Серия «Выборг. Июнь 2024 года»

Большинство туристов в Выборге дойдут и до замка, и до Монрепо, и, конечно, с удовольствием прогуляются по улочкам исторического центра. Но южнее всех этих мест, там, где заканчиваются даже Восточно-Выборгские укрепления, приютился маленький домик, который я предпочёл посетить в обязательном порядке. Это местный Дом-музей Ленина.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Выборг. Июнь 2024 года. Эпизод 6/7): От Елисейских полей через Китай на Край света. Занимательная география парка Монрепо

Домик действительно маленький и сегодня может служить образцом деревянной финской архитектуры конца XIX века. Многим деревянным домикам той эпохи не свезло, поскольку они либо со временем оказались снесены, либо вовсе сгорели в годы Второй мировой войны. Сейчас это Рубежная улица, а до революции – Александровская. Уж не в честь ли Александра I, который дал Финляндии автономию? Не знаю. На финский манер её называли Алексантеринкату (Aleksanterinkatu). Местность вокруг не считалась городом, а входила в предместье Таликкала.

Короче говоря, по адресу Таликкала, Алексантеринкату, 15 проживали простые финские рабочие Юхани Латукка и его супруга Лююли Мария. Точнее, непосредственно их чета занимала половину дома, а другую половину держал отец Лююли Марии Туомас Харконнен Хайконен, рабочий фарфорово-изразцовых заводов Выборгской губернии, а по национальности вообще карел, а не финн. По причине смешения фамилий дом иногда называют домом Хайконен-Латукка.

Типичная советская мемориальная доска рассказывает нам, что в сентябре и октябре 1917 года сюда приехал пожить Ленин. И Юхани Латукка, и его жена были социал-демократами по убеждениям, участвовали в местной рабочей газете «Työ» («Труд»).

Ленин в это время находился на нелегальном положении из-за участия большевиков в попытке организации Июльского восстания, Временное правительство отдало приказ об аресте Ильича. Самым известным местом, где скрывался Ленин, был шалаш у Разлива, но затем он наведался в Гельсингфорс (Хельсинки), Ялкалу и, наконец, Выборг.

Музей весьма маленький, однако не запущенный. В парочке комнат воспроизведена, насколько это возможно, обстановка революционных лет. Вот здесь, например, не совсем комната, а скорее кухня или даже кухонный уголок – тесновато. Тем не менее, хозяйка (или кто это?) что-то готовит, может быть, даже для самого Ильича.

За ней спрятался чайник-кофейник, который так и называют – и чайником, и кофейником одновременно. У чайника есть своя история.

Решение о создании музея появилось после Великой Отечественной войны, когда Выборг уже окончательно и бесповоротно стал частью нашей страны. Дом был частным, в нём жили люди, но местный обком партии постановил создать тут музей. Делали его долго: в 1947 году вышло постановление, в 1948-м – поставили мемориальную доску на фасаде, и только в 1958-м открыли для посетителей. Денег было мало, собственного штата сотрудников тоже, и на общественных началах местный инструктор Выборгского горкома вместе с добровольцами-пенсионерами водили экскурсии.

Только в 1960-е музеем занялись серьёзно: сначала отдали в состав Выборгского краеведческого, потом передали Ленинградскому филиалу Центрального музея Ленина. Как раз тогда в музей из Финляндии передали группу экспонатов начала XX века, хранившихся в этом доме. Их передала Хильдур Хаарала, в девичестве Хайконен – одна из дочерей Туомаса Хайконена и сестра Лююли Марии.

Под стеклом мы видим и другие предметы из её даров: глиняную кружку и сливочник с блюдцем. Но чайник-кофейник интересен тем, что его ошибочно записали как дубликат и долгое время относились просто как к барахлу. И лишь в 1977 году директор музея Николай Закатилов решил докопаться до истины и понял, что чайник-то настоящий! По свидетельству самой Хильдур Хаарала, Ильич им точно пользовался.

Основная информация в музее представлена на таких больших баннерах. Немного простенько, но в целом нормально, да и видно, что информацию и иллюстративный ряд подобрали неплохо.

На этом баннере мы узнаём, что Лююли Мария Латукка действительно готовила Ленину еду, так что наверняка манекен играет её роль. А на фотографиях мы видим конспиративного Ильича той эпохи: слева – в образе простого работяги-пролетария, когда ему надо было сфотографироваться на липовое удостоверение, а чуть правее – в образе финского пастора. Вот о таком факте не знал, честно.

Здесь Ленин жил и работал. Единственная полноценная мемориальная комната в музее.

В начале 1990-х был короткий период, когда музей не был государственным. Его в прямом смысле слова вышвырнули на мороз и ему пришлось преобразовываться в общество с ограниченной ответственностью «Историко-культурный центр „Калевала“». Удивительно, но почему-то в 1993-м году его опять оформили как бюджетное учреждение, поэтому порадуемся, что музей сохранился и при этом не убрал из своей экспозиции «ленинскую» тему. Могли бы и про «Калевалу» рассказывать, а то зачем вообще сегодня Ленин кому-то сдался?

Часть экспозиции посвящена истории гражданской войны в Финляндии, где поучаствовали оба супруга Латукки. Экспозиция представляет в основном копии фотографий, обложек изданий и газетных вырезок, но есть и какие-то объёмные предметы.

Вот это, например, что? Не нахожу описание. Должно быть, какая-то нашивка или повязка финского красногвардейца, вероятно, копийная и стилизованная, но как расшифровывается надпись? Непонятно.

Возможно, я правда не увидел описание где-то рядом, поэтому пришлось догадываться самому, что сокращение «P. K.» – это «Punainen Kaarti», «Красная гвардия» по-фински. А дальше неясно.

Эти транспаранты точно копийные. Они затрагивают другую тему – «красных финнов», оказавшихся после эмиграции в Советском Союзе. Куда им оставалось идти после проигрыша в гражданке в своей стране?

Значительная часть экспонатов здесь на финском языке, поэтому знатоки приглашаются к изучению и переводу. Я надпись на левом транспаранте не переведу, но, к счастью, у нас есть не только правый транспарант на русском, но и историческая фотография, намекающая, что это точно была пара.

Что ж, теперь перевод очевиден.

Название ленинградского издательства «Кирья», что попало на фотографию, переводится просто как «книга» с финского языка («kirja»). Финноязычное издательство открыли в 1923 году для публикации самой разной литературы, где, конечно же, значительную часть занимала общественно-политическая пропаганда: журнал «Коммунист», газета «Свобода», переводы классиков марксизма-ленинизма и литература о гражданской войне – как русской, так и финской.

В середине 1930-х годов, в связи с изменениями в национальной и внешней политике СССР, элемент вольности в отношении разных национальных движений, пусть и с коммунистическим уклоном, был в сталинском государстве значительно ослаблен, а заметное число работников издательства и финских писателей-эмигрантов попало под каток репрессий. В 1937 году «Кирья» преобразовано в карельское издательство «Карелия», а его отделение в Петрозаводске стало главным. С тех пор там оно и существует до сих пор. На финском языке, кстати, тоже периодически что-нибудь публикуют.

Среди «красных финнов», нашедших прибежище в Советском Союзе, были обитатели данного дома. В «белом» финском Выборге остаться они уже не могли. Юхани Латукка работал главой Петроградского отделения Бюро печати Наркомата иностранных дел и проректором Ленинградского отделения Коммунистического университета национальных меньшинств Запада. В последнем преподавала его жена Лююли Мария. У них бывали пересечения и с издательством «Кирья»: скажем, газету «Свобода», она же по-фински «Вапаус», некоторое время возглавлял в качестве главного редактора Юхани.

Как свидетельствует газетная вырезка в музее, Юхани Латукка умер в 1925 году. В какой-то степени ему повезло, потому что он не застал сталинских репрессий, а вот его жена стала их жертвой: в 1938-м её осудили за контрреволюционную деятельность и расстреляли. Экспозиция не делает на этом акцент, но в целом отдельным баннером рассказывает о событиях в Ленинграде в 1938 году, которые фактически положили конец истории краснофинской советской диаспоры.

А это Ильич смотрит на последнюю осень Российской империи. Прощальным костром догорает эпоха, и мы наблюдаем за тенью и светом. В последнюю осень! Та-да-да-да-та-дам! Извините, увлёкся.

Шутка. Это небольшая выставка иллюстраций к детской художественной книге Николая Новосёлова «Домик в Выборге», впервые изданной в 1960-е годы. В ней Ленин, коротая время в городе, общается с сыном семейства Вильямом Латуккой. Какой конкретно эпизод из книги иллюстрирует этот эскиз художника Филиппа Махонина, не знаю.

Во дворе музей приютил памятник Калинину.

В мае 1940 года Калинин как председатель Президиума Верховного Совета СССР присутствовал тут на параде советских войск. Выборг в этот момент только-только вошёл в состав Союза по итогам советско-финской войны. В 1957 году на площади, где проходил этот парад, был установлен памятник, который по факту является копией калининградского памятника Калинину от скульптора Бориса Едунова. Только калининградский памятник в связи с какими-то местными проволочками был установлен даже позже выборгского, пусть Едунов в первую очередь придумывал образ для Калининграда.

Площадь в советское время носила название Суворовской, но после её стали переделывать под новые идеологические задачи. Сначала переименовали в площадь Выборгских Полков в память о воинских подразделениях, носивших в истории название выборгских – к таким относились и один полк петровской эпохи, и несколько времён Великой Отечественной войны. Такая вот забавная преемственность. А в 2010 году, несмотря на то, что памятник Калинину считался объектом культурного наследия регионального значения, его с площади убрали ради создания на ней комплекса «Город воинской славы».

Калинина приютил музей Ленина. Скульптура, скажем прямо, потрёпана, хорошо бы её отреставрировать.

В отличие от всесоюзного старосты, бюст Ленина вполне себе сохранился. Но он тут с самого начала, с 1974 года.

Такой вот музей. И такой Выборг, который всего за один летний день подарил нам так много интересных впечатлений. До новых встреч, «Святая крепость»!

Это был завершающий эпизод 7/7 из дневника «Выборг. Июнь 2024 года».

Часто Монрепо называют скальным пейзажным парком, ведь скалы, крупные валуны и камни стали неотъемлемой частью его рельефа. Альпинизмом тут не позаниматься, но пейзажи действительно выходят неплохими. Этому способствует тихая Защитная бухта, которая является частью Выборгского залива, но отделена от него островом Твердыш. Получается почти что закрытое со всех сторон озеро, а не залив, и здесь, возможно, не бывает штормов и крупных волн. По крайней мере, сегодня таковых не наблюдаем.

Монрепо расположился на северном берегу острова и смотрит на противоположный берег бухты, где нет и никогда не было крупных городских зданий, портов, хайвеев и прочих артефактов современной цивилизации. Таким образом, ни люди, ни стихия природы не мешают мирной жизни парка и не отвлекут нас от изучения его деталей.

Прогуляемся вдоль берега залива от юго-восточной окраины парка к северной и посмотрим локации, которые принято отмечать на туристической карте Монрепо.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Выборг. Июнь 2024 года. Эпизод 5/7): Жемчужина Выборга – парк Монрепо. Чем интересно имение русских немцев на границе России с Финляндией

Очевидно, что бессменные хозяева имения в XIX веке старались не только сохранить природную уникальность пространства, но и улучшить его на свой вкус. Какие-то крупные валуны могли дробить, вытёсывать из них определённые формы и перемещать их в иные места. Известно, что ещё в середине XIX века жители и гости Монрепо называли крупную глыбу на вершине этой скалы Падающим камнем.

Обратите внимание на выделяющийся почти округлый валун наверху, который словно придерживает собой тоненькая белая берёзка, как Человек-паук в известном фильме удерживал поезд. Будто она сейчас сломается и камень покатится вниз и упадёт в залив. Эй, мальчонка впереди, берегись!

Судя по всему, раз за два столетия камень так и не упал, значит, стоит он прочно, а эффект падающего роднит его с Пизанской башней. Остаётся лишь гадать, является ли Падающий камень шуткой природы или это постарались талантливые устроители имения Николаи.

Что ещё есть неподалёку?

Как вы поняли из сказанного ранее, на холм, где когда-то была Башня Бельвю, нам пройти не разрешают, и туристическую зону с холмом разделяет валунная ограда с дополнительным забором позади неё. Перед ограждением красуется высокий 17-метровый кедр по имени Лира, посаженный на рубеже XIX–XX веков. Его возраст, таким образом, оценивают примерно в 130 лет. Предположительно его посадил правнук Андрея Николаи и внук Павла Павел Николаевич.

В табличке рядом с кедром его тоже обозвали на немецкий манер Паулем Эрнстом Георгом. Нет, ну вы серьёзно выставляете Николаи немцами даже в четвёртом русском поколении? Павел Николаевич был последним мужским представителем рода, он умер в 1919 году тут, в Монрепо. После него последней хозяйкой имения стала его сестра София.

А почему Лира? Ведь дерево и правда выросло с ветвями, которые слегка напоминают округлые формы музыкального инструмента. Скорее всего, саженец кедра посадили на довольно пустой поляне, но впоследствии она стала зарастать и дереву с ветками пришлось тянуться вверх. Вот и получилась лира.

Табличка рядом с кедром призывает голосовать за него на всероссийском конкурсе «Российское дерево года – 2023». Ребята, что-то вы припоздали с объявлением, конкурс уже прошёл. На нём победил дуб из Чувашии, «Старейшина чувашских дубов» возрастом в 372 года, чему я, как чуваш по мужской линии, крайне рад.

От берега отделены три крохотных острова: остров Пампушинка, остров Колонны и остров Палатки. Пампушинкой называли в детстве Павла Николаи, который не правнук, а сын. При жизни его родителей на острове поставили скамейку у берега и беседку в центре, где любила проводить время жена Андрея Львовича и мать Николая Иоганна, она же Маргарита Фёдоровна. Её родная Пампушинка редко бывала дома, поскольку его бросало по делам службы то в Лондон, то в Копенгаген, то с Стокгольм, поэтому на острове его имени она скучала по сыну.

Видите у берега острова валун и скамейку рядом? Скамейка, конечно, уже совсем не историческая, но как бы на историческом месте. Рядом со скамейкой есть табличка с фрагментом из поэмы Андрея Николаи про Монрепо.

Миленько.

Самый крупной остров из группы трёх островков – остров Колонны – соединён с берегом двумя Китайскими мостиками. Есть ещё два мостика к другим островам, но они китайскими не считаются, потому что не столь красивы. Два мостика (в кадр попал только один) появились в 1798 году, когда остров Колонны был искусственно создан рытьём канала. Зачем? Да просто для красоты.

Мостики были разноцветными, но, к сожалению, утрачены во второй половине XX века. Новые поставили в 1998 и 2002 годах на деньги финских спонсоров, они повторяют исторические. Однако красить их не стали.

Сильно ли это напоминает о Китае, я не знаю, не бывал. Автор мостиков Джузеппе Антонио Мартинелли тоже не бывал, поэтому если китайские туристы не признают их за свои, то это простительно.

Остров Колонны назван в честь Колонны двух императоров. Она возведена в память о Павле I и Александре I и считается самым старым сохранившимся памятником Монрепо. Колонну датируют 1804 годом.

Несмотря на то, что значительная часть карьеры Андрея Николаи пришлась на годы царствования Екатерины II, ей он колонну посвящать не стал. Всё-таки при Екатерине он служил не на благо государства, а в первую очередь на благо её сына Павла, к которому он был приставлен в качестве наставника и учителя. Поэтому не удивительно, что Павел, взойдя на престол, сделал Николаи государственным секретарём и президентом Академии наук. Можно сказать, что Николаи долгие годы служил именно Павлу, пусть тот и не был на то время императором.

Павел пожаловал Николаи титул барона, орден Святой Анны и полторы тысячи душ крепостных. Как тут не быть благодарным? А Александр I, в свою очередь, отпустил Николаи на пенсию и отдал ему Монрепо в потомственное владение без уплаты поземельного налога. Вновь обратимся к поэме Николаи:

Освободив мне шею от ярма,
Затем и Александр, Твой кроткий сын,
Владеть именьем собственным дозволил,
Чтобы вечер жизни мирно завершить.

Мраморная колонна, откровенно говоря, нуждается в реставрации, но пока как есть.

Последний остров из трёх, остров Палатки, связан с названием Турецкой палатки или Турецкого шатра. Павильоны в форме как бы восточных турецких палаток при Екатерине II установили в Гатчине и Павловске в память о победах русского флота над турками. Николаи в Монрепо по собственной инициативе захотел сделать что-то подобное. Палатка была где-то на этом месте до первой половины XX века, возможно, до 1940-х годов. Выглядела она так:

Китай, Турция... Чем ещё нас порадует занимательная география Монрепо?

Вы не поверите, но Елисейскими полями. Жаль, Эйфелевой башни нет, а то я бы произнёс свою коронную шутку о том, зачем нам Париж, если есть Выборг.

Елисейскими полями принято называть всю прогулочную зону от подножия Левкадской скалы, где стоит Обелиск братьев Бикукле Брольи, до источника «Нарцисс». Впрочем, Елисейскими их прозвали вряд ли потому, что они как-то напоминали о Париже (хотя есть и такая версия), а потому, что в греческой мифологии Елисейские поля – это райская долина в загробном мире, то бишь Элизии или Элизиуме. Латинское «Elysium» трансформировалось во французское «Élysées», так что ни к какому Елисею парижские поля отношения не имеют. И выборгские тоже.

Я не захватил в объектив непосредственно сами поля (их кусочек лишь слегка влез слева), потому что обычная лужайка показалась мне малопримечательной. А вот скальная гряда, которая тянется вдоль неё, выглядит любопытно. Она ограничивает довольно ровные низменные Елисейские поля с одной стороны, а берег залива делает это с другой.

По мнению учёных, рельеф скал в этом месте мог сформироваться, страшно сказать, 1,7 миллиарда лет назад. В эти времена даже животных ещё не существовало, а эти скалы уже выползли из-под земной поверхности. Как же молниеносна и мимолётна человеческая цивилизация на этом фоне...

Нельзя пройти мимо острова Людвигштайн и не задать вопрос: почему туда нельзя пройти?

Самый крупный скалистый остров Монрепо был облюбован Андреем Николаи, по имени которого впоследствии его назвали Людвигштайном, то есть «скалой Людвига». Напомню, что от рождения Андрей Львович был таки Людвигом. Он придумал острову другие названия: Скала отшельника, Эрмитаж, что суть одно и то же, ведь так с французского переводится слово «ermitage» («место уединения» или «приют отшельника»).

А отшельником, по его задумке, тут был шведский король Эрик XIV, которого в XVI веке свергли с престола братья Карл и Юхан и заключили в тюрьму. На самом деле Эрик сидел, конечно, не на острове под Выборгом, но почему бы эту красивую историю не рассказывать доверчивым гостям имения, не так ли?

Эрихштайн превратился в Людвигштайн, когда после смерти Николаи его сын в 1820-е годы построил на острове капеллу в неоготическом стиле, где похоронил отца. Симпатичная усыпальница в виде замка выглядывает из-под деревьев справа, но толком её рассмотреть сложно, поскольку она перекрывается заросшими деревьями острова. Капелла Людвигсбург и прилегающая к ней территория стали семейным некрополем Николаи, и остров иногда называли Островом Мёртвых.

Всё-таки надо посмотреть на капеллу чужими глазами, потому что ближе нам не подобраться.

Так выглядела капелла на акварели упомянутого ранее датского художника Кристиана Кристенсена.

Остров отделяют от берега все-то 30 метров воды. Как и остров Колонны, когда-то он был частью большой суши, но ради создания уединённого островка Николаи-старший распорядился изменить рельеф местности. Остров соединялся с сушей то мостиком, то паромной переправой, но сейчас всего этого уже нет. Да и хорошо, что нет: во второй половине XX века остров нередко подвергался вандализму и банально неаккуратному обращению с захоронениями некрополя.

Гораздо лучше капеллу видно с небольшого возвышения у Храма Нептуна.

Музей-заповедник давно хочет заняться полноценной реставрацией объектов Людвигштайна. Но даже когда это произойдёт и построят новую переправу, у руководства есть опасения, стоит ли делать допуск на остров свободным: это маленькая и опасная для больших толп скала. Возможно, сюда будут ходить аккуратно сформированные группы в сопровождении экскурсовода.

Пока шла большая реставрация Монрепо в последние годы, была надежда, что запретный остров откроет свои двери, но нет, отложим визит на неопределённый срок.

Храм Нептуна был дважды воссоздан из пепла, так что его стены не смогут рассказать о жителях Монрепо XIX века. Тем не менее, он восстановлен в соответствии с оригиналом, что появился здесь на рубеже XVIII–XIX столетий. Читаем в поэме Николаи:

Уйдём с дороги скромною тропою
На мыс, что весь в цветах благоуханных,
Целуемый серебряной волной.
Там, возведённый в греческой манере,
Открытый храм предстанет пред тобой.

Храм разобрали в 1948 году, он к тому времени обветшал. В 1999-м восстановили, но в 2011-м он сгорел. Пришлось в 2018-м построить вновь.

Храм представляет собой павильон с одной стеночкой без какого-то внутреннего закрытого помещения. Изначально под крышей стояла римская богиня Пиетас – символ благочестия и родительской любви. Недалеко от павильона была статуя Нептуна, которого потом установили вместо Пиетас, так и получился Храм Нептуна.

Со временем те старые статуи пропали. Кого представляет новая, я не знаю. Может, тоже Пиетас? Правда, её вроде бы принято изображать с младенцем на руках, ибо она должна отвечать за родительскую любовь. Неясно.

Ну что, притомились? Испейте водички из источника «Нарцисс». Будка над ним воспроизводит утраченный оригинальный исторический павильон 1820-х годов, хотя, если судить по старым рисункам и фотографиям, слегка в упрощённом виде. Раньше под крышей павильона была скульптура (возможно, самого Нарцисса?), а перед ним – небольшой прудик.

Природный источник был популярен у местных жителей в начале XIX века и получил прозвище «Сильмя», что от финского «silmä» («глаз»). Вероятно, считалось, что водичка помогает от глазных болезней. Фантазёр Андрей Николаи и здесь придумал легенду о прекрасной нимфе Сильмии, в которую влюбился пастух Ларс. Он так безостановочно плакал от своей любви, что потерял зрение, и Сильмия попросила Солнце исцелить пастуха и превратилась в целебный родник, где Ларс свою слепоту вылечил. С тех пор в журчании источника как будто слышен голос Сильмии.

Недалеко от источника можно свернуть на полянку, которая называется долиной Китай. Китайского в ней примерно столько же, сколько французского в местных Елисейских полях, но семейству Николаи нравилось развешивать ярлыки разным уголкам своего имения. Может, о Китае напоминала недалеко проходящая валунная ограда, которая, видите ли, похожа на Великую Китайскую стену? Ну да, помню, в детстве в моём родном городе «китайской стеной» называли длинный многоподъездный дом, так что чем вам поляна у ограды после такого не Китай...

Давайте не будем туда заходить, а лучше посмотрим на милое нововведение последних лет – почтовый ящик для добрых желаний. Его придумал мальчик из Выборга Тимофей, а соорудить ящик помог его дедушка. Администрации парка инициатива понравилась, и теперь ящик принимает письма от посетителей.

Периодически парк рассказывает СМИ, какие желания оставляют гости Монрепо. В 2021 году, например, среди прочих там было такое письмо: «Чтоб в 2022 открылись границы, чтоб корона исчезла...» Эх. Знал бы ты, дорогой посетитель, что в 2022-м «корона» станет тебя волновать меньше всего.

Далее по пути на север – Хижина отшельника. Процитируем Николаи:

За рощей луг есть с мягкою травой,
За ним глухая местность. Там, в её глубинах
Сокрыта хижина, в которой жил монах,
Он благочестьем славился.

Да-да, и монах тут жил, и нимфа Сильмия, и свергнутый шведский король, верим.

Старый деревянный павильон конца XVIII века в конце следующего XIX столетия сгорел. Он был совсем другим, поскольку, согласно описаниям современников, в него помещались столик и кровать. Собственно, поэтому и можно было сказать, что в нём жил монах. После пожара её сделали всего лишь простенькой беседкой. Современный вариант построен в 2021 году по аналогии со вторым упрощённым вариантом, их сходство заметно по старым фотографиям.

Не один раз вы услышали от меня, что перед нами реконструкция или восстановленный памятник. Увы, это так. Тем не менее, Монрепо не оставляет ощущения бездушного новодела и весьма правдоподобно, на мой субъективный взгляд, воспроизводит исторический ландшафт дореволюционного имения.

Только мы бегали рядом с Китаем, а тут уже целый Ньюфаундленд. Николаи вроде бы не бывали в Северной Америке, но, возможно, слышали, что у этого крупного острова скалистые и обрывистые берега. Что ж, здесь хотя бы аналогия прослеживается: северная окраина туристического маршрута в Монрепо не оставляет нам большого манёвра между скальной грядой и берегом залива. Ещё немного, и дальше придётся ползти уже наверх в лес.

Но прежде загадайте желание, пройдя под валунами Грота желаний. Только наклоняйтесь, а то головой стукнетесь в этом проходе, тогда вашим желанием будет только больничка.

Конечно, грот – это сильное преувеличение, поскольку пройти нужно всего несколько шагов. Как и в случае с Падающим камнем, понять, искусственно ли создано данное нагромождение валунов или нет, мы не можем, но его знали гости Монрепо ещё при Николаи.

Вайна... Вяйно... Да что ж такое, простите. Вяйнямёйнен – это главный герой карело-финского эпоса «Калевала». Вообще «Калевала» стала известна в мировой литературе только после первой публикации в 1835 году, но сам персонаж первочеловека Вяйнямёйнена, карело-финского аналога Адама, был знаком финнам и карелам за много столетий до того. Его часто воспринимали как бога или покровителя песнопений и поэзии, поэтому изображали с кантеле в руках (название этого струнного инструмента не склоняется).

Памятник Вяйнямёйнену впервые поставил в этом ущелье датский скульптор Готтхельф Боруп в 1831 году, то есть до публикации «Калевалы». Выглядел он совсем иначе и скорее напоминал Аполлона, а не сурового скандинавского рунопевца:

Да, мужик в античной тунике, скорее с кифарой, чем с кантеле, – именно так представил Вяйнямёйнена Боруп. В 1871 году вандалы (как в частное имение вообще забрались какие-то вандалы?) разбили гипсовую статую Борупа. За новый вариант взялся скульптор Йоханнес Таканен, финн по национальности. Он-то в своей культуре явно разбирался больше, поэтому сделал весьма каноничного Вяйнямёйнена. Скульптура была цинковой и простояла до Второй мировой войны. Куда она пропала, никто не знает: встречались мнения, что её кто-то скинул в воду, но поиски водолазов успехом не увенчались.

В годы перестройки идею восстановления монумента высказал сам Дмитрий Лихачёв. Руки дошли только у петербургского скульптора Константина Бобкова в 2007 году. Скульптура повторяет вариант Таканена, но сделана из смеси цементного раствора и крошки пудостского камня, что добавляет ощущение старины.

Ущелье, где расположился карело-финский первочеловек, всё равно названо не его именем. Первый владелец Монрепо Андрей Николаи хотел поставить здесь скульптуру святого Николая, с которым связывал фамилию своего рода. Скульптуру никто не изваял, а название ущелья осталось.

Удивительный парк, где переплетаются отсылки на китайскую, карело-финскую, французскую и античную культуру, а сами хозяева Монрепо – немцы по происхождению на русской службе. И сам Выборг, напомню, шведско-финский город. Почувствуй силу мультикультурализма.

Площадка рядом с ущельем святого Николая называется Краем света. Несколько интригующее название скрывает простой факт, что дальше наш маршрут заканчивается. Точнее, пойти дальше можно, но там начинается так называемый экомаршрут по лесной части парка длиной в несколько километров, на что у нас уже нет времени. Лесная часть Монрепо гораздо больше по площади, чем историческая. Там есть некоторые любопытные места: скажем, остатки оборонительных укреплений, построенных на острове Твердыш в конце XIX – начале XX века. Но это уже для любителей долгих прогулок.

На обратном пути из Монрепо посмотрим на одноколейную железку, которая пересекает остров Твердыш и устремляется из Выборга в Финляндию. Дорога разбивает остров примерно пополам, оставляя справа длинную полосу территории Монрепо, а слева – частный сектор. Можно было бы пожалеть, что по этой дороге теперь не поездишь в Финляндию, но, как пелось в известной песне, не нужен нам берег туре... давайте так: не нужен нам берег финляндский, и Швеция нам нужна!

Продолжение следует...

Вжух, и мы переместились из центра Выборга ко входу в парк Монрепо. На самом деле пешком от Аннинских укреплений идти где-то полтора километра, а от вокзала – в два раза больше, поэтому при планировании визита в Выборг учитывайте, стоит ли вам взять такси, чтобы сэкономить энергию своего организма. А погулять по парку вам точно захочется подольше.

Сейчас мы прошли мимо кассы, заплатив за входной билет, и двигаемся к Главным усадебным воротам. Въездные деревянные ворота в неоготическом стиле кажутся каким-то новоделом, слишком уж чистенькими деревяшками они облицованы, но это вполне нормальная реконструкция. Наверное.

Оригинальные ворота 1830-х годов разобраны в 1950-е. Предполагают, что их построил Карл Людвиг Энгель, который изрядно отметился разными архитектурными проектами на территории Финляндии, без него облик Хельсинки эпохи классицизма невозможно представить. В 1982 году ворота более-менее восстановили, но несколько лет назад решили сделать более точный вариант. Если посмотреть исторические фотографии, то, кажется, отличий и нет.

Над аркой красуется герб баронов Николаи. Они будут главными героями этого парка, поскольку им он бессменно принадлежал с 1788 по 1940 год. Как вы понимаете, и при императорской, и при финской власти. Герб слегка упрощён, без дополнительных завитков, корон, торчащих во все стороны перьев и прочего. Вариант попроще поставили сами хозяева на оригинальных воротах. В данном варианте герб ограничен щитом с короной, шестиконечными звёздами (нет, это таки не то, что вы подумали!) и костыльным крестом.

Костыльный крест или крест-молот активно использовался в католической традиции, а баронский титул Николаи получили от австрийского императора, по совместительству императора Священной Римской империи. Поэтому имели право.

Герб восстановили в 2021 году, это была одна из важных деталей реконструкции ворот.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Выборг. Июнь 2024 года. Эпизод 4/7): От корелы до Карелии, или чей Выборг. Страницы истории города в музее Выборгского замка

Порадуемся, что Людвиг Генрих из рода Николаи хорошо сидит, а мы сесть, как известно, всегда успеем.

Музей-заповедник «Парк Монрепо» в конце 2010-х – начале 2020-х годов довольно неплохо провёл реконструкцию территории и добавил модные и популярные куар-коды в разные места парка. Это объявление предлагает послушать в избранных точках отрывки из поэмы Николаи «Имение Монрепо в Финляндии» (1804).

Я только не пойму, почему его на иностранный манер называют Людвигом Генрихом. Чай мы не в Европе! Немецкий барон фон Николаи (ударение на а) по приглашению российских властей приехал в Петербург жить и работать на благо нашей страны и дослужился при Павле I до государственного секретаря и президента Академии наук. Вскоре он оставил службу и пенсию провёл тут, в купленном им ранее имении Монрепо. Даже поэму про неё на пенсии писал. Но только служил-то он под именем Андрея Львовича.

Монрепо расположен на острове Твердыш. Это уже советское название острова, при шведах он был Слотсхолмен, при финнах Линнасаари. Ну и верно, что переименовали, а то бы без логопеда мы не справились. Ходило предание, что тут в Раннем Средневековье было поселение корелы, но подтвердить это современные учёные не могут. Шведский Выборг держал на месте будущего парка скотный двор и хозяйственные угодья.

Так бы и осталось место безвестным, если бы комендант Выборгской крепости Пётр Ступишин не решил в 1760-е годы устроить здесь дачку. Потом её купил Фридрих Вильгельм Карл Вюртембергский, служивший в 1780-е выборгским наместником. Он оценил уникальность и гармонию тихого местечка и назвал имение Монрепо («Mon Repos») – грубо говоря, «мой отдых» или «место моего отдыха» в переводе с французского. Некоторые вещи в архитектуре парка он успел изменить, но вскоре территорию приобрёл Николаи, поэтому по большей части Монрепо – это наследие его семьи.

Мы приближаемся к небольшой «площади» с Главным усадебным домом и Библиотечным флигелем (они проглядываются за деревьями). По пути можно обратить внимание на садик слева от главной дорожки. Изначально с рубежа XVIII–XIX веков тут и были фруктовые сады, но сами понимаете, что времена менялись, посадка менялась, и сейчас многое приходится восстанавливать. Современным вариантом сада озаботились после последней реставрации Монрепо в 2020 году.

Что там, кстати, наш поэт-любитель Николаи писал по поводу своего имения...

Когда пройдёшь ворота Выборга и укрепления,
Увидишь холм на правой стороне,
Что укрывает, бережёт моё именье,
Убежище покоя... Часто мы,
Того не ведая, проходим мимо счастья,
Оно не попадается черни на глаза
И укрывается от всех в бездонных глубях...

Не понял. Ты кого чернью обозвал? Тьфу на них, аристократов этих.

Какой-то усадебный дом был на этом месте и на дачке коменданта Ступишина, и при принце Вюртембергском. Последний явно не рассчитывал быстро смотаться из Монрепо: он был шурином наследника престола Павла Петровича и честно служил на разных должностях в Российском государстве, но после смерти отца, герцога Вюртемберга, Фридрих уехал править мелким герцогством на западе германских земель, недалеко от границы с Францией. Как раз накануне наполеоновских войн, ага. Пожелаем ему удачи и попрощаемся.

Так вышло, что Николаи приютил в усадьбе своего приятеля Джузеппе Антонио Мартинелли, талантливого реставратора и долгие годы хранителя картин в собрании Эрмитажа при Зимнем дворце. Его под старость лет уволили, и что делать? Возвращаться в Италию? Вот и поселился тут.

Художественное мышление Мартинелли пошло на пользу Монрепо: он спроектировал новый усадебный дом так, чтобы тот намекал на итальянский классицизм эпохи легендарного Палладио, архитектора эпохи Возрождения. Иногда этот подстиль называют палладиевым или палладианством. Суть в том, что направление аккуратнее всего копирует античное наследие, в то время как дальнейший классицизм то подвергался воздействию барокко, то эволюционировал в ампир.

Ну что, видите античность? А она есть. И нравилось же русскому барину мечтать об античной Италии, глядя на деревянный усадебный дом где-то под Выборгом! Ну, хорошо, Андрею Львовичу простим, он всё-таки немец.

Дом достроили к 1804 году, когда Мартинелли уже умер. Именно тут Николаи писал свою поэму о Монрепо, где объяснял, как, что и зачем сделано в его имении. Дом оставался жилым вплоть до смены хозяев при советской власти, когда тут разместили военный дом отдыха, а потом детский сад «Лесная сказка». Сам парк в это время носил не историческое название Монрепо, а назывался Центральным парком культуры и отдыха имени М. И. Калинина. Спустя несколько месяцев после моей поездки в усадебном доме открыли музейную экспозицию – ранее в парке таковой не было вообще. Как-нибудь надо посетить.

Вы заметили, что Главный усадебный дом стоит на возвышении. Оно образует удобную площадку, где с другой стороны пару дому составляет Библиотечный флигель 1804 года. Поначалу это был флигель для гостей и прислуги, но сын Николаи Павел Андреевич обустроил в нём библиотеку. Авторы текстов на табличках в парке упорно называют Павла Паулем; что за идолопоклонство перед Западом?.. Павел, в отличие от отца, родился в Петербурге, и пусть многие годы служил в Европе дипломатом, но уж его-то мы точно можем назвать в первую очередь русским подданным, а не немцем.

Большая библиотека на девять тысяч томов в годы Первой мировой войны была подарена наследниками Гельсингфорсскому университету, то есть Хельсинкскому. Вероятно, там она пребывает по сей день. В советское время тут был жилой дом с квартирами. Сейчас флигель занимают служебные помещения музея, в том числе музейная библиотека, но, конечно, не такая масштабная и уникальная, как библиотека Николаи.

Интерес представляют часы на фронтоне, которые Павел Николаи привёз из Англии. Они считались вторыми фасадными часами во всём Выборге, насколько это было редкостью в те времена.

На табличке рядом с флигелем сказано, что его фасад украшает пара барельефов на античные сюжеты – «Геракл и Омфала» и «Гера и Зевс». Такая пара висит под фронтоном с часами спереди, и точно такая же – под фронтоном сзади. Сейчас я показываю вид сзади.

Если смотреть невнимательно, то может показаться, что изображения просто зеркальные: женщина стоит перед сидящим мужчиной. Какие ж тут два сюжета? Но я думаю, что слева всё-таки Омфала и Геракл, потому что Геракл отдал Омфале львиную шкуру, которую она потом любила одевать – справа под левой рукой женщины видно мордочку льва на барельефе. А справа другие животные: павлин рядом с Герой как её традиционный символ, а орёл рядом с Зевсом как его символ.

В этом домике живут мерзкие хоббитцы, которые украли мою прелесть...

Шучу, конечно. Это всего лишь погреб-ледник, неизменный атрибут серьёзных имений, где нужно было хранить много еды для барского стола. Сейчас в нём сувенирная лавка, которая почему-то закрыта – то ли сегодня, то ли временно на какой-то срок. Но наличие рядом с входом почтового ящика и общий стиль так и вызывают желание пошутить про хоббитцев.

А вот и красивый берег.

На самом деле идти до берега довольно быстро, мы бы его увидели прямо с возвышенной «площади» Главного усадебного дома. Дом стоит примерно в центре исторической части Монрепо, изрезанной тропинками и усыпанной разными достопримечательностями. Всего в длину вдоль берега можно гулять чуть больше километра.

Предлагаю сначала посмотреть места к югу и юго-востоку от усадебных построек, потом вернуться в центр и пройти на север.

К южной части парка можно отнести огромный валун недалеко от Главных усадебных ворот. Ну валун и валун, мало таких, что ли, в северных землях Европы осталось после ледникового периода? Но эта каменюка во времена Николаи была облюбована жителями и гостями имения. Молодой Павел Николаи ещё при жизни отца организовал на валуне беседку в форме китайского зонтика. Выглядело это так, как изобразил на своём рисунке датский художник Кристиан Кристенсен, побывавший в Монрепо в 1830-е годы:

Заодно посмотрите на образец информационных табличек в парке. Очень удобные, можно ходить даже без аудиогида, хотя куар-коды прямо тут предлагают послушать разные подробности.

В общем, валун так и прозвали – Камень китайского зонтика. Он действительно высокий, это не преувеличение художника, однако на моей фотографии рядом с камнем нет человека рядом и размер может быть непонятен. Но сравните с высотой информационного стенда: стенд с текстом находится на уровне наших глаз, а на предыдущем фото вы видите его оборотную сторону перед камнем.

Не уверен, что сегодня с камня открывался бы вид на Выборг, как раньше, – слишком сильно заросли деревья и слишком много иных построек на пути. Но и сегодня его сразу видно при подходе ко входу в парк. Людвиг Генрих Андрей Львович в 1798 году приятно удивился, когда его застал сюрприз при въезде в имение в виде «китайского шампиньона на большом камне» – так он обозвал беседку в письме к сыну.

Здания и клумбы, связанные с оранжерейным комплексом, не особо историчны, хотя оранжерея в Монрепо была ещё при принце Вюртембергском: когда Николаи покупал имение, он отмечал, что за домом находится большой сад с оранжереями. Вероятно, какие-то здания либо сохранены, либо восстановлены или стилизованы под исторические. Оранжерея может быть интересна любителям ботаники, к которым я не отношусь. Любители же приглашаются на специальные экскурсии по оранжерее по предварительной записи.

Мы же идём через «площадь» оранжереи дальше на юго-восток...

...и почти сразу же натыкаемся в лесу на валунные ограждения. Судя по металлическому забору за ними, дальше проход закрыт, хотя вроде бы формально территория дальше тоже входит в парк. Там находится небольшой холм, на вершине которого при Николаи построили деревянную смотровую башенку. Её поэтично называли Бельвю, от французского «belle vue» («прекрасный вид»). Башенка не сохранилась, но вершина холма по-прежнему может восприниматься как высокая и удобная смотровая точка.

Почему нельзя пройти? Не знаю. Впрочем, окраинный холмик Монрепо, кроме его вершины, вряд ли чем-то интересен. Сама же ограда тоже историческая, появилась ещё в 1800-е годы. Из переписки семейства Николаи этого периода можно узнать, что ограда в первую очередь нужна была, чтобы на территорию Монрепо не шастал чужой скот. Она довольно длинная и прекрасно сохранилась с тех времён.

Ранее рядом с Камнем китайского зонтика мы видели часть этой же валунной ограды.

В какой-то момент тропинка вдоль ограды приближается к берегу и идёт параллельно ему (ограда сзади нас). И между ними – небольшая поляна, как будто ничем не примечательная. Но из-за того, что эта поляна регулярно затапливалась водой, её пришлось укрепить дамбой. Конечно, не такой дамбой, которую используют на мощных электростанциях, а так, просто более прочным и высоким берегом, но тем не менее. Чтобы почва не размывалась, вдоль берега высаживали чёрную ольху, и аллею этих молодых деревьев мы сейчас видим вдоль берега.

Поляну прозвали Долиной Розенталь. Нет, кумир граммар-наци Дитмар Розенталь, автор наших любимых словарей и справочников, тут ни при чём, просто поляну периодически засаживали розами. Получается, однако, какое-то масло масляное: «Rosental» по-немецки – это «долина роз», и выходит «Долина Долина роз». Ну и ладно. Вот что-то на клумбе перед нами выращивают, только розы это или нет, не могу сказать. В любом случае сейчас не цветут.

Дамбу с долиной недавно реконструировали, поэтому деревья молодые. В 2020 году со стороны залива это выглядело так:

Хорошо виден укреплённый берег, но пока вообще без деревьев.

Монрепо интересен тем, что небольшие полянки и площадки на его территории тут же сменяются холмиками, тропинки из-за рельефа местности неровные и надо внимательно смотреть на карту, чтобы не пропустить нужный поворот. Вот между Главным усадебным домом и Долиной Розенталь можно наткнуться на холм, куда так и хочется подняться из-за возвышающегося обелиска. Идём?

Монумент на информационной табличке называется Обелиском братьев Броглио. Минуточку, на французском фамилия пишется как «Broglie», но читается совсем иначе, это же французский. Сплошное бикукле, понимаешь...

При этом в тексте таблички авторы вполне честно называют имена Огюста-Сезара и Шарля-Франсуа де Брольи, братьях Александры-Симплиции де Брольи, которая вышла замуж за Павла Николаи. Семья Брольи покинула Францию во время революции и обосновалась в России, братья Брольи пошли учиться в Сухопутный шляхетский корпус и служили в русской армии, где и погибли в ходе наполеоновских войн. То есть, по сути, сражались против своего же отечества.

Желающие могут поразбирать на гранях обелиска изрядно стёршийся текст. На мраморных плитах со всех четырёх сторон были выгравированы надписи на латыни с посвящениями императору Александру I, двум братьям Брольи и самому факту установки обелиска. Одна из плит в память об Огюсте-Сезаре не сохранилась. Ладно, беру свои придирки обратно: здесь и правда на латинский манер фамилию братьев написали как «Broglio», а на латыни же как пишется, так и читается. Вот и получился Обелиск братьев Блоглио, загадка разрешилась.

При Николаи-отце здесь стоял Храм Амура, а скалу на вершине холма прозвали Левкадской в память об острове и одноимённом мысе Левкада (также Лефкада, Левката, Лефкас). Оттуда по легенде бросилась в море древнегреческая поэтесса Сапфо. Деревянный храм за много лет истрепался, и в 1827 году Павел Николаи поставил здесь данный обелиск. Казалось бы, его родственники погибли достаточно давно, но жена умерла недавно, в 1824-м, поэтому для Павла обелиск в память о её братьях был напоминанием и о супруге.

Позволю запечатлеть красивый вид с Левкадской скалы в виде панорамной съёмки. Красиво.

Прогулку по Монрепо мы продолжим чуть позже, не переключайте канал.

Продолжение следует...

После того, как мы погуляли по Выборгскому замку, вновь пожалеем, что не удалось из-за реставрации забраться на Башню Святого Олафа. Однако рядом с башней во дворике Главного корпуса можно зайти в центральную экспозицию музея, носящую краеведческий характер. Это я пропустить не могу: выставки выставками, но общий обзор истории Выборга кто будет делать? Святой Олаф? Тем более, что я успел вас озадачить и упоминанием корелы, и бесконечными сменами принадлежности города то шведам, то русским, то финнам.

Давайте музей нам поможет во всём этом разобраться.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Выборг. Июнь 2024 года. Эпизод 3/7): Выборгский замок. Как выглядит после долгих лет реставрации памятник Средневековья и что в нём можно посмотреть

Ой, а вот и сам Олаф. Икона, висящая недалеко от входа, явно современная, стилистика и непотускневшие краски на это намекают. Автором иконы стал выборгский художник Владимир Жак, написавший образ в начале 2010-х годов и подаривший его музею.

Олаф, он же Олав II, по батюшке Харальдссон, был норвежским королём (конунгом) в начале XI века. Тогда Норвегия переживала сложный период истории, на её территорию претендовала немного Швеция, но по большей части Дания. Олаф не представлял какую-то авторитетную династию, пусть легенды и утверждают, что его прапрадедом был сам Харальд Прекрасноволосый, знаменитый конунг, объединивший под своей властью большую часть Западной Норвегии. Но, вероятно, это уже потом придумали, чтобы дополнить крутизну нашего героя.

Олаф захватил власть в Норвегии и фактически вернул ей независимость от Дании, а заодно дал Церкви имущественные права, что было равнозначно признанию христианства официальной религией. И старая знать, и датский конунг Кнуд Великий были недовольны таким раскладом, и после военного вторжения датчан Олаф бежал на Русь, ко двору Ярослава Мудрого. А может, и не на Русь, тут есть разные мнения. Попытка вернуть себе престол вооружённым путём привела к трагической смерти во время битвы при Стиклестаде.

Всего через год после смерти Олафа признали святым. Ему повезло, что это произошло до Великой схизмы, то есть до раскола Церкви на католиков и православных, оттого данная икона – не местный креатив, а вполне себе православный канон. Постепенно культ Святого Олафа распространился на всю Северную Европу от Англии до Великого Новгорода, поэтому именование башни в Выборге довольно банально для этого региона.

Неплохой первый зал экспозиции посвящён древней археологии. Если вам неинтересно рассматривать мелкие находки археологов, то можно изучить линию времени с синхронизированными событиями из истории мира (зелёные), Скандинавии (синие), Руси (жёлтые) и Корельской земли (красные).

Не надо меня поправлять, что слово «Карелия» пишется через «а», я всё грамотно пишу. На пространстве Карельского перешейка в Средние века жило племя корела – его название пишут в женском роде единственного числа и с буквой «о». Корела родственна современным карелам, и их взаимосвязь вполне прямая, как между древнерусским этносом и современным русским. Как и в случае с «древнерусскими» и русскими, постепенно центр проживания корелы-карел сместился, потому-то современный Карельский перешеек, бывший центр Корельской земли, относится к Ленинградской области и карел в нём практически не осталось.

Линия времени подсказывает, что корела издревле была союзницей новгородцев. Крестили их, понятное дело, в православие, хотя многие продолжали оставаться язычниками, они поначалу платили дань Новгороду, а потом вовсе вошли в его состав. Была лишь одна проблема – растущая экспансия Швеции, которая оттесняла корелу со своих земель, поэтому одновременно с «синим» событием наверху – 1293-м годом, датой основания Выборга – мы читаем внизу о походе шведов на корелу в 1283-м, строительстве другой шведской крепости на Карельском перешейке в нынешнем городе Приозёрске в 1294-м и так далее.

Вот на карте и Выборг, и крепость Корела в Приозёрске рядом друг с другом. В данном случае подразумевается не шведская крепость, а уже новгородская, основанная в 1310 году. Короче, весёлое было время, когда корела оказалась зажата между двумя крупными государствами, Швецией и Новгородом, и никто не хотел отступать.

Основание Выборга стало удачным решением шведов, оно помогло им закрепиться в регионе, ибо крепость выдержала несколько осад новгородских войск. По итогу противостояния Корельская земля была поделена между Швецией и Новгородом: земли ближе к Ладоге остались за Господином Великим Новгородом, а шведы присосались к балтийскому побережью. Выборг же на долгие столетия стал воротами Швеции в русские земли.

Эти события считаются эпизодом так называемых шведско-новгородских войн или шведских крестовых походов, ибо шведов подхлёстывала к экспансии на юго-восток идея христианизации местного населения. Основание Выборга было частью Третьего шведского крестового похода, который, пожалуй, можно считать пиком противостояния двух государств. Всего их бесконечные войны и стычки растянулись примерно с середины XII века по середину XIV-го.

Копия карты Выборга землемера Андерса Стренга 1642 года показывает некоторые знакомые нам места: Замковый остров слева, на нём Башню Святого Олафа и Дом наместника, рядом с последним – Крепостной (Абоский) мост через пролив.

По городу справа мы толком не гуляли, поэтому комментировать нечего, кроме разве что прямых улочек. Регулярный план – это всегда свидетельство какой-то серьёзной перестройки, ведь естественным образом в Средние века улицы складывались бы более беспорядочно. Прямые улицы стали итогом пожара 1627–1628 годов, после чего Выборг выстроили ровненьким. Частично следы этой планировки сохранились в современных кварталах города.

Залы о шведском периоде истории Выборга по-своему интересны, но мне как-то не запомнились конкретные экспонаты. Возможно, сегодня нет настроения разбирать многочисленные археологические находки.

Зато под конец этого раздела нам попадается шикарный макет города на момент начала XVIII века. Макет называется «Осада Выборга войсками Петра I в 1710 году», его изготовил петербургский скульптор и макетчик Евгений Ковалёв. Солдатиков, однако, мы тут не видим, но представлено около 120 орудий на осадных батареях и показаны серьёзные разрушения, нанесённые Выборгу русской артиллерией. Действительно, местами кварталы будто всмятку, да и замку досталось.

В данный момент мы смотрим на южную косу острова Твердыш, где в правой части выстроены в аккуратный ряд батареи майора Коборта. Современный памятник Петру I находится значительно левее, ближе к мосту.

А это – вид с другой стороны. В конце дня мы ненадолго заглянем примерно в этот район. Выборг осаждали и пытались штурмовать не только с пролива, но и с материковой, юго-восточной стороны города, где он был неплохо укреплён. Мы помним, что именно эта сторона для шведов считалась «вражеской», поэтому крепость со рвами и бастионами была тут, а не на острове Твердыш, где потом появятся Аннинские укрепления.

Осада длилась долго, с марта по июнь 1710 года. Можно ещё вспомнить, что Пётр за четыре года до того пытался взять Выборг, ведь мощная крепость совсем недалеко от недавно основанного Петербурга была постоянным источником опасности. Но тогда операция была плохо продуманной, а теперь город взяли измором и гарнизон в конце концов капитулировал.

С тех пор при ответе на вопрос «Чей Выборг?» можно было отвечать «русский», хотя шведы ещё долго кусали локти и думали, как им вернуть утерянное.

Отливка с оттиском руки Петра, сделанная на Липецком металлургическом заводе в 1907 году. Довольно стандартный экспонат многих музеев, где только не попадается. Другие артефакты, напоминающие о петровской эпохе, прилагаются рядом.

Итак, сначала древняя археология и корела в экспозиции «Сокровища Земли Карельской», потом «Шведский Выборг», а потом почему-то сразу финский. Разные постоянные экспозиции, конечно, идут друг за другом в хронологическом порядке, но такое ощущение, что про русский Выборг XVIII века как будто и сказать нечего. Так чей Выборг-то?

Впрочем, богатство «финской» экспозиции не должно удивлять, потому что на эти залы, как я понял, дала денег общественная организация «Виипури-Кекс... простите, «Виипури-Кескус», что в переводе с финского означает «Выборг-центр». Есть подозрение, что сегодня организации уже не существует или её активность сведена к нулю, поскольку информации о ней в интернете кот наплакал. Но с момента открытия в 2001 году она многое сделала для популяризации истории и культуры Выборга, организации культурных мероприятий для финнов в России и для россиян в Финляндии и так далее.

Экспозиция, созданная при участии финских «кексов», открыта довольно давно, в 2006 году, но по-прежнему смотрится свежо. Этикетаж бережно переведён на английский, финский и шведский языки, экспонатов и иллюстраций очень много, особенно с учётом того, что многие темы связаны с бытом конца XIX – первой половины XX века, который в музейных пространствах всегда увлекательно показывать.

И вы, возможно, спросите: как же так вышло, что Выборг и Карельский перешеек, которые к финнам никакого отношения не имели, стали вдруг Финляндией? Это происходило постепенно. Финны, будучи основным населением территории современной Финляндии или, точнее, в основном её южной половины, оказались завоёванным Швецией народом. Ну и поскольку Карельский перешеек никогда шведами не выделялся в качестве самостоятельной территории, финское население по мере своего роста и расселения могло осваивать и соседние районы, так что с течением веков область Выборга стала восприниматься естественной частью Финляндии.

Когда Выборг с окрестностями оттяпала Россия, то в XVIII веке на этой территории создали Выборгскую губернию. Периодически её название менялось, и однажды она даже была переименована в Финляндскую губернию. Сама же область постепенно стала именоваться Старой Финляндией. Это традиционное восприятие привело к тому, что когда после очередной русско-шведской войны в начале XIX века Россия получила всю Финляндию, она щедро передала Выборгскую губернию (Старую Финляндию) в состав Новой Финляндии. И получилось автономное Великое княжество Финляндское. Ну что нам, жалко, что ли? Государство не обеднеет.

В итоге, если говорить откровенно, доля русского и шведского населения в Выборгской губернии и самом Выборге постепенно уменьшалась и в начале XX столетия финны вполне смело могли сказать: «Выборг наш», и были бы правы. И это при том, что официальным первым языком, на котором велось делопроизводство во всём Великом княжестве Финляндском, всегда был шведский.

На стене в один ряд поставили актуальные для финского периода истории гербы. Слева кажется, что это просто чёрный российский двуглавый орёл. Но на его груди красуется маленький герб с золотым львом с мечом на красном фоне, это и по сей день герб Финляндии: долгое время было принято финляндский герб изображать на груди российского орла, чтобы знали своё место.

Далее герб Выборгской губернии на момент независимой Финляндии, его отличие от герба периода Российской империи в расположении корон и общей форме геральдического щита, но в целом они похожие. И, наконец, герб самого города с замком; до революции над гербом города ещё была корона, а в независимой Финляндии корону убрали.

Вышел какой-то странный набор: герб Великого княжества Финляндского, а затем два герба, актуальные для послереволюционного периода. При этом под гербами идёт текст о Великом княжестве Финляндском. Вот явно тут какая-то фига в кармане была от финских соавторов экспозиции, если таковые были.

Не подумайте, что русские в Выборге вообще не жили. Да, их было мало, к началу XX века чуть больше 5 процентов населения, даже шведов было больше – около 10 процентов. Тем не менее, русские вполне комфортно себя чувствовали в этом финско-шведском городке.

Вот даже свидетельство русского образования имеется. В витрине лежит кокарда с ученической фуражки Выборгского реального училища начала XX века и пряжка от ремня, на которых аббревиатура училища написана по-русски: «В. Р. У.». Это было именно русскоязычное учебное заведение, открытое в 1880-е годы.

Спичечные коробки как свидетельства многоязычности и многонациональности Выборга.

Слева – привезённая сюда какими-то неизвестными путями в начале XX века спичечница от фабрики Рылова и Лесникова из Вятской губернии. На обратной стороне изображён Московский Кремль, чего, к сожалению, не видно отсюда. Металлическая спичечница – это не одноразовый коробок, но не суть. Данная мелочь принадлежала большевику Александру Шлихтеру, который оказался в Выборге по революционным нуждам во время Первой русской революции, и на его квартире недолгое время нелегально скрывался приезжавший в Россию Ленин.

Справа – спичечный коробок 1930-х годов, выпущенный в независимой Финляндии, поэтому тут всё на финском языке. А написано-то что? «Jaavan Teeta» самым крупным шрифтом – это понятно, яванский чай. А дальше интереснее: «F. Sergejeffin pojat ja kump.». Что за Сергеев? Русский предприниматель Фёдор Сергеев ещё в детстве оказался в Выборге, в 1850-е годы, где служил приказчиком у местного купца Шушина. В итоге он начал тут свой бизнес по продаже яванского чая, а дальше за ним потянулся и табачок, и пиво. У вокзала о Сергееве сегодня напоминает историческое здание доходного дома Сергеева, которое он построил в начале XX века.

Сергеев умер уже в независимой Финляндии в 1924 году, не бросив ставший родным для него Выборг, и его дело продолжили наследники. Название фирмы «F. Sergejeffin pojat ja kump.» («Сыновья Ф. Сергеева и компания») говорит о том, что чайком продолжали торговать и после смерти основателя. Да что уж там, чайная фирма «Sergejeff», гордо носящая подзаголовок «since 1873», до сих пор зарегистрирована и функционирует в Хельсинки.

В общем, не хочу занимать чью-то сторону и говорить, что до революции Выборг был преимущественно русским, финским или шведским. Финны численно стали большинством, но культурно свою лепту вносили все народы.

Вот, скажем, копия картины 1854 года Михаила Эрасси, русского художника вообще греческого происхождения. Когда в молодые годы в конце 1840-х – начале 1850-х годов он учился в Императорской Академии художеств, ему нравилось заезжать в Выборг и окрестности и рисовать всякое. Однажды он запечатлел и знакомый нам Крепостной мост. Горожане любили тут гулять, называли мост выборгским аналогом Риальто, знаменитого моста в Венеции. Картину подарили местному губернатору Казимиру Котену, шведу по происхождению, а тот в итоге переподарил её городу. Не очень ясно, как так вышло, но теперь картина находится в собрании художественного музея города Лахти, что по ту сторону русско-финской границы.

Ещё в залах случайно попалась временная выставка кирпичей «Кирпичное наследие Выборга и Карелии». Выставка показывает различные кирпичи местного производства из музейной коллекции и от одного частного коллекционера. Авторы в пояснительных текстах подробно объясняют, какие предприятия скрывались за тем или иным клеймом. Хотя иногда честно пишут, что объяснение некоторых клейм – предположительное, а авторство некоторых кирпичей даже с клеймом сегодня не восстановить.

Окончательный (надеемся) аргумент в споре о принадлежности Выборга был внесён в 1944 году, когда город освободила советская армия от финских оккупантов. Да, к этому моменту они были уже оккупантами, поскольку Финляндия честно передала город в состав СССР ещё в 1940 году по итогам Зимней войны, но потом оккупировала.

Подобный флаг водрузили над Башней Святого Олафа 20 июня 1944 года в 19 часов 45 минут. Это было импровизированное знамя, поскольку готового под рукой не было. Обычно пишут, что его сшили из двух транспарантов, но, кажется, транспарант был один, просто его разрезали и сложили иначе. При желании можно прочесть две строчки вместе и у нас выйдет кусок известного лозунга, что использовался в агитационных плакатах в сталинские годы: «Под знаменем Ленина, под водительством Сталина – вперёд, к победе коммунизма!»

В целом финальная по хронологии экспозиция, посвящённая Великой Отечественной войне, самая слабенькая из имеющихся, ибо похожа на многие другие краеведческие музеи.

Конечно, я показал далеко не всё, вышла выборочная субъективная прогулка по музею. Может быть, когда откроют Башню Святого Олафа, загляну сюда ещё раз вместе с вами.

На выходе из музея нас провожает самый неожиданный экспонат – барельеф скульпторов Леопольда Дитриха и Василия Козлова «Ассирийский вождь» 1910 года. Напротив в таком же стиле – барельеф «Сирены». За эти парные барельефы скульпторам дали Первую премию на Всероссийском конкурсе Общества поощрения художников. Поскольку на барельефах оставлены разные имена (на «Ассирийском вожде» – фамилия Дитриха, а на «Сиренах» – Козлова), возможно, они разделили работу над ними между собой, но точно задумали их вместе, как пару. Эти два товарища как раз в то время вместе учились в Императорской Академии художеств и нередко выступали дуэтом.

Авторский замысел этикетки не поясняют. Возможно, это была просто учебная практическая работа молодых приятелей. История появления барельефов в Выборге тоже не вполне ясна, ибо с городом скульпторов вроде бы ничего не связывает – они жили и работали в Петербурге-Ленинграде и даже похоронены рядом на Литераторских мостках. Но почему-то довольно крупная коллекция их работ в 1960-е годы была подарена Выборгскому музею. А мы и не против.

Что ж, хоть летом световой день длинный, но нам ещё надо успеть посмотреть Монрепо, погнали туда.

Продолжение следует...

Продолжаем знакомство с Выборгом летним днём 2024 года. Наконец мы дошли замка. Выборгский замок расположен на компактном острове диаметром примерно в 150 метров. Сегодня вся его территория является музейным объектом, входящим в состав Выборгского объединённого музея-заповедника. Музей контролирует ещё несколько точек в городе, в том числе уже увиденную нами Круглую башню, где, однако, никакого музея нет, а пространство арендует ресторан.

Замок переоборудован под музейные нужды в 1960-е годы, а до того при всех властях и во все эпохи он был военным объектом. Даже после Великой Отечественной тут располагалась военная часть и квартиры для семей военнослужащих.

Ближе всего к нам расположен Дом наместника. Он не вписан в стену замка и стоит обособленно, хотя между ним и стеной всего несколько метров. Пройти к замку можно через арку посередине, то есть фактически дом брал на себя дополнительную функцию главных замковых ворот. В середине XV века на месте дома была Пожарная башня с проездными воротами, в начале XVII столетия её значительно перестроили и превратили в такое здание.

Одним из первых известных жильцов дома стал мелкий пацан, шведский принц Карл Филипп, герцог Сёдерманландский и, сложись история иначе, русский царь. Мальчика выдвигали в качестве претендента на престол во время Смуты. Потом здесь обитали ландсхёвдинги (по-нашему губернаторы или наместники) Выборгско-Нейшлотского лена, при российских властях в XVIII веке – губернаторы Выборгской губернии. Оттого названия «Дом наместника» и «Губернаторский дом», по сути, синонимичны.

Жаловали эти покои и главы государств: сюда заезжал старший брат Карла Филиппа Густав II Адольф, а спустя два века после него Пётр Великий. После визитов Петра домик также называли Государевым домом. В XIX веке тут работал комендант крепости и его подчинённые, отсюда ещё одно название – Комендантский дом.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Выборг. Июнь 2024 года. Эпизод 2/7): Русский след в шведском Выборге – памятники Аннинских укреплений

Бросим взгляд назад на берег острова Твердыш с возвышающимся зданием архива и на Крепостной мост. Как видите, ничего особенного мост из себя не представляет, он низенький, маленький, без архитектурных излишеств. Но зато он удобно соединяет Замковый остров с двумя берегами пролива, и в такой же конфигурации в XVI веке построили самого раннего предка современного моста.

До независимости Финляндии он назывался Абоским мостом, потому что Королевская дорога, проходившая по нему, соединяла Выборг с длинным-длинным путём на запад с конечной точкой в Або, столице Шведской Финляндии. Когда же финны решили избавиться от шведского названия Або и переименовали его в Турку, то пришлось переименовывать и мост в Выборге. Сначала он был... как по-русски-то сказать? «Туркуским мостом»? Наверное, так можно. Потом стал Замковым, а на русский лад – Крепостным.

Билетики в замок купили, через арку прошли, можно погулять по острову. Маршрутов не очень много: обойти замок снаружи да походить по Верхнему и Нижнему дворам. Снаружи для нашего удобства в некоторых местах выложили дорожку деревянным настилом. Отсюда видна внутренняя сторона Дома наместника и проход между ним и стеной замка. Стена сохранилась со второй половины XVI – начала XVII века.

Надо сказать, что замок серьёзно изменился за последние десять лет. Если вы бывали в нём до начала современного этапа реставрации, то есть примерно до 2017 года, то стоит освежить впечатления. Работы идут медленно, местами ещё не закончены, но по большей части остров уже в нашем посетительском распоряжении, красив и свеж.

С основания замка в 1293 году началась история Выборга. Собственно, «Выборг» переводится как «святая крепость». Или другая, но всё равно «крепость», ибо «borg» – это «крепость». А вот какой была первая половина изначального названия, тут исследователи ещё спорят.

Пока они спорят, можно рассмотреть шикарные стены Главного корпуса замка. Внутри – музей, туда надо заходить с другой стороны, а мы пока обходим остров по кругу. Корпус построили в XIII–XV веках, тут и наместник какое-то время обитал, а также мог останавливаться король и заходили на огонёк иностранные послы.

Из-за деревьев и узкой полосы берега не смог поймать в один кадр весь вид корпуса с этой стороны. В идеале надо вообще с воды фотографировать. Слева в кадре округлая стена, которую заметно по очертаниям на земле, – это вообще-то высокая Райская башня (почему такое название, неизвестно), боевая башня XV века, возведённая каменщиками из Ревеля, что ныне Таллин.

Справа видно крышу боковой пристройки – это тоже башня, Башня сапожника, потому что, кроме выполнения боевых задач, она разместила у себя мастерскую сапожника. Сделано это было, чтобы кожгалантерейные запахи воняли наружу, а не портили воздух обитателям.

О, если вернуться обратно к Дому наместника, то отсюда хорошо видно угол с Райской башней, она теперь ровно по центру кадра.

Заглянем ненадолго в Дом наместника. На первом этаже есть музейный магазинчик, нам же нужно купить магнитик на память. А на втором – выставочный зал.

Сейчас здесь выставка «Союз любви и верности». На дворе Год семьи, надо отрабатывать! Выставка простенькая, собрана из разноплановых экспонатов этнографического и бытового характера.

Мне кажется, с этим кадром, куда попала попытка музейщиков воссоздать атмосферу советского ЗАГСа, хорошо сочетается фраза из вводного текста к выставке:

Институт семьи и брака существует долгие годы. Формы закрепления взаимоотношений мужчины и женщины были представлены ещё в каменном веке и подробно изучались историками XIX столетия, в том числе Карлом Марксом.

Ну упоминание Маркса просто жизненно необходимо, без него мы бы ничего про институт брака не поняли! Если же говорить серьёзно, я бы музейщиков поправил: Маркс довольно конспективно обращался к этому сюжету, а вот Энгельс уже после смерти своего соратника занялся проблемой происхождения института семьи очень плотно, итогом стала его известная работа «Происхождение семьи, частной собственности и государства».

Так дело не пойдёт, какая ещё безалкогольная свадьба? Даже не зовите меня.

Вот, а это мне уже нравится! Сразу душевностью повеяло.

Если вас утомил свадебный «вайб», спуститесь охладиться в каземат. Из двух бойниц прямо по курсу можно было вести огонь в сторону Крепостного моста, если враг захотел бы прорваться к замку оттуда. Если не ошибаюсь, окошки этого каземата мы могли увидеть при входе в музей, но на кадре выше их перекрыло дерево. Давайте я воспользуюсь исторической фотографией 1965 года:

Вот они, слева на углу два окошка.

Кстати, а что за крупная мемориальная табличка справа над вывеской музея? Сейчас такой нет. На ней написано: «Героическим воинам 21-й армии Ленинградского фронта, освободившим 20 июня 1944 года старинный русский город Выборг». Красиво же, согласитесь: «старинный русский город Выборг»!

Табличку установили в 1964 году в 20-ю годовщину освобождения, но в начале 90-х она упала и от неё откололся нижний кусок. А потом её кто-то умудрился потерять. Это были суровые девяностые, хорошо, что замок не потеряли попутно. В итоге случайным образом во время реставрации замка в 2018 году доску нашли в каком-то помещении. О дальнейшей её судьбе мне неизвестно.

Верхний двор Выборгского замка находится к востоку от Главного корпуса и не обнесён стеной. Впрочем, нельзя сказать, что он никак не огорожен от воды, поскольку сама возвышенность острова с этой стороны надёжно укреплена кладкой. Короче, свесить ножки в воду не получится. Зато получится посмотреть различные массовые мероприятия, которые здесь регулярно проводятся: фестивали, рыцарские турниры, концерты, театрализованные представления.

Вот даже огородили место для арбалетного тира перед зданием, только арбалетов и арбалетчиков не видно.

В кадр попала та самая Башня сапожника – это крайняя часть здания слева. Совсем не похоже на башню, но как уж прозвали. Наиболее высокая часть здания разделяет Башню сапожника и Восточный флигель, где сегодня располагается музейная библиотека. Если мы пойдём в проход, то попадём в узкий дворик Главного корпуса. Значительный объём его помещений сегодня занимает основная музейная экспозиция, но мы туда зайдём чуть позже.

Пока же глянем на ещё одно здание в правой части кадра – Винный погреб XV века. Не там ли застряли арбалетчики с арбалетами? Кто знает, проверить нам никто не даст, там никакого помещения для посетителей нет.

Пойдём чуть дальше вправо.

Тогда мы попадаем в Нижний двор.

Отсюда хорошо видно доминанту замка – Башню Святого Олафа. Это самое старое здание в замке, а значит, и во всём городе. Правда, потом её перестраивали, окончательный вид башни сложился только в 1890-е годы, но всё равно круто. Обычно крепостные башни – это сооружения в составе крепостных стен, нужные для защиты внешнего кольца обороны. Тут же башня в самом центре. Такой тип башен принято называть донжонами, что в переводе с французского означает «господская башня». Наша выборгская башня – единственный сохранившийся донжон на всей территории России!

К сожалению, сейчас там идёт реставрация и наверх не подняться. (По состоянию на 2025 год реставрация закончена.)

Скала, на которой стоит башня, с этой стороны носит название Кузнечного двора, ибо когда-то давно там стояла кузница и иные ремесленные мастерские. По этой площадке не пройтись, не пускают, да и как будто смотреть нечего, просто заросшая территория. Возвышенность интересна тем, что в ходе археологических раскопок на ней нашли артефакты старше самого замка, принадлежавшие кореле – предкам современных карел. Короче, здесь ещё до шведов было поселение, но шведы выгнали корелу, так и появился Выборг. Об этом я подробнее расскажу в музее.

Нижний двор представляет собой маленькую площадку в сердце замка. Он окружён стеной, выходящей к Дому наместника (сзади нас), Кузнечным двором (справа за кадром), тюрьмой (белое здание, краешком попавшее в кадр справа) и Цейхгаузом слева.

Здание тюрьмы построили в XVII веке для канцелярии наместника-губернатора. Ну или как там его звали... Ландсхёвдинг, во! В 1820-е годы при российских властях дом стал губернской тюрьмой, и уже вскоре сюда на нары пожаловали такие прекрасные люди, как декабристы Иван Анненков, Михаил Лунин и Пётр Муханов. По этому поводу на Доме наместника, рядом с мемориальной доской об освобождении Выборга, в 1970–1980-е годы висела ещё одна табличка, где были перечислены эти декабристы. По ошибке к ним в список добавили Михаила Кюхельбекера, однако на самом деле он сидел в другом здании в Выборге. Доска сохранилась в запасниках музея.

Ну а «цейхгауз» («Zeughaus») – немецкое слово, которым было принято обозначать военный склад. Весьма просторные помещения Цейхгауза позволили после современной реставрации с 2022 года обустроить здесь выставочные площади. Идём смотреть.

Сейчас здесь две выставки. Одна, «Тайны затонувших кораблей», посвящена классической для приморских городов теме подводной археологии. Выставку делали совместно с Музеем Мирового океана и подводно-археологической экспедицией «Память Балтики».

В целом и в Выборгском замке накопилась немалая коллекция по подводной археологии – например, вот эти кусочки шведских кораблей XVIII века. Это мачтовые эзельгофты – приспособления для соединения разных рангоутных деревьев между собой. Грубо говоря, в одну дырку пихали одно бревно, в другую – другое, и они образовывали целостную конструкцию, чтобы паруса были повыше да помощнее. Тот, что сзади и побольше, относился к линкору «Луиза Ульрика» (или «Ловиса Ульрика», в оригинале «Lovisa Ulrika»), так звали супругу короля Адольфа Фредрика (1751–1771). Впереди лежит эзельгофт фрегата «Уппланд».

Два упомянутых корабля в составе шведского флота затонули в Выборгском сражении во время войны с Россией в 1790 году. Морская битва происходила в Выборгском заливе, но довольно далеко отсюда, ближе к открытому пространству Финского залива. Несмотря на скорый реванш шведов спустя всего неделю в сражении при Роченсальме, урон их флоту при Выборге был весьма серьёзным, что окончательно подорвало их хотелку вернуть себе морское господство в Балтийском море.

Жаль, со Швеции в той войне 1788–1790 годов ничего не удалось поиметь, даже денег не стребовали. Поэтому данные звонкие медные монеты достоинством в два эре (фактически аналог копейки) попали в местный музей не благодаря Верельскому мирному договору 1790 года, что закреплял статус-кво между Россией и Швецией. Швеция не смогла вернуть утерянные ранее земли и влияние на Балтике, но и Россия не захотела продолжать ненужный ей военный конфликт, Екатерине II тогда было интереснее расправиться с турками.

Авторы выставки во вводном тексте обещают, что их работа будет предварять более крупный проект, посвящённый Выборгскому морскому сражению. Что ж, подождём, может, ещё заедем специально посмотреть.

Вторая выставка, «Нам открывается страна с вокзального порога», мне понравилась больше. Она открылась ещё в прошлом, 2023 году и приурочена к 110-летию старого Выборгского вокзала, который на момент открытия в 1913 году считался крупнейшим в Финляндии и, наравне с вокзалом Копенгагена, самым современным в странах Северной Европы. Ух!

Знатоки архитектуры подскажут, что вокзал очень похож на Хельсинкский. Это самоплагиат архитектора Элиэля Сааринена, пионера стиля модерна в Финляндии и его финского подвида – «национального романтизма». Соавтором двух вокзалов выступил Герман Гезеллиус, но про него вспоминают не так часто. Короче, с этой эффектной центральной аркой получился запоминающийся авторский почерк. В отличие от Хельсинкского вокзала, Выборгский не дожил до наших дней, он был взорван в 1941 году при отступлении Красной армии. Новый вокзал на его месте построен в стиле сталинского ампира и на своего предшественника совсем не похож.

Полюбоваться на старый вокзал можно не только на открытках, но и на макетике 1975 года из коллекции Музея железных дорог России.

Выставка показывает не только экспонаты, связанные с Выборгом, но и затрагивает страницы истории железных дорог региона Карельского перешейка.

Вот ещё один макетик утерянного исторического вокзала, на этот раз Зеленогорска, до 1948 года носившего финноязычное название Териоки или Терийоки. Посёлок к северо-западу от Петербурга стоял на пути в Выборг, и через него, как и через Выборг, в конце 1860-х годов прошла железная дорога в Рийхимяки, городку к северу от Гельсингфорса (Хельсинки), а железка оттуда до Гельсингфорса к этому времени уже была. Первые вокзалы и в Выборге, и в Териоки были простенькими и деревянными. Вокзал Териоки, как и в Выборге, перестроен в начале XX века.

Экспонат вновь из Музея железных дорог России.

Как раз по этой железной дороге весной 1917 года в Петроград приехал Владимир Ильич Ленин. Вероятнее всего, делал это он не так пафосно, как на картине неизвестного художника «Приезд В. И. Ленина в Петроград в 1917 году» (1960–1961), но что уж ему, пофантазировать нельзя было? Автор всё-таки очень старался и писал эту картину для первой экспозиции Выборгского краеведческого музея.

Маршрутная доска фирменного поезда «Лев Толстой» напоминает нам о временах, когда железный занавес не мешал соединять Москву и Хельсинки прямым железнодорожным сообщением. Поезд запустили в 1975 году, и ходил он по своему маршруту вплоть до пандемии ковида в 2020-м. Никто восстановить не желает? Эй, Финляндия, ау! Ковид закончился!

Экспонат вновь из Музея железных дорог России. Датируется 1980–1990-ми годами.

Фото из другого поезда, «Сибелиус», который катался между Хельсинки и Питером с 1992 по 2010 год. Потом его заменил «Аллегро». Поезд назван в честь финского композитора Яна Сибелиуса, который, если подумать, больше половины жизни был российским подданным, ибо родился в Финляндии в XIX веке.

Данная фотография 1994 года показывает обстановку вагона-ресторана.

Хорошая выставка, одобряем. Плевать на пол, разумеется, тут не будем, и в поездах Финляндских железных дорог начала XX века тоже это делать не советуем. Тем более, что нам столь простое правило объясняют на трёх официальных языках Финляндии того времени.

После небольшого перерыва мы продолжим знакомство с Выборгским замком.

Продолжение следует...

Как добраться из центра Выборга в район Аннинских укреплений? Для этого надо перейти Крепостной, он же Замковый пролив. В целом через него есть три моста. Кроме железнодорожного, это Петровский мост 1960 года, по которому мы только что прошли, он расположен восточнее Замкового острова. И Крепостной мост, который существовал с давних времён, поскольку должен был соединять Замковый остров с двумя берегами пролива, он с западной стороны от острова. Таким образом, можно при желании обойти и рассмотреть главную достопримечательность Выборга – его замок – со всех сторон.

Сейчас мы на него смотрим со стороны острова Твердыш, в южной части которого Пётр I решил построить новую крепость.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Выборг. Июнь 2024 года. Эпизод 1/7): Что посмотреть в Выборге в начале прогулки: пугающий осьминог, драккары викингов и рыцари, преследующие прекрасную Даму

По обе стороны дороги стоят фрагменты той крепости, но это самый крайний её кусочек. Нам же интересно посмотреть центр.

Давайте мы с вами сориентируемся на местности с помощью карты 1851 года. Рыночной площади ещё нет, но она появится в правом верхнем углу карты, там, где стоит Круглая башня, я её пометил стрелочкой. Дальше мы пошли гулять на мост, которого пока нет, это следующая стрелочка. И увидели фрагмент укреплений на берегу, это ещё один мой указатель. Ну а теперь двигаемся к центру на этом же берегу.

Если не осознавать, что здесь когда-то была крепость, то так и не скажешь. Перед нами – Петровская площадь, выходящая прямо к Крепостному мосту (если обернёмся, мы его увидим). Она была центральным местом Аннинских укреплений, тут жили офицеры и в целом инженерная команда крепости, застройка в XVIII и XIX веках постепенно менялась. Место также памятно тем, что здесь происходили события революции 1917 года с выступлениями рабочих и солдат Выборгского гарнизона.

Площадь аккуратно оформили брусчаткой в 2010 году, а вот главный домик – так называемый дом Мендта 1847 года – как будто забыли отреставрировать. Сегодня там обычные квартиры и живут люди. Рядом ещё одноэтажный Инженерный дом, спрятанный за реставрационными лесами. Табличка на них гласит, что работы закончатся в декабре 2023 года. Сейчас, напомню, июнь 24-го. Как всегда...

Однако есть и немного бесспорной красоты. На краю площади у въезда на Крепостной мост в 2010 году, то есть как раз во время реконструкции площади, поставили памятник Фёдору Апраксину.

В том году праздновали 300-летие взятия Выборга русскими войсками во время Северной войны, а осадой города командовал Апраксин, за что царь дал ему Орден Святого Андрея Первозванного. «Итако чрез взятие сего города Санкт-Петербургу конечное безопасение получено», – отметил Пётр I и в общем был прав. С тех пор на два столетия с лишним Выборг стал частью России, пусть формально его потом прирезали к автономной Финляндии.

Вопрос: куда же смотрит Апраксин? Ответ на него я дам позже.

На площадь мы ещё вернёмся, а пока поднимемся по холмистой местности чуть наверх к наиболее сохранившимся остаткам укреплений. По пути на малопримечательном старом деревянном доме висит табличка с указанием Елизаветинской улицы на трёх языках: русском, финском и шведском. Кажется, теперь мы точно запомним, что на финском языке «улица» – это «katu», а на шведском – «gata». Только никакой Елизаветинской улицы на картах не значится.

Это постарался местный волонтёрский проект «Выборгская улица», который выяснил историческое название переулка, что ныне вообще никакого названия не носит, и осенью 2023 года установил данную табличку. Инициативу поддержал житель дома, который, к слову, оказался Валентином Белоусовым, директором Выборгского объединённого музея-заповедника.

Подходим к укреплениям. Недалеко от ворот в руинированном состоянии – кордегардия, то есть помещение для караула, охраняющего крепостные ворота.

Мысль о том, что Выборгу не помешает дополнительная крепость для обороны, созрела у Петра после взятия города. Старая шведская крепость была по ту сторону Крепостного пролива, изрядно порушилась из-за осады русской армией, и кроме этого, никак не обороняла подступы к Выборгу с северо-запада, а враг-то теперь там, а не на юго-востоке, где Россия. Поэтому кусочек острова Твердыш было решено превратить в крепость. Проекты по её созданию начали разрабатывать только в 1724 году, и Пётр скончался уже через год. Пока у властей дошли руки до строительства, на престоле оказалась Анна Иоанновна, отсюда и название крепости.

Фридрихсгамские ворота – одни из четырёх сохранившихся ворот Аннинских укреплений. В стилистике сразу примечаем русский классицизм XVIII века. Они никак не перегорожены, поэтому можно спокойно пройти внутрь.

Конечно, формально сооружение назвали в честь Святой Анны, официальное немецкоязычное название – Корон-Санкт-Анна, то бишь «Корона Святой Анны», но кого мы обманываем? Крепость 1730-х годов так и не пригодилась, однако из-за периодического ожидания войн с северным соседом Россия регулярно обновляла укрепления, пока окончательно не положила на них болт в 1860-е годы. Тогда через крепость провели дорогу, что ныне является автомобильной Островной улицей, а сами бастионы и куртины потихонечку стали приходить в негодность.

Так выглядят укрепления сегодня. Заросли травой, но, кажется, что относительно прилично сохранились. Специалисты говорят, что местами всё очень плохо, состояние аварийное, иногда поступают новости, что та или иная стена обрушается. В 2021 году председатель комитета по сохранению культурного наследия в Ленинградской области Владимир Цой высказывал мнение, что, мол, без проблем бы мы всё реставрировали вовремя, но Аннинские укрепления в федеральной собственности, у нас руки связаны. А центральные власти поди спроси.

Короче, кто виноват и что делать, не совсем ясно. Но на вид заросшая крепость, как уже сказал, относительно приличная, грусть и тоску не навевает.

Действительно грусть навевает тот факт, что на территории укреплений 29 апреля 1918 года финские войска убивали местных жителей, превратив вчерашнюю крепость в расстрельный полигон. Резня носила как политическую подоплёку, так и в большей степени этническую: среди жертв было немного финских красногвардейцев, но большинство – обычные русские жители Выборга, которых без суда и следствия заподозрили в нелояльности новой власти.

Выборг с января по апрель 1918 года находился в руках финской «красной» власти, но военные неудачи привели к сдаче города. А с точки зрения благородных «белых» финнов, кто виноват во всех их бедах? Конечно, русские. Вот с кличем «Стреляй русских!» они в город и вошли. Всего за пару дней 29 и 30 апреля в Выборге было убито около 400 человек. Тут жило не так много русских, из примерно 50 тысяч жителей около 3 тысяч, но их целенаправленно отлавливали, чтобы убить.

В 2013 году в память о Выборгской резне установили эту плиту. На ней сказано, что число жертв расстрела – более 200. Возможно, имеется в виду конкретно это место, ведь убивали и в других местах города.

Устройство крепости довольно типично для передовой военной науки XVIII века: вперёд по направлению к врагу выступали зубчатые бастионы, за ними шли валы и рвы, поэтому в случае обороны враг, пробиваясь через бастион, попадал бы сначала на одно препятствие, а потом ещё на одно. Форма зубчиков на плане напоминала корону, но мы помним: «Корона Святой Анны».

Военный дух сегодня поддерживают всякие реконструкторы, которые устраивают на Аннинских укреплениях свои фестивали. Правда, чаще всего они посвящены Средневековью, которого в реальности укрепления не видели, но и ладно.

Пройдя через Равелинные ворота и выйдя из крепости (ворота видны в правой части кадра), можно подняться на холмик и рассмотреть памятник русским воинам, погибшим при осаде Выборга в 1710 году. Памятник установили к 200-летию взятия города в 1910 году, и удивительно, как он вообще пережил XX столетие с тех пор.

Хотя стоп, не пережил. Памятник, возведённый над братской могилой воинов петровской эпохи, был таки благородными финнами уничтожен. Воссоздали его по историческому образцу только в 1994 году. Надпись на обелиске ниже даты «1710» гласит: «Русским воинам, павшим при взятии Выборга». Рядом в 2001 году похоронили найденные при раскопках в Выборге останки петровских солдат, чему посвящена отдельная памятная плита. Плита сделана так качественно, что надпись на ней выцвела и стёрлась за 20 с лишним лет и едва читаема, так что фотографировать её бесполезно.

Кусочек территории Аннинских укреплений, что по другую сторону от Островной улицы, превратили в Петровский парк. Там расположено естественное возвышение, а не какая-то крепостная насыпь, это довольно высокая скала почти на берегу острова. Её прозвали Петровской: легенда гласит, что в день взятия Выборга 12 мая 1710 года на ней присутствовал сам царь и из организованного тут редута командовал обстрелом шведской крепости. Площадка сверху действительно позволяет наблюдать и за замком, и за центром города.

Сюда, на верх Петровской горы, направляет свой взгляд бронзовый Фёдор Апраксин с берега острова. И теперь понятно, почему – там стоит его царь и благодетель, государь Пётр Лексеевич.

Памятник, как и обелиск русским воинам, появился в Выборге в 1910 году. Изначально на этой горе хотели построить православный военный Петропавловский собор, всё-таки в городе дислоцировались русские войска, а памятник как бы предполагался в дополнение к храму. Но храм не достроили, а памятник снесли сами знаете кто. Однако монумент, пусть финны и думали так сделать, не отправился на переплавку. Он сохранился в местном музее, откуда его торжественно вытащила советская власть.

Восстанавливали его дважды. Сначала в 1940 году, после присоединения Выборга по итогам Зимней войны, а потом после Великой Отечественной. Во время оккупации 1940-х годов скульптуру сбросили так, что от неё отвалилась голова, и мэр города Арно Туурна поставил её в своём кабинете. После войны пришлось проводить серьёзную реставрацию, памятник окончательно вернули на место в 1954 году.

Чуть дальше памятника стоит мортира 1839 года. Когда она тут появилась, непонятно. Судя по клеймам, её отлили на Александровском заводе в Петрозаводске в период управления горным инженером Романом Армстронгом. Название завода и фамилия начальника видны на клейме с другой стороны, в кадр они не попали.

Но интереснее площадка, которую огородили цепью. Это чтобы лишний раз по ней не топтались. На камне в рамках ограды в одном месте выбит крест, а в другом...

...вензель Петра I? Неужто он сам выбил? Это произошло во время осады Выборга? Или позже? Вопросы, ответов на которые никто не знает.

Спустимся к набережной. Отсюда, у Крепостного моста, хорошо видна сама скала, на которой обустроили Петровский парк. Пётр стоит повыше, он остался на возвышении правее за кадром. Часть парка занимает культурно-развлекательный комплекс «Пётр I. Северный плацдарм» со всякими детскими и семейными аттракционами. Смотровая площадка в правой части кадра, к которой ведёт деревянная лестница, входит в территорию парка развлечений, а в самой скале прямо под ней, вроде бы, какой-то мелкий бар. По крайней мере, туда звала табличка, рекламирующая попробовать шоколадное пиво. Есть в парке и музей шоколада, но я бы лучше пивка...

Впрочем, потом, по городу ещё гулять и гулять.

В кадре примечательно ещё одно здание, в левой части. На этом месте должен был размеситься тот самый Петропавловский собор, и к 1917 году его в значительной мере построили, оставалось доделать башни, но революция и независимость Финляндии свернули эти планы. Фундамент и частично стены использовали для совсем иного архитектурного проекта – здания архива, возведённого в первой половине 1930-х годов главным архитектором Выборга Уно Ульбергом.

В здании видят стиль функционализма с элементами неоклассики. Не смотри, что он выглядит просто – направление функционализма внешне лёгкое и элементарное, но зато крайне удобное для различных общественных зданий, да и вообще это, пожалуй, главный стиль европейской архитектуры XX века.

Архивное предназначение сохраняется за зданием по сей день.

Опять «селфи-автомат». На этот раз с Апраксиным. Эти автоматы поставили совсем недавно, летом 2023 года, всего их в Выборге три штуки. С Апраксиным – перед нами, с Петром мы уже видели, и, как вы догадываетесь, где-то должен стоять Кнутссон, которого из-за путаницы написали на автомате с Петром.

За автоматом виднеется Крепостной мост, а сама бандура перекрывает вид на замок. Туда-то нам и надо. Но об этом в следующий раз.

Продолжение следует...

W – значит Выборг! Парадокс: на современных языках бывших хозяев города, шведском (Viborg) и финском (Viipuri), Выборг пишется не с данной буквы, но в качестве символа за ним закрепилась W с начала XV века, и с тех пор власти менялись, а W оставалась. Рудимент от старого шведского написания «Wiborg» смотрится весьма оригинально, как будто намекает то ли на зубчики крепостной стены, то ли на очертания короны.

С огромной буквы W начинается прогулка по городу Выборгу у туриста, приехавшего сюда на железнодорожный вокзал. Выходим на Вокзальную площадь и видим перед собой парковку машин данный здоровый памятник 2006 года.

Не смогу вспомнить, как часто я бывал в Выборге. Заезжал сюда регулярно минимум раза три до этой поездки. Но этот самый своеобразный и ни на что не похожий город Ленинградской области манит вновь и вновь, поэтому сегодня, в жаркий летний день в июне 2024 года, я пройдусь по нему вместе с вами, присоединяйтесь. По мере прогулки мы поговорим об истории города, о русской, шведской и финской культуре, об интересных памятниках, а что не успеем посмотреть, отложим на потом и обязательно вернёмся.

Когда и при каких обстоятельствах недалеко от вокзала появился осьминог, неизвестно. Но его знают многие туристы и местные жители, поскольку на него сразу натыкаешься, если идёшь от железнодорожного или автовокзала к Большому Ковшу. От Вокзальной площади тут около 150 метров. Милое начало прогулки.

Что такое Большой Ковш? Так прозвали данный залив или бухту, а исторически её даже иногда называли губой. Раньше залив был больше и по-фински звучал как Салакалахти (Salakkalahti, то есть «Уклейковый залив»). На русскоязычном плане Выборга за 1802 год так и читаем: «губа Салакалахти».

Мы бы с вами утонули ровно на этом месте или бы нас спасали от утопления торговые корабли Выборгского порта, которые останавливались в удобной гавани. Во второй половине XIX века часть бухты засыпали для строительства новых улиц Выборга, а также железнодорожных путей и моста через Северную гавань, она же Крепостной пролив или Замковый пролив – так по-разному называют водоём, омывающий исторический центр Выборга с северо-западной стороны.

При разных властях – во времена Российской империи, в независимой Финляндии и в Советском Союзе – обновлённую бухту использовали для связки недалеко стоящего вокзала с водным путём, здесь разгружали торговые суда, обустроили склады. Даже сделали специальный пирс, который разрезал бухту на маленькую и большую части. Вот и получился Маленький Ковш и Большой Ковш. Не подскажу, ловят ли здесь уклейку по сей день, но по-фински выборжцы вряд ли размовляют ежедневно, поэтому не спрашивайте у них дорогу до Салакалахти, а спрашивайте, где Большой Ковш.

Маленький Ковш покажу чуть позже, а пока мы смотрим на Большой. После середины XX века он утратил своё экономическое значение – водный торговый путь пустили по Гвардейскому проливу, что по другую сторону острова Твердыш, в нескольких километрах отсюда. Набережную где-то в 1970-е облагородили и получилась тихая прогулочная зона. Вот вам и фонтанчик, и осьминог за вами наблюдает огромными глазами, и чайки грозятся на голову нагадить, если будете зевать лишний раз. Красота!

Можете изучить хронологию сотворения мира Господом Богом в семи действиях. То пугающий осьминог, то библейская история... Нормальные достопримечательности будут или как?

Хорошо, как вам такая достопримечательность – двойная ограда? Ладно, это я тоже шучу. Я бы списал второй забор на неуёмное чиновничье желание ставить стандартизированные ограждения там, где они не нужны, если бы не реальный факт: кусочек набережной недавно признали аварийным, а где-то даже было небольшое обрушение, так что тут будет ремонт. Когда-нибудь.

Пока же можем полюбоваться на драккары рядом с гостиницей «Дружба». Характерные для викингов ладьи, как можно было бы предположить, намекают, что легендарный путь из варяг в греки проходил где-то тут. Ну... Как бы да, торговые пути из Скандинавии на Русь шли и по Финскому заливу Балтийского моря, что к югу отсюда, и по реке Вуоксе, что к северу, но сам Выборг появился позже золотого века этого торгового пути. Связь корабликов с русско-варяжской дружбой не совсем прямая.

В первой половине 1980-х годов недалеко от Выборга проходили съёмки детского историко-приключенческого фильма «И на камнях растут деревья» совместного советско-норвежского производства. Фильм снимали по повести детского писателя Юрия Вронского «Необычайные приключения Кукши из Домовичей», который увлекался тематикой викингов и нередко писал сюжеты на тему древней Скандинавии или Древней Руси.

Ладьи сделаны по образцу знаменитого Гокстадского корабля IX века, найденного в 1880 году в Норвегии и в настоящее время хранящегося в Осло в специальном Музее кораблей викингов. Корабли выстрогали специалисты Петрозаводского судостроительного завода «Авангард». Режиссёр фильма подарил их Выборгу, они простояли тут до 2009 года, пока не сгнили. Но драккары столь полюбились и жителям города, и гостям, что их заменили на новые. Даже на эмблему местного кинофестиваля «Окно в Европу» в своё время поставили драккар.

Если пройти чуть дальше драккаров, то можно прогуляться по бывшему пирсу, что фактически стал частью сквера, огибающего Большой Ковш с трёх сторон в форме подковы. Отсюда видно Малый Ковш. Залив выходит поменьше Большого, тут причал для катеров, а ещё видно Финляндский железнодорожный мост через Крепостной пролив в левой части кадра, чуть правее идущих по дорожке людей.

Мост как мост, ничего особенного. Поэтому не будем к нему подходить. Однако история у него гораздо интереснее, чем современное состояние, ибо ранее пролив был судоходным, а как кораблям проходить через такой низкий мост? Поэтому он был разводным. В первой половине XX века развод осуществлялся благодаря механизму поворота пролёта на центральной опоре. А во второй половине столетия после перестройки моста пролёт поднимался с помощью такого симпатичного устройства:

В 90-е годы, а может, даже несколько раньше на мосту положили сплошные рельсы и натянули сплошные провода контактной сети, отчего поднимать пролёт стало невозможно. Но это было уже и не нужно, ведь судоходство сместилось в другой пролив. В 2010 году подъёмный механизм за ненадобностью разобрали.

Другая сторона сквера Большого Ковша носит официальное наименование набережной 40-летия ВЛКСМ. Тут есть так называемая Якорная площадка – два установленных друг против друга чугунных крейсерских якоря Холла 1975 года отливки.

Для незнающих минутка информации. Якоря Холла получили название в честь английского капитана конца XIX века по фамилии Холл. Отличительной особенностью этого типа якоря является то, что его здоровенные лапы, напоминающие подкову, прикрепляются к веретену (центральному стержню) на шарнире. Собственно, это заметно по данным якорям, где веретено под собственной тяжестью наклонилось чуть назад. До якорей Холла использовали цельные якоря без шарниров.

Якорную площадку организовали в 2014 году в память о пребывании в Выборге учебного отряда ВМФ ШМАС (Школы младших авиационных специалистов). Отряд дислоцировался в Выборге с 1958 по 2013 год, пока не был переведён в Петербург, чем были недовольны некоторые местные журналисты. Что, в общем, справедливо: зачем переводить всё в крупные города? В Выборе и так классно.

Ну-с, Zа победу!

Нет, это не вставка последних лет, намекающая на СВО. Это вообще не Z! Это N, которым отмечено северное направление выложенного на брусчатке меж двух якорей компаса из гранитных плит.

Сразу после набережной Большого Ковша идёт Рыночная площадь. Она довольно большая и местами заставлена машинами, без которых было бы гораздо лучше. К счастью, заставлена не полностью, а лишь местами, поэтому по площади можно гулять.

Раз площадь Рыночная, то должен быть рынок. Рынок построили в 1904–1905 годах по проекту финского архитектора Карла Хорд аф Сегерштадта. Знатоки северных языков и культур справедливо заметят, что он швед по национальности, но его жизнь с детства до старости была связана с Финляндией, поэтому по гражданской принадлежности мы его можем обозвать финляндцем.

Для Выборга как города Выборгской губернии Великого княжества Финляндского Сегерштадт построил это симпатичное здание рынка в стиле северного модерна. Есть мнение, что на момент постройки он был самым крупным крытым рынком в северных странах Европы (Скандинавии и Финляндии), а на вид такое достижение как-то даже незаметно.

Здание длиной 130 метров по-прежнему используется по прямому назначению, однако после повреждений в годы Великой Отечественной войны и послевоенной реконструкции не всё было идеально восстановлено. Сравним:

Не хватает остроконечных фронтонов с боковой стороны, раньше явно было лучше. Может, когда-нибудь их решат восстановить? Было бы неплохо.

Бывший Банк Финляндии 1910 года постройки. Тут стиль совсем другой, хотя иногда говорят, что это тоже северный модерн. Скорее тут смесь модерна с неоготикой, поскольку заметна стилизация под что-то средневековое готическое. Это постарался довольно известный финский архитектор Карл Густав Нюстрём. Тоже швед, но при этом финляндец, для истории Финляндии это нормально, где шведы долгое время занимали положение привилегированной нации и подарили этой стране множество культурных и общественных деятелей.

Кажется, что здание просто выложено из кирпича, но присмотритесь: кирпичная кладка далеко не везде простая, она образует порой причудливые комбинации. Разные мелкие детали вроде крохотных арочек, которые функционально не нужны, лишь добавляют зданию оригинальность.

Сейчас здесь какие-то административные учреждения.

От здания банка начинается главная улица Выборга. Догадаетесь с трёх раз, в честь кого названа? Конечно же, это проспект Ленина. А до 1944 года улица носила имя основателя Выборга Торгильса Кнутссона, шведского военачальника и фактического правителя Швеции в период малолетства короля Биргера Магнуссона. Улица на шведский лад называлась Торгильсгатан, на финский – Торккелинкату, а по-русски говорили «Торкельская улица».

Улица, как и Рыночная площадь, появилась в Выборге после серьёзной перестройки центра города в 1860-е годы. Тогда по новому генеральному плану снесли старые и ненужные крепостные стены, вот вам и получился облик города, который мы считаем по умолчанию историческим. А ему всего-то чуть больше 150 лет. Проспект Ленина мы изучим как-нибудь в следующий раз, у нас на сегодня другие планы.

Например, сделать лук извините, привычка 15-летней давности, сделать селфи с Петром I. Идея такая: надо нажать на экране, персонаж в экране типа сам сделает снимок так, чтобы Вы вместе с ним попали в кадр. Ну а дальше гони денюжку и получай фотку в электронном виде.

Почему-то на инструкции к «селфи-автомату» сказано, что это «Селфи с Кнутсоном». Мало того, что общепринятое в русском языке написание фамилии с двумя С решили проигнорировать, так ещё и перепутали Кнутссона с Петром. И я за это должен деньги платить? Извините, не убедительно.

«Селфи-автомат» стоит на углу проспекта Ленина, там, где Рыночная площадь переходит в парковую зону Театральной площади. На этом же месте в 2018 году установили скульптурную композицию «Рыцари и Дама сердца».

Автор работы кузнец Тимур Садуллаев воплотил в арт-объекте местную легенду, согласно которой в средневековые времена в Выборге два рыцаря встретили прекрасную даму. Серебряный венок на её голове указывал, что вакантное место рыцаря при ней ещё свободно, и тогда... А я вот не понял, что произошло. Несколько раз перечитал эту легенду, написанную на табличке рядом, но всё равно не понял. Кто писал эту историю? Это вообще реальная легенда или её троечник-копирайтер выдумал за бутылку пива?

Ещё вчера оба рыцаря весело пировали с другими воинами в стенах замка, рассказывая о чудесной встрече в пути. Сегодня же каждый из них стремился первым увидеть прекрасную Даму и получить от неё разрешение нанести вензель с её именем на свои доспехи в знак любви и преданности.

Исторические архивы умалчивают, дала ли благородная Дама своё разрешение рыцарям. Но достоверно известно, что пути рыцарей и Дамы пересеклись именно в этом месте, где госпожа остановилась передохнуть перед долгой дорогой. Куда следовала прекрасная Дама и что стало с дружбой двух благородных рыцарей, кто знает?!

Это два последних абзаца на табличке около скульптур. Возмущённая пунктуация в конце сохранена. Так и кто знает? Какие архивы, вы хоть понимаете, что легенды не в архивных документах пишут, алё?

Самая запоминающаяся и древняя постройка Рыночной площади – Круглая башня. Она осталась со времён позднесредневековой крепости, всего в Выборге сохранилось только две боевые башни городской стены, возведённой в конце XV века. Башня датируется 1547–1550 годами, известен её архитектор – инженер-фортификатор Ханс Берген.

В истории она, пожалуй, больше известна не военным значением, а тем, что здесь подписали Выборгский трактат между представителями шведского короля Карла IX и русского царя Василия Шуйского в 1609 году. По этому договору Швеция обязывалась помочь России в войне с Речью Посполитой, которая в период Смутного времени серьёзно так вмешалась в дела нашего государства. Спасибо союзникам-шведам, помогли на славу: после того, как Шуйского свергли с престола, шведы решили, что договор не имеет значения, и оккупировали Новгород. Вот что значит доверять слову западных партнёров!

В период Российской империи башенку называли то Петербургской, то Петровской, то «Толстой Катериной», неоднократно хотели снести за ненадобностью, но в итоге в разное время приспосабливали под склад, арсенал и даже тюрьму. При независимой Финляндии тут был Технический клуб как место сборища местной интеллигенции. В 1970-е годы башню сделали рестораном, чем она по сей день и является.

Не отходя с этого места, опустим взгляд. То тут, то там в аккуратном порядке в брусчатку площади вставлены номера. Что это?

Сейчас в этой зоне площади парковаться нельзя, можно лишь ближе к зданию рынка или по бокам площади. Сегодня тут часто ставят палатки и организуют настоящий уличный рынок, но на номера никто не смотрит. А раньше здесь парковались... телеги. Вот для них номера и были предназначены. Выглядело это так:

Видите, как ровно стоят? Без номерков бы запутались.

Ну а мы пока что перемещаемся из центра на остров Твердыш. Пешком тут совсем недалеко, достаточно пройти около 300 метров. С Петровского моста через Крепостной пролив открывается вид на уже знакомый нам Финляндский железнодорожный мост. Далее в программе – территория Аннинских укреплений Выборга и напоминания о страницах истории петровской эпохи.

Продолжение следует...