Отпуск (продолжение)⁠⁠

начало тут Отпуск

Хорошо, что в момент, когда она заговорила, я уже глотнул и успел отнести чашку ото рта и почти поставить ее на полку, подальше от детей.

- Ты с ума сошла? – как можно более размеренно, тихо и вкрадчиво произнес я, - Какой размен? Это добрачная Маринкина квартира. Как тебе такое вообще в голову пришло?

- Ну, вы же в браке, то есть половина ее имущества принадлежит так же и тебе теперь. А ты мой любимый братик! Ты мне всегда помогал! И какие условия у нас видишь…

- Кто тебе насвистел такую ерунду?! Пополам делится только имущество, нажитое в браке. И то, после развода. А я разводиться не собираюсь! А то, что по договору дарения, или до брака – не делится между супругами. Да блин, даже если бы квартира была моя, как тебе наглости хватило такое предложить?! Совсем что ли после родов мозги потекли?

Она надула губки, и отвернулась, всем своим видом демонстрируя обиду.

- А Маринка что тебе сказала?

- Трубку бросила, что-то орала сначала, потом бросила. Но я подумала, ты – хозяин, ты – решишь.

Я смотрел на искреннее обращенное ко мне лицо, хлопающее глазами, и пытался протолкнуть комок из ругательств, застрявший в горле, при взгляде на, мирно копошащихся у моих ног, детей. Они не виноваты, что у них мать – крышей поехала. Чего кричать сейчас, только детей напугаю. Доделав побыстрее шкаф, я, молча, оделся и вышел, стараясь не обращать внимания и не сорваться на сестру, которая тянула меня за рукав, приговаривая: «Ну, ты все же подумай!»

Ехал домой и думал. Асфальт мирно шуршал под колесами мокрой, после дождя, дороги. Уже стемнело, на улицах зажглись фонари. Машины двигались медленно в потоке, в окнах многоэтажек зажигался свет. Я не сердился не сестру. Каждый отдает то, что может. Если у человека в душе только боль, раздражение и тревога, то он и отдаст только то, что у него есть. Ей в детстве родители многое прощали, баловали, что поделать – поздний ребенок, долгожданный. И я прощал. Она и привыкла забирать все, что видит. А сколько прощали мне? Не знаю. За собой не замечаешь, если не взрывается конфликт или открыто в лицо не скажут. Надеюсь, столько же, сколько и я – другим.

На глаза попались тополя, длинные, как свечки, с вытянутой овальной кроной. Я увидел такие, когда в детстве поехал с родителями на море. Мне было лет семь, бархатный сезон уже подходил к концу, но дали путевку и мы вылетели. Сначала самолет, с пересадкой в столице, потом трясущийся по жаре автобус несколько часов. И вот, наконец, они – невероятные деревья. Я раньше не видел настолько высоких, там, где я рос, их не было, разве что дуб, но это где-то в лесу и то, редкость. Эти казались мне сказочными. И все вокруг было другим, наполненным волшебством чудесной страны. Даже лица мамы и папы сделались мягче, изменился их голос, движения стали более расслабленными, плавными, когда они, пытаясь успокоить то ли меня, то ли себя, попеременно гладили по голове. И море… Мы ошиблись дорогой, и вышли на пустой пляж, засыпанный галькой. По ней сложно было ступать, нога в сандале «на вырост» все время соскальзывала, и я еще пробирался, смотря под ноги, чтобы не упасть. И чем ближе подходил, тем больше замечал множество маленьких ракушек, таких расцветок и форм, которых не видел никогда в жизни. Мама держала меня за руку, и наклониться и поднять хотя бы одну из них пока не удавалось. А потом я поднял глаза. И передо мной возникало оно – море. Без границы и края, оно было повсюду, сливаясь на горизонте с потемневшим уже немного дождливым небом, и набегая белыми барашками прибоя к самым ногам и щекоча пальцы. Оно казалось таким огромным, бесконечным, что я застыл, захваченный врасплох этим ощущением человека, впервые встреченным вечностью.

Потом были другие поездки. Но именно та, детская, поселилась в душе в специальном, именно для нее отведенном месте, где хранится самое ценное для человека. В следующий раз на море я поехал уже с семьей, Аленка была маленькая, и это рождало проблемы. По сути, весь отпуск был посвящен ребенку, где взять для нее продукты получше, следить, чтобы не отравилась и не переела, не ударилась, не упала, не нахлебалась воды, не сгорела, хорошо спала… Мы с женой работали слаженно и все удалось, вот только на отдых это было мало похоже. Скорее план или проект, который нам удалось завершить успешно, ввалив туда гору своих сил. С возрастом, когда выдавалась минутка, стал ездить на рыбалку с другом Мишкой. Мишка был тот самый рыбак, который знает абсолютно все о всех видах обитающих в регионе рыб, приманках, удочках, ночевках на природе и все остальное. В меру упитанный, вальяжный и, казалось, всегда расслабленный, он немного с высока, неторопливо вел свои рассказы, которым не было конца. Мне нравилось ездить с ним. Я отдыхал там душой, вдали от суеты и вечного ощущения «должен». Жена, смотревшая исподлобья волком на Мишаню, после нашей первой поездки и возвращения с рыбой с легким привкусом перегара, послушав мои восторги, немного успокоилась и не препятствовала моему новому увлечению. А потом Мишка умер. Скоропостижно, инфаркт, почти доехал на скорой, но не успели спасти. То ли тромб оторвался, то ли что-то еще, я не стал выспрашивать подробности у убитых горем родственников. А поездки без него оказались проникнуты глубокой не прерывной тоской и лишились всякого смысла. Так я больше и не отдыхал целиком.

Затормозил у дома, удалось удачно припарковаться. Зашел в квартиру. Маринка сидела, уперевшись в телефон, одним глазом контролируя ситуацию в телевизоре. Судя по отсутствию аленкиной обуви, дочка еще не пришла.

- Есть хочешь?

- Да, давай.

Я смотрел, как она достает из холодильника заботливо припрятанный и приготовленный ужин, наливает мне суп в тарелку и ставит в микроволновку, тянется за кружкой для чая. И думал, почему о разговоре с сестрой она мне ничего не сказала.

- Я видела, ты так и не оплатил материалы для крыльца? Там скидка заканчивается завтра, лучше поторопиться. Если не слишком устал, можно быстренько пробежаться по обоям, и тоже удастся что-то прихватить.

- Марин, я решил, что в отпуск поеду.

Ложка, которой она накладывала второе, со звоном ударилась о сковороду. Стоя ко мне спиной, жена замерла, но напряжением ощутимо запахло в воздухе.

- Ты решил? А как же крыльцо, ремонт? На семью тебе наплевать?

- Марин, ты чего? Я пять лет в отпуске не был. А вы с Аленкой в Турцию ездили в июле. Я тоже к морю хочу.

- Нас с собой, я полагаю, не собираешься брать?

- Там на троих не хватит, ты же знаешь. Особенно при Аленкиных запросах. И с работы тебя вряд ли отпустят. Или отпустят?

- Нет, конечно!

- А чего ты тогда? Вы же были уже… Мне казалось, хорошо отдохнули, вернулись полные впечатлений!

- А про мать свою ты забыл? Если уж про мою не думаешь! Навернуться они на этом крыльце, если сразу голову не пробьют, то там сто процентов перелом шейки бедра, потом полгода в лежку и все – смерть! Ты этого нашим матерям хочешь?! Сейчас похолодает, в дом забраться невозможно!

- Стоп, стоп, стоп! Не настолько там плохое крыльцо. Ремонта требует да, но зайти можно, с осторожностью. А если уж на то пошло, то по дороге на дачу пострадать риск намного больше. Я потому своей матери и запретил на автобусе ездить! И так чуть совсем седым не стал, помнишь, они в прошлом году зимой туда на автобусе поехали, когда отец машину в ремонт сдал. А так, я стараюсь, и банки все оттуда сразу же привезти, чтобы ради этого не катался никто, и по любому писку с работы отпрашиваюсь, несусь всех развозить.

- А ты отдыхать на дачу как будто не ездишь?! Для чего мы ее покупали, если ты делать там ничего не хочешь и тебе там плохо!

- А кто там что-то делает, кроме меня? Да, ты пропалываешь и урожай собираешь, но это ваши бабские затеи, я вам сколько раз говорил, чтобы не мучились, дешевле – купить. Вспахиваю – я, окучиваю – я, теплицы строю – я, выкапываю – я, в доме все делаю – опять, я! Я хочу отдыхать там, где мне не придется работать! – сам не замечая, я стал переходить на крик, как и жена минуту назад.

- Ремонт тоже по боку пойдет?

- Может подождать! Ничего, жили до этого, и еще годик поживем! А если я склеюсь, то ваш ремонт не кому и не на что делать будет!

На кухне воцарилось тягучее долгое молчание. Кислород вышел из чата, атмосфера с легкостью резалась на куски при помощи ножа. Еда, остывшая на столе, уже не вызывала аппетита.

- Что с тобой случилось, Марин? Ты ж всегда понимающей была. Что не так? Не человек я что ли, что отдохнуть раз в жизни не могу?

И тут у нее началась форменная истерика. Из глаз полились слезы, размазывая макияж, заструились черными полосами по лицу, которые она пыталась остановить рукой, усугубляя ситуацию. Всхипывая, фыркая, и закатывая глаза, моя благоверная выдала:

- Думаешь, я не понимаю, зачем это тебе?! Решил он отдохнуть! Пожили, дочь взрослая, бес в ребро, никому ничего не должен! Девчонок молодых надеешься окучивать! Думаешь, на юге поведется из них кто-то на тебя?! Притворяться уставшим олигархом надумал, да? Что б хоть чем-нибудь зацепить!

Сказать, что я опешил, не сказать ничего. Даже не знаю от чего больше. От тотального недоверия, хотя за все годы брака я ни разу не подавал повода усомнится, или от той обидной манеры, характеризовавшей мои внешние и внутренние достоинства, в какой все это было сказано.

- Ну, если я не привлекаю тебя так, что ты не видишь во мне ничего хорошего, то может кому-нибудь другому и сгожусь, - процедил я сквозь зубы, еще не придя в себя и не представляя, как реагировать на происходящее.

- Ну и иди тогда! Иди-иди! Пусть тебя молодые девчонки обстирывают и готовят! – уже на визге прокричала жена.

- Я стираю себе сам, - вставая, напомнил, и, уже одевшись и закрывая на ключ дверь, услышал:

- Если ты уедешь, я с тобой разведусь! – следом полетела тарелка.

Сел в машину, выехал со стоянки, решив поехать к маме. Она просидела увидеться сегодня. Отец рванул к родственникам за Урал на пару недель, он ездил раз в несколько лет, пообщаться и могилы родителей в порядок привести.

Что случилось? Что с нами не так? Как могло произойти, что всегда уравновешенная жена резко уехала кукухой? Что происходит? Во взыгравшее через столько лет совместной жизни чувство ревности я упорно не хотел верить. Мы много прожили вместе, были ссоры и разное говорилось друг другу. Казалось, в какие-то моменты мы доходили до дна, и каким-то образом выплывали назад. Да, привычка. Но что случилось сейчас. Откуда у нее столько злобы. Неприятное, корежащее мозг осознание, что отношение ко мне стало как к кошельку, рабу, в котором нет ничего от человека, заставляли ее сейчас так говорить со мной. Меня она боится потерять? Или устроенную жизнь, в которой все происходит так, как она хочет. В которой не нужно волноваться, где взять денег на одно или другое, как куда-то доехать, что-то построить, починить. И вдруг всего этого лишиться, что тогда? Идти на вторую работу? Или снова пытаться крутить «хвостом» в ее-то возрасте?

Я злорадно усмехнулся, вспомнив, сколько лет жене и пытаясь оценить ее шансы на брачном рынке. Испугалась потерять меня. Что расслаблюсь, отдохну, вернусь другим. Не дай Бог, мнение свое начну иметь. Хотеть чего-то. Двигаться куда-то. Иметь цели. Кроме как принести картошки домой, или рыбу из Ленты по акции.

Я давно ничего не хочу. Не знаю куда иду. Двигаюсь, словно по накатанной. Проснулся, встал, побрился, чай, работа, магазин, дом, дача, и огромный миллиард помощи всем кругом. Кому что надо привезти - отвезти, прикрутить, наладить, одолжить, помочь поднять, снять, починить. Все сам. Друзей, по факту нет. Со многими разошлись пути, а с теми, кто остался, как-то пропал и к ним интерес. Хобби? Кроме Мишки, не смог вспомнить, а оно у меня было? Когда-то что-то любил… Когда-то… Давно, в молодости, другой был человек. И не вспомнишь теперь. Телевизор люблю, телефон, спать. А что еще? Сил все равно и на это большей частью не хватает. А что, если она – так же? Думал, что у жены другая жизнь. Интересы какие-то, с подругами куда-то ходит, иногда, сплетни, дети… А когда она последний раз расфуфыривалась, что-то себе покупала, так, чтобы прям хвастаться обновкой, а не то, что в половину цены унты отхватила. Когда мы в последний раз ходили куда-то вместе? Ходили куда? Помню, на свидание цветы ей как-то дарил, перед кино. Но это еще до свадьбы было. Разговаривали… Это уже автоматическое, как только она начинает свой словесный понос про их змеиный клубок на работе или что-то из родительских чатов, я автоматически слух отключаю и даже засыпаю, порой. Слушать это невыносимо. У самого на работе не рай, но еще после вот это все вывозить – выше моих сил. Интересы какие общие у нас с ней? Крыльцо починить… Крыльцо, блин!

Занятый этими мыслями, я не заметил, как уже тормозил у материного дома.

В квартире было хорошо. Все по-прежнему. У входа стояли мои тапочки, чистые и, как будто, теплые, я с удовольствием, оделся. Красные плотные подвязанные занавески, желтый соломенный абажур люстры, о который мы с папой дружно бились головами, и вязаные накидки на стульях.

- Я пирог твой любимый с вареньем приготовила. Или не хочешь? Дома покушал уже? – мама поставила на стол пирог из духовки, еще не успевший остыть, как будто очень ждала и готовилась к моему приходу.

- Буду! Все буду! Голодный как волк. Дома не успел поесть. У Маринки там что-то подгорело, - по неизвестной мне самому причине, соврал я.

Пока мама накрывала на стол, я развалился в кресле. Дома ничего не изменилось. Все так же уютно кругом. Все-таки мама умеет создавать вот это ощущение, что дома – хорошо, здесь тебя любят и всегда спокойно. Не знаю, как ей это удается. Маринка так и не научилась делать это. Уж и намекать пытался, и напрямую говорил. Не всем это под силу, видимо.

- Ты как? Устал? Бледный, совсем! – хлопотала матушка, заботливо всматриваясь в меня. Потрогала лоб, который оказался холодным. Но все равно с переживанием цокнув языком.

- Устал немного. Сейчас покушаю, и все пройдет.

- Мариночка как? Аленка?

- С Маринкой поругались. Аленка – хорошо, привет тебе передает. Заглянуть должна к вам на неделе.

- А поругались что? – спросила она, присаживаясь напротив.

- Да я сам не понял, если честно. Я в отпуск собираюсь! Представляешь, шеф дал отпускные в двойном размере! Не бешеные деньги, конечно, но мне отдохнуть хватит. Вчера варианты искал, одно место мне очень понравилось. Хочешь, покажу?

И мы увлеченно часа полтора смотрели информацию о месте, которое я выбрал, в Интернете. Обсуждали отели, загрязнение воздуха и воды, какие предосторожности принять, чтобы ничем не заразиться и что делать, если это все-таки произойдет. Шведский стол, лечебные процедуры, которые имелись на территории гостинницы, исторические места в которые можно было поехать на экскурсии. Давно мне не было так хорошо. Наконец, тема отпуска исчерпала себя, и его обсуждение подошло к концу.

- А ты чего заехать просила? Сломалось что-нибудь? Я без инструментов сейчас, но все равно посмотрю. А завтра с утра придумаем, как сделать…

- Да нет, ты знаешь, - мать замялась, как всегда бывало, если касалось неприятного разговора, - Я о Свете хотела с тобой поговорить. Ты же знаешь, у нее малыши подрастают. Им место нужно. А у вас Аленка уже взрослая почти, скоро упорхнет из гнезда. Может быть, можно было бы вашу квартиру разменять, на поменьше? Вам двух комнат вполне хватит, а Светочке с мужем и малышами бы…

- Ты чего мам? Ты как?... – уже второй раз за вечер я терял дар слова.

- Ты только не сердись сильно, сынок! Подумай! Все-таки сестра твоя. А кто ей поможет, если не близкие люди? Близкие для того и нужны, чтобы …

Ночевал в машине. Всю ночь снились кошмары. Как, еще только выходя с аэропорта, я теряю сначала паспорт, а потом и кошелек, со всеми картами. Долго работаю матросом в море, чтобы накопить на обратный билет, матерею и блюю за борт, как саднят руки от соленой холодной воды и ссадин от рыбы. Ночую на картонке вместе с котами, загибаюсь от страшного вируса на земле перед больницей, поскольку нет страховки, и адский хохот жены, к которой вздумал по телефону обратится за помощью.

Проснувшись, долго сидел, курил. Хотя бросил вредную привычку семь лет назад. Затем завел машину, и развернул колеса к центру города. В турфирме все оформили исключительно быстро по горящему туру, который я отыскал вчера, пока с мамой листали различные сайты. Сначала дернулся, как это, я ж еду в отпуск, а где же чемодан? А потом плюнул на все. Футболку, шорты, сланцы – там куплю. А бритвенные принадлежности могут быть и в гостинице. Какая разница, кто и что обо мне подумает! С чувством, как будто я нищеброд, и пытаюсь пронести в самолет что-то краденое, удалось справиться не сразу, но уже в самолете оно отпустило меня. Особенно, когда принести спиртное. Хорошо, что я решил лететь бизнес-классом.

С гостиницей тоже не было особых проблем. Когда я приехал в отель, мне сразу сказали, что свободных номеров нет, и вертели они на то, что я там бронировал сутки назад. Но я был к этому готов. И созвонившись со старым знакомым, который часто хвастался отдыхом именно в этих местах, после некоторых блужданий, снял койко-место в комнатке у хозяина небольшого пивного бара, находящегося внизу под хостел-помещениями. Мой друг умел заводить интересные знакомства, и сейчас это его качество оказалось очень полезным. Приняли меня как родного, и уже к вечеру я наслаждался закатом над морем, уплетая свежих раков и шашлыки, поданные к пиву.

Жена додумалась позвонить на третий день. Я не стал брать трубку. Отзвонился дочери и маме, оповестив их, что со мной все в порядке. Купил плавки, и погрузился в соленую буйную воду. Особенно мне нравилось плавать по вечерам, когда вода почти сравнивалась по температуре с воздухом, а потом долго лежать на песке, чувствуя, как прибой бьется о ноги. Днями много гулял, уходя с рассветом, попробовал дайвинг, чуть не захлебнулся, но мне понравилось. Исследовал какие-то развалины, блуждая по окрестностям сам по себе. Пару раз потерялся и попал под дождь, наслаждаясь забытым чувством свободы, когда ты никому ничего не должен сегодня. На пятый день по семье стал немного скучать. Аленка присыла мне смешные картинки, и пожелания «Доброго утра!» каждый день, всем видом стремясь меня поддержать. Я много фотографировал на телефон, и сначала тоже хотел переслать ей, но потом подумал, что это увидит жена. И рука сама собой убрала палец с кнопки «Отправить». Звонила мама, извинялась за себя и за Светочку, я слушал все это со скрипящим сердцем, которое ныло и болело, даже когда я клал трубку. Но волны прибоя смывали с собой все.

Перед самым отъездом, когда мы сидели с хозяином бара, распаковав бутылочку десятилетнего вина, он мне сказал:

- Знаешь, я ведь не местный. Влюбился, переехал.

- И как сейчас? Счастливы с женой?

- Что ты! Та девушка меня давно бросила. В этих местах мне нравится не это.

- А что же?

- Чувствовать, что живой!

Я согласно кивнул. Меня тоже посетило это давно забытое, полнокровное и сильное ощущение. Когда откусываешь спелый сочный персик, и его нектар льется тебе в рот, дуреешь от запахов южного лета, а пальцы проникают под воду и рассекают ее изнутри.

Уволюсь сразу, как вернусь! А жена… Мой тыл, соратник и друг. Наш брак выстоял только потому, что несмотря на все разногласия, смотрели мы всегда в одном направлении. Если не сможет понять и прийти в себя, значит, близкого человека я потерял.

Телефон пропиликал в кармане, оповещая, что пришла смска.

«Мы тебя очень ждем! Люблю тебя!» гласила надпись от нее, прилагавшаяся к снимку хвоста нашего кота.