Эй, толстый! Пятый сезон. 80 серия
Эй, толстый! 1 сезон в HD качестве
Странное дело, паспорта были при Марусе, да и те плохие парни, которые тиранили ее сына, умерли, но ощущения победы не возникало. Тех сладких мгновений торжества, когда враг повержен, а с ним и весь мир распростерся у твоих ног – этого не было. Ощущение победы просвистело мимо Маруси. И от этого становилось очень грустно.
Отчего, спрашивается, Маруся потеряла память? Почему она ничего не помнит? Самого важного. Ей казалось, будто врагов победила не она.
К тому же Маруся никогда не впадала в беспамятство. Она не пила. Черепно-мозговые травмы были в прошлом.
«Стоп! – подумала Маруся. – А ведь это – версия. Наверное, я все-таки получила по башке, когда спасала Виталю. На адреналине не заметила, а теперь память стала уходить. Или, как вариант, я получила по кумполу уже сегодня. Хотя голова не болит. Тошноты, слабости, галлюцинаций – ничего этого нет. Нет? Точно? А, может, то, что я сейчас переживаю, и есть та самая галлюцинация?»
Окружающая реальность тоже не подтверждала собственной аутентичности – размытая, оплывшая стеной дождя. Дорога перед «ренегатом» была почти пустынна. По ней, конечно, проносился всякий транспорт, но какой-то невнятный. Маруся не фиксировала его своим сознанием. Все вокруг было так же достоверно, как дождь из поливальной машины на съемочной площадке.
А следующая мысль заставила Марусю похолодеть.
«Эй, пластмассовая мать! Ты думаешь, что тебе это снится или мнится? Обломись! Ты умерла. Вот и все. Это – твое посмертное путешествие».
Мысль была настолько похожа на правду, что Марусе захотелось немедленно ее забыть. Но гнусная мысль разбухала, как деревянный сортир, накормленный дрожжами.
Маруся где-то читала, или даже смотрела в «Шестом чувстве» с Брюсом Уиллисом, или в «Лестнице Иакова» с Тимом Роббинсом, или в «Других» с Николь Кидман, что мертвые не осознают своей смерти. Им кажется, что они – живы. Марусе кажется, что она жива? Да! Она давно так хорошо себя не чувствовала.
И рука. Правая рука. Что-то с ней было не так. Как в анекдоте: «Ворона-ворона! Сколько у тебя ног?» «Две, – отвечает ворона. – Особенно правая». Вот и у Маруси – особенно правая рука. А ее не должно быть. Вот не должно, и все.
Без заторов и гаишников Маруся съехала с шоссе и въехала в Кукуево. Хмурое, дождливое – оно вполне могло быть декорацией какого-то псевдобытия.
«Потому-то и не было чувства победы, – вдруг поняла пластмассовая мать, – что победы-то и не случилось. Меня победили. Это я умерла. Не враг. А почему я ничего не помню? Потому что сознание человека, как в компьютерной игре – сохраняется в определенных точках. А дальше ты пошел, тебя убили. А сознание твое забэкаплено. И, ясен фиг, ты ничего не помнишь».
Во дворе дома, где жила Марианна, и где отсиживался Даниил, были свободные парковочные места. Это почти невероятное событие еще больше убедило Марусю в иллюзорности окружающей реальности.
Но на всякий случай она припарковалась подальше – почти даже и не во дворе, а с самого его краю, за детской площадкой.
В голову продолжала лезть всякая дрянь.
«Если правда то, что я умерла, то тогда сейчас ни Марианны, ни Даниила не должно быть дома, – подумала она. – Их вообще не должно быть здесь, в этом мире. А я, наверное, умею проходить сквозь стены. Так что я без проблем проникну в эту квартиру, поселюсь в ней тоскливым призраком. Как-нибудь, как Николь Кидман, нащупаю контакт с реальным миром. Напишу детям послание капельками душа на занавеске, например. Или зимой, когда стекла замерзнут, выложу узорами слово: «Привет!»
Во дворе сидели бабки. Ну, эти очевидно покойницы. А вдруг здесь ровесников нет? Одни старики и старухи. Вот блин. Да нет, должны быть и молодые.
Словно в подтверждение этих мыслей на детскую площадку пришла молодая мама с тремя детьми. На молодую мать было страшно смотреть. Она переживала какой-то психоз – это было видно по лицу, на котором застыла трагическая гримаса.
«А не та ли это девчонка, которая выбросила детей с балкона двадцать первого этажа, а следом прыгнула и сама? – подумала Маруся. – Еще по телевизору показывали. И где-то это произошло… Уж не здесь ли? Не в Кукуеве ли?»
Молодая мать (предположительно убийца) проводила Марусю совершенно диким взглядом. А пластмассовая мать думала, что не хочет дружить с этой тварью. Это же надо – детей убить! Нет-нет! Только не с ней!
«Ну, по крайней мере, можно попытаться позвонить в домофон, – подумала Маруся. – Дай Бог, чтобы не ответили дети».
Из домофона доносился визгливый, чем-то поганый гудок. Словно какой-то мелкий адский демоненыш визгливо верещал, когда ему в бок втыкалось… Что? Игла, как в кошачьем органе. В детстве Маруся читала книжку про Тиля Уленшпигеля. И там главный злодей – испанский король Филипп II – придумывал козни, играя – не на кошачьем! – на обезьяньем органе. А еще в «Монти Пайтоне» был сюжет про кошачьего органиста.
– Да! – ответил из домофона голос.
Марианна?
Маруся похолодела.
– О нет! – сказала она вслух.
– Тетя Маруся! Это вы?
– Это… – В голосе у Маруси словно села батарейка. – Это я. Да!
– Ну, наконец! Заходите же! Мы так волновались…
«Вот же блядство!» – думала Маруся, входя в лифт, выходя на этаже.
Неужели дети погибли? Но как? Это нелепо! Гнусно!
Марианна ждала ее у лифта. Дверь в квартиру была доверчиво распахнута.
– Тетя Маруся! – Эта мертвая шмакодявка ей радовалась.
Но как она умудрилась сдохнуть? Вдруг Маруся поняла. Ей позвонили в дверь, а она так же доверчиво открыла.
– Почему дверь так бросаешь? – сказала Маруся.
– А… а что? – удивилась Марианна.
– А вдруг бы я была не одна? Любимый ментовской, да и бандитский способ, чтобы двери открыли. Кого-нибудь знакомого под глазок подставить. Человек видит, сосед к нему звонит. И он что? Он откроет. А за соседом братва стоит. Понимаешь?
– Ну, а как правильно-то? – похоже, малявка обиделась.
– Да поздно уже тебе знать, – махнула рукой Маруся.
– В смысле поздно? – не поняла Марианна.
Бедная дурочка еще ни о чем не догадывалась.
– Ладно, проехали, – отмахнулась Маруся неправильной пластмассовой рукой.
– Что вы такое говорите-то? – совсем обиделась Марианна. – Заинтриговали, и в кусты.
– Цепочка должна быть на двери, – сказала Маруся. – Хотя от серьезных людей она не спасет. Видеокамера с хорошим обзором, чтобы всю площадку видно было. Или с соседями договориться, железную дверь на всю площадку поставить.
– Вот вы гоните, тетя Маруся! – восхищенно сказала эта мелкая наркоманка.
Приравняла, значит, пластмассовую мать к себе. А не надо было с потенциальной невесткой дурь курить.
– Даниила, надеюсь, дома нет? – с надеждой на чудо спросила Маруся.
– Да здесь он! – махнула рукой Марианна. Вдруг прищурилась: – Как-то странно вы говорите, тетя Маруся.
Словно колпак танка сорвался с подъемного крана. Так и у Маруси в душе все обрушилось от этой новости.
– Как? – прошептала она. – Как это – здесь? И он тоже?!
– Да что с вами, тетя Маруся? – взволнованно спросила Марианна. – Что они с вами сделали?
– Кто?
– Да чечены эти…
– Ну-ка, пошли в квартиру.
В прихожей она увидела Даниила. Он был в джинсах, футболке. Никаких женских тряпок на нем не наблюдалось.
– Ну, как, мам? – спросил он.
Почти не фальшиво.
– Все в порядке, – сказала Маруся. – Вот ваши паспорта!
И тут дети взвыли от восторга. Бросились обнимать Марусю.
– Мама, ты победила чеченов! Ну, ты крутая!
– Ну, вы даете, тетя Маруся!
Бедные глупые дети. Как не хотелось разрушать эту идиллию. Они ведь ни о чем не догадывались!
– Значит, я снова могу… – начал было Даниил.
И тут Маруся психанула:
– Я тебе дам! Дурака кусок! Ты знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы вернуть тебе… вам… эти вот сраные документы! Чтобы я больше об этом не слышала! Ты обещал!
– Все-все, мама. Я понял.
– Что с вами было? – спросила Маруся о главном.
– Да ничего такого, – сказал Даниил. – Все спокойно. Мы тебе бургер оставили. Остыл уже.
– Я разогрею, – сказала Марианна, и пошла на кухню. – Хотите дунуть для аппетита, тетя Маруся?
«И ведут ведь себя, словно живые!» – думала Маруся.
– Нет! – ответила пластмассовая мать.
Странно, но аппетит у Маруси был. Был! И зверский! Она не просто хотела есть. Ей надо было жрать. Это был какой-то неутолимый голод.
«Ну, конечно, – снова поняла Маруся. – Я же зомби стала. Сама нахожусь в виртуальном мире, а тело мое… Где оно? Может, здесь же. Может, я сейчас, в реальном мире, представляю собой тупого зомби. И я пришла, вместе с мерзким «Васей» убивать своего сына. И я голодна, я хочу жрать. Я бросаюсь на него, и кусаю. Блин, как бы перестать об этом думать?»
Бургер в микроволновке источал умопомрачительные ароматы. Может, на том (который теперь этот) свете тоже есть аналоги человеческой пищи? Почему нет? Если это иллюзия, то она наверняка продуманная.
– Мама, но как это тебе удалось? – спросил Даниил.
– Какая разница? – отмахнулась пластмассовая мать.
Она думала о непереносимости того факта, что она стала зомби. Ведь покусал ее «Вася»? Покусал. И зомбачество-то никуда не делось.
А потом бургер разогрелся. Маруся однажды видела, как жрет гамбургеры Виталин друг и новоявленный брат – толстый Саша. Как быстро, профессионально и чисто он поглощает пищу. И минуты не уходило у него на бургер. Даже полминуты было много – толстый Саша жрал быстрее. Но сейчас Маруся, кажется, обогнала в скорости своего внезапного и отвратительного родственника.
– Все в порядке, мама? – спросил Даниил.
– Не знаю, – сказала Маруся.
Последнее, что она помнила до того, как рухнуть в беспамятство – она в наручниках сидит у грязного дерева. «Вася» объясняет ей, что она превращается в зомби.
«Ну, конечно, – поняла Маруся. – Возможно, я и не на том свете. Скорее всего, я заперта в своей голове, без права выхода наружу. Брожу себе, среди воспоминаний. А моим настоящим телом управляет какая-то злая воля. Когда зомбак кого-то жрет, я здесь получаю бургер. Но дети! Дети! Они – мертвые или воображаемые?»
– Вы мертвые или воображаемые? – спросила Маруся.
Марианна и Даниил переглянулись.
– Тетя пизданулась, – пробуратинил голос из-под Марианниного балахона.
– Аня, заткнись! – сказала Марианна.
– А-ха-ха! – заливалась карлица, жительница сиськи. – Я не могу! Зря ты ей дунуть дала! Ха-ха!
– Не смей отзываться непочтительно о взрослой женщине!
– Чья бы корова мычала!
– Тихо! – рявкнула Маруся и стукнула по столу пластмассовой рукой.
Крышка треснула, стол зашатался, как свинячья пирамида в «Энгри бердз», а потом рухнул, разломившись на две неравные части. Все, что было на поверхности – вся мелкая кухонная хуйня – полетело на пол.
«Все здесь, в потустороннем, хлипкое», – подумала Маруся, вспомнив «Убик» Филипа Дика, который описывал тот свет, как очень трухлявое место.
– Я хочу спать, – сказала Маруся.
Это была правда. Спать Маруся хотела просто невыносимо. Значит, покойники тоже нуждаются в сне. Запомним.
– А вы на нашей кровати поспите, – сказала Марианна.
«На нашей!» – сварливо, по-свекровьему, отметила Маруся.
– А мы здесь пока уберем. Да, Даниил?
– Поспи, мама! – сказал старший сын.
– Пожалуй, – сказала Маруся.
Навалилась чугунная усталость. Маруся в одежде рухнула в постель прямо в одежде. И черная вода сна окутала ее сознание.
***
Снился какой-то карлик. Похожий на твин-писковского лилипута из черного вигвама.
Карлик стоял у загадочной двери и показывал:
– Первый раз – открывать можно. Второй раз – запрещено! Повторяй.
– Первый раз – можно. Второй – нельзя. Но что это значит? – спросила Маруся.
Но карлик не отвечал, а продолжал нудить – первый раз можно, второй – нельзя.
А потом черты лица карлика словно оплыли.
– Мама, там в дверь звонят, – сказал он голосом Даниила.
Это и был Даниил.
Маруся села на кровати – широком мягком траходроме.
Действительно, назойливой механической птицей трезвонил дверной звонок.
– Открывайте! – слышался голос. – Я знаю, что вы – дома.
– Мама? – тревожно прошептал Даниил.
На цыпочках пришла перепуганная Марианна.
– В глазок смотрела? – спросила ее Маруся.
– Да, – закивала Марианна. – Какой-то нерусский там.
Продолжение следует...