Сказка о царе Салтане – теория заговора⁠⁠

Смотрел недавно с маленьким сыном мультик «Сказка про царя Салтана» и пришла мысль, о том, что же там на самом деле происходит.

Жил был могучий чародей, все его умения неизвестны, но среди них было создание иллюзий. По крайней мере, тот остров где он жил с роднёй и подданными, со стороны выглядел пустынной скалой. Сделано это для защиты от христианских церковников, которые всегда очень не любили чародеев.

Чародей, скорее всего был очень стар, так как у него была дочь и 33 взрослых сына, находящихся под командованием его младшего брата – Черномора.

Брат чародея – Черномор, хотя и представлен очень немолодым воеводой, является явно младшим братом, так как иначе правителем острова был бы он. Черномор, судя по всему, обладал умениями связанными со стихией воды. Сыновья магическими умениями не обладали или также обладали умениями схожими с умениями Черномора.

Дочь чародея, кодовое название – «Лебедь», обладает умением переносить сознание людей в животных и в других людей и, вероятно, слабыми способностями к иллюзии.

И вот этот чародей умирает, скорее всего от естественных причин, иначе присутствовал бы мотив мести. Иллюзия скрывающая остров ещё держится на остатках магии, но не далеко то время, когда она развеется полностью и остров станет видимым для окружающего его, явно враждебного, мира.

В этих условиях дочь решает легализоваться, для этого проводит ревизию имеющихся артефактов и проводит разведку ближайших стран на предмет того – «С кем бы породниться?» (во времена патриархата другие варианты для девушки обладающей магическими способностями отсутствовали или были слишком рискованными). Выбор падает на бездетного царя Салтана – руководителя близлежащей страны (комар может долететь).

Для осуществления плана, Лебедь переносит сознание трёх своих подчиненных в тела ткачихи, поварихи и сватьи бабы Бабарихи. Те находят подходящую девушку и блестяще разыгрывают спектакль «Кабы я была царицей...», где, выждав момент нахождения царя поблизости (возможно с помощью насекомых шпионов), предлагают всякую, заведомо неинтересную царю, чушь. Девушка же, вполне логично, заявляет – что для бездетного царя надо бы наследника.

Царь ведётся на красоту девушки (как уже было сказано – девушку подобрали заранее, подходящую по всем параметрам, уверен, что с родовитостью там тоже всё в порядке) и её уверенность в рождении именно мальчика.

Здесь, скорее всего, используется первый артефакт чародея, позволяющий штамповать богатырей. (Сам чародей, судя по всему, его 33 раза использовал.) Для троицы засланцев – ткачихи, поварихи и сватьи бабы Бабарихи – подложить артефакт невесте думаю не составило труда, как и забрать его потом обратно.

Перед рождением сына Салтан отбывает на войну, думаю не было бы войны троица засланцев с Лебедью нашли бы другой способ отослать царя из дворца. По Пушкину, после рождения ребенка:

"А ткачиха с поварихой,

С сватьей бабой Бабарихой

Извести её хотят,

Перенять гонца велят;

Сами шлют гонца другого".

Меня всегда смущала такая власть мелкой прислуги, поэтому, вероятнее всего, не обошлось без переноса сознания или иллюзии.

То же и с заменой послания от царя, по Пушкину:

"А ткачиха с поварихой

С сватьей бабой Бабарихой

Обобрать его велят;

Допьяна гонца поят

И в суму его пустую

Суют грамоту другую".

Маловероятно, что царский гонец будет бухать по дороге после того как его чудом не повесили, тем более, что гонец знал содержание грамоты:

"В гневе начал он (Салтан) чудесить

И гонца хотел повесить;

Но, смягчившись на сей раз

Дал гонцу такой приказ:

"Ждать царева возвращенья

Для законного решенья"."

То есть и со вторым посланием не обошлось без магии. Теперь к сути подменённого послания:

"Царь велит своим боярам,

Времени не тратя даром,

И царицу, и приплод

Тайно бросить в бездну вод".

Этот момент тоже всегда смущал, так как существуют куда более надежные способы убить конкурентов, но нашим засланцам нужно не это. Их цель – переместить царевича на остров!

Поэтому, всё логично. После скидывания бочки в воду к делу подключается Черномор, с помощью своей морской магии он за день довозит бочку до острова. В то что не обладающий магией царевич сможет договориться с волнами как-то не вериться.

«Также, во время пути, царевич успел подрасти» – тут несколько вариантов, либо очередной артефакт чародея надетый на младенца, ускоряющий рост и вкладывающий базовые знания, либо совместная магия Черномора и Лебеди, либо всё вместе. Маловероятна подмена, так как тогда отпадает смысл всех дальнейших действий, также вероятно существовали способы проверить родство аля магический ДНК-тест. (Не забываем, что Гвидона-мать – статистка со стороны и не участвовала напрямую в заговоре, но её свидетельство о том, что на её глазах младенец превратился за короткий срок в половозрелого юношу, может быть веским аргументом.)

После прибытия на остров начинается очередной спектакль. Царевич делает оружие:

"Ломит он у дуба сук

И в тугой сгибает лук,

Со креста шнурок шелковый

Натянул на лук дубовый,

Тонку тросточку сломил,

Стрелкой легкой завострил".

Во-первых, размер лука с тетивой, сделанной из веревки от детского крестика, можно себе представить. Во-вторых, большинство советских детей делало такие луки и стрелы (я не исключение) и попасть из такой самоделки в коршуна с первого выстрела возможно только если коршун сам подставиться. То есть, очередные подчиненные Лебеди перенесенный в сознание коршуна и лебедя отыграли спектакль, а сама Лебедь стояла скрытая иллюзией рядом и вещала (так как лебедь, как птица, не способен говорить человеческим голосом).

После этого Лебедь обещает:

"Отплачу тебе добром,

Сослужу тебе потом".

Обычно, за спасение жизни достаточно спасти жизнь спасителя и, если бы всё не было постановкой с самого начала, царевичу с матерью достаточно было бы не дать умереть от голода и холода. Но у нас всё-таки постановка, поэтому Лебедь ночью снимает маскировку с острова.

Ну никак не вериться, что Лебедь способная создать за ночь большой город со всеми коммуникациями, с населением и т.д., сражается с чародеем в образе птички – коршуна. (Тут скорее должна быть битва масштаба пленения Мелькора.)

Дальше, царевич заходит в город и его сразу "венчают Княжей шапкой", то есть всё население города в курсе аферы.

Обращает внимание большое количество церквей и монастырей, скорее всего это сделано для того чтобы не допустить в город пришлых священников, которые явно стали бы копать под нелицензионные чудеса, а так – приедет какой священник, а ему: «Извини, самим паствы не хватает!»

После, начинается пиар города через купцов:

"Пушки с пристани палят,

Кораблю пристать велят."

Думаю, без пушек корабль поспешил бы поскорее убраться от такого чуда – невесть откуда взявшегося и не отмеченного на навигационных картах острова (тем более что места там давно изведанные, до ближайшего государства расстояние, как мы помним – полёт комара), но городу нужно признание и легализация.

Корабль плывет в царство Салтана, судя по всему другие корабли по этому маршруту и не плавают. Гвидон передает привет отцу, разумеется печалиться, и прётся к морю, так как сам в своей жизни только стрелу пустил, все остальное за него Лебедь сделала.

Лебеди только этого и надо, она кастует свой коронный спелл и Гвидон перемещается сознанием в ближайшее насекомое. Тело Гвидона параллельно маскируется иллюзией. Это объясняет почему каждый раз разное насекомое (ну какое рядом было!) и не нарушает закон сохранения массы. По прибытии во дворец Салтана выясняется, что троица засланцев подмяли под себя всю власть:

"А ткачиха с поварихой,

С сватьей бабой Бабарихой

Около царя сидят

И в глаза ему глядят."

Как это удалось простой прислуге остается за кадром, но еще раз подтверждает, что на задание отправляли лучших из лучших, вполне возможно тоже не обделённых магическими умениями, ну и Лебедь, скорее всего, где-то рядом постоянно крутилась.

После рассказа купцов о новом острове, Салтан проявляет желание посетить остров, но троица препятствует. По Пушкину они не могут знать о Гвидоне, поэтому их желание непонятно, но в нашем случае у них цель – максимальный пиар и легализация. Поэтому они рекламируют очередной артефакт чародея: его белочку с #ядрачистыйизумруд.

Тут Гвидон кусает повариху в глаз. Нормальный человек прибил бы комара, чисто инстинктивно, но агент повариха волевым усилием останавливает руку и вместе с товарками создает кипеш для организации побега Гвидна, а на временное тело агент плевать хотела (как оно распухло).

По прибытии на остров, Лебедь демонстрирует артефакт – ель несущую золотые орехи с изумрудными ядрами. Белочка – очередной перенос сознания. Вся схема задумана для легализации доходов города от артефакта, типа «У нас, контрафакта не было! Это вот повариха ляпнула про зверюшку с девайсом!». Гвидонушка и захотел его так, что есть не мог, вот лебедь и расстаралась, «А мы не при делах!».

По аналогичной схеме пиаряться и легализуются братья Лебеди и Черномор, при этом Черномор заявляет, что «Тяжек воздух нам земли». То есть – на 5 минут с утра появились, построение провели и свободны!

Обратите внимание, троица говорит про чудеса, которые имеют только непосредственное отношение к Лебеди, никаких молодильных яблок, жар-птиц и тому подобных артефактов принадлежащих другим волшебникам и правителям.

Последней легализуется сама Лебедь (до этого она была слишком занята). Месяц под косой и звезда во лбу – либо артефакты, либо иллюзия. Когда купцы приезжают в следующий раз, Гвидон уже не летит к отцу – молодая жена всегда найдет способ не отпускать от себя мужа. Салтан узнав про очередное диво всё-таки решает ехать, троица для вида отговаривает, но уже не особо стараясь. Все встречаются, все счастливы, троица признаётся в содеянном и отпускается домой, хотя они готовы и к смерти, тела то не их.

Итог: Лебедь – жена Гвидона, наследника Салтана, её в колдовстве никто не обвинит, все артефакты и сказочные персонажи на совести Салтана, которому их подарили, следовательно, их тоже никто не трогает.

После смерти Салтана, Лебедь становиться женой правителя большой страны и остаётся хозяйкой волшебного острова. Их дети, соответственно – наследниками. Волшебный остров остаётся не тронутым анклавом, с широкой автономией, не забываем, что наличие храмов ограждает его от сторонних служителей церкви, а статус личного домена (княжества) жены царя – от вмешательства во внутренние дела.