Пирожки из школьного буфета
Я очень редко пишу ответы на пост. На самом деле иногда история, которую рассказывает ТС, напоминает мне о каком-то событии, которое произошло и со мной. Но писать пост на пост — это как-то некомильфо.
А тут заглянул в пост @ElonMuskSpaceX
Помогите определить секретный девайс, школьного общепита СССР
и вспомнилась мне интересная история, как раз про мой собственный школьный буфет. Как водится, история с медицинским уклоном.
В комментах я встретил @Atatavas. И хоть в процессе дискуссии меня назвали писакой-хейтером и посоветовали бросить медицину, дабы не губить народ, обещанный пост про свой буфет я написал.
Итак 1987-й год, довольно большой промышленный город, гордость советской нефтехимии. Ряды одинаковых серых девятиэтажек, котлованы, на улицах – желтые гармошки «Икарусов». Очереди в магазинах, по телевизору бесконечные заседания ЦК КПСС, страна уже напряглась в ожидании чего-то пока непонятного. Горбачёв обещает всё наладить.
Я во втором классе и мне пофиг на все эти события планетарного масштаба. Мне грозит тройка по математике, а, следовательно, мать расстроится. Но учить математику нет сил, потому что вчера я достал в библиотеке какую-то совершенно непонятную книжку «Гаргантюа и Пантагрюэль». Библиотекарь её явно не читала, поэтому легко отдала в руки второклассника. Ну типа же сказка, про великанов. А там… Ну, кому интересно, почитайте.
Я сижу на «камчатке» и читаю. Прибегает мой друг Мишка и зовёт:
- Чего сидишь? Пошли хлеб тырить!
И я откладываю в сторону книгу, потому что тырить хлеб интереснее. Надо пробраться в столовую, где возле «раздатки» на коричневом подносе лежат целые стопки порезанного чёрного хлеба и, делая вид, что мы тут совершенно ни при чём, натолкать в карманы синего школьного пиджака несколько ломтиков.
Потом, после уроков, когда нас забирали на продлёнку, мы с Мишкой пробирались на четвёртый этаж школы, где большая школьная лестница уходила в глухую дверь чердака. Там мы сидели, невидимые для всего мира, жевали «стыренный» хлеб и разговаривали обо всём на свете. Особенно ценились корочки. Они казались самыми вкусными.
И конечно же буфет. Буфет при школьной столовке, это место, полное сокровищ. Мама каждый день давала мне пять копеек, чтоб я мог купить в этом буфете любимый пирожок с повидлом. Иногда я копил день-два и решался на дикие эксперименты. К примеру, однажды за 8 копеек купил коржик.
Коржик мне сразу не понравился. Он был, безусловно, вкусный, но твёрдый, как гранит науки. Я куснул его один раз и отложил в портфель. Ещё дня через три его спокойно можно было применять в виде кастета.
Второй эксперимент пошатнул мою веру в человечество. Три дня я откладывал, облизываясь на котлету в тесте. А когда купил её и откусил, то был жестоко разочарован. Судя по запаху и вкусу, котлета являлась оружием химического или биологического поражения, которое тестировали на советских школьниках. Не знаю, что они туда положили, но с тех пор я не доверяю котлетам в тесте. И Никогда их не беру. Даже на вокзале.
Столовую мы любили. Там было как-то вкуснее, чем дома. Это чувство казённой еды, которую готовят специально для тебя, теперь не повторить ни в одном шикарном ресторане. Немного смущало то, что дежурные старшеклассники иногда роняли порезанный хлеб на пол и даже устраивали с хлебом мини-футбол, но кого остановит такая мелочь!
Но однажды произошло непоправимое.
В тот день нам давали на обед суп из консервированной рыбы. Уже сейчас, погрузившись по своей специальности в гигиену детей и подростков, а также гигиену общественного питания, я искренне недоумеваю, кто допустил подобное блюдо в меню школьной столовой. Видимо в конце восьмидесятых с продуктами стало похуже и повара решились на такой опасный шаг.
Ну суп и суп. Рыба и рыба. Поели. И убежали на очередной урок. Кажется, как раз на злосчастную математику. И посреди урока чувствую я, что плохо мне на душе. Крутит мой живот, и суп с «тыренным» хлебом просится наружу. А поднять руку по столь постыдной физиологической причине для советского школьника как-то неудобно.
Смотрю я по сторонам, а одноклассники мои тоже как-то погрустнели. Мишка, вон, вообще белый сидит. И Вовка согнулся в три погибели.
Учительница не сразу заметила наше состояние. Продолжала чертить на доске какие-то малопонятные примеры. Наконец кто-то не выдержал:
- Варвара Ивановна, можно выйти? – раздался откуда-то слева слабый детский голос.
- Вы же только что с перемены! – глубокомысленно заметила мудрый педагог. – Не можете потерпеть?
- Ну нам о-о-очень надо, - возопил всё тот же голос.
- И мне! И мне! – оживились вокруг.
- Вы что, сговорились? – Варвара Ивановна развернулась к классу и обвела всех строгим взглядом. – Это шутка какая-то?
Если бы шутка! Внутри меня пробудился настоящий вулкан и забурчал громко, на весь класс.
- Ребята, что происходит? – нахмурилась учительница.
И тут кого-то из девчонок вырвало. Варвара Ивановна всполошилась, побежала за медсестрой, а уж та вызвала скорую. Примчались белые машины с мигалками. За ними прибежали вызванные с работы родители. Нас начали спасать.
К удивлению, пострадали только вторые классы. Первоклашкам суп из рыбы давать не решались, а третьи оказались всё-таки покрепче желудком. Нас с Вовкой даже увезли в больницу, где мы отвалялись в инфекционном отделении несколько дней, бегая поочерёдно к «белому другу».
На повара и директора школы заводили какое-то дело, в школе потом долго дежурили сердитые тётки из санстанции. За давностью, я уже и не вспомню что высеяли в итоге в местной лаборатории и чем кончился скандал для директора и повара. Всё-таки больше тридцати лет прошло.
Для нас с Вовкой всё закончилось благополучно. Из больницы нас быстро выписали, и учительница, пожалев нас, поставила по треклятой математике «четвёрки». Так что я оказался даже в выигрыше.
Пирожки с повидлом не разлюбил.
Рассказ из серии "Школа, школа я не скучаю" из сборника «Обрывки»
Автор Павел Гушинец (DoktorLobanov)
Группа автора в ВК https://vk.com/public139245478
