29

Я русский

1912 год.

Марья Сергеевна ахнула и выронила письмо.

- Что там? - Всполошился муж.

- Петеньку убилиии, - заголосила мать, - Товарищ его, из Туркестанского сапёрного батальона, пишет. Он его спас, а сам, а сам... Там восстание случилось.

- Беда! - Оцепенел отец, затем встрепенулся, - Тиши ты. Лизонька как два часа родила. Услышит. Молоко пропадет. Чем парня кормить будем?

Он подошел к жене, обнял и прижал ее к себе. Беззвучно заплакал.

- Держись, мать. Ради внука, Ивана Петровича, держись. Мы Лизоньке, пока, ничего говорить не будем. Окрепнет, после родов, тогда и скажем. - Он ласково гладил жену по голове. - А Петеньку не вернешь. Он русский офицер! Он за Россию погиб! За всех нас!

1942 год.

С трудом преодолевая туберкулезный кашель, старый урка зашел в барак.

- Эй, политический, - он прищурился, скользя взглядом по зекам, - Выдь. Разговор есть.

Ивану Петровичу не хотелось вставать с нагретого места. После тяжелой работы, ноги и руки плохо слушались. Но не поспоришь. Порядки надо уважать. Иначе не выжить.

- Курить будешь? - Урка протянул самокрутку.

Иван Петрович кивнул. Они молча закурили.

- Тут слух дошел, - степенно начал урка, - Батальоны из зеков формируют. На фронт отправляют. Судачат, до первой крови. А потом амнистия. Ты веришь?

Иван Петрович пожал плечами.

- А ты как? Пойдешь? - Затянулся урка.

- Пойду. Я русский офицер.

- Офицер, - презрительно произнес урка и сплюнул, - Что ж ты, офицер, с нами сейчас баланду хлебаешь, а не там, за забором водку жрешь? - Старик закашлялся. - Тебя в говно, а ты...

- А ты Россию, - Иван Петрович резко повернулся к старику, - С этими псами не путай. Фашисты, на нашей земле, уже год как хозяйничают. Наших матерей, жен и детей убивают. Да я их без оружия, зубами грызть буду. Вот этими руками все внутренности выпотрошу. Моя это Родина! Хоть и непутевая, но моя!

Урка зло зыркнул. Иван Петрович понял, что перешел границу дозволенного и замолчал.

- Наши тебя не тронут. - После длительного молчания, произнес урка. - Только обещай, если попадешь на фронт, убей хоть одного фрица, за меня. Мне уже не доведется. - Урка вздохнул и резко, со злостью прошипел. - Пшел отсюда. Офицер.

1982 год.

Сергей Иванович нерешительно топтался возле входной двери собственной квартиры. Оленька, как чувствовала, распахнула дверь, прижала палец к губам.

- Тише. Еле уложила. Капризничает целый день. Зубки лезут. - Тихо прошептала она. - Что так поздно? Я уже два раза ужин разогревала.

- Идем на кухню, - едва слышно, произнес мужчина, - А Танюша уроки сделала?

- Ты ей обещал с физикой помочь. Она ждала. - Жена всплеснула руками, - Уснула. А я с Павликом провозилась. Еле утихомирила.

Сергей Иванович сел за стол и отвел взгляд от жены.

- Я в командировку уезжаю. Завтра. - Твердо произнес он.

- Туда? - И не дождавшись ответа, заголосила. - Не пущу! Сережа, у тебя двое детей! Не пущу!

Сергей Иванович вскочил, крепко прижал жену к себе.

- Дети проснуться. Не кричи. Не пугай их. - Он ласково поцеловал заплаканное лицо Оленьки и тихо прошептал ей на ушко. - Ты же жена офицера. Знаешь, если Родина прикажет, я встану на ее защиту.

- Какая защита? Где мы, а где Афганистан? - Всхлипнула жена. - Ты же знаешь, что там творится. Сколько про это на кухне шептались, сколько слухов ходит.

- А ты слухам не верь. - Твердо сказал Сергей Иванович. - Я советский офицер. Это мой долг. А ты жди и верь. Вон, моя мать ждала отца, он и вернулся живым. Лагеря прошел, штрафбат прошел. В Вене Победу встретил. А все почему?

- Почему? - Прошептала Оленька.

- Потому, что любила и верила. А я за вас горы сверну и вернусь. Мы русские. Нас не сломить. Мы упрямые и живучие.

2022 год.

- Товарищ майор, разрешите? - В проеме двери замаячил силуэт сержанта.

Павел Сергеевич устало махнул рукой.

- Что там у Вас, Сидорчук? Была команда отдыхать.

- Да, там у нас, - Замялся сержант и улыбнулся, - Парламентер пришел. Нет, товарищ майор, это надо видеть. - парень не выдержал и заржал.

- Какой парламентер? - Не понял Павел Сергеевич и вышел из комнаты.

Возле здания, окруженный бойцами, стоял парнишка, лет двадцати. В кулаке зажата белая тряпка. Рядом с ним смирно сидел пес, дворянской породы. На шее собаки висела табличка с надписью "Гитлер капут." Увидев офицера, парень принял стойку команды "смирно". Собака уселась, подняв передние лапы и задрала морду кверху.

- Вы кто? - Улыбнулся Павел Сергеевич и скомандовал. - Вольно!

Собака опустила лапы на землю и заглянула в глаза хозяину.

- Мы сдаваться пришли. - Парень зыркнул на собаку, она быстро приняла прежнюю позу. - Но мы не одни, нас много.

- И все с собаками? - Усмехнулся майор.

- Нет, - стушевался парнишка, - Рекс у нас один. Да и он не наш. Прибился. Ну мы и кормим.

- А остальные где? И сколько вас?

- Туточки. Меня спросить отправили. Если мы сдадимся, вы нас не поубиваете? А то нам назад нельзя. Мы сейчас дезертиры. А у меня мама в Донецке. Она очень волнуется. Мне ей как то сказать надо, что живой я.

- Не поубиваем, - успокоил парня Павел Сергеевич. - Так, где остальные и сколько вас?

- Нас пятеро. Там, в овраге ховаются, - парень махнул рукой, - Мы на заработках в Киеве были. А нас поймали и на фронт отправили. А мы, как приехали, сразу утекли. А шо? - Он пожал плечами. - Мы же русские.

Павел Сергеевич зашел в комнату, подошел к окну и достал фотографию семьи. Двое молодых парней и жена улыбались ему.

- Родные мои, - тихо прошептал он, - Все будет хорошо. Простите, но я не могу иначе. Я русский, я офицер. И место мое сейчас здесь. Таких же, русских пацанов спасать и матерям возвращать.


Источник: zen.yandex.ru/id/605c8a4c07ebc13543f91a52 Я ВАМ РАССКАЖУ...