он вскочил и убежал из комнаты отдыха, оставив меня один на один с разъяренной толпой.


Непонимание и ступор длился недолго.


Спустя минуту или две, глаза психов вновь налились яростью.


Я успел за это время встать на ноги и прислониться к стене, вновь вооружившись стулом.


Глупая улыбка Гены сменилась яростью. Он убрал руку с кровоточащего виска и ринулся ко мне.


В этот раз стул не остановил его.


Огромная рука схватила меня за шкирку и швырнула в центр комнаты. Это было худшее, что я мог себе представить.


Оказавшись посередине, не имея в защите даже захудалого стула, больные набросились на меня.


Я получал один удар за другим. Звезды часто вспыхивали в глазах. На мне разорвали штаны и поставили бесчисленное количество синяков и ссадин.


Я свернулся в комок, не имея возможности бить в ответ или же просто защищаться.


В моменты затишья, когда удары сыпались, не так часто, я открывал опухшие глаза. Краем уха, я услышал, как по коридору мчится толпа медбратьев. Их тяжелые шаги доходили до моего сознания, вместе с тяжелыми ударами больных.


И в этот самый момент, когда я лежал на забрызганном собственной кровью полу, я понял, что все мои мысли о голосе были в корне неправильными.


Не знаю, что именно повлияло на это осознание. То ли скопившиеся доводы у меня в голове. То ли неплохой удар все в ту же голову.


Но я понял кто обладатель голоса.


А еще я понял, что если сегодня ночью я не разделаюсь с ним навсегда, то он разделается со мной.


Пока психи лупили мое обмякшее тело, а персонал бежал на выручку, я полз как змея, волоча отбитые ноги. Полз с одной единственной мыслью.


Лишь бы это был не сон.


Только бы не сон…


Она должна быть там.


Должна…


На пару секунд я выключился, когда Малофеев приложился по ребрам ногой. Но когда сознание вернулось, я продолжил ползти, не обращая внимания на боль.


В какой-то степени мне повезло, что все больные в один момент сошли сума и захотели меня прикончить. Они путались друг у друга, и часто мазали, нанося бессмысленные удары по полу.


Наконец-то я добрался до цветочного горшка и погрузил руку в теплый шероховатый грунт.


Несколько секунд я шарил в горшке, молясь, чтобы она оказалась там.


Наконец-то, пальцы ухватились за гладкую поверхность ручки, которую я тут же выхватил из горшка, повалив цветок на бок.


Земля смешалась с кровью, образовав неприятную грязь.


Ручку я сунул в штаны, в надежде, что сегодня они не будут делать проверку комнат.


В этот же момент Малофеев схватил перевернутый горшок и поднял его над головой. Оставались какие-то доли секунды перед тем, как тяжелый глиняный горшок, размозжит мою голову и остановит это безумие. Но кто-то из персонала сшиб Малофеева с ног, и они кубарем покатились к стене.


И без того безумная суматоха превратилась в хаос и полную неразбериху.


Психи бегали от персонала. Я лежал на полу. Голова пульсировала, а тело ныло от боли.


Кто-то схватил меня за ногу и поволок по полу. Я надеялся, что это был кто-то из персонала, но на деле это вновь оказался Малофеев.


Не знаю, куда он меня волок, но на него тут же набросилось человека три и кое-как повалили на пол.


В следующий раз меня отволокли в сторону и оставили лежать на полу, пока не разогнали больных по палатам.


Семенов стоял в стороне и с интересом наблюдал за происходящим.


После того как в разрушенной комнате осталось лежать четыре тела – я и трое недвижимых больных, персонал решил разобраться со мной.


На руках меня отнесли в палату.


- Как вы себя чувствуете? – спросил Семенов голосом полным злобой.


- А как вы думаете, я буду себя чувствовать после такого? – прохрипел я, чувствуя боль в груди.


- Откуда вы берете столько проблем? Как вас угораздило?


- Они набросились на меня…


- Неправда! – перебил Семенов и ударил рукой по стене. – Мне все доложили. Это вы… - он подошел и ткнул пальцем мне в грудь. Ощущение было, словно железный прут вонзили меж ребер. – Это вы зачем-то реши придушить Сашку. Зачем вы это сделали?


- Я сглупил… - сказал я, и зашелся долгим кашлем.


- Ты у меня здесь надолго завязнешь, - сквозь зубы процедил Семенов.


Он и сам был теперь похож на психа. Губы дрожат. Изо рта вырываются капельки слюны. А глаза наполнены яростью, точно, как у больных, кто хотел разорвать меня на части.


- Ты сгниешь здесь. Я тебе это устрою. – Продолжал он тыкать пальцем в грудь.


- Дайте мне обезболивающее… Все болит.


- Обезболивающего тебе? – Семенов еще раз ткнул пальцем и отвернулся. – Приведите его в порядок. Мне бы не хотелось, чтобы у нас еще и он загнулся. Итак, уже полиция к нам зачастила.


- А что после? – спросил кто-то.


- После? Пусть вновь слюни попускает. Может, будет посговорчивей.


Я ликовал.


Первая часть плана, чтобы меня накачали галаперидолом была выполнена.


Пока Семенов давал распоряжения и легко управлял моей судьбой, я незаметно сунул ручку под матрас и со спокойной душой откинулся на койке.


Боль осталась. Болело и ныло все тело, но я был в какой-то мере счастлив.


Семенов покинул палату, а после него, со мной не стали заморачиваться. Обтерли мокрой тряпкой, помазали какой-то мазью ушибы и ссадины, после чего вкололи галоперидол и спустя две минуты я увидел яркую вспышку света. Это была обычная лампа. Но, под препаратом она показалась мне вторым солнцем.


Я улыбнулся и уснул. Уснул долгим беспробудным сном.

.


Веки были тяжелы как никогда. Голова гудела, а тело продолжало болеть, словно я несколько километров тащился по твердым шпалам за поездом.


Несколько минут или же несколько часов, я впадал в беспамятство и вновь включался в реальность.


Я знал, что мне необходимо встать и сделать то, ради чего я здесь нахожусь. Но я не мог. Не мог пошевелить руками и ногами. Не мог слезть с кровати.


Я едва ворочал тяжелыми глазами и едва поднимал свинцовые веки.


Плотный туман в голове не позволял думать, то сжимая мысли до крошечной точки, то размазывая их по всей черепной коробке.


Спустя еще некоторое время я смог пошевелить головой.


В этот раз меня не привязали, что не могло не радовать.


Сбросив ноги, как два бревна на пол, я несколько минут привыкал к новому состоянию.


Встать я пока не решался.


Вместе с отходняком от лекарства, я чувствовал спазмы в ногах и где-то далеко в желудке. Или в печени… или в селезенке… сложно определить, когда все тело ломит и ноет от боли.


Но эти спазмы явно отсылали меня ко вчерашнему дню. Такому короткому и такому насыщенному.


Легкое покалывание прошло по ногам и рукам. Тело начинало чувствовать, а вместе с чувствами возвращалась и боль. Тяжелая, долгая и невероятно нудная боль!


Я встал на холодный линолеум и сделал несколько шагов. На большее меня не хватило. Пришлось уткнуться рукой в стенку и дать себе передышку.


Я чувствовал, что сознание почти вернулось. Это вызывало опасения, так как голос ждет меня. Я в это уверен на все сто процентов.


Он сейчас лежит в кровати и как хищная птица сужает круги перед броском.


Надо действовать быстрее.


Вытащив гладкую ручку из-под матраса, я сделал несколько кругов по палате, проверяя устойчивость и собственные силы.


Аккуратно, как лучший вор во всем мире, я вставил ручку в дверь и тихонечко, дабы не проронить ни звука, открыл дверь.


Тихое гудение ламп и пустота встретили меня в коридоре.


Чуть позже ко мне донеслось легкое бормотание телевизора.


Неужели в комнате отдыха кто-то сидит? Об этом я не подумал.


Мне надо на ту половину корпуса. Именно там находится палата Сани-стихоплета.


Именно там и живет голос.


Босыми ногами я прошлепал до комнаты отдых и да… там действительно сидел кто-то из персонала. Больше того… это была не девушка, как из моих прошлых снов. Это был один из тех бравых парней, кто растаскивал сегодняшнюю заваруху. Я не знал его имени, но знал наверняка, что если мы с ним столкнемся один на один – мне не жить.


Он упакует меня за десять минут и вернет обратно в палату. А дальше…


А дальше мне уж точно не жить.


Дальше мне существовать в этих стенах. Смотреть телевизор и боятся Хозяина. Трястись от каждого шороха и угождать ему во всем.


Что делать?


Несколько минут я размышлял над ситуацией.


Можно дождаться, когда он уйдет в туалет или уснет. Хотя после таких происшествий вряд ли здесь вообще кто-то будет спать.


Да и время играет не в мою пользу. Стоит моему разуму очистится от лекарств, как он вставит ключик в мой мозг и пиши пропало. Больше я себя не вспомню, и в этом месте все останется как прежде. Разве что добавится одна известная личность к списку больных.


В какой-то момент мне показалось, что он уже начала шарить в моей голове. Внезапный спазм и резкая боль в зубах. Возможно, это была попытка, потому как боль прошла так же быстро, как и началось.


Я зажмурил глаза и едва сдержал крик.


Надо было решаться.


Я должен был решиться на что-то… бездействие меня убьет.


Ничего лучше не придумав, я отошел от угла на десяток шагов и приготовился бежать.


По моим подсчетам, я должен успеть проскочить комнату отдыха до того, как этот верзила поднимет свое мускулистое тело с кресла и погонится за мной.


Качнувшись несколько раз из стороны в сторону, как бы приводя мышцы в тонус, я сорвался с места и побежал.


Босые ноги громко хлюпали по линолеуму. В правой руке я держал гладкую ручку и даже не смотрел в комнату отдыха.


Я целенаправленно мчался к палате. Нет. Я летел к палате.


Не чувствуя ни боли, ни страха, ни жалости.


Парнишка сорвался с места быстрее, чем я ожидал.


Когда я трясущимися руками пытался попасть ручкой в дверь, он был в десяти шагах от меня.


Наконец-то ручка вошла в паз и я открыл дверь


Ворвавшись в палату, я тут же захлопнул дверь и вставил ручку с внутренней стороны.


Эта глупая конструкция, когда вставленная ручка с одной стороны, полностью блокирует все попытки открыть дверь с другой стороны, должна его остановить. Она должна дать мне время.


Как только я вставил ручку, дверь с грохотом задрожала. Это бравый парнишка лупил ее с той стороны.


- Открой дверь! – орал он. – Открой эту сраную дверь!


Не обращая внимания и пытаясь его не слушать, я повернулся к больным и тут же получил смачный удар по лицу.


Я устоял на ногах, но удары посыпались один за другим. Не видя ничего перед собой, я выкинул кулак вслепую и, по-моему, угодил куда надо.


Саня, который сейчас был не вовсе Саней, упал на пол, но тут же вскочил на ноги.


Я вложил всю силу в удар и вновь повалил его.


Он кричал. Кричали за дверью.


- Извини, - сказал я Сане, и со всей силы ударил его ногой в голову.


Он потерял сознание.


Пока Саня лежал на полу, я подошел к Беспалому, который как обычно бегал глазами из стороны в сторону.


- Ты этого не сделаешь, - сказал он мне.


И этот голос. Теперь не было ни единого сомнения, кому он принадлежал. Кто управлял отделением. И кто, называл себя Хозяином.


Все сошлось как в детских пазлах.


Он был тем самым другом Семенова, над кем издевались сверстники и которых он позже убил. Скорее всего, одним из его сверстников был и старший сын Игнатьева, который погиб при непонятных обстоятельствах.


Именно он управлял отделением и не мог ворваться в голову Семенова, лишь потому, что тот, сам этого не осознавая, каждый раз спасал себя коньяком с кофе.


Именно он управлял Саней, Игнатьевым, Малофеевым и каждым в этом отделении. Он бы и мной начал управлять, дай ему больше времени.


Тот громкий и болезненный выдох, когда все превратились в зомби, принадлежал ему. Он не соврал мне, когда сказал что видел меня корчащимся от галоперидола на траве, в день смерти Алексея. Это я видел лишь Саню. Это я был слеп.


Но окончательно я понял лишь тогда, когда во вчерашней заварушке, мы, обнявшись с Саней падали и зацепили его кровать. В эти доли секунды он потерял контроль над всеми, и я увидел это. Я успел это заметить.


А сейчас он лежит передо мной и дергает зрачками.


- Ты не посмеешь! – прохрипел он сквозь зубы.


Его огромная голова лежит на подушке. Он дрожит. Ему страшно.


Я добрался до него.


Не раздумывая, я сомкнул пальцы на его шее и начал душить. Я чувствовал его мягкую, дряблую кожу. Ощущал его кровь в жилах. Слышал его хрип и видел его угасающие глаза.


- Посмею, - натужено сказал я. – А вот ты больше не посмеешь.


Конец был близок. Он больше не хрипел. Он закрыл глаза и как бы уснул.


Но нет…


Эта тварь забралась мне в голову.


Он вставил ключик в мой разум.


Продолжая сжимать, я видел яркие вспышки из его детства. Видел мир его глазами.


Дети. Безумные и обезумевшие дети, которые не знают меры, плевали на него. Несколько раз они его ударили, а после того как он упал, один из них помочился на него.


С криками и звонким смехом они убежали, а он остался лежать у забора, глотая слезы и вытирая теплую мочу с лица.


Я видел его отца. Какой-то больной из этого отделения обрюхатил его мать. У его отца такая же большая и круглая голова на тонкой как спичке – шее.


- Я не виноват, что союз вульгарной женщины и сумасшедшего дали такой результат. Я не просил эти способности… но раз уж они у меня, я решил пользоваться ими. – Звучало в моей голове.


Резкая боль в зубах заставила меня закричать.


Но я не разжал руки.


- Ты совершаешь ошибку! – прозвучало под коркой.


Я корчился от боли, чувствуя, как он копается в моей голове. Чувствуя, как его тонкие длинные руки по самые локти погрузились в мой череп.


Я ничего не видел и не слышал, продолжая сдавливать тонкое горло Беспалого. В кромешной темноте, превозмогая боль я последний раз сдавил обездвиженное тело и почувствовал что падаю.


Не на пол.


Я проваливался в густой туман, который сменился черной тьмой, где не было ни звуков, ни чувств, ни ощущений.


Я оказался в космосе сознания.


Я не чувствовал своего тела, надеясь лишь на то, что успел убить Хозяина.


Некоторое время спустя. Томас


Беспалого не стало.


Я все еще оставался в больнице, но Семенов уверял, что скоро меня отпустят.


Я видел, как счастливый Игнатьев покинул корпус. Саня-стихоплет вновь увлекся рэпом и когда его выпустили, он несколько раз приходил ко мне и приносил сигареты.


Забавный оказался парнишка.


Я привык к распорядку и решил, что не буду чинить персоналу лишние хлопоты, отчего вел себя сдержано и послушно. Выполнял все приказания. Пил таблетки и чувствовал себя замечательно.


Ссадины, ушибы и огромный синяк под глазом прошли.


Сегодня я расположился на привычном для меня месте – кресло, придвинутое к стене.


Две койки с лежачими больными стояли у окна. Истинные психи, то есть те, кем не управлял Беспалый, как обычно уселись перед телевизором. В этот раз они смотрели передачу про растения. Довольно забавные фильмы тут все-таки показывают. Со временем я и сам начал просвещаться, узнав много нового.


День был солнечным. И солнце, врываясь сквозь окна, ласкало мою бледную кожу.


Я чувствовал тепло, и улыбка сама собой нарисовалась на лице.


И все бы ничего, если бы не новый человек в нашем отделении.


Я любил новых людей. За это время их было не много, но я подходил к каждому.


Скучно здесь. Даже очень скучно.


Персонал, а именно Вадим Мартов и Инна Шувалова (я успел познакомиться со всеми), разговаривали меж собой у стеклянных дверей.


Их-то я давно знал, а вот новая девушка была здесь впервые.


Стройная. Гладкое личико. Пышные волосы. И скорее всего не менее пышная грудь. Под халатом плохо видно.


Они ей что-то рассказывали. Говорили долго. Чуть позже подошел Семенов, который оживленно включился в разговор.


Я не выдержал и, встав с кресла, направился к ним.


- Здарова Вадим. Привет Инночка. Здрасьте Семен Сергеевич - поприветствовал я старых знакомых.


Они в ответ лишь улыбнулись.


- Вы меня не познакомите? – спросил я Семенова.


- Мы оставим вас наедине, - ответил он своим отвратительно нежным голоском. И зачем он коверкает? Я же слышал, как только что он говорил нормально.


- Вам что, сложно нас познакомить?


- А вам что, сложно познакомиться самому? – вопросом на вопрос ответил Семенов и довольно сильно задел меня. Он что-то шепнул Вадиму и все трое ушли.


- Что это с ним? – спросил я незнакомку и пожал плечами. – Обычно он весьма учтив. Ну да ладно… Вы здесь новенькая? Устроились медсестрой или как?


Девушка посмотрела на меня глубокими серыми глазами, но ничего не ответила. Она нервничала и не переставала теребить пальцами полу белоснежного халата.


- Ну так, по какому вы тут вопросу? Если хотите, я могу вам провести экскурсию и рассказать много всего. Я должен скоро выйти, так что пользуйтесь моментом. Вы плачете? – спросил я ее, увидев две блестящие бусинки слез на щеках. – Отчего вы плачете? Не стоит. Не надо.


Я придвинулся ближе и обнял ее.


На удивление, девушка доверчиво прижалась ко мне, и я почувствовал приятный и в тоже время знакомый аромат уюта и тепла.


- Вас кстати как зовут? – спросил я, когда девушка перестала плакать и выбралась из моих объятий.


- Меня з-зовут, - продолжала она заикаться от недавних слез. – Зовут Катя.


- Очень приятно. А меня Айрон Томас.


Конец


Автор

Показать полностью
30
Хозяин Ясной Поляны. 14 (предпоследняя) Две бутылки
3 Комментария в Авторские истории  

Часть первая "Некий Игнатьев А.В."


Утро началось как обычно для всех. И совсем необычно для меня.

Противный голос бабки разносился по коридору.


- Подъем! Подъем!


Снова звон ключей, тяжелые шаги по линолеуму и скрип открывающихся дверей.


В этот раз меня выгнали вместе со всеми.


Пока мы умывались и чистили зубы, персонал тщательно просматривал палаты на наличие тайников. Хотя, что-то спрятать было бы проблематично. В палате кроме кровати была еще и тумбочка. По крайней мере, у Игнатьева она стояла. В моей же палате была лишь кровать. Одна кровать и окно с решетками.


Я долго стоял возле умывальника, пытаясь дождаться Саню. Но он избегал меня. Он промелькнул в комнате отдыха на одну секунду и скрылся.


После завтрака включили телевизор, и больные расселись по местам. Складывалось ощущение, что здесь никто никого не лечит. Просто живут. Точнее просто существуют, поедая завтраки, обеды и ужины. А между делом смотрят телевизор.


Я занял привычное для меня кресло в отдалении от всех. Стена надежно защищала тылы.


Я ждал появление голоса.


Но вместо голоса пришел Семенов.


- Доброе утро, - сказал он, улыбаясь в бороду.


- Доброе.


- Как ваше настроение?


- Хуже некуда.


- Ничего страшного. По первому времени у всех так. Все через это проходят.


Знакомая фраза.


- Я разрешу вам встретиться с семьей, но при одном условии.


Я вопросительно посмотрел на него.


- Если вы обещаете вести себя хорошо и пить таблетки, которые я вам пропишу.


- Как прошло общение с полицией? – спросил я, оставив его без ответа.


- Все хорошо.


- Вот так просто?


- А как вы хотели?


- Не будет никакого расследования? Вот так просто – все хорошо.


- А какое может быть расследование, если он повесился. Неприятно конечно, что полиция к нам зачастила. Но я списываю это на случай.


- Вы слишком много списываете на случайность, отказываясь видеть закономерность. – Грубо заметил я и встал с кресла.


Семенов отступил на шаг. Видимо слегка припухшая щека напоминала ему о моем ударе.


- О чем вы говорите. Какая к черту закономерность. Полину кто-то задушил. Этого я не отрицаю. А вот Алексей сам повесился. Пришла к нему белочка вот он и решил свести счеты с жизнью.


Голос Семенова был обычным. Это не могло не радовать. Он все еще считает меня нормальным.


- Ну, так что насчет таблеток и примерного поведения?


- Я постараюсь.


- Этого мало.


- А вы и вправду не видите, что в вашем отделении творится нечто странное?


Семенов улыбнулся и в этот раз посмотрел на меня так, как всегда смотрит на психов.


- Вы сейчас мне опять будете рассказывать про голоса?


- Нет.


- Обычные больные. Обычное отделение. Не вижу здесь ничего странного. Ладно, мне пора идти. У меня дела.


Знаю я твои дела. Зарыться в своем шикарном офисе и целый день любоваться грамотами, попивая кофе с коньяком.


Коньяк – промелькнуло в голове.


Голос говорил, что ему трудно управлять пьяными людьми.


Мне срочно надо напиться, - подумал я и вспомнил, что в моем чемодане до сих пор покоится две бутылки отменного вина.


Семенов заметил, что я провалился в свои мысли, и тихонечко ушел.


Я вновь остался наедине с психами.


Надеюсь, что я так и останусь отдельно от них.


День тянулся невыносимо долго. И весь день я ждал, что меня посетит голос. Ждал его с нетерпением и в тоже время боялся, что он все-таки придет.


Он и вправду пришел. Ненадолго. Кинул лишь пару фраз, как бы напомнив мне, что я не забыт.


Семенов вернулся с толпой медперсонала и я подумал что пришли за мной. Но меня они не тронули. Даже косого взгляда не бросили.


- Забирайте на процедуры, - сказал Семенов, указывая на кровати с лежачими больными. – Я приду чуть позже.


Бравые ребята послушно выкатили кровати и шумно поволокли их по коридору.


Ближе к вечеру, когда большинство больных разбрелось по корпусу, я присел рядом с Игнатьевым. Его друг старичок с морщинистым лицом недовольно посмотрел на меня, но смолчал.


- Теперь мы с вами на равных, - сказал я Игнатьеву.


Я боялся, что он вновь кинется на меня. Боялся его сурового лица и глаз, налитых яростью.


Но Игнатьев был тем самым добрым старичком с обвисшим лицом и лохматой головой.


- Вы позволите? – спросил я.


Игнатьев исподлобья посмотрел на меня и указал на стул.


- Извините, что прервал такую интересную игру, - сказал я старичку, который продолжал недовольно коситься на меня.


- Мы уже закончили, - сказал Игнатьев, отодвигая шашки в сторону.


Я огляделся по сторонам. Все как всегда. Кто сидит перед телевизором. Кто пялится в окно. Персонал на своем обычном месте возле стены.


- Вы просили меня о помощи.


Игнатьев повторил мое движение, осмотревшись по сторонам.


- Вам надо уходить отсюда.


- Я задам вам пару вопросов.


- Нет. Не надо. Он снова придет, - прошептал Игнатьев и глаза его налились страхом. Голос, как и подбородок, начали дрожать.


- Кто он?


- Голос. Он снова будет сидеть в моей голове, - прошептал Игнатьев.


- Вы знаете, кому он принадлежит?


- Нет. Не знаю. Не хочу знать.


- Как долго он вас ломал? – спросил я понял, что Игнатьев знает, о чем я говорю. – Как это случилось?


Игнатьев вновь подозрительно посмотрел по сторонам.


- Не знаю. Это случилось давно. Вначале были кошмары и голос. Потом была боль и я понял, что больше не принадлежу сам себе. Мне страшно. Помогите мне.


- Вы ведь не сумасшедший? – на всякий случай спросил я.


- Нет. Как и многие здесь.


- Но вас все равно продолжают тут держать.


- Это его рук дело. Он управляет нами.


- Всеми?


- ДА.


Игнатьев постоянно с опаской посматривал по сторонам. Мне показалось, он даже уменьшился в размерах. Втянул седую голову в плечи и сильно ссутулился.


- Как вы думаете, кому принадлежит голос?


- Вы тоже его слышите?


Я запнулся. Мне не хотелось говорить правды. Но это ведь не Семенов. Это обычный больной, которому вряд ли поверят, если он расскажет об этом.


- Да. Я тоже его слышу.


- Тогда вы пропали. Как и все мы. Вам не выбраться. Смиритесь с этим.


- Он не сломал меня.


- Это лишь вопрос времени.


- Много здесь нормальных людей?


Я придвинулся к Игнатьеву ближе.


- Я не знаю. Может быть, и я уже давно ненормальный. Я запутался.


Игнатьев начал дрожать. Он косился по сторонам и отказывался смотреть мне в глаза.


- Кто здесь нормальный? – повторил я вопрос.


- Не могу. Не хочу. Уйдите. Уйдите.


Игнатьев повысил голос и медбрат, который безразлично подпирал стенку, посмотрел на нас.


- Тише.


- Отстань. Я ничего не знаю. Не знаю.


Медбрат отлип от стены и пошел к нам.


Я встал со стула и вернулся на кресло.


У Игнатьева я правды не добьюсь. В общем-то, как и у остальных. Здесь как будто все повязаны одним делом. Одним голосом. Одним Хозяином.


Медбрат что-то спросил у Игнатьева, затем кинул презрительный взгляд на меня. Но подойти не решился. Он вернулся к своему посту возле стены.


Чуть позже, когда я шел в туалет, в стеклянной двери на лестничную клетку я увидел знакомую мне фигуру.


Это Катя.


Как я был счастлив видеть нормального человека в этом здании.


Я прильнул к стеклу и несколько раз постучал. Катя не видела меня. Или не хотела видеть. Она уже спускалась, когда я стукнул сильнее и пугливо посмотрел в коридор – никто ли не увидел?


Катя обернулась.


Она поднялась ко мне и приложила ручку к стеклу.


- Нам нельзя видеться, - прошептала она мне.


- Почему?


- Никто не должен знать, что между нами что-то есть.


- Катя мне нужная твоя помощь.


Катя огляделась по сторонам.


Я последовал ее примеру и еще раз осмотрел помещение. Никого. Несколько тел слоняются вдали. Медбрат вместе с психами смотрит телевизор.


- Ты можешь зайти?


Катя еще раз посмотрела по сторонам.


Она хотела. Я видел ее сомнения. То прикоснется к карману, где лежит ручка от всех дверей. То пугливо одернет, словно ухватилась за горячее.


- Если они узнают, то вообще запретят мне здесь появляться.


- Никто не узнает, - успокоил я Катю, хотя сам был не уверен в своих словах.


Катя все-таки достала ручку и открыла дверь.


Мне безумно хотелось обнять ее. Прижать. Вдохнуть аромат ее волос. Хотелось ее поцеловать…


Но я лишь отступил от двери и поплелся в другой конец коридора, где не было персонала.


Выдерживая дистанцию в пять-семь шагов, Катя пошла за мной.


- Я так рад тебя видеть, - сказал я и впервые за несколько дней улыбнулся.


- Что случилось? Почему тебя здесь держат?


- Это все из-за нервного срыва. Что говорит Семенов?


- Он не любит говорить о тебе, так что я почти ничего не знаю.


- А слухи?


- Слухи ходят разные. Что ты слышишь голоса. Что у тебя поехала крыша. Много чего болтают.


Я не выдержал и взял Катину руку. Но она отдернула и спрятала руки в карманах.


- Не надо. Если узнают что мы вместе, то будет только хуже.


- Катя, ты была права. Здесь действительно творится чертовщина. Я слышал голоса, - сознал я. – Только не говори Семенову. Я не хочу, чтобы он знал. Он конечно врач, но дело в том, что врач здесь не поможет.


- Я же тебе говорила, - сказала Катя то, что я меньше всего хотел услышать.


- Давай не будем сейчас бросаться в прошлое. Мне нужна твоя помощь. У меня в доме, в чемодане, есть вино. Тебе надо его принести.


- Витя не надо…


- Что не надо? Ты не понимаешь, что здесь происходит. Мне срочно надо напиться.


- Я разговаривала с твоей женой, - стеснительно сказала Катя. – Она рассказала о твоем прошлом. Еще она рассказала о том, как у тебя были проблемы с алкоголем. Проси что угодно, но вино я тебе не принесу.


- Ты не понимаешь! – процедил я через зубы. – Если ты не принесешь мне вина, то я здесь сдохну.


- Витя… - повторила она и пугливо отступила на шаг.


- Здесь есть человек, - решил я объяснить ей всю суть. – Этот человек может проникать другим в головы и управлять ими. Его голос я и слышу. Но он не сможет мной управлять, если я буду пьяный. Пойми, я не просто хочу налакаться. Мне это жизнь может спасти. Ты мне веришь?


Катя молчала.


Она хотела бы мне поверить. Выражение ее милого лица говорило о том, что она готова принятья меня таким, какой я есть на самом деле. Но вот глаза… глаза говорили что она мне не верит.


- Ты мне веришь? – повторил я, надеясь услышать положительный ответ.


Катя отступила еще на шаг.


- Катя…


- Я хочу тебе верить.


Она начала медленно двигаться спиной к выходу.


- Ты ведь сама говорила, что здесь что-то нечистое.


- Говорила, - послушно сказала Катя, продолжая удаляться.


- Разве ты не слышала голоса?


Катя помотала головой. По ее щекам потекли слезы.


- Я не смогу принести тебе вино. Я люблю тебя, но не принесу.


- Катя!.. – сдерживая голос, сказал я.


Она вновь покачала головой.


- Катя не делай этого. Ты меня убьешь!


- Я не могу, - сквозь слезы сказала она, продолжая отступать.


Я сделал шаг ей на встречу и упал, скорчившись от невыносимой боли в зубах.


А голос в голове произнес.


- Не стоит просить о помощи невинную девушку. Ты ведь и ее можешь потянуть за собой. А путь у тебя будет нелегкий.


В глазах потемнело.


Сквозь плотный шум, я услышал, как Катя бросилась ко мне. Она плакала. Мне даже показалось, что я чувствую, как она хлещет меня по щекам.


- Не стоит этого делать. – Повторил голос и исчез.


Зрение возвращалось медленно.


Первое что я увидел, это была заплаканная Катя. В стеклянных дверях дальше по коридору, появилось много врачей. Втаскивали какие-то кровати, а из-за стены на меня смотрел Саня.


Его огромные глаза и коротко стриженая голова выглядывали из-за угла.


- Сволочь! – прокричал я во все горло. – Я убью тебя.


Тьма вновь поглотила меня.


автор

Показать полностью
33
Хозяин Ясной Поляны. 13. В мире животных
23 Комментария в Авторские истории  

Доброе утро любители пощекотать нервы. Выкладываю очередную главу, где главный герой, как и положено по жанру, оказывается в той психбольнице, куда недавно приходил как гость. Он максимально близко подобрался к своему неприятелю. Хотя тут непонятно... кто к кому подобрался.  Приятного чтения.

.

Для желающих начать сначала, оставляю ссылку на первую главу.

часть первая "Некий Игнатьев А.В."

.

Очнулся я ночью.

Двигаться и соображать получалось с трудом. Я даже не сразу заметил, что пристегнут к кровати тугими ремнями.

Зрение и слух восстановились быстро, а вот сознание шло где-то далеко позади. Оно словно втекало обратно мне в мозг как расплавленная смола. Такая же медленная, тягучая и невыносимо горячая.

Голова гудела.

Вместе с сознание возвращалась и боль.

Виски пульсировали, надуваясь как воздушные шарики. В один прекрасный момент они лопнут и забрызгают всю палату кровью.

Превозмогая боль и прилагая неимоверные усилия, я повернул голову, убедившись, что в палате я один.

Только я и серебристый лунный свет.

Естественно я не знал сколько сейчас время. И одинокая луна в небе мне в этом никак не помогла.

Несколько раз я впадал в беспамятство и возвращался вновь.

И каждое возвращение было все более чистыми и безболезненным.

Спустя некоторое время (какое именно я не знал), сознание приобрело прежнюю форму. Разве что совсем чуть-чуть было заторможенным.

Не успел я обрадоваться этому событию, как ко мне в черепушку подселился гость.

- Не думал, что мне хватит выдержки, чтобы дождаться, когда ты очухаешься. Как тебе вчерашнее шоу, а? Я видел тебя через окно. – Сказал знакомый мне голос. Сказал прямо у меня в голове. Где-то в центре, точно между ушами.

- Чего тебе от меня надо? – спросил я, стараясь сделать голос уверенным и немного грубым. Не знаю насколько у меня это вышло.

- Я ведь предупреждал, что тебе здесь не место. Я тебе говорил и предостерегал. Но ты как баран, которому приглянулись цветные ворота, прешь напролом. Ты как осел, которому вместо морковки повесили деньги, и он больше ни черта, не видя вокруг себя и тупо идет за пачкой денег. И как после такого, тебя можно назвать нормальным человеком. Как после такого Вас, можно называть нормальными людьми. Как?


Я молчал. Я ждал, чтобы он продолжил. И он продолжил:

- Хорошую тебе дозу впендюрили, если ты до сих пор не очистился от галочки. Кстати, как тебе? Забавное ощущение, не правда ли? Вроде бы жив, но в тоже время жизни нет. Нет ничего. Есть только пустота. Гнусная пустота. Ну. Чего ты молчишь?

Он злится. Нет, пока что он думает, что мне, нечего сказать. Пусть.

Пусть закипит.

- Стоит отдать тебе должное. К тебе было не так-то просто подобраться. Но я терпелив. Я привык ждать. Многие годы я только тем и занимался, что ждал. Ждал мать с больницы. Ждал, когда придет папа, которого я никогда не видел. Ждал. Ждал и надеялся, что друзья примут меня к себе. Я ждал… ждал и ждал. Но дождался лишь понимания, что папа не придет никогда. Друзей у меня нет. А мать плевала на меня с высоты своих лет. Честно говоря, я давно хотел с тобой поговорить по душам. Но мне то одно мешало, то другое. То ты заедешь к нам на пару часов. То приедешь и напьёшься с этим боровым кофе с коньяком. Кстати говоря, управлять людьми и залазить к ним в черепушку, когда они пьяные почти невозможная затея. Это тоже самое как копаться в мыслях сумасшедшего. Страшное дело. Полная неразбериха. Роешься как бомж на помойке, а ничего дельного найти не можешь. Я и сейчас с нетерпением ждал, когда твой мозг очистится от галочки. Дождался-таки… не уснул. Я умею ждать.

Голос был доволен. Я чувствовал, как он торжествует у меня в голове. Словно гладиатор в Колизее, который повалил противника и ходит вокруг него ожидая, когда публика опустит пальцы вниз и он сможет с чистой совестью прикончить своего врага.

- Надеюсь ты понимаешь, что это не я убил Алексея. Его убил ты. Ты и еще раз ты. Алексей был хорошим человеком, но он зашел слишком далеко. Я помню, как он приходил к нам. Помню, как копался в его голове и не скрою. Я думал и его затащить в свою команду. Но он нашел выход. И знаешь, что это было?.. знаешь? Это была обычная водка. Он приходил выпивший к нам. А уходя от нас, шел в запой. Водка, единственное что его спасало. Так что его убил ты.

- Я согласен покинуть больницу, если ты меня отпустишь.

- Слишком поздно. Ты слишком много знаешь, чтобы тебя отпускать. Извини, но нет. Тебе отказано в помиловании.

- Чего ты хочешь?

- Еще недавно я хотел лишь того, чтобы меня оставили в покое. Я хотел тишины и спокойствия. Но меня лишили этого. Ты лишил. Понимаешь, стабильность растет вместе с человеком. В детстве я не думал ни о чем. В юности я хотел перемен и чего-то нового. И лишь к зрелости я созрел к стабильности. Только тишина… только спокойствие.

- И что тебе мешает?

- После того, как ты окончательно сдашься, мне не помешает никто. Пойми, здесь всем плевать на то что творится в Ясной Поляне. Естественно не обходится и без моей помощи. Но не делай я ничего, тут бы ничего и не поменялось. Ты не представляешь, какое было счастье, когда в мои лапы попал Игнатьев. Я сразу понял, что человек он простой. А вот его сынишка может мне пригодиться. Семенов правда тоже не лыком шит и половину пожертвований он без зазрения совести кладет себе в карман. Но после того как Игнатьев оказался подо мной, наша жизнь изменилась к лучшему. Ты не представляешь, что здесь было пять или десять лет назад. Здесь был ад. Ад в прямом смысле этого слова. Холодный зимний ветер свистел в оконных щелях. Больных кормили помоями и отходами. А сейчас… сейчас здесь санаторий. Нет. Игнатьев это золотая жила. А тут приходишь ты. Писатель свободы. Зачем ты сюда пришел! – голос повысил тон. – Тебя здесь не ждали, и ты за это поплатишься.

В голове наступила тишина. Промелькнула мысль, что он покинул меня. Но нет. Я чувствовал его. Он притаился под коркой мозга и ждал. Чего же он ждет?

- Ты убьешь меня?

- Я еще не решил. Возможно ты убьешь себя сам. Возможно тебя накачают лекарствами, и ты превратишься в одного из нас. Точнее в одного из них. Я, как ты можешь заметить, вполне нормальный.

- Это ты сдвигал мою комнату? Ты заставлял меня стоять над моей дочкой с подушкой? Ты показал мне убийство Полины?

- Ну, разумеется, я. Ты думаешь, здесь все обладают такими способностями? Я и никто больше. Только я. Я Хозяин этого места. Я контролирую всех. Я говорю, что здесь можно и чего нельзя. А Семенов. Семенов - это отличный отвод глаз. Днем я часто занят другими делами, поэтому к тебе я возвращался лишь ночью. Но ты был слишком далеко, чтобы до тебя добраться. А здесь ты под боком. Здесь ты рядом. Здесь ты со мной.


Он играл со мной. Я был той самой мышью, которая отчаянно пытается спастись, но подлый кот, в самый последний момент преграждает ей путь лапой.

Я почувствовал себя зверем, закрытым в клетке. А я и есть зверь. Палата как летка. Даже решетки на окнах.

- Спокойной ночи мой дорогой писатель. Мне надо поспать. – сказал голос и исчез.

Некоторое время я ждал что он объявится вновь. Но кроме тишины и одинокой луны никого не было.

Хоть голова и гудела как колокол, мысли все равно кипели.

Я понимал, что время играет против меня. Совсем скоро он доберется до моего сознания. И, как ни странно, у меня есть два пути. Убить его или убежать самому.

Вариант побега мне нравился больше. Во-первых, убивать мне еще не доводилось, и я боялся этого чувства. Как бы там ни было, но страх поднимался из глубины души от одного лишь представления, что я сжимаю тонкое горло Сашки-стихоплета.

Я надеялся, что утром все разрешится. Утром я поговорю с Семеновым. Если надо извиниться – извинюсь и он меня отпусти. И, как только я окажусь за пределами Ясной Поляны, то прыгну в машину, прихвачу с собой всех своих девок и помчусь прямиком в Москву.

Гори она пропадом эта книга. И деньги пусть пылают адским пламенем, лишь бы все были живы. Хотя денежки все-таки жалко. Ведь там не месячная зарплата. Там хорошая сумма, которая могла бы обеспечить мне безбедное существование как минимум на год вперед. Не только мне, но и всем нам.

Нет…

Прочь. Дальше от Ясной Поляны. И чем дальше, тем лучше.

Прорабатывая план разговора с Семеновым, я уснул.


- Подъем. Пора вставать. Подъем. Поднимайтесь. – скрипучий голос старой бабки вывел меня из сна. Она как надзиратель в особо опасной камере, шла по коридору, бесконечно повторяя: «Подъем!». Она звенела связкой ключей и открывала все двери. Зачем ей ключи, если хватало одной единственной ручки. Было для меня непонятно.

- Я бы с удовольствием поднялся. – сказала я сам себе и попытался высвободить руку.

Крепко привязали сволочи. Профессионально работают.

Наконец-то очередь дошла и до меня. Дверь распахнулась.

Незнакомая мне бабка не бросила на меня даже мимолетный взгляд. Видимо ей плевать кто лежит в палатах. Ее дело кричать, звенеть и открывать двери.

- Отвяжите меня! – проорал я ей в след.

Но в ответ услышал лишь:

- Подъем! Пора вставать.

Спустя пару минут коридор наполнился шаркающими звуками тапочек по скользкому линолеуму. Больные проходили мимо моей палаты направляясь принимать утренний туалет.

Как оказалось, туалет находится в противоположной стороне корпуса, где я так ни разу и не был.

Ну ничего… учитывая мое положение, мне предстоит побывать не только там.

Полчаса я лежал на кровати как экспонат в кунсткамере. Больные опасливо заглядывали в палату и тут же скрывались за дверью, бурно обсуждая увиденное.

Спустя еще полчаса по коридору разносился тарахтящий звук металлической тележки. Это везут завтрак.

Надеюсь, хоть сейчас ко мне придут, - подумал я.

Я жутко хотел в туалет. Но кричать не решался.

Я здесь вообще в незавидном положении. Стоит мне начать кричать и качать права, меня объявят сумасшедшим и обколют лекарствами. Если продолжать терпеть и молча повиноваться, то недалеко и тот момент, когда я замочу им койку.

Если меня не отвяжут через час, то вместо здравого смысла и рассудка мной будет управлять мочевой пузырь. Который итак уже до краев полон.

Больные, которые испуганно заглядывали мне в палату, вдруг разбежались и я остался один.

А спустя минуту появился Семенов. Левая сторона лица заметно припухла. Легкая синева виднеется под левым глазом. Видимо его жена пыталась скрыть побои, так как даже на бороде видны следы тональника.

Уверенным шагом он вошел в палату. Еще бы ему не шагать тут уверенно, когда я лежу прикованный к кровати.


- Как прошла ночь? – спросил он. Но спросил не тем ласковым голоском, который обычно включает при общении с больными.

Это конечно хороший знак. Значит, он считает меня нормальным.

- Все хорошо, - ответил я.

- Как спалось?

- Немного движения сковывает, а так все нормально.

- Вы помните вчерашний день? – спросил Семенов и стал по левую сторону от меня.

- С точностью до мельчайших деталей.

- Помните свои поступки?

- Помню.

- Как меня ударили?

- Помню.

- …как кричали что мы здесь все сумасшедшие. И что мы все слышим голоса.

- Помню.

- …и как то, что и вы слышите голоса.

- Помню, помню. Все помню. А теперь отвяжите меня, иначе я вам тут сейчас так помочусь, что ваш персонал и вы надолго это запомните.

- Не стройте из себя героя. – Улыбнулся Семенов, но, почувствовав боль, скрыл улыбку. – Не вы один тут мочитесь в кровати. Так что нам не привыкать. И пожалуйста, не делайте такой надменный вид, будто вам все должны. Если вы и являетесь известным в прошлом писателем, то сейчас вы никто. И если я захочу, то вы отсюда очень долго не выйдете. Так что давайте без истерик.


Я проглотил все обиды, понимая, что он прав.

- Полностью с вами согласен. Я буду тихо слоняться по коридору, но сейчас мне надо сходить в туалет. С этим я ничего поделать не могу.

Семенов оценивающе осмотрел меня с ног до головы.

- Вас сейчас отвяжут и выдадут больничные вещи. Вы сходите в туалет, сделаете свои дела. Переоденетесь и вернетесь в эту же палату. И без глупостей.

- Мне обязательно одеваться в больничное шмотье?

- Такие правила.

- Согласен. Только отвяжите.

- Есть, кто свободен? – прокричал Семенов и в дверях тут же возникли два бравых парня. Раньше я их не видел. Здесь что, за ночь весь персонал сменили.

- Отвяжите его, выдайте белье и проводите в туалет. – Приказал Семенов.

Бравые ребята с короткими стрижками, которые сами смахивали на больных, подошли к койке и быстро высвободили меня из заточения.

Я скинул ноги на пол, ощущая приятное покалывание. Кровь вливалась в окаменевшие конечности.

Спустя десять минут я сидел на той же койке, привыкая к светлой просторной одежде.

Семенов восседал на стуле. Непривычно было видеть его сгорбившимся на маленьком стульчике, который не идет ни в какое сравнение с тем троном, что стоит в его кабинете.

- Думаю, у вас есть вопросы.

- Правильно думаете. Вопрос первый. Когда я отсюда выйду?

- Это зависит от вашего поведения. – Спокойно ответил Семенов и сложил руки домиком.

- То есть как?

- После вчерашнего инцидента у меня закралось подозрение, что вы не совсем нормальный. И не у меня одного появилось это подозрение. Вы поживете у нас некоторое время. Если все будет хорошо, то мы вас отпустим. Я даже не буду претендовать на компенсацию за моральный и физический ущерб.

- Огромное вам спасибо! – съязвил я.

- Повторяю еще раз. Вы не в том положении, чтобы качать права. Так что слушайте внимательно наставление врачей и персонала. Особенно слушайте то, что говорю вам я. Потому что я здесь хозяин.

Знакомые слова, - промелькнуло в голове.

- А можно с вами поговорить начистоту?

- Это лучшее что может делать больной с лечащим врачом.

- Вы слышите голоса? – осторожно спросил я.

- Я нет. А вы видимо слышите.

- Я этого не говорил.

- Ну как же… вчера вы об этом даже кричали.

- Вчера был тяжелый день. Возможно, я просто перенервничал.

- Возможно. Ко мне сейчас должны прийти люди из полиции, так что вынужден вас покинуть. Никаких лекарств я вам прописывать не буду, но вам все-таки необходимо побыть с нами.

- Можно мне хоть семью увидеть?

- К сожалению, нет. Я распоряжусь о том, чтобы им сообщили, что с вами все в порядке. А пока что отдыхайте. – Семенов взглянул на наручные часы. – Сейчас как раз начинается замечательная передача про животных. Вы любите животных?

- Обожаю, - в сторону ответил я.

- Тогда советую поторопиться. Вам еще надо позавтракать.

- Я не хочу есть.

- Тогда занимайте лучшие места в зрительном зале.

Семенов хлопнул ладонями по ляжкам, встал и, не попрощавшись, вышел.

- Покиньте, пожалуйста, палату, - сказал один из бравых парней.


Я послушно вышел. Пройдя длинный коридор, оказался в комнате отдыха.

Никогда бы не подумал, что окажусь в подобном учреждении. Да еще и по эту сторону решеток. Но судьба играет с нами как со слепыми котятами.

- Это не судьба играет. Или ты теперь меня величаешь судьбой. – Прорвался голос в мою голову.

Я хотел ответить ему весьма грубо, но сдержался.

- Ты все еще здесь?

- А куда мне деваться. Я здесь надолго. Надеюсь и ты здесь на долго. – усмехнулся он.

- Я достану тебя.

- В какой-то степени ты уже достал меня. – Голос явно злорадствовал. – Но тебе осталось недолго меня доставать. Потому что в скором времени тебя достану я.

- Кем ты себя возомнил? Сверхчеловеком? Богом?

- На бога я замахиваться не буду. А вот про сверхчеловека ты хорошо заметил. В этом есть доля правды.

- Как ты этому научился?

Голос задумался. Не знаю, как именно я это понял. Скорее всего я почувствовал. Я часто знал его настроение, когда он сидел в моей черепушке.

- Это пришло, само собой. – Ответил он.

- Просто так.

- А как иначе. Однажды, будучи еще совсем ребенком, я случайно залез в голову к своему другу. На какие-то пару секунд я оказался в его мозгу и понял, что вижу мир его глазами. Естественно я испугался этого состояния. И после этого случая, я еще долго не лазал ни по чьим головам. А после…, впрочем, не важно.

- Что было после? – заинтересованно спросил я. И вновь я почувствовал, что ему хочется продолжить. Он жаждет общения, с нормальным человеком, коим я себя продолжал считать.

- …а после, когда мои так называемые друзья предали меня, я не на шутку разозлился на них. Я думал они мне настоящие друзья. А они издевались надо мной. Обзывали меня. Били. Каждый день они унижали меня и был только один, кто заступился за меня. Только один из этой своры предателей. – Голос не кричал. Но вспоминал явно без удовольствия. – когда я научился пользоваться своими способностями его одного я и пощадил. А вся эта шобла из четырех человек, больше никогда меня не тронут. Ни меня, ни кого-то еще.

- Ты убил их?

- Ну что ты… я ведь говорил, что никого не убиваю. Они как-то сами справились. Не без моей помощи конечно.

- То есть они сейчас все мертвы?

- Да.

Я не знал, о чем еще говорить.

- Ты можешь оставить меня в покое? Я устал.

- Скоро все вернутся. Тогда и я уйду.

- Расскажи мне еще о своем детстве. Кто были твои родители? – спросил я, решив не терять времени попусту.

- Мать работала в больнице, - живо начал голос. – А отца я никогда не видел. Я спрашивал у матери кто он, но она ни разу мне не ответила. Она вообще была суровая женщина. А если сказать по правде, то была не только суровая, но и весьма любвеобильная. Это я узнал уже позже. Когда смог залазить людям в головы. Она, конечно моя мать и многие скажут, что мать это святое. Но это не так. Моя мать не была святой. Она была самой настоящей извращенкой. В детстве, она не стесняясь, приводила своих хахалей к нам домой. Я бы и не узнал никогда кто мой отец, если бы она не думала о нем слишком часто. Наверное, он был отменным любовником. Я залез ей в голову и вместо статного мужчины, каким часто представлял себе отца, увидел обычного больного человека. Оказывается, он был пациентом в корпусе где она работала. Может быть именно так и появились мои способности… О, мои подданные возвращаются. Нам пора прощаться.

Голос исчез. Так же быстро, как и появился.

Я очнулся на кресле перед телевизором, где шла передача про животных.

Спустя пять минут, комната отдыха заполнилась больными. Пришел Гена Малофеев. Молчаливый грузный парень. За ним последовали Игнатьев, с мятым стариком, Шарафутдинов, Жуков и конечно же Саша-стихоплет.


Не говоря ни слова, они заняли места и уставились в телевизор.

Я оказался во втором ряду.

Диван по центру в первом ряду заняли Игнатьев с другом старичком. Саня сел справа от них, точно напротив меня.

Я видел его худенькую шею с легким пушком на затылке.

Оглядевшись по сторонам, я отметил, что все заняты своим делом. Больные прилипли к телевизору, а персонала и вовсе нет. Обычно кто-то стоит либо возле дверей, либо подпирает плечом стенку в комнате отдыха. Но сейчас все было пусто.

Руки чесались. Мне хотелось наброситься на этого худощавого парня и как можно сильнее схватить его за горло. Нащупать большими пальцами кадык и вдавить его ему в глотку. Чтобы он никогда не причинил мне зла. Ни мне, ни кому-то еще.

Проваливаясь в памяти, словно мне вновь вкололи хорошую дозу галочки, я вытаскивал руки вперед и вновь одергивал.

Вновь огляделся по сторонам. Никого.

Но, если я придушу его прямо сейчас, то скорее всего… что значит скорее всего? Сто процентов меня оставят здесь навечно. В этих коридорах, с этими недочеловеками. И хорошо если оставят здесь, а не отправят в тюрьму.

И в то же время, если я струшу и упущу эту возможность, то Саня достанет меня. Он сам сказал, что ему осталось недолго копаться в моей голове. Еще чуть-чуть и он подберет ключик. И тогда… тогда я убью себя. Быть может еще кого-то. Неугодного ему.

Надо решаться… надо решаться…

Пока я повторял эту мантру и жмурил глаза, медбрат вкатил лежачих больных и резко, как в каком-то ралли, развернул кровати.


Все пропало. Теперь он отсюда не уйдет.

И этот новый парень с короткой прической действительно уткнулся плечом в стену и вместе с нами начал смотреть передачу.

День подходил к концу. Про меня словно все забыли.

Персонал раздал всем по порции пилюлей и тут же заставил их выпить. Больные послушно глотали таблетки и вытаскивали языки.

Я же, оккупировал угловое кресло, откуда вел наблюдения. Сзади меня стена – никто не подберется.

Сидя в кресле я наблюдал за лицами больных. Но что можно понять по мимике, если больные на то и больные, что они неправильно выражаю эмоции. Покажи ему смешную картинку он улыбнется. Покажи ему красивое фото он ответит тем же. Что угодно ему покажи, а он будет улыбаться и закатывать глаза.


Ближе к вечеру пришел Семенов.

.

Продолжение в комментариях

.

Автор

Показать полностью
38
Хозяин Ясной Поляны. Часть двенадцатая. Знакомство с галочкой
9 Комментариев в Авторские истории  

Доброе утро дорогие подписчики, коих набралось уже достаточное количество. Последние главы решил не затягивать и выкладывать ежедневно. То бишь на этой неделе, а именно к пятнице, вы узнаете что будет в конце. Кто будет пылать в адском пламени, а кто будет дальше потягивать кофе с коньяком. (если конечно будет)

Приятного чтения.

.

Часть первая. "Некий Игнатьев А.В."

.

Вернуться к книге у меня так и не получилось.

Я несколько раз набирал Алексею, но он сбрасывал. Ответил лишь вечером.

- Ты чего трубку не берешь!?

- Я ведь сказал, что на работе.

- Что ты нашел? Что?

- Оу, полегче. Не кричи на меня.

- Извини. Ну так, что ты нашел? – мягче сказал я.

- Короче, первый из тех, кто попал в Ясную Поляну из наших окрестностей оказался старичок Шелест Иван Викторович. Он и сейчас там лежит на втором этаже. Может быть ты его видел. Один из тех, кто лежит плашмя.

- Да, видел…

- Затем был долгий перерыв. Естественно туда поступали новые пациенты, но все были не наши. Наши поступили через пару лет после старичка. Вначале местный загремел, ходил тут один у нас, а потом попал Сашка Харитонов. Тот парень, который стишки постоянно читает. И вот после этого пацана пациенты начали как горох сыпаться. Один пошел работать, а остался там как больной. Второй, третий, четвертый…

- Так много?

- А ты что думал. Там половина корпуса из персонала состоит.

- Но мне Семенов говорил только про пару человек.

- Больше слушай этого борова. Основной костяк обосновался на втором этаже. Там же, где и твой подопечный. Пока это все что я выяснил. Я не успел дописать. Завтра зайду на обеде и закончу. Готовь денежку, - довольно сказал Алексей.

- Не проблема. Ты главное найди.

- Будет сделано.

Вечером я забрал Катю и привез домой.

Ира по-прежнему держала бойкот и не хотела со мной разговаривать. Зато я вдоволь наигрался с Анькой. Она научила меня стоять на гироскутере. Несколько раз я все-таки приложился об асфальт. Но ничего серьезного, пара царапин и ссадин.

- Как тут круто.

- Нереально. – поддержал я дочь.

Вечером мы поужинали и легли спать.

Я с нетерпением ждал завтрашний день. Я чувствовал, что скоро все должно закончится. Честно говоря, я уже был на сто процентов уверен, что это Саня.


Голос конечно не его, но все к тому и сводится. Именно его глазами я видел смерть самого себя, то есть Полины. Его руки держали подушку. Уж что-что, а шрам между большим и указательным пальцем я видел отчетливо. Это он предвидел мне гвоздь на мостике. Это он управлял мной, когда я писал смс.

С мыслями о скором разоблачении я уснул.

Проснулся я от того голоса Аньки.

- Папа, ты чего? – спросила она, лежа на кровати.

Я стоял над ней и держал в руках подушку. Озноб прошел по коже.

- Я тебе подушку принес, чтоб спалось крепче, - сказал я ей и положил подушку рядом с ней.

- Спасибо, - сказала Анька и вытянула губы трубочкой для поцелуя.

Меня всего трясло от страха. Только что я мог совершить самый ужасный поступок в своей жизни.

Я понимал, что пришел сюда не для того, чтобы отдать ей свою подушку. Я пришел сюда чтобы этой подушкой задушить свою семью.

Я поцеловал дочь и вернулся на кухню.

Какого хрена в этом доме нет ни одной двери?

Я бы с удовольствием повесил щеколду и отгородил свою семью от себя самого. Я понимал, что представляю для них опасность.

Мне стало страшно закрывать глаза.

А что если я снова пойду к ним?

Вдруг в этот раз Анька не проснется и не остановит меня.

Это уже не просто сон. Это реальность. И реальность весьма опасная.

До самого утра я не смыкал глаз.

Кофе и сигареты помогли мне продержаться.

Утром, делая вид, что ничего не произошло, я приготовил яичницу и отвез Катю на работу.

- Давай сегодня вечером поужинаем вместе, - предложил я ей.

- Вместе, это мы вдвоем. Или все вместе?

- А как тебе хочется?

- Хочется вдвоем, но надо бы всем вместе. Чтобы расставить точки над «i».

Бойкая все-таки мадам эта Катя. А хотя, я не против.

- Отлично. Тогда сегодня предупрежу Иру. Заканчиваешь как обычно?

- Да.

- Значит в полдесятого будь готова.

Мы поцеловались, и она пошла на работу.


Утро выдалось особенно жарким.

- Должен пойти дождь, - сказала Ира, засматриваясь на чистое небо.

Она не прогадала. Дождь хлынул ближе к обеду. Сильные потоки водопадом обрушивались с крыши. Анька успела спрятать гироскутер в дом и тут же выбежала на улицу.

- Заболеешь. – крикнул я.

- Папа, я чуть-чуть.

Я видел в окно, как она кружилась во дворе под большими каплями теплого ливня.

В обед позвонил Алексей.

- Наконец-то, - прохрипел я в трубку. – Что там, всех переписал?

- Да, всех. Так-то теперь ты не отвертишься. – Снова этот довольный голос.

- Я и не пытался. Тебя во сколько ждать?

- Я в шесть заканчиваю. Подъезжай, я тебе передам список. Слушай, а можешь мне поверх гонорара накинуть еще того, изысканного вина?

- Ладно, - не сопротивляясь согласился я, хотя помнил, что осталось всего две бутылки.

- Отлично. Вот теперь заживем… - дальше он сказал что-то спутанное.

- Чего?

- Я же говорил, что я никого не убиваю, - сказал Леха.

- Чего? Ты что несешь?

- Я же говорил, что они это делают сами.

- С тобой все нормально?

- Со мной да. А вот с твоим другом не очень.

Только сейчас до меня дошло, что я разговариваю с тем самым голосом.

- Ты думал, что защитишь его, если запретишь ему пить? Наивный. Думал, что сможешь подобраться ко мне через архив? Я здесь Хозяин. Это моя территория и тебе здесь не место. А теперь попрощайся со своим другом. Скажи ему ПО-КА.

- Что ты собираешься сделать!? – прокричал я в трубку.

- Я, ничего. А вот он уже готовится. С любовью из Ясной Поляны. – это последнее что я услышал перед гудками.

Несколько раз дрожащими пальцами я перезванивал, но трубку не брали.


Выскочив из дома, я помчался к машине.

- Давай старушка. – Умолял я, когда моя потрепанная временем Хонда отказалась заводиться. – Давай миленькая.

Шло время, а мотор только кашлял и пыхтел.

Я выругался и в чем был, побежал в Ясную Поляну.

Не знаю почему, но первый кому я набрал это был Семенов.

- Приветствую вас. Вы сегодня к нам заскочите? – ответил он довольным голосом.

- Уже бегу, - задыхаясь сказал я. – Срочно отправьте человека в архив.

- Чего?

- В архив говорю отправь человека. Славочку, Сашечку, Юлечку, плевать кого… срочно!

- Вы перебрали коньяку? Какого черта я буду туда посылать людей?

- Срочно.

- Перезвоните, когда протрезвеете.

Продолжая бежать, я набрал Кате, но она не взяла трубку.

Я едва не навернулся со скользких бревен на мостике. Ноги вымокли от частых луж. Да и дождь лишь немного умерил силу. Задыхаясь, я продолжал бежать.

Вот начинается поселок.

Вот могучие сосны и широкая аллея.

Сколько еще?

Три километра. Два. Четыре.

Мокрая одежда липла к коже и сковывала движения.

Я проклинал курение и чувствовал, как в легких зарождается огонь. Словно мне туда подсыпали горящих углей. Задыхаясь и сплевывая белую и вязкую слюну, я все-таки остановился.

Точнее я перешел с бега на шаг. В правом боку кололо. Грудь вздымалась как меха в кузне. Воздух с хрипом вырывался из легких.

Я увидел здания Ясной Поляны.

Собрав последние силы, я побежал вновь.


- Врача срочно в архив, - крикнул я в регистратуру и тут же выбежал.

Пришлось оббежать весь корпус чтобы попасть в архив.

Маленькое кирпичное здание примыкало к основному корпусу.

Железная дверь была открыта.

В архиве никого. Точнее за стойкой никого.

Четыре ряда стеллажей с бумажными папками уходили вдаль. В одном из них я заметил спину Алексея.

- Леха! – крикнул я. – Слава богу ты жив.

Он не обернулся.

- Леха.

Я обошел стойку и понял, что Леха уже никогда не обернется.

Он был одет точно так же, как вчера. Синяя рубашка, серы брюки и коричневые туфли. Правда в этот раз у него не было на поясе ремня. Ремень сдавил его горло.

Он умудрился изловчиться и привязать ремень к верхней полке стеллажа. После чего накинул его себе на шею и поджал ноги.

Так он и встретил меня.

Удивительно, что шляпа не упала на пол. Он висел на ремне едва согнув колени.

Я подбежал к нему и начал судорожно вытаскивать его из петли.

Руки дрожали. Дыхание, не успев восстановиться, вновь приобрело бешенный темп.

- Не умирай. Не умирай, - шептал я, приподнимая его тощее тело.

Он был еще теплым, но пульс не прослеживался.

Я схватил его в охапку и подняв над землей, начал истошно звать на помощь. До боли в горле я кричал и мне казалось, что прошли часы, прежде чем в архив зашел медбрат.

- Срочно. Искусственное дыхание. Срочно на помощь. Снять. Надо снять.

Вместе с незнакомым мне медбратом мы вытащили Леху из петли и отнесли на улицу, положив на мокрую траву.


К этому времени уже стянулось много народа.

Я видел, как тяжелой и неуклюжей походкой торопится Семенов.

- Что случилось?

- Я же вам звонил! Звонил! – заорал я на него.

Меня оттолкнули.

Один из врачей прощупал пульс и начал делать искусственное дыхание. Затем массаж сердца и вновь искусственное дыхание.

- Он будет жить?

- Не мешайте. Отойдите!

Началась паника.

Зеваки стянулись со всех сторон, как осы на кусок сахара.

Врач пытался воскресить Алексея, но я уже не верил, что он очнется. А спустя пять минут беспрерывной борьбы за жизнь, врач поднялся с колен.

- Он уже мертв. Слишком поздно.

Среди толпы людей в халатах я высмотрел Семенова и твердой походкой пошел к нему.

- Я же тебе звонил. Ты мог его спасти.

Сжав кулак я всем телом вложился в удар.

Семенов, не ожидая такой реакции, крякнул и повалился на траву.

- Тварь!

Я бросился к нему, чтобы еще пару раз влепить по его наглой физиономии, но на меня тут же набросился персонал и повалил на траву.

Я пытался вырваться, но куда там… Когда к каждой конечности прилипло по одному человеку, сложно даже пошевелиться.

Я лежал спиной на траве и все равно дергался, надеясь, что у меня все-таки получится скинуть чужие руки и я доберусь до Семенова, чтобы размазать его лицо в кровавую кашу.

- Отпустите. Он убил его. Он его убил! – кричал я. – Вы тут все сумасшедшие. Вы все! Вы ведь все слышите голоса. Сознайтесь. Сознайтесь.

- Очевидный приступ психоза, - расслышал я чьи-то слова.

- Вы все слышите тут голоса. Все.

Семенова подняли на ноги.

Его красное от злости лицо пылало гневом. Он смотрел на меня сверху вниз, задрав верхнюю губу чуть ли не до носа.

- Вы что себе позволяете? – сказал он, пытаясь казаться интеллигентным перед коллегами.

- Ты ведь тоже слышишь голоса. Да?

- Я не понимаю, о чем он говорит. – Развел он руки в стороны.

- Отпустите меня. Пусти говорю. – сказал я какому-то врачу, вцепившемуся в мою правую руку. Врач покачал головой.

- Вы невменяемы.

- Это вы тут все как психи. Я слышу голос. Вы все слышите голос, но боитесь этого сказать.

Семенов насупил брови и погладил правую щеку, которая начинала вздуваться.

- Он сумасшедший. В чистом виде психоз. Или горячка. Пора ему познакомиться с галочкой, пусть слюни попускает. Вера, - позвал он какую-то барышню. – Познакомьте его с галочкой.

- …галоперидол – крикнула кому-то Вера.

- Вы что творите? Не надо!


Я почувствовал, как страх забирается мне под кожу и придает сил. У меня почти получилось раскидать этих чертовых врачей на моих руках и ногах, но в это время Вера вернулась со шприцом и все-таки вонзила иглу мне в плечо.

Несколько минут я сопротивлялся, чувствуя, как тело слабеет и двигаться становится все сложнее. Зрение поплыло и множество белых халатов превратились в нечто смазанное и абстрактное.

Я чувствовал, как язык вяло ворочается в сухом рту. Я даже слышал собственный голос, но не смог разобрать ни единого слова. Звуки стали жирные и тяжелые. Словно мне на уши наложили вату.

Я сильно зажмурился и зрение на несколько секунд вернулось. И в эти несколько секунд я увидел, как ко мне бежит Катя. Ее халат развевается. Тяжёлые волосы прыгают в такт. Она плачет…

Я вижу слезы.

Не в силах больше сопротивляться лекарству, я запрокинул голову и увидел в окне второго этажа сумасшедшую улыбку Сани. Он смеялся… нет. Он ржал во все горло выставив свои большие как у лошади зубы.


Автор

Показать полностью
99
Барабашка.
165 Комментариев в Истории из жизни  

У меня дома живет какая-то невидимая наглая срань, сколько себя помню. Раньше я жила в квартире со своей бабушкой и псом. Бьющаяся посуда где-то в доме была нормой, кошмары по ночам, бабушка еще говорила, что слышит шаги на кухне. Но то бабушка. Пес не слышал ничего, к счастью. И она всегда приговаривала, что это домовой, потому я привыкла не реагировать на пропавшие или появившиеся откуда-то вещи (как, к примеру, однажды на полу в ванной обнаружилась таблетка, не принадлежащая никому из нас в семье, ни видом, ни размером). Но со временем квартира досталась мне, и живем сейчас в ней мы с парнем.


После смерти бабушки началось самое большое счастье. Черт с ней с посудой, опять таки, я уже смирилась, хотя парень по началу удивлялся ее битью по ночам без причины. Меня мучают кошмары. И теперь уже я слышу и вижу, как кто-то ходит, открывает-закрывает двери, какие-то силуэты тянут ко мне руки или зовут по имени. Даже парню они начали сниться, хотя по жизни он сны не запоминает вообще, причем что-то весьма плохое, потому что он недовольный по утрам и рассказывать их отказывается. Но самый трэш начался, когда мы взяли кошку. Бедная кошка, к слову. Сначала она просто пялилась по углам, мяукала на стены и делала прочую кошачью ерунду, но потом эта наша квартирная срань решила и ее помучить.


Ложусь я спать, взгляд падает под стол. И вижу на полу три пятна крови. Хороших таких, самое большое сантиметра 3 в диаметре, остальные поменьше и смазанные. И в прошлый вечер крови не было. Ловим кошку, потому что выглядели пятна так, словно по ним прошлись лапами, начинаем в панике обсматривать сверху-донизу. Кошка совершенно целая, но немного ошалевшая. Обнаруживаем, что у кошки ОТСТРИЖЕН КУСОЧЕК ШЕРСТИ НА ХВОСТЕ. Мы с парнем взрослые люди в своем уме, кошке хвост точно не стригли, детей нет, и гостей у нас не было. Ножницы и ножи все спрятаны, а осколков стекла или керамики нет и подавно. Но вот всё. Просто под углом сострижена шерсть, посередине длины, не под корень даже. И сам клок в квартире мы не нашли.


В коридоре у нас стоит полированный секретер, если в него смотреть, можно увидеть размытые очертания комнаты. Кошка внезапно прерывает свои дела, начинает пялиться в секретер. Потом смотрит на нас, мявкает, обратно в секретер. Встает, идет в комнату к тому месту, которое видно в отражении (я проверяла), садится напротив книжного шкафа. Долго смотрит. Мяукает на шкаф. Поворачивается к нам, мяукает на нас, потом снова на шкаф. Я с лицом "к черту это дерьмо, ты видишь - ты сама и разбирайся" сваливаю от греха подальше в другую комнату.


Самый страх, от которого я потом не спала. Просыпаемся с парнем одновременно посреди ночи от того, что кошка протяжно мяукнула в коридоре. Парень на нее буркнул, чтобы замолчала (если ей не ответить, она еще битый час сама с собой болтать может). Я пошевелилась, и чувствую, что КОШКА-ТО ЛЕЖИТ У МЕНЯ В НОГАХ. После мява из коридора она не приходила ко мне, тем более я пошевелилась сразу же после этого. С перепугу я ее сначала пнула, потом потрогала - точно кошка, немного обиженная и сонно ворчащая. Парень, конечно, мирно тут же уснул, даже не выслушав мой скулеж, что кошка не могла мяукать из коридора, одновременно лежа у меня в ногах.


На днях обнаружили пятно, когда подняли матрас. Снизу. Сначала я посмеялась, что у кого-то случилась авария, хотя я точно помню, что на простыне пятен не было, и неожиданной ее смены не было также, поскольку стиркой занимаюсь я. Подняли второй матрас и тонкий третий (у нас пока их несколько обычных, не ортопедический) - все чисто. Просто снизу одного матраса большое, сантиметров 20 в диаметре, пятно. Матрас относительно новый, и точно изначально был чистым. Кошка физически туда бы не добралась.


Даже сегодня ночью, когда я спала одна, кто-то сначала старался сдвинуть меня в с кровати, потом хватал и держал за руку, которой я попыталась отбиться.


Короче, я не знаю, что с этим делать, но от этой невидимой гадости у меня уже горит.

Показать полностью
49
Договор.
3 Комментария  

Она сидит рядом. Щебечет о чём то, смеётся. Её улыбка греет его душу. Он пытается сконцентрироваться на дороге. Маленький городок живёт своей жизнью. Пьяный водитель переоценив свои возможности, не справляется с управлением. И его тёмный седан влетает в их машину... Удар... Лицо липкое от крови. Как она? Что с ней? Её больше нет. Он кричит, но из рта только хрип: «Господи, за что? Чем я тебя прогневал? Верни всё назад, забери меня, пусть она будет жить...» Он вскакивает с кровати, она лежит рядом, чуть прикрывшись одеялом. Сон, это всего лишь сон.

Вот они едут за покупками. Она рядом, смеётся. Дежавю. Он всматривается в поворот. И видит чёрный седан. Руки инстинктивно сжимают руль. Мозг просчитывает спасительные варианты. Их не так много, и он находит единственно правильный. Чёрный седан бьёт вскользь. Их заносит. Два кувырка, разбитые стекла, но она жива. Плачет. Живая. Он шепчет: «Господи, спасибо! Огромное спасибо! Я тебе обязан. Я буду молиться каждый день»


В суматохе он не видит сломанную коляску, прикрытое тело беременной женщины. Он узнает позже, что разменял три жизни. Дальше было как в бреду. Разбирательство, суд, молчаливый отец и муж, раскаивающийся пьяный водитель. Она начала угасать. Рак. Врачи дают не больше полугода. Она ушла... Истерика, слезы, водка... Через несколько лет его нашли замерзшим, не дошёл до дома.


Я повторяю свой вопрос: «Вернём всё с начала? Но учти, душа будет моя.» Он тихо отвечает: «да».


Она сидит рядом. Щебечет о чём то, смеётся. Удар. Её нет. Похороны. Три жизни спасены, но какой ценой? Позже его нашли в петле. А у меня новая душа! У нас с Ним договор. Только души самоубийц мои. Как я люблю новые души!  Автор - maldiv.

37
Хозяин Ясной Поляны. Часть одиннадцатая. Неожиданная встреча.
8 Комментариев в Авторские истории  

Для тех, кто не в курсе. Я известный в прошлом писатель. Сейчас скитаюсь без работы. Иногда провожу курсы литературного мастерства и пишу биографии на заказ. Некий Игнатьев А.В. за приличный гонорар предлагает мне написать биографию своего отца. Но есть две проблемы. Первая: отец находится в сумасшедшем доме. И вторая: в этом доме творится что-то неладное.

.

часть первая "Некий Игнатьев А.В."

.

- Вы просили зайти? – сказал я, входя в кабинет

- Да, просил, - ответил Семенов восседая на стуле-троне.

Мне снова был приготовлен крохотный стульчик.

- Присаживайтесь, - сказал Семенов уже после того как я сел. – Во-первых, у меня к вам просьба.

Он достал две книги. Мои книги.

- Если вы не подпишите, то моя жена точно меня прибьет.

- С удовольствием.

Я с хрустом открыл книги. Сложилось впечатление, что их никто не читал. Кое-где страницы были склеены, а краска до сих пор пахала так, словно их только что доставили из типографии.

Расписав первые листы в обеих книгах, я вернул их Семенову.

- Большое вам спасибо, - сказал он, рассматривая надпись и автограф. – А теперь, давайте перейдем к делу.

Я насторожился. Лицо Семенова изменилось. Когда он подавал мне книги, то был обычным Семеновым. Тем самым, который каждый раз предлагает мне чай или кофе, и каждый раз норовит плеснуть туда чуточку коньяка. Но сейчас его лицо выражало строгость. Он насупил густые седые брови и начал нервно почесывать бороденку.

- Я понимаю, что вы не по собственной воле оказались в наших стенах. Так же я понимаю, что в этом и заключается ваша работа. Но мне, честно говоря, не нравится, что вы посещаете мое заведение.

Семенов замолчал, продолжая теребить бороду.

- А в чем собственно дело? Я ведь никого не трогаю. Прихожу, разговариваю с Игнатьевым и ухожу.

- Так-то оно так… но больные жалуются. Да я и сам замечаю, что они начинают нервничать, стоит вам только ступить на порог.

- Переведите Игнатьева в другой корпус, и я здесь больше не появлюсь.

- Ээ… нет. Игнатьев останется у меня. Мне его сын лично доверил, так что тут никаких вариантов нет.

Конечно. Отдаст он в другой корпус свою курочку, которая несет ему золоте яйца.

- Боитесь кабинет не успеете доделать?

- Что вы сказали? – переспросил Семенов, хотя явно слышал.

- Мысли в слух.

- Да, бывает.

- Что ж, - хлопнул я ладонями по столу. – В таком случае я звоню Игнатьеву и говорю, что биография его отца написана не будет. Так и скажу, главврач не пускает меня в отделение.

- Ну, зачем же вы так сразу, - смягчился Семенов. – Я же не говорю, что вам не стоит продолжить работать. Я лишь сказал, что ваши визиты плохо сказываются на больных.

- И что вы мне предлагаете делать? Писать от балды? Придумать биографию? Что?..

- Я как раз думаю над этим.

- Нечего тут думать. Либо я продолжаю ходить, либо звоню Игнатьеву. – пошел я напролом, хотя, по правде сказать, мне не хотелось сюда ходить. Но где-то внутри у меня включился принцип, которому я не мог ничего противопоставить.

- Чай, кофе? – задал Семенов стандартный вопрос.

- Ни того ни другого. – коротко ответил я.

- А я, пожалуй, выпью.

Семенову принесли чашку кофе, в которую он тут же плеснул коньяк из горлышка. Больше. Намного больше чем обычно.

- Давайте не будем пороть горячку. Сделаем так, установим вам график посещений. Понимаете, больным нужен постоянный покой. Их все раздражает. А вот если вы будете ходить всегда в определенное время, в назначенные дни, то они могут к этому привыкнуть и перестанут вас бояться…

- Меня никто там не боится.

- Да, я знаю, что вы у них любимчик с большого мира. А мы надзиратели с плетками, - съязвил Семенов, намекая на гостинцы, которыми я набивал себе популярность среди больных.

- Я согласен на график посещений. По каким дням? Каким часам?

- Быстрый вы человек, - улыбнулся Семенов отпивая теплый кофе. – это ведь не так просто делается. Для составления графика надо учитывать много параметров…


- Я до тебя доберусь, - прозвучал знакомый голос в голове.

Семенова я больше не слушал. Хотя и видел, как его пухленькие губки, без остановки двигаются в густой бороде.

- Это я до тебя доберусь. – ответил я голосу.

И откуда во мне взялось столько храбрости?

- Наивный человечишка. – прозвучало в голове. – Сумасшествие Игнатьева — это лишь начало. Тебя ждет намного больше. Убирайся или…

- Или что? Убьешь меня?

- Я никого не убивал. Они всегда все делают сами. Так что если ты и умрешь, то не от моих рук.

Я вспомнил рассказ Алексея, который прямо сказал, что ничуть не испугался голоса. Напротив, отмахивался от него как от назойливой мухи. И этот рассказ придал мне еще больше уверенности.

Я не сумасшедший и это главное. Голос существует отдельно, и я должен выяснить, кто стоит за ним.

- Что ж, если ты не ценишь свою жизнь, то советую ценить жизни дорогих тебе людей.

В голове мгновенно всплыл образ Кати, дочки и бывшей жены. Двух последних здесь нет, а вот Катя.

Я старался отвечать уверенно и ровно. Будто бы держу ситуацию под контролем.

Я очень надеялся, что этот голос не умеет копаться в мыслях и не увидит какой сумасшедший страх я сейчас испытываю за Катю.

- У меня здесь никого нет. – твердо ответил я.

- Это тебе так кажется.

Он знает. Он все знает.

- Что ты скажешь на счет Кати?

- Ты ее не тронешь.

- А я и не говорил, что буду ее трогать. Я вообще давно ни к кому не прикасался. В основном прикасаются ко мне. Оставляю тебя с ним наедине, - сказал голос, и голова мгновенно очистилась от непрошеного гостя.

- …поэтому советую вам подумать, - договорил Семенов и замолчал.

Удачное окончание.

- Над чем подумать? – переспросил я.

- То есть вы меня не слушали? – сказал Семенов и немного покраснел. То ли от коньяка, то ли от моей бестактности.

- Я как-то выпал из реальности.

- Я сказал, что вам надо составить график и утвердить его у меня. И закончил словами, советую вам подумать.


Вряд ли он все это время говорил только о графике. Скорее всего его опять понесло к фиолетовой стенке, где грамотам и наградам было тесно.

- Понедельник, среда, пятница с обеда до вечера. – выпалил я.

- График утвержден. – сказал Семенов и через силу натянул улыбку.

- Сегодня как раз пятница, - сказал я – поэтому у меня есть еще пара часов. Я, пожалуй, пойду, постараюсь поговорить с Игнатьевым.

- Всего вам доброго. Если что, вы знаете где меня найти. – в этот раз Семенов не пытался навязать мне свои горячие и горячительные напитки.

Я вышел из кабинета и спустился на этаж ниже.

Юля открыла стеклянную дверь и я вошел в коридор. С комнаты отдыха, доносились мычащие звуки. Вначале я подумал, что это очередная передача про животных, но как оказалось, это пациент Малофеев Геннадий качался из стороны в сторону и мычал как тюлень в брачный период.

- Чего это с ним? – спросил я у Славы, который подпер плечом стену и наблюдал за комнатой отдыха.

- А я знаю. Глючит его помаленьку, вот он и мычит как корова.

Геннадий закатил глаза и раскачиваясь как маятник, издавал долгие, заунывные звуки. Стул жалобно скрипел под его грузным телом.

Больные отступили от него как от заразного, и делали вид, будто бы не замечают его.

Телевизор вновь транслировал очередную научно-популярную программу про возможности использования силы ветра, солнца и течения.

Больные кучкой, человек с десять, оккупировали дальнюю стенку, пытаясь вычленить слова диктора из мычания Геннадия. Три каталки с лежачими пациентами были повернуты к телевизору.

Я выделил себе место у противоположной стены.

Здесь мне не зайдут со спины, - отметил я про себя, садясь в кресло, вплотную придвинутое к стене.

И здесь, мне будет все очень хорошо видно.

Честно говоря, я не знал, зачем именно остался. Общаться с больными мне не хотелось. Хватило сегодняшнего инцидента с людьми-зомби.

Наверное, я ждал Катю. Ждал что бы просто ее увидеть. Я пока не решил, стоит ли мне рассказывать о случившемся.

Или же я спустился сюда назло Семенову, который всеми силами пытается меня отсюда выпроводить.

Не теряя времени, я достал блокнот и сделал вид словно пишу.

«он здесь» - красовалась надпись на первой странице

Да я и сам знаю, что он здесь. Ты бы лучше написал, кто это он.

Пока я пялился в блокнот, от больных отделился Саня и пошел ко мне.

Я насторожился.


- Здарова, - сказал он и протянул руку со шрамом. Ту самую руку, которая держала подушку на лице Полины.

Я пожал его холодную как рыба руку.

- Можешь мне сигарет принести?

Его лицо не выражало злобы. Он не выглядел страшным или сумасшедшим. К нему вновь вернулось сознание. Или же, ему вновь его вернули.

- Принесу. – коротко ответил я. – Что тут нового у вас происходит?

- Ничего необычного. Ладно, я пойду. Там сейчас про ветряки начнется.

Он ушел.

Я вновь уставился в блокнот. Слава продолжал подпирать стенку, не сводя с Геннадия глаз, который перестал мычать, но все так же раскачивался на стуле.

Не знаю, как так произошло, но я вдруг выключился.

Просто отключился от реального мира на полчаса.

Возможно я спал, уронив голову на грудь. Возможно превратился в одного из тех зомби, которых видел сегодня.

Но спустя полчаса, я открыл глаза.

В комнате отдыха ничего не изменилось. Разве что Геннадий перестал мучить жиденький стул и успокоился

Больные продолжали пялиться в телевизор.

Я встряхнул головой, выбрасывая сонливость и встал с кресла.

Больше я здесь оставаться не мог. Увижу Катю сегодня вечером, - подумал я и пошел к машине.


Весь следующий день, то есть всю субботу я просидел за книгой. Работа кипела. Большая часть была написана.

Я изначально соврал Игнатьеву, что мне потребуется три месяца для написания и два месяца для редактуры. Если бы он мне предоставил весь материал, то уже через месяц-два получил бы свой экземпляр. Но не упускать ведь такой шанс, чтобы тебя обеспечивали полгода, а по окончании еще и гонорар влепили.

Нет, такого я допустить не мог.

В воскресенье утром, я немного поработал над книгой и дошел как раз до того момента, когда информация о жизни Игнатьева прерывается.

Я понимал, что мне надо будет вновь посетить Ясную Поляну, чтобы до конца узнать у Игнатьева остаток его жизни. Вряд ли он будет выдающимся и захватывающим, но узнать все-таким надо.

В обед пришла Катя. А спустя час случилась неожиданная встреча.

Пожалуй, самая неожиданная с тех пор, когда я встретил своего дядю на МКАДе в пробке.

Катя осталась в доме, а я вышел в туалет. Ох уж эти деревенские удобства на улице.


Но, не дойдя до туалета, я увидел девочку. Знакомую девочку с длинными каштановыми волосами.

Не поверив своим глазам, я признал в ней свою дочку Аньку.

Первая мысль была закономерна и вполне логична. Особенно основываясь на том, что творится в этом поселке.

Это галлюцинация.

Но сразу за девочкой, я увидел и Иру, мою бывшую жену.

Анька ехала на гироскутере, а Ира шла следом, неся в руках сумку.

Дочка первая заметила меня и помахала мне рукой.

- Папа! – прокричала она.

Я не знал, чему верить. Своим глазам или…

Обернувшись по сторонам, я вновь уставился на свою бывшую семью.

- Помог бы что ли? – недовольно сказала Ира.

Да, сомнений быть не может. Это не галлюцинация. Это настоящая Аня и настоящая Ира.

- Привет милая. – сказал я, открывая калитку.

Анька спрыгнула с гироскутера и побежала ко мне. Она бросилась в объятия, и я смог почувствовать приятный детский аромат ее тела.

- Как тут прикольно, - сказала Анька, осматривая двор. – Это твоя новая дача?

- Нет, здесь я временно живу.

- Мм… класс.

Анька слезла с шеи и пришло время Иры.


Мы скупо поздоровались.

- Далековато же ты забрался. Мы тебя еле отыскали.

Она протянула мне сумку с вещами, а сама поправила свое четко очерченное каре.

- Но как…

Я все еще не мог понять и не мог поверить, что они здесь.

Мне даже в голову не пришло, что в доме находится Катя. Я очень надеюсь, что она видит нас и в этот самый момент натягивает джинсы и кофту. А еще я надеюсь, что она вылезет в окно и им не придется встречаться. Хотя это уже из разряда фантазии.

- А как вы меня нашли?

Ира уперла руки в бока и уставилась на меня как на сумасшедшего.

- То есть как?

- Я ведь вам даже адрес не говорил.

- Ты опять пил что ли?

- Нет. Периодически пью вино, но не нажираюсь как раньше.

- Ты ж мне сам в пятницу смс отправил. Звал в гости и адрес написал. Я подумала, а почему бы и не съездить. Если у тебя здесь домик среди леса. Природа и все такое. Я все равно без работы. А у Аньки каникулы.

- Какое смс?

- Твое.

- Ах да… смс. – я кивнул, словно вспомнил, хотя по правде ни черта не понимал.

- Может ты нас пригласишь в дом? Или мы так и будем на пороге стоять.

- Да, да… проходите. Условия у меня тут не ахти, но жить можно. Один момент, - остановился я перед входом. – У меня сейчас гости, так что не удивляйтесь.


Ира кинула ревнивый взгляд и по выражению лица я прочитал: мог бы хоть при дочке не крутить свои романы со всякими потаскушками.

Я с осторожностью открыл входную дверь. Затем, с тревогой открыл и дверь из предбанника в кухню, надеясь, что Катя все-таки одета прилично.

- Фу, ну и накурено у тебя тут, - первое что сказала Ира.

Аня ворвалась в дом, как и положено ребенку - бегом и вприпрыжку.

Сжав от волнения челюсть, я прошел кухню, дабы первым увидеть Катю в единственной комнате.

Она сидела на кресле. Самое главное, она была одета. Я не сразу заметил блокнот, пачку книг и открытый ноутбук рядом с креслом.

- Ира, знакомься, это Катя, - сказал я жене. – Катя, а это моя дочь Аня.

- Здрасьте. – застенчиво сказала Аня.

- Вернись во двор и занеси гироскутер, - тут же сказал я Аньке. – Не разбрасывай вещи.

- Очень приятно, - сказала Ира, хотя ей явно было не приятно.

- Виктор мне много о вас рассказывал, - сказала Катя. – Я так понимаю, мы не сможем продолжить работу? – обратилась она ко мне.

- К сожалению, сегодня нет. Я вам позвоню, как освобожусь. Я брал у нее интервью о ее соседе. – объяснил я жене.

Вряд ли она поверила, но отступать было не куда.

- Всего доброго, - сказала Катя и вышла.

- Ты бы хоть при дочери постеснялся, - сказала Ира, как только Катя покинула порог.

- А что я могу сделать? – прошептал я.

- Ну да… не можешь своего дружка в штанах удержать. Интервью он брал. А что ты еще у нее брал?

- Надо было хоть позвонить перед приездом.

- Ты сам написал, чтобы я не звонила, потому что ты слишком занят. Теперь я вижу, чем ты тут занят.

Я больше не мог этого слушать.


Взяв телефон, я проверил исходящие смс и увидел то самое:

«Приезжайте ко мне на выходных. А то я тут со скуки помираю. Все расходы на мне. Просьба не звонить, потому как занят…» дальше шел адрес места.

Какого черта, подумал я, зная, что не отправлял смс.

Но все стало на свои места, когда я увидел время и дату.

Оказывается, я отправил его в пятницу. В то самое время, когда выключился на кресле в комнате отдыха. Точнее его отправил не я.

Весь вечер Ира была не в настроении. Я пытался как-то сгладить момент, но она была неприступна.

- Ты же сама говорила, что у нас ничего не получится.

- Я уже жалею, что приехала сюда, - отрезала Ира, а я с нетерпением ждал продолжения. Ждал, что она скажет одну лишь фразу: «Завтра же собираю вещи и уезжаю».

Но этой фразы не последовало.

Кровать я естественно отдал под пользование бывшей жены и дочки. Себе я постели на кухне на полу. Благо в шкафу был ватный матрас и комплект белья.

В понедельник утром, я отвез Катю на работу.

- Я ей уже все про нас рассказал. – коротко бросил я Кате.

- Спасибо.

Да… теперь еще и она не в настроении. Мне только этого не хватало.

На обратном пути, как ни странно, вновь попался Алексей.

Он что следит за мной?

- Сегодня все будет, - сказал он и приподнял шляпу. – Как видишь я не пью. Я трезв и готов выполнить задание.

Выглядел он хорошо. Брюки с острыми как бритва стрелками, коричневые туфли, коричневый ремень и синяя рубашка с закатанными рукавами.

Он скалился в свои тридцать два. Настроение у него было хорошее. Как бы он под такое настроение не сорвался.

Где-то в обед, когда Ира загорала во дворе, а я работал над книгой, мне позвонил Алексей.

- Я тут кое-что нашел.

- Что именно? – спросил я, сильнее прижав телефон к уху.

- Есть у меня пара мыслишек. Короче говоря, я думаю, что мы близко. Я сейчас ушел на работу. Загляну в архив завтра. Завтра и наберу

Мысли о книге мгновенно улетучились. Я не знал, чем себя занять, чтобы хоть немного отвлечься от слов Алексея. Мозг бурлил как кипящий чайник.

Что он нашел? Голос? Человека? Причину? Что?


Автор

Показать полностью
105
Последний закат
11 Комментариев в CreepyStory  

— Спорим, ей лет сто?

— Да не, какое там! Сто писят, не меньше!


Двое мальчишек сидели на каменном мосту, болтали загорелыми босыми ногами и бросали камешки в воду. Оп! У Яна наконец-то получилось сделать тройную «лягушку» — камешек проскакал идеально, чуть ли не до середины мелкой речушки. Олег насупился пуще прежнего: у него редко получалось превзойти друга даже в таком пустяковом занятии, даром что тот младше! Вот и теперь — пятая лягушка, а толку — чуть. Всего два раза «квакнет» и — прыг под воду. Тьфу, недоразумение.


— А ну не кисни, — толкнул под локоть объект его зависти. — Или забыл, что баба Ева на сегодня обещала нам особенную сказку?


А ведь и правда. Неплохой повод для радости, как ни крути. Олег бросил последнюю лягушку — ну надо же, не подвела! Аж четыре «прыга». Значит, можно считать, отыгрался. Улыбнулся и вскочил на ноги:


— Ну и чего расселись? Пора за подарком!


И мальчишки припустили наперегонки. Бежать было далеко — через луг от города, аж до самого леса. Именно там, на его кромке, можно собрать самое необходимое: шишки, желуди, ветки. Из найденных лесных драгоценностей Ян и Олег и мастерили подарки, не забывая также про пластилин, проволоку и уйму воображения. Баба Ева всегда рада подаркам, встретит на пороге, всплеснет руками, и обязательно скажет: «Вот спасибо, сорванцы! Уважили старую!».


— А помнишь, как мы сначала приняли ее за бабу Ягу? — фыркнул Олег, пытаясь приладить веточку к хитроумной конструкции. Конечно, получалось опять не так складно, как у Яна. Ну и наплевать.


— А то! — улыбнулся Ян.


— Я первый понял, что не баба Яга она совсем, — с удовольствием утвердил Олег свое превосходство хотя бы в этом вопросе, — Не бывает, чтобы баба Яга угощала да сказки рассказывала. Ну уж дудки.


— Ага. Но в остальном похоже: выглядит так же, живет одна на отшибе, почти у самого леса. А в доме и вообще обалдеть, что творится!


Олег молча кивнул. Точно ведь, обалдели тогда — аж целых два месяца назад, когда обнаружили эту избушку. Откуда она, кособокая, и взялась-то рядом с городом? На маленькой покосившейся скамейке у дома сидела древняя старуха и улыбалась. Странное дело — глаза ее были закрыты, но, кажется, видеть это не мешало, потому что поприветствовала она их сразу же:


— А вот и пожаловали, ну наконец-то! Заждалась уже вас, блины стынут!


Сперва, конечно, подумали, что приняла их за каких-то других мальчиков. Слепая ведь. Не тут-то было! Сказала, что именно их и ждала — Яна и Олега. Чудеса! Конечно, после такого начала знакомства не заглянуть на блины они не могли.


В избе стоял полумрак и витали лесные запахи — на стенах были развешаны пучки пахучих трав. Оглянувшись, Ян и Олег не удержались от синхронного «вау!». Стены маленькой избы были завешаны полками, заставленными десятками склянок и шкатулок… Ну прям взаправдашнее ведьмовское жилище!


После того, как мальчики закончили угощаться и поблагодарили хозяйку, та улыбнулась хитро: — А вот теперь вы и для сказки готовы! Так и быть, в первый раз расскажу за так. А потом, чур, жду подарков. Но не себе, не себе! А для сказок. Сказки — дело серьезное, к ним нужен учтивый подход!


В тот день они и в самом деле получили первоклассную сказку — о том, как в их городе случилось наводнение. Да такое сильное, что затопило дома по крыши! Жители сначала перепугались, конечно, а потом поняли, что так даже лучше — подумаешь, вода. Сойдет понемножку. А пока будем и ей рады, раз лето на дворе. Лишь бы солнце светило круглые сутки — пока и на крыше пожить можно. И — вот ведь чудеса какие! — узнав о добром нраве горожан, солнце действительно так и не зашло, пока вода не покинула город. Несколько дней светило кряду, старалось. Вот ведь как бывает!


А потом было еще много сказок. По одной на каждый день. Хитро улыбаясь, баба Ева идет к полкам. Закрытые глаза ей совсем не мешают — настолько ловко со всем управляется. Достает деревянную шкатулку, выбирает коренья и травы. Кидает в кипящую воду в любимом глиняном горшке, принюхивается, удовлетворенно кивает. И начинает рассказ. Каждый раз — что-то новенькое. Но всегда — про город и его жителей. Про лысого старьевщика, в лавке которого живет ручной дракон. Про старого брадобрея, который мог так заколдовать бороду вредному и злому человеку, что она начинала вести себя, как ей вздумается, чем повергала хозяина в ужас. Про исчезающие улицы, которые можно увидеть лишь в определенные дни, и которые полны бесплатных кондитерских…


Удивительно, но мальчики начинали замечать в своем городе именно те детали, про которые недавно услышали. То увидят, как на пороге своей лавки прыгает старьевщик, пытаясь потушить горящий фартук (дракона, дракона же прячет!), то пробежит мимо совершенно обезумевший господин, двумя руками зажав бороду… Ян и Олег показывали друг другу замеченные чудеса, хохотали и радовались. Да и имена в новых сказках стали попадаться знакомые — то про тетку Яна расскажет, то про двоюродного дядю Олега… Ух, как славно было дружить с бабой Евой!


Но в этот день все пошло не так.


Они поняли это сразу, когда, запыхавшись, подбежали к избушке. Дверь была открыта, но баба Ева не встречала их на пороге. Забежали внутрь. Баба Ева сидела у стола, грустно склонив голову.


— Что случилось, бабушка? — спросил Ян дрожащим голосом, подойдя ближе. В первый раз он назвал ее именно так. Не «баба Ева», а именно бабушка. Давно пора было, но стеснялся… А теперь — так страшно и тревожно, что ни


в коем случае нельзя это слово больше откладывать «на потом».


Она не ответила. Лишь улыбнулась грустно и кивнула в сторону стола. И тут мальчики заметили: на столе лежали… черепки. Все, что осталось от ее любимого глиняного горшка — того самого, в котором «варились сказки»!


— Бабуль, — робко тронул ее за плечо Олег, — Это ничего. Бабуль, мы починим. Все хорошо будет. Лучше прежнего! Обещаю!


Опять грустная улыбка. И — страшный, изменившийся до неузнаваемости, голос:


— Уходите. Теперь уже ничего не поправишь. Видимо, срок пришел. Убегайте, да поскорее. Да подальше!


Ян и Олег оторопели. Попробовали было еще раз дотронуться, утешить. Но тут баба Ева медленно повернулась к мальчикам… и открыла глаза.


Она не была слепой! На них смотрели не бельма, а обычные выцветшие старческие глаза.


— Уходите. Сейчас же, — повторила она.


Столько боли и столько силы было в этом взгляде, что мальчики утратили способность спорить… Развернулись и вышли вон.


Плелись по направлению к городу медленно и молча. Лишь у реки, что отделяла город от поля, обернулись. И крик застрял у них в горле. Дом бабы Евы… медленно растворялся в воздухе. Лавки уже не было. Крыша исчезла. Дом дрожал, будто в знойном мареве, и становился прозрачнее — бревнышко за бревнышком. Неторопливо и будто нехотя.


Обратно они бежали так, как никогда в жизни не бегали. Преодолели расстояние минуты за две! И...схватили руками воздух. Ничего не осталось от дома. Ничего не осталось от бабы Евы. Глупости говорят, будто мальчишки не плачут.


Еще как плачут. Безутешно, навзрыд. Как не плакать, когда отняли самое дорогое…


Ян вернулся домой уже затемно, ближе к закату. Обеспокоенная мать, открыв дверь, сразу заключила сына в объятия.


— Что случилось?


Он больше не мог молчать. Да, он не рассказывал о бабе Еве никому. Она не запрещала, но это была их с Олегом тайна.


— Баба Ева, мам. Баба Ева исчезла совсем. Вместе с домом, — выпалил он.


Реакция превзошла все ожидания. Мама резко побледнела, распахнула глаза и ахнула, прикрыв рот рукой — так, будто увидела привидение.


— Та самая баба Ева? Слепая? В избушке у самого леса?


У Яна больше не было сил удивляться, он лишь кивнул:


— Да. Только она не слепая. Глаза открыла, после того как горшок у нее разбился. А потом исчезла.


Что было дальше, Ян помнил плохо. Он настолько перепугался, когда мама после его слов вскрикнула, будто раненая птица, и убежала в свою комнату: «Собирай вещи!». А через пятнадцать минут они уже неслись по


направлению к вокзалу. Мама тянула его за руку — скорее, скорее! — в другой руке у нее был чемодан.


Опомнился Ян только в поезде, поймав себя на том, что уже минут пять смотрит остановившимся взглядом в окно. Он очнулся от стука колес: поезд покидал город.


— Прости меня, что вот так, — тихо сказала мать. Она тоже смотрела на удаляющийся город.


— Теперь я догадываюсь, где ты пропадал каждый день. Я ведь тоже любила бабу Еву и ее сказки.


Ян не мог поверить своим ушам. Он резко повернулся к матери.


— Почему ты не рассказывала об этом?!


— Однажды я перестала видеть этот дом, — грустно улыбнулась она, — Он не исчезал, как сейчас, просто однажды я не смогла его найти. Даже холм не нашла, у которого он стоял! Прибежала в слезах к маме. А она


рассказала о том, что и сама навещала бабу Еву, когда была маленькой. Потом повзрослела — и сказка кончилась.


— Но сейчас она по-другому исчезла! Что-то пошло не так!


— Да, — вздохнула мать. Я скажу тебе больше. Я тосковала о ней, Ян. И потратила множество часов в городских библиотеках в поисках ответа. Я нашла легенду, которая


гласит: у каждого города есть свой страж. Человек, который стоит у самых истоков зарождения города. Когда он становится слишком стар, он не умирает. Он просто засыпает — и видит город и всех-всех его жителей во сне. Пока он спит, город живет. А он все обо всех знает. Ведь все мы — всего лишь его сон. Так и случилось с бабой Евой, Ян. Она не была слепой — она просто спала. И…не должна была проснуться. Теперь понимаешь?


Ян закрыл глаза. Хотелось убежать от страшной правды. Он уже догадался о том, какая концовка будет у этой сказки. И она ему не нравилась. Через несколько минут, немного придя в себя, он открыл глаза, повернулся к окну… И обомлел.


Они как раз огибали большой холм — тот, на котором располагался самый красивый квартал города. И с ним происходило то же самое, что и с домом бабы Евы! Старые башни, дома с красными крышами, тонкие мосты — все они


становилось бледнее под закатными лучами, дрожали и медленно таяли в воздухе. Все исчезало стремительно, как в уходящем сне.


— Мам, что нам теперь делать? Что делать?! — Ян перешел на крик.


— Провожать искры последнего заката, — грустно улыбнулась она и прижала к себе сына.


Источник: kriper.ru

Показать полностью
Ура! Рекламы нет :)


Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь