10

Эй, толстый! Пятый сезон. 57 серия

Эй, толстый! Пятый сезон. 57 серия Эй толстый, Триллер, Беременность, Сестры, Мистика, Глаза, Ужас, Рассказ, Мат, Длиннопост

– Мы знаем, ты можешь это сделать, – сказала Оксана. – Ты ведь убивала?

Маруся не понимала, что на это сказать. Во дворе вопили раненые ублюдки трех вокзалов, но Маруся не спешила им на помощь. Убить девчонок пластиковая девушка могла руками, если на то пошло. Но предложение это было неприемлемое по целому ряду причин.


– Почему вы хотите умереть? – спросила Маруся. – Вы хорошо подумали? А как же ваши детки?

Тем уже должно было быть лет по пять.

– Нет никаких деток! – не сказала, а выплюнула Оксана.

– Вы сделали аборт? – ахнула Маруся. – Вы же беременные были.

– Мы и есть беременные, – сказала Оля.


Маруся подумала, что это какой-то девчачий междусобойный прикол, смешной только им. А Марусю – дурят в лицо, считают за умственно неполноценную, что ли? Пластмассовая женщина решила не обращать на это внимания. Детей, скорее всего, нет. Девушкам больно об этом вспоминать. Ну, а кому не больно? Это травма, как ни крути. И, значит, придумали себе девчонки психологический занавес – мол, не было этого. Мы, мол, до сих пор беременные.


«Блин! Да у них от того и крыша поехала! – поняла Маруся. – Они же деток потеряли! Не надо разрушать их иллюзию».


– Ну да, ну да! – сказала Маруся. – И вы хотите, чтобы я… Даже если я вам и поверю, то это еще хуже. Получается, вас не двое. Вас минимум четверо. Хотя я вам не верю. Вы меня дурите.

– Кто это такая? – раздался жесткий женский голос из коридора.


К Марусе и девочкам приближалась жена олигарха Варвара. Приближалась грозно и звучно, словно забивая сваю каждым шагом, каждым ударом каблука по паркету.


«Какой надо быть ебанутой, чтобы паркет каблуками калечить», – подумала Маруся.

– Девочки, что от вас нужно этой женщине? – спросила Варвара.

Спросила холодно и надменно. Образцовая мачеха.

– Мне надо знать ваш адрес, чтобы вызвать «скорую», – сказала Маруся.

– Я спрашиваю не вас, – обожгла холодом Варвара.

Оксана мрачно махнула рукой: мол, так оно и есть.

– Может, вы все-таки скажете? – спросила Маруся. – Там человеку плохо…

– Я ничего и никогда не скажу сомнительной пластмассовой фифе, – сказала, как выплюнула, Варвара. – Покиньте дом. Выход там.


Маруся еле сдерживалась – так ей хотелось надавать этой надменной сучке затрещин. И Маруся могла это сделать. Она не была беззащитна. Она могла и хотела наказать эту чванную пизду, преподать ей урок. Бешенство было велико. Сдержаться было трудно. Маруся так и не поняла, как ей это удалось.


– Да, и оставьте то, что украли, – добавила Варвара.

– Я? Украла? – оторопела Маруся.

– Вот это у вас в руках что? – указала жена олигарха на сотовый телефон. – Дайте его сюда, я вызову милицию.

– Это не ваш телефон, – сказала Маруся.

– Да? А мне кажется, что наш. Один из Гаврюшиных. Быстро сюда.

«Сейчас я ее убью, – поняла Маруся. – Простите, девочки. Вас – не стану. А эту сучку – убью».

– Извините, я пойду! – ответила Маруся.

– Никуда вы не пойдете! Охрана! Охрана!!!

Открылась дверь на улицу. Послышались решительные шаги.

Вот только вместо охраны в особняк ворвался Семен Евгеньевич. Он увидел Марусю, закричал:

– Ну! Ты «скорую» вызвала? Нет? А что стоим, мух ловим? Удивительная бестолочь!

Живой половиной лица Маруся вспыхнула. Что за день оскорблений такой?

Но ругающийся двойник Укупника, похоже, спас Марусю от разборок с Варварой.

– Это… ваша девушка? – спросила мачеха.

– Да, я послал ее сюда.

Олигархиня ничего не ответила. Только задрала острый подбородок, сказала:

– Пойдемте, девочки!


Не дожидаясь реакции падчериц, Варвара развернулась и пошла прочь. Девочки оглядывались. В их взглядах Маруся прочла досаду.


«Они что? Действительно хотели умереть?» – подумала Маруся.


***


Остаток дня прошел в суете. Беспорядки удалось утихомирить, медицинская помощь тоже была оказана. И потом – завтра уже начиналась игра. Приедет важный гость. Было много хлопот. Маруся забегалась.


Уже перед самым отходом ко сну, Маруся попыталась проанализировать встречу с девочками. Стройной картины не вырисовывалось. Что значили их слова про беременность? Беременны они были пять лет назад – осенью 1993 года. А сейчас – 1998-й. Они по-любому должны были родить. Или не родить. Но быть беременными той же самой беременностью они не могли. Такого не бывает.


Скорее всего, дело действительно в психологической травме из-за потери ребенка. Это ужасно. Они загородились от этого ужаса пеленой безумия. Они действительно сошли с ума. А, может быть, им сектанты еще мозги промыли. Это наверняка повлияло.


Девчонок можно было не бояться. Даже если они заложат Марусю по всей правде, со всеми потрохами, им никто не поверит. «Эта вот, пластмассовая со двора уебищ, она бандиткой была. А еще мы – беременные пять лет».


Все-таки не зря Маруся сходила. Надо всегда идти навстречу своему страху. Ты как-то переступаешь через себя, заряжаешься энергией. Все идут за красотой, но красота – как Гамельнский крысолов, заманивает детишек на погибель. Когда ты идешь к уродству, к ужасу – ты обретаешь силы, наполняешься жизнью. А красота убивает. В самых красивых туристических местах любого города вас оберут как липку. Только уродству можно доверять. Красота – маркер опасности. Человек должен убить в себе красоту, как Ник Кейв душит Кайли Миноуг в знаменитом клипе. С Ником Кейвом Маруся, кстати, некоторое время жила по соседству в Сан-Паулу. Ник бухал в забегаловках, без какой-либо охраны. Но его не особо и узнавали. У него была очень красивая жена, фотомодель. Но Ник счастливым не выглядел. А потом, несколько лет спустя задушил Кайли Миноуг. Маруся догадывалась почему.


Бывшая гангстерша почти совсем заснула, как вдруг сквозняк внезапной мысли сдул прочь туман сновидения. Девочки рассказывали ей какие-то сказочки про каннибализм со стороны мамы. Папу, мол, она съела. А папа – жив и здоров. Олигархом работает. А эти две девушки, которым она выправила фальшивые документы, получается дочки олигарха? Нет ли в это какой-то подставы? И про мать они тоже врали, что ли? Но ведь про девственность не врали. И беременные были, не потеряв девичьей чести. Но вот что странно – их мама жива. И папа жив. Живут отдельно. Любая нормальная женщина что бы сделала на месте мамы девочек? Стала бы сверхбогатого мужа трясти – купи особняк, машину, другое, третье. А эта – живет в многоквартирном курятнике. И мужа своего никак не трогает. Странно? Еще как. И каким образом Гавриил Глебович отшил свою, на минуточку, законную жену, забрал у нее детей – а она живет себе спокойно. Хотя как знать. Когда Маруся с бандитами заезжала в Бирюлево, мама эта в дурке лежала.


Это была определенно мутная история, и в ткани повествования зияли огромные дыры. Одно из другого не следовало, было много невероятного.


«Ладно, – решила Маруся. – Утро вечера мудренее!»

И сразу заснула.


***


Уже после гнусного DOOM`а в заводских катакомбах, когда получил ранение Ромуальд Филиппович, а Маруся спасла Гавриила Глебовича, пластмассовая девушка вспомнила об этой старой и непонятной истории.


Вспомнить заставило ожидание. Олигарх подарил Марусе квартиру, но как-то не торопился передавать бывшей гангстерше и пострадавшему Ромуальду Филипповичу ключи от нового жилья. И Маруся в какой-то момент поняла, что ее просто кинули.


Раскопать эту историю, связать одно с другим – таков на самом деле был первоначальный план пластмассовой женщины, чтобы получить обещанную квартиру.


Маруся съездила в Бирюлево, место и даже адрес она помнила. Вот еще что было странно. Девочки никак не упоминали о маме.


Маруся нашла нужный дом, вошла в подъезд – еще год оставался до всеобщего закрытия подъездов на кодовые замки. Но в 1998 году домофон на двери был признаком роскоши. Понятно, что бирюлевская пятиэтажка с роскошью не имела ничего общего.


Ничего хорошего Маруся не ждала, но подъезд поражал заплеванностью. Судя по запаху, здесь ссали. Мутные окна, кучи окурков.


Маруся нашла нужную квартиру с небогатой дверью, позвонила внутрь.

Открыла взъерошенная женщина со свирепым взглядом.


Маруся не знала, что ей сказать. Она решила импровизировать.

– Чо вам? – буркнула тетка, глядя на Марусю выпученными глазами.

«Извините, это вы человеческое мясо едите? – прокручивала Маруся варианты. – Нет! Я приятельница ваших дочек, как мне их увидеть? Нет! Нет?»

– Я знакомая ваших дочек, – сказала Маруся.

Хозяйка квартиры застыла.

– Проституток? – забормотала она. – Этих двух пиздешек? Куда они съебались?

Такой реакции Маруся не ожидала.

– Ты тоже проститутка? – рявкнула тетка. – Ты тоже меня ограбить хочешь? Ах ты пизда!


Маруся в своих путешествиях видела всякое. Но когда хозяйка квартиры вдруг вцепилась пальцами в свой глаз, вытянула его наружу и поднесла поближе к гостье, стала рассматривать ее именно этим, вытащенным наружу глазом, на жирной и блестящей нитке – от всего этого Марусе стало дурно. Хоть и была она не робкого десятка.


– А извините, Гавриила Глебовича как можно увидеть? – спросила, оробев, Маруся.

– Гаврюшку? Кто ты, пизда? А? А?

Глаз практически скользил по лицу, шее.

«Я сейчас блевану!» – испуганно подумала Маруся.

– Вика, а ну прекрати! – раздался мужской голос.

Из прихожей вышел мужчина средних лет, с седоватым ежиком волос. На руках у него сидела черноволосая девочка, вертелась и хныкала.

– Вы нас извините, – сказал мужик. – У Вики настроение плохое.

Как мексиканцы в модных фильмах Родригеса крутят ключами от машин, так и Вика крутила своим глазом.

– Вы что-то хотели? – спросил мужик.

– Это пррроститутка! Гаврррюшкина подстилка! – неслось из прихожей.

– Нет-нет, я просто домом ошиблась. Извините, – сказала Маруся.


Спускаясь по лестнице, Маруся пыталась осмыслить увиденное. Жила бывшая жена олигарха явно небогато. Говорила странно, была явно не в себе. Но если так, то это объясняло и безумие девочек – душевные болезни часто передаются по наследству.

Но, тем не менее, у нее был муж. Если это муж. И дочь. Если это дочь.


Реакция на упоминание дочерей была агрессивной. Говорилось о воровстве, что не противоречило рассказу девочек. На имя мужа реакция тоже была – агрессивная и сумбурная. Это значит, отношения не налаженные, плохие. Но почему эта Вика не ополовинила состояние Гавриила Глебовича? Мать его детей? Это было очень странно.


«Наверное, она сошла с ума от радости, – подумала Маруся. – Ведь большие деньги – это серьезное испытание для психики. Не всякий выдерживает. Вот эта женщина и не выдержала. Но все равно здесь что-то не срастается. Ей деньги нужны, но почему она не преследует своего бывшего? Она святая? Такая вот с болтающимся на ниточке глазом, с воплями «Пизда!» Как это объяснить? Наверное, никак».


Маруся поняла, что разматывая ниточки этой истории, она рискует потерять время и запутаться. Надо было действовать по-другому и попробовать пойти на приступ особняка Гавриила Глебовича. Кончилась эта история появлением на свет Витали Глиста, о чем мы уже рассказывали примерно пятьюстами страницами ранее.



Продолжение следует...

Дубликаты не найдены

Похожие посты
69

Самолет на бычьих ногах. Страшилка из пионерского лагеря (по просьбам к посту Как октябрята на кладбище ходили)

Обещанная история о самолете с бычьими ногами (по просьбам желающих из этого поста Как октябрята на кладбище ходили).


Ребят, история, которую я обещал вам рассказать – несколько коротковата, поэтому, для начала я вам выдам фантазию на данную тему в некоторых традициях те самые страшилки, а уж в финале дам саму страшилку.


Поехали!



Жил рядом с аэропортом, буквально в двух шагах, от него, мальчик Витя. Законопослушный пионер, отличник, да и вообще – мальчишка верный идеалам коммунизма, вечно жалеющий о том, что родился он не в героические времена революции, или же еще более героические времена Великой Отечественной войны. Аэропорт, маленький, уездный, с парой лишь взлетных полос был от него лишь через дорогу, за высоким сетчатым забором с колючей проволокой поверх него, забора, намотанной.

Витя, каждое утро, как только просыпался, смотрел в окно, и видел тот самый забор сетки рабицы, а за ним бетонку взлетно-посадочной полосы, после которой на высоком шесте чулок матерчатый белый в красную полоску, что в ветреные дни надувался, и торчал в сторону колом, указуя силу ветра, а еще дальше, через широкую бетонку, на которой разворачивались самолеты, высоким, корябающим небо шпилем, торчала башня то ли диспетчерской, то ли наблюдения.

Он наскоро делал зарядку, чистил зубы, завтракал, одевался и бежал в школу, а после, на обратном уже пути, после уроков, всегда неспешно брел вдоль забора, и все думал – как бы ему пробраться на сам аэропорт. Даже как то перелезть пробовал через забор, да только порвал свою темно-синюю школьную форму об острые шипы колючки, да едва шелковый красный галстук на той самой колючке не оставил – зацепился неудобно, едва-едва его с шипа снял, чтобы не разорвать.

Пацаны одноклассники ему завидовали. Как никак каждый день видит он самолеты, из окна на них смотрит, даже вместе с ним к забору ходили, хоть и крюк потом делать приходилось немалый, и тоже вздыхали, и тоже хотели пробраться на летное поле, чтобы самолеты поближе разглядеть. Те хоть и небольшие были, не Ту какие, а все больше кукурузники, но все же интересно. Вот только не знали пацаны одноклассники, что Вите хочется перемахнуть через забор с колючкой не по этой причине, а всего лишь из-за одного самолета, который он никогда днем не видел, да и по ночам не мог разглядеть – ночью только один фонарь у башни и светился, до взлетной полосы недосвечивая.

В особенно темные, безлунные ночи, раздавался далекий стрекот и гул самолета. Витя прижимался к темному окну носом, вглядывался, но едва-едва мог различить темный силуэт на фоне черного неба, и вдруг, резко, мимо света фонаря вышки проносилась черная крылатая тень, и потом, вместо визга колес о бетон полосы, через открытую форточку окна, слышался… цокот быстро несущихся копыт.

И ближе к утру снова звук – громкий, чихающий, нарастающий рокот раскручивающегося винта, звонкий цокот копыт, и та же тень, то первых проблесков рассвета, уносилась ввысь. Витя вглядывался в нее до рези в глазах, но не мог разглядеть. И только стоило ей скрытся, как тут же красились несмелым багрянцем облака, показывался в далеком-далеке вниз по склону край светло желтого, восходящего солнца.

Именно для того, чтобы хоть одним глазком глянуть на этот самолет, Витя и хотел попасть на аэродором.



Однажды, когда он несся домой со школы особенно быстро, спешил, чтобы влететь в дом и с порога закричать: «я пятерку по контрольной получил!» - он споткнулся об незаметный в траве камень, и растянулся вдоль забора аэродрома. Тут же и мысль: «мать заругает за пузо грязное», но эта мысль лишь промелькнула, потому как узрел он прямо под носом нечто.

Это нечто – была небольшая ложбинка, неглубокая, уходящая прямо под забор аэродрома, и если просто идти, проходить мимо, то ничего не различить из-за травы, но теперь.

Витя скинул портфель, и, как был, в школьной форме, при галстуке, пополз в ложбинку. Спина, конечно же, уперлась в трубу, но он все упирался, отталкивался ногами, тянулся, цеплялся руками. Послышался треск материи, и вот уже он, Витя, по ту сторону извечного препятствия. Оглянулся, сквозь сетку рабицу увидел и портфель свой, валяющийся в траве, и дальше, в отдалении, дом свой – вот он и внутри.

Скинул пиджачок школьной формы, глянул на его спину – шов разошелся. Ничего – это быстро подлатается, вот только синюю рубаху не стоит травяным соком пачкать. Снова пиждак многострадальный накинул, застегнулся, пополз обратно.

Ночи он ждал с нетерпением. Луну он не отслеживал, но верилось ему, раз нашел он лазейку, значит и шанс у него появится сразу, и значит ночь будет темная, безлунная, черная-пречерная, такая, что хоть глаз коли.


Стемнело, Витя припал к окну, вглядывался в ночной небосвод. Темно – ни звезд, ни луны не видать. Как был, в одних трусах да майке, подошел к двери детской, приложил ухо к крашеной ее ровной поверхности, затаил дыхание, прислушался. Ни звука не доносилось из-за двери. Тишина. Может быть мама с папой спят уже?

Не торопился, стоял так долго, что уже замерз, но так ничего и не расслышал. Тогда, как мог тихо, оделся в повседневную уличную одежду: штаны вельветовые штопанные перештопанные, футболку старую, и тихо приоткрыл дверь. Темно, шел по памяти, выставив руки вперед, пробирался к выходу. Нащупал дверь, ботинки, тихонько, чтоб не скрипнула, открыл ее и выскользнул в сени, а после и на улицу, где и обулся.

Уже через пять минут он брел вдоль забора, ногой прощупывая траву, чтобы найти ту самую ложбинку. Нога провалилась в шелестящую траву почти по колено – вот оно!

Он улегся на землю и пополз под забор. На этот раз не зацепился, не порвал ничего, и вот уже перебрался на ту сторону. Вдруг стало ему немного страшно. Он на запретной территории. А вдруг сторож, а вдруг заловят, а вдруг…

Но что теперь думать. Он пошел на свет единственного фонаря, а вокруг шепталась трава, изредка подвывал ветер и в окружающей темноте чудилось ему какое-то движение, будто следуют за ним, на грани слуха, на грани видимости некие некто. Он и сам не заметил, как сначала пошел быстрее, а после и вовсе – побежал, да так, что ветер в ушах свистел. Добежал почти до границы света, туда, где на летном поле стоял одинокий дощатый кукурузник, остановился, переводя дух. Огляделся. Все было спокойно. На фоне темно синего небо бултыхался и хлопал чулок ветроуказателя, едва слышно шелестела высокая трава. Ночь, глухая, темная ночь.

Он залез под крыло кукурузника, уселся прямо на бетонку, обхватил озябшие плечи руками и стал ждать. Время тянулось долго, и снова стало все вокруг таинственным, пугающим, да еще и кукурузник этот древний то крылом скрипнет, то струнным низким голосом понесет от его растяжек меж крыльями, то особенно громко и заполошно хлопнет трепыхающийся ветроуказатель, да так, что Витя вздрогнет, да по сторонам заозирается испуганно.

Он уже едва ли не зубами стучал от ночной прохлады, а может быть и стучал бы, если бы страх его не сдерживал, под стук зубовный особо и не расслышишь ничего, вот и держался. И снова гул низкий и тихий, на грани слуха, наверное по растяжке кукурузника пришелся особо хороший порыв ветра, но… нет – гул нарастал, приближался, и вот он уже разбился на скорый перестук-стрекот, и на холсте темного неба появилась сплетенная из мрака тень.

Гул нарастал, Витя соскочил с места, перебежал за невысокий бетонный блок, что стоял чуть в отдалении, присел за ним на корточки, выглянул.

Самолет уже было видно: широкий размах черных крыл, длинное, акулье тело его вырисовывалось чернильным мраком на темно-синем фоне, и вот он уже закладывает вираж, заходит на посадку, вот сейчас коснется взлетной полосы и… стук копыт, быстрый, скорый, дробный, далеко разносящийся в ночной тиши.

Самолет пробежал скоро пробежал по полосе, и замер в отдалении. Всего то метров пятнадцать отделяло его от спрятавшегося, замершего Вити. Видно было плохо, что там у него за шасси такие стучащие, но вот то как он стоял, вздымая то одно крыло, то другое, было похоже на то, будто с ноги на ногу переминается.

Витя даже забыл, как дышать. Только сердце его бухало в ушах, да похлопывал чулок ветроуказателя за спиной. Что же это? Что? Он и хотел, и боялся, выползти из своего укрытия, и в обход, по траве, подползти поближе, когда…

В ночи громко фыркнуло, как лошади фыркают, - Витя ойкнул громко. Заскрипело что-то, и он увидел как от самолета потянулись тени, как фигуры – черные, бесшумные, на поводках столь же черных нитей за ними, что как пуповины тянулись от них к самолету.

Тени шли на его «ой», он еще думал, что может просто в его сторону, но нет – к нему, явно к нему, и тогда он соскочил, и помчался со всех ног прочь – к свету, под фонарный столб у вышки.

Позади не раздавалось ни звука, тишина, но он знал, что тени следуют – летят по-над бетоном летного поля, прямо за ним, а может его уже и догоняют, и еще чуть-чуть – схватят, сцапают!

Влетел в круг желтого света на всем ходу, прямо на столб, обхватил его руками на бегу, и ноги вылетели из под него вперед и он бухнулся на землю, мгновенно перевернулся на четвереньки и уставился назад.

Вот они – тени за кругом очерченным светом, встали, замерли, и то ли это трава шелестит, то ли сердце бухает, но будто шепот от них исходит, шуршание, зовущее, негромкое, тянущееся.

- …витя…витя…витя… - слышал он едва-едва, и меж именем его, как шорохом присыпанные паузы, будто и тогда говорят что-то, да только не разобрать ничего. Да и то как звали его – может и в голове, от страха, у него рождалось, а может и…

Теней все больше и больше было на краю круга света, они как водой растекались вокруг, обступали, заслоняя от него далекие огоньки города, и наползала с ними тишина ватная и непроницаемая. Вот уже и едва слышно как хлопает ветроуказатель, а вот и вовсе неслышно, а вот и пропал отдаленный гул дороги, что далеко-далеко отсюда, и чей звук был так привычен, что Витя его даже и не замечал, а заметил лишь теперь, когда он стих. И шепот зовущий был все громче, и вот он уже в коконе темноты, что и вокруг света, и над фонарем нависла – замурован во мраке.

А после мрак, будто туман, вдруг развеялся, пропал и все снова стало как и было, и даже силуэта самолета того странного, что должен быть на летном поле – не видно. А видно забор вдалеке, видно горящее окно их дома, и у забора стоит кто-то, а после:

- Витя, - голос явственный, знакомый, злой и зовущий издали – мамин голос, - А ну сюда! Тоже, надумал ночью из дома сбегать! Витька! Я тебе ремня всыплю! Быстро домой!

Витя вздрогнул, соскочил было, шаг сделал, и замер. Показалось ему, что проплывают за светом какие то струйки туманные, черные, как дымок легкий, курящийся.

- Что замер! Я тебя вижу, паскудник, а ну – марш домой! – мама кричала громко, а Витя стоял недвижно. Боялся.

- ИДИ СЮДА! – рявкнуло так, что у него уши заложило, зазвенело в мозгах, - Мелкий паскудник! ИДИ СЮДА!

И он сделал шаг назад, почувствовал, как прикоснулся спиной к столбу и медленно сполз на землю, выпростал из под себя ноги, уселся. И снова мрак окружил его, закупорил все звуки, огоньки свата города вдалеке, снова тишина, снова мрак за светом повсюду.

Сколько он так просидел, он не знал. Может час, а может и все пять, но все это время он слышал тихий призывный шепот, видел как тьма кружит вокруг света, сидел и ждал. И вдруг, резко, с шипением сотен тысяч змей мрак стал плавиться, выгорать красными искристыми точками, и он увидал сквозь эту пелену распадающейся тьмы свет рассвета. Вставало солнце там, в отдалении, за горизонтом, увидел он облака на небе подсвеченные красным рассветным заревом, соскочил с места радостно, улыбаясь.

Мрак распадался, рвался, не хотел уходить – истлевал, но вот от него уже и ничего не осталось. И Витя смело шагнул вперед, и еще шаг, и еще… черный хлыст тьмы рванулся к нему, Витя резко отпрянул, повалился на спину, и хлыст, как об щит, ударился об яркий фонарный свет, зашипело, завыло в ушах, полыхнуло ярко пламенем и снова тьма. Кругом тьма – нет рассвета, чернота кругом и мрак – ночь непроглядная.

Тьма…


Он сидел у столба, обхватив руками колени, сидел и плакал. Уже и папа его звал, и злой сторож наставлял на него черные жерла двустволки, и собака злая, сторожевая, огромная, как медведь, мчалась на него из темноты – он не двигался, все эти мороки разбивались о желтый фонарный свет. Лишь бы только он, фонарь, не погас, лишь бы…

И он погас. Погас и тьма, торжествуя, ринулась к Вите, ринулась, обняла его со всех сторон, присосалась к нему холодом своим колючим, зашептала прямо внутри головы непонятное, и вдруг распалась – завизжала резко, страшно, так что все пропало – мысли, страх, воспоминания – такой был это визг.

И свет зари хлынул, пролился на летное поле. Витя увидел, как черные тени на огромной скорости впитывались, втягивались обратно в самолет, что в рассветном свете был хорошо видим. Огромный, тоже черный, на крупных – бычьих ногах, и будто живой, играющий мышцами, сплетенными из темноты. И даже не дожидаясь, когда последние тени втянутся в него, он, цокая черными копытами, об бетон, развернулся, поскакал по полосе прочь, затарахтел заводящийся на бегу двигатель, и он взмыл ввысь, закладывая свечку – прочь от солнца!

Но то разгоралось ярче и ярче, и уже не скрыться, не убежать, и Витя видел, как заполыхал самолет на бычьих ногах огнем, полыхнул ярким, белым светом, как сварка, и растворился в рассветном небе, истлел легким темным, едва заметным, дымком.

- Все, - тихо сказал он сам себе, но с места не двинулся, а все так же сидел, обхватив колени руками, и ждал. Чего он ждал – не знал и сам. Просто сидел и сидел, никому и ничему больше не веря.



Его нашел диспетчер, когда утром шел на работу. Мальчуган, холодный как лед, замерзший, но недвижимый, сидел под давно погасшим фонарем. Сидел обхватив колени, смотрящий в одну точку.

- Мальчик, ты кто? – спросил диспетчер, но тот не ответил, не шелохнулся.

- Мальчик, - он подошел ближе, присел напротив него на корточки, - мальчик. Ты меня слышишь?

Тот молчал. Диспетчер протянул руку, потряс мальчугана за плечо, никакой реакции. Разве что почувствовал диспетчер, какой этот мальчуган холодный, будто мертвец, да и только сейчас он понял, что это не белобрысые выгоревшие на солнце волосы у мальчугана, а то что он сед – сед как лунь, как древний старец.

- Малыш, - вкрадчиво спросил он, - ты откуда?

Мальчик посмотрел на него, и у диспетчера захолонуло сердце, взгляд мальчишки был пустой и прозрачный, как у размороженной рыбы.

- Самолет, - тихо прошептал он, - самолет на бычьих ногах.

Диспетчер накинул на него свой пиджак, обхватил, взял на руки, и понес его в диспетчерскую. Там быстренько заварил чай для малыша, позвонил в милицию. Участковый приехал быстро, соскочил с мотоцикла, скорым шагом вошел в диспетчерскую. Витя сидел за столом в накинутом пиджаке диспетчера, перед ним остывал нетронутый чай.

Вскоре и шум поднялся там – за забором, это мама с папой искали его, на шум выскочил милиционер – позвал родителей. Те тормошили Витю, звали по имени, ругались, умоляли. Но он их будто не видел.

В себя он пришел только ближе к ночи, когда его укладывали спать. И не очнулся, не пришел в себя по нормальному, а дико завизжал, когда папа выключил свет в его комнате.

- Свет! Свет! Включите свет! – орал он не своим голосом, и папа щелкнул выключателем. А после успокаивал сына, который будто только-только очнулся от жуткого кошмара.


Теперь уже Витя стал большим, вырос, стал уважаемым человеком на хорошей должности, все же хорошо учился. Обращаются к нему не иначе, как Виктор Николаевич. Виктор Николаевич женат, у него двое детей, но и по сей день он никогда не выключает свет, и по сей день ему вдруг кажется, что он все так же сидит у столба, все так же охватывает руками свои тощие, мальчишеские коленки, и ждет рассвета.



А теперь и история в том формате, в каком она звучала в пионерском лагере:


Диспетчер устроился работа на аэродром. Ему сказали, чтобы, если он вдруг задержится до темна, никогда не выходил встречать самолет, который прилетит ночью. И вот он задержался на работе, уже стемнело и слышит – летит самолет. Он к окошку – и правда, подлетает. Садится. Не вышел тогда диспетчер его встречать, только удивился.

В следующий раз задержался, и снова прилетел самолет, и видит тогда диспетчер, что самолет то не простой, а как то садится странно – цокает, а не скрипит шасси. Но и во второй раз он не вышел его встречать.

И задержался он в третий раз, и снова прилетел самолет, и не удержался тогда он, вышел посмотреть, что это за странность такая, и видит что самолет полностью черный, а стоит он не на шасси, а на бычьих ногах. Побежал он от него, а самолет за ним…

Пришли другие работники утром, а диспетчера и нет – пропал. И с милицией его искали, и у родственников спрашивали – так и не нашли его. И если ты видишь ночью самолет летящий, то знай – это самолет на бычьих ногах летит, чтобы забрать кого-то.

Показать полностью
36

Инстиргер (2 серия)

Первая серия:

Инстиргер



Евгений пялился в стену, держа в руке скальпель. Он уже давно не понимал, что он делает на ненавистной работе. Друзья предлагали ему уволиться и помогать на мясном производстве, но что-то держало его на этом насиженном месте, будто стоял психологический блок на увольнение.

Он уныло поглядел на труп, лежащий перед ним на столе, раздумывая о том, есть ли вообще работа неприятнее, чем патологоанатом.

Успокоив себя тем, что кто-то чистит канализацию, он, от досады, с размаху вонзил скальпель в причудливый труп.

Труп внезапно дернулся и резко сел на столе. Евгений вскрикнул, отшатнулся, споткнулся о свой же стул и отлетел, впечатываясь затылком прямо в стену.

Восстановив ориентацию, он осторожно встал. Труп, тем временем, просто сидел на столе, глядя в пространство черными провалами. Зрелище было жутковатое и Евгений нервно сглотнул, на цыпочках приближаясь к трупу.

Он пытался осознать, что же случилось. Остаточная мышечная память, опять шутят студенты? они любили подключить к трупу батарею, чтобы сотрудники морга померли со страху от того, что труп шевелится, но обычно это происходило в их присутствии.

подойдя к столу вплотную, Евгений внимательно осмотрел его. Не обнаружив ничего, что могло поспособствовать такому движению, он озадаченно пожал плечами и попытался опустить труп на стол.

В этот момент, труп поднял руку, на которой блеснули короткие когти, и резко вонзил их в горло Евгению.

Захлебываясь собственной кровью, Евгений успел лишь подумать о том, что стоило все-таки уволиться.

______________________________________________________________________________________________________


- Вот это бардак, - пробормотал Николай Варов, заходя в помещение морга.

Он нетерпеливо подозвал к себе одного из экспертов в спецодежде.

- Что у нас?

Эксперт вздохнул.

- Ну что тут сказать... мертвый патологоанатом и двое из медперсонала. Один выживший, молодой парень, сидит в соседней комнате, одурел от страха.

- Камеры смотрели?

- В момент инцидента пошли жуткие помехи, на камерах ничего нет.

Николай хмыкнул.

- Хоть что-то можете сказать?

- А что вы хотите услышать? - всплеснул руками эксперт, - тут была бойня, похожая на ту, что была в лесу. Ничего нового - опять никаких толковых следов и зацепок, только много крови.

- Где тот парень?

Эксперт показал пальцем себе за спину.

- Там, ждет.

Николай, досадливо пнув хирургический стол, зашел в комнату. Парень действительно был в шоке, дрожал и нервно глядел в никуда. Когда Николай окликнул его, он испуганно поднял глаза.

- Ну, что скажешь? - устало проговорил Николай, усаживаясь напротив парня.

- Я ничего не знаю! - дрожащим голосом пролепетал парень, - последнее, что помню - меня располосовало в лесу какое-то чудище. Дальше - провал. И вдруг, я прихожу в себя в морге, вокруг трупы и кровь! Я ничего не делал!

Николай барабанил пальцами по столу.

- Давай-ка представим картину: мы приходим, видим гору трупов, следы насилия и тебя, живого и здорового. Что мы должны подумать?

- А ничего, что меня вчера в живых не было?! - с надрывом воскликнул парень, - прошу вас... Посадите меня под самую надежную охрану! Я не знаю, что происходит, но, если это я... - он громко зарыдал.

Николай закатил глаза и откинулся на спинку.

Дверь открылась и зашел эксперт.

- Мы нашли странное сходство с инцидентом в лесу, - сказал он, - тело... - он поглядел на парня, - ну... одной из жертв, было изуродовано абсолютно идентичным способом, как и тело одного из погибших сегодня.

Николай обеспокоено посмотрел на эксперта.

- Отдайте распоряжение транспортировать труп в штаб ЧВС, - проговорил он, - попробуем понаблюдать за этим трупом.

______________________________________________________________________________________________________


В очередной раз чуть не уснув, Николай злобно выдохнул и продолжил смотреть на монитор.

- Привет, Коль, - послышался голос из-за спины.

Николай на мгновение обернулся, чтобы посмотреть, кто его окликнул, и сразу же снова стал смотреть в монитор.

- И тебе здоровья, Тихон.

Тихон присел рядом.

- Что это у вас тут делается?

- Наблюдаем за объектом, - вздохнул Николай, - седьмой час уже.

Тихон внимательно смотрел на монитор.

- А зачем вы наблюдаете за этой кучей мяса? - недоумевал он.

- История получается несуразная и специфичная.

Тихон усмехнулся.

- А когда а отделе было иначе, а?

- Сначала произошел инцидент в лесу: группу молодых ребят вырезали весьма зверским способом. На месте происшествия был обнаружен живым человек, которому должно быть уже лет сто. В морге, куда доставили трупы, вновь произошла резня, и, один из молодых парней, убитых в лесу, был обнаружен живым. Эта куча мяса - единственное, что пришло мне в голову, так как в каждом инциденте одного человека убивали именно таким способом, других просто рвали на части.

- Спасибо Станиславу Петровичу, что отделу можно принимать несуразные решения, - протянул Тихон.

- Верно говоришь. Иначе, кто бы мне одобрил заключение в камеру изувеченного трупа...

- Ты говоришь о мистике, Коль, - заметил Тихон.

- Мне кажется, тут дело не в мистике, что-то скорее биологическое... Но наши спецы уже ничего толкового не нашли. Если с ним ничего не случится в течение двух суток, будем прессовать выживших.

- Разве не стоило начать с этого?

Николай поморщился.

- Тихон, они допрошены уже раз по двадцать - толку ноль. Ошарашенно мотают головами и все отрицают.

В этот момент, монитор камеры наблюдения начал исходить помехами, свет в комнате замерцал.

- Опа! - воскликнул Николай, - там что-то происходит!

- На камере ты это уже не увидишь, - озабоченно протянул Тихон.

- Есть окошко наблюдения, пойдем!

Николай сорвался с места и подбежал к двери камеры, заглянув в окошко. К Тихону он повернулся уже с круглыми глазами.

- Тихон, - сдавленным голосом проговорил Николай, - ты должен это увидеть...

Тихон подошел к двери и заглянул в камеру.

- Эта камера надежна? - вдруг обеспокоено спросил он.

- Самая надежная в мире, - кивнул Николай, - выдержит и удары носорога.

- Главное, чтобы выдержало это...

- Как думаешь, что это вообще такое?

- Что бы ни было - это не человек, но оно на него похоже.

Вдруг, существо разогналось и врезалось в дверь камеры, оставив на ней внушительную вмятину. Тихон отскочил на пару шагов, его лицо выражало крайнюю обеспокоенность.

- Оно сильное...

Николай подошел к пульту управления и включил громкоговоритель.

- Ты что делаешь? - спросил Тихон.

- Быть может, нам удастся с ним пообщаться? - пожал плечами Николай и заговорил в микрофон, - здравствуйте! Вы нас слышите?

Николай услышал громкий скрежет.

- Оно резко прыгнуло на стену и разбило громкоговорители, - пояснил Тихон, осторожно заглядывающий в окошко.

- Отойди оттуда, Тихон! - сказал Николай, - камера почти уже работает.

Тихон, с большим облегчением, подошел к пульту.

- И что оно делает? - недоумевал Николай.

- Да просто стоит на месте... - удивленно сказал Тихон.

- С этим нужно что-то делать, - задумался Николай, - кто у нас специализируется на усмирении непонятных существ?

Тихон укоризненно посмотрел на Николая.

- Нет. И еще трижды нет. Не связывайся с ними ни в коем случае!

Николай заглянул Тихону в глаза.

- А у нас есть выбор? Или нам вечно держать его здесь?

- Коля, эти ребята намного опаснее любого монстра!

- Знаю, - задумчиво согласился Николай, - но я не вижу другого выхода. Я останусь тут до утра, а завтра мы свяжемся с Легионом.


Продолжение следует... или нет. Увидим, конкретно эту часть захотелось сделать, несмотря на то, что история уже древняя.



https://vk.com/devilhistory

https://author.today/u/logrinium/works

Показать полностью
282

"Страшные истории для рассказа в темноте": мистический хоррор от Гильермо дель Торо.

"Страшные истории для рассказа в темноте": мистический хоррор от Гильермо дель Торо. Советую посмотреть, Страшные истории для рассказа, Триллер, Мистика, Ужасы, Видео, Длиннопост

Советую посмотреть!

«Страшные истории для рассказа в темноте» - очередной мистический хоррор с участием юных подростков и атмосферой прошлых лет в очередной раз доказывает, что популярный на сегодняшний день тренд на подобные истории весьма востребован, желаем и интересен современной публике. Но в отличие от тех же «Очень странных дел» и «Оно» в данной истории зрителя ждет противостояние не с одним антагонистом, как это обычно бывает, а с целой группой довольно ярких, запоминающихся и пугающих злодеев, которые, безусловно, достойны собственных больших фильмов (отдельных спин-оффов).


Всем известный кинодеятель Гильермо дель Торо выступил в этой картине в качестве сценариста и продюсера, что уже дает определённую гарантию качества того, что фильм будет зрелищным, атмосферным и с художественной точки зрения визуально эстетичным. Но многие киноманы знают, хоть дель Торо и большой мастер создать красивую картинку, но вот со сценариями у него почти всегда выходит одна и та же проблема, а именно чрезмерная простота, предсказуемость и банальная прямолинейность. И этот фильм не исключение. Конечно, данный факт может некоторых заметно разочаровать с итоговыми выводами, но благодаря прекрасной авторской подаче общие впечатления все же остаются довольно на высоком уровне.


Для начала необходимо понимать, что вся история посвящена ночным страшилкам, небольшим рассказам о том или ином ужасном монстре, который охотится за определённой жертвой. И вся фишка в том, что проект сделан в рамках стороннего рассказа, словно эту историю нам поведал сам автор у ночного костра среди друзей и знакомых. Поэтому фильм не стремится залезть в душу и не пытается запугать до потери пульса, как это, например, делает Джеймс Ван в своих «Заклятиях». Это вполне обычная и простая история о детских страхах, где даже ночные чудовища выглядят с одной стороны ужасно и противно, а с другой весьма карикатурно и смешно, словно из серии про черную руку из черного гроба в черном городе и так далее. Так что не следует воспринимать данный фильм со всей серьезностью. Это самая настоящая, но при этом качественно сделанная классическая страшилка, и к данному проекту так и нужно относиться. Если этого не принять, то скорее всего вы будете разочарованы, но если поймете авторский замысел, то получите массу приятных удовольствий и приличную порцию различных скримеров, джамперов, бу-эффектов и других разновидностей пугающих элементов современного хоррора.


Если говорить о героях картины, то они по причине недоработанного сценария выглядят немного неубедительно, но сами актеры сделали все возможное, чтобы их персонажи запомнились в первую очередь своей индивидуальностью. Благодаря хорошему кастингу в каждом из героев есть что-то особенное, притягательное и в то же время волнующее, что приводит к положительным результатам в оценке актерских работ.


Авторы картины не скрывают своей уверенности положительного результата в широком прокате, так как в конце фильма дают конкретный намек на продолжение, явно рассчитывая сделать из этой концепции целую франшизу. Если честно, то почему бы и нет, ведь фильм смотрится хорошо, история понятная и картинка отличная, так что надеемся на лучшее и ждем очередную порцию страшных историй для рассказа в темноте. Приятного просмотра.

P.S. Стоит добавить, если кто не знал, данный фильм является экранизацией страшных рассказов Элвина Шварца, вдохновленных городскими легендами и фольклором 80-ых годов.


Оригинальное название: Scary Stories to Tell in the Dark

Производство: США

Жанр: ужасы, триллер

Режиссер: Андре Овредал («Демон внутри»)

В ролях: Зои Маргарет Коллетти, Майкл Гарза, Остин Зажур, Гэбриел Раш, Дин Норрис, Джил Беллоуз, Лоррейн Туссен, Натали Гэнзхорн, Остин Абрамс, Кэтлин Поллард и другие.

Сюжет: Компании подростков предстоит разгадать тайну зловещих смертей, которые наводят ужас на всю округу. Они должны преодолеть страх, чтобы спасти свой город.

Показать полностью 1
117

Служу Советскому Союзу! (Part II, Final)

Служу Советскому Союзу! (Part I) - https://pikabu.ru/story/sluzhu_sovetskomu_soyuzu_part_i_6530...


Спуск казался бесконечным, нарушаемая лишь дыханием и стуком подошв о бетон тишина давила на сознание, мешаясь с густой тягучей темнотой. Освенциму казалось, будто он погружается в батискафе на дно океанской впадины - в лучах фонарей кружилась какая-то пыльная взвесь, словно планктон. Приходилось предпринимать усилия, чтобы вдыхать застоявшийся затхлый воздух, и это лишь увеличивало иллюзию подводного погружения. Он ожидал, что в любой момент пучок света выхватит из мрака что-то скользкое, невообразимое, со щупальцами и злыми горизонтальными зрачками.

- Здесь точно не три этажа! - одышливо пожаловался Пуфик, пуча глаза от изнеможения.


Наконец, лестница кончилась, и подростки уперлись в тяжелую железную дверь. Металл матово поблескивал в желтоватых лучах, кричали красными рамками многочисленные предупреждения, нанесенные масляной краской прямо на металл. Многочисленные заклепки на двери придавали той вид неких врат, хранящих путь в непознанное, неведомое.

"Так могли бы выглядеть современные врата ада" - почему-то подумалось Владу.


Чечен с силой вцепился в хромированную, как у холодильника ручку и потянул на себя, но дверь не поддалась. Подергав еще немного, он даже уперся ногой в бетонную стену, но все было безрезультатно.

- Заперто, - с досадой заключил он.

- Вижу, не слепой! - огрызнулся Пуфик, все еще пытаясь отдышаться, - Освенцим, есть идеи?


Влад же тем временем осматривал пыльные предупреждающие знаки на двери. Один из них по виду напоминал трехлопастный пропеллер.

- Ребят, - с опаской позвал он, - Похоже, здесь радиация. Может, не стоит?

- Да тут все выветрилось давно! - махнул рукой Пуфик.

- Ты дурак что ли? - с искренним удивлением воскликнул Освенцим - Период полураспада может длиться две тысячи лет, а эта часть здесь с шестидесятых!

- Это сколько ж лет прошло? - глупо заморгал Пуфик, пытаясь подсчитать.

- Неважно! - перебил их Чечен, - Водки потом выпьем, и нормально, деактивируемся. У меня дядька на ликвидации Чернобыля был. Ходит, здоровый, как бык. С дверью что?


Влад напряг память. Был ли он здесь с отцом? Вряд ли. Да и откровенно говоря, ничего вспоминать не хотелось - вместо этого он желал вернуться домой, к до боли знакомым стенам и уткнуться носом в страницы так любимого им "Пикника на обочине". Вдруг непрошеным гостем в мозг прорвалось еще одно воспоминание. Даже не воспоминание, а так, обрывок фразы, который он тут же произнес вслух.

- Магнитные двери!

- Чего? - не понял Чечен.

- Дверь на магните. Нужно отключить ток, и можно будет ее открыть.

- Какой ток? - продолжал допрашивать носатый Чечен.

- Тетеревиный, блин! Где-то здесь должен быть щиток. Если отключить электричество - дверь откроется.

- И где он? - Пуфик нетерпеливо завертел головой, но увидел лишь толстые кабели, идущие к двери и крупными черными пиявками впивающиеся в бетон.

- На той стороне, - одновременно обреченно и с облегчением протянул Освенцим. Его бы обрадовало столь бесславное завершение этой вылазки, но Чечен был непреклонен.

- Ну, и чего стоишь? Режь давай!

- А ну как долбанет? - опасливо взвесил Влад болторез на руке.

- Он же прорезиненный! - ехидно напомнил Пуфик.


Вдохнув поглубже, Освенцим занес лезвия болтореза над первым из кабелей. Спустил на всякий случай рукава ветровки на кисти рук и зажмурился. Медленно, по миллиметру, он принялся смыкать "ножницы". Почувствовал легкое сопротивление резины и остановился - духу не хватало.

- Ребят, вы же меня из цепи вытащите, если что?

- Заземлим, не ссы! - успокоил Пуфик.

Резко, будто сдирая пластырь, Освенцим свел вместе рога болтореза. Осторожно он открыл сначала один глаз, потом второй. Ничего не случилось. Кабель повис разрубленной надвое змеей.

- Теперь остальные! - скомандовал Чечен.


Когда с проводами было покончено, чернявый, хрипя от натуги, снова попробовал отворить дверь. Теперь та поддалась. Тяжелая, в добрые четверть метра толщиной, она медленно отползала в сторону, поднимая клубы пыли, щедро укрывавшей бетонный пол открывшегося им коридора.

- Ну? Вперед? - как-то вопросительно предложил Пуфик. Чувствовалось, что и ему, обычно невозмутимому, стало не по себе от распахнувшегося черного зева неизвестности.


Чечен же, не говоря ни слова, шагнул во мрак первым. Лучи фонаря выхватили из темноты стол вахтера и бесконечный, теряющийся во тьме, тоннель. Следом за ним шагнули и Пуфик с Владом.


Посветив фонариком на широкую деревянную столешницу, Пуфик удивленно присвистнул - последняя запись в распахнутом гроссбухе датировалась аж восемьдесят седьмым годом.

- Шесть лет прошло! Небось, все уже растащили!

- Проверим! - уверенно отозвался Чечен, двигаясь вглубь по длинному, прямому как палка, тоннелю.


Освенцим шагал следом за ним, будто на казнь. В воздухе висело почти физическое ощущение заброшенности. Почему-то не возникало ни малейших сомнений, что люди здесь очень давно не бывали. Тем не менее, прислушавшись, Влад выловил какой-то тонкий, еле заметный гул или писк, словно находился ровно под линией электропередач.

"Может, это и есть радиация?" - предположил он и попытался сдерживать дыхание, стараясь вдохнуть как можно меньше зараженного воздуха, но вскоре бросил эту затею. Вдруг в луче фонаря ярко блеснули какие-то окна, тянущиеся вдоль стены на добрые двадцать метров.

- Нихера себе, у них тут комната отдыха! Собственный кинотеатр отгрохали! - завистливо протянул Пуфик, направляя луч фонарика через стекло на огромный зал с креслами и белым экраном во всю стену.

- Так на народные деньги же! - сплюнул Чечен, - Пока наши родаки на заводах вкалывали, эти тут кино смотрели. Слышь, Освенцим, а тебе батя про кинотеатр рассказывал?


Влад внимательно вгляделся в огромный пустой зал, рассчитанный, наверное, сотни на три человек и ему невольно стало не по себе. Кресла казались какими-то неправильными - с их боков свисали ремни и трубки, а над каждым подголовником было расположено металлическое кольцо, опутанное проводами. Почему-то вспомнился фильм "Заводной Апельсин", который он как-то раз посмотрел в подпольном видеосалоне. Неприятное ощущение усилилось, перед мысленным взором встала та сцена, где главного героя, связанного по рукам и ногам заставляют смотреть на экран, где демонстрировались ужасные вещи, а его глаза насильно распахнуты металлическими фиксаторами. Что же такое показывали в этом видеозале, что зрителей приходилось против воли удерживать в креслах? В голове всплыло встреченное в распечатках упоминание какого-то "электросудорожного нейропрограммирования".

- Ребят, может все же уйдем? - голос у Влада дрожал, панику усиливал еще и странный металлический привкус во рту - будто лижешь батарейку, - Мне как-то не по себе.

- Ссыкло! - бросил Чечен, отправляясь дальше по коридору.

- Слушай, ты можешь, конечно, пойти домой, к мамочке под юбку, - принялся цинично рассуждать Пуфик, - а мы здесь, чтобы взять то, что наше по праву. А на что ты валить собрался? Бутылки сдавать? Так ты их будешь сдавать, пока из всего нашего Хрущевска только ты с матерью не останешься. Я вон, к дядьке в Югославию свинчу - он меня уже звал, мне только деньги нужны, капитал начальный. Чех, вон… Ты чего будешь делать?

- Видеосалон открою в Москве. Куплю магнитофонов, кассет, порнухи - бабки рекой потекут.

- Вот, видишь! А ты здесь останешься, локти кусать!

- Скорее, хер сосать! - откликнулся Чечен.

- Ну, или хер, - согласился круглый, - Нам-то в общем-то фиолетово, на двоих больше достанется. Только болторез оставь, он еще пригодится. Давай его сюда, ну?


Влад застыл в нерешительности, взвешивая и размышляя. Перед мысленным взором пронеслись картины того, как его мать плачет на кухне с пузырьком валерьянки, как он сам шарится по урнам, собирая бутылки, как учителя презрительно называют его "малоимущим", выдавая талоны на бесплатное питание в столовой. Наконец, Освенцим прижал болторез к груди и двинулся за Чеченом.

- Наш человек! - удовлетворенно хлопнул его по плечу товарищ.


Гул усиливался. По мере продвижения по коридору он становился все более интенсивным и объемным, словно само подземелье протестовало против незваных гостей, жужжа разворошенным ульем. Невпопад вспомнилось школьное стихотворение "Идёт-гудёт зеленый шум..." Только этот шум был красным.


По пути им встречались кабинеты, набитые столами и шкафчиками, целые огромные жилые помещения, с кроватями в три яруса, почему-то забранные решетками.

- Да здесь, похоже, целый бункер, - восхищенно комментировал Пуфик увиденное, водя фонариком из стороны в сторону, - Смотри-ка, кухни, столовые, душевые… Тысячи две человек спокойно жить могут! Готовились-готовились к войне с Америкой, и что? Не бомбами они нас победили, а самим образом жизни. Не нашим, ущербным и рабским, а человеческим - можешь много заработать, так и иметь будешь много. А если ты лох, то и живи, как лох, все честно! Ух ты! Генераторные! Айда?

- Сначала контур! - упрямо шагая вперед, отрезал Чечен, и Пуфик, сокрушенно вздохнув, поплелся за ним следом.


Влад же о добыче думать не мог - все его мысли затмевал вездесущий гул, который теперь начал делиться на отдельные тона и элементы. На секунду Освенциму даже показалось, что он различает отдельные голоса и стоны.

- Ребят, вы ничего не слышите? - робко спросил он, больше всего боясь, что эти звуки воспринимает он один, что его разум раскалывается, разлагается прямо сейчас, погружая Влада в пучину безумия.

- Ну гудит и гудит! - отозвался Пуфик, - Тебе-то что?

- Трансформаторы это! - спокойно рассудил Чечен.


Наконец, коридор закончился, стены разошлись в стороны, и луч фонарика сразу затерялся где-то на далеких стенах циклопического помещения. Гул усилился до предела, превратившись в какое-то сводящее с ума многоголосье, похожее на монотонное хоровое пение, будто кто-то вырезал и зациклил кусочек знаменитой "Вставай, страна огромная!"


- Так, что тут у нас? - Пуфик деловито подошел к огромной панели, усеянной бесконечными кнопками и рычагами, после чего прочел вслух надпись, выгравированную на металлической табличке, - "Главный пульт управления ПБЕ". Слышь, Освенцим, а ПБЕ это что?

- Протоплазменные боевые единицы, - расшифровал Влад надпись, - Какие-нибудь ракеты или что-то в этом роде.

- Или роботы, - предположил Пуфик

- ПБЕ, - задумчиво повторил Чечен, - Это ж значит, контур где-то здесь?

- Похоже. Только... может не надо его срезать? - нерешительно предположил Влад, - Что если они взорвутся, или газ какой-нибудь ядовитый выпустят? Или вирус?

- Ну мы же не будем их активировать!! - успокоил его Пуфик, - Смотри - отключено все давно! Тут наверняка все либо обезврежено, либо сгнило само давным-давно!


Влад хотел возразить, что шесть лет - не такой уж большой срок, но запнулся, увидев на углу панели папку, на обложке которой вместе с какими-то латинскими цифрами и буквами соседствовала так ненавидимая им фамилия - "Октябрьский". Неизвестно зачем, он воровато оглянулся, и засунул папку себе под кофту.

- Здесь лестница, - деловито отрапортовал Чечен, направляя фонарик в огромную черную яму, занимавшую всю середину помещения, - Наверняка, контур где-то внизу. Идем?

Пуфик с сожалением поглядел на панель и зашагал вниз по ступенькам, следом за Чеченом. Владу, не желающему оставаться без фонаря в темноте одному, ничего не осталось, кроме как последовать за пацанами.

- Освенцим, а чем занимался твой батя? - вдруг с любопытством спросил Пуфик.

- Он не рассказывал. Совершенная секретность, - отозвался Влад, - Знаю только, что он принимал на вокзале какие-то теплушки из тайги.

- А я видел грузовики, - вдруг поделился Чечен, - Крытые кунги, штук по десять, выезжали отсюда и куда-то за город.

- Наверное, землю вывозили, - безразлично предположил Пуфик, весело прыгая по железным ступеням.


Наконец, очередной спуск был преодолен, и троица оказалась на бетонном пятачке размером с футбольное поле.

- Вот он! - радостно воскликнул Пуфик, указывая на блестящие серебристые нити, опутывающие огромную черную пирамиду.


Камень казался бесконечно древним - глянцевый смолянистый материал без единой прожилки был покрыт многочисленными выщербленками и царапинами, а на боку неуместным вычурным украшением красовалась аляповатая блямба - герб СССР. Казалось, из бетона торчит лишь самая верхушка пирамиды, в то время как ее бесконечная громада уходит вниз под землю, расширяясь до размеров экватора. Наконец, Владу удалось установить точный источник гула - его издавал этот черный, будто вырезанный из куска темноты треугольник.

- На ракету это не похоже, - заключил Пуфик, обходя неведомый объект по кругу. К вершине пирамиды по полу тянулись толстые, с питона размером кабели, сходясь у герба. Отследив их путь, даже невозмутимый толстяк охнул, - Да что они здесь вытворяли?


Влад без энтузиазма посмотрел туда, куда указывал луч фонарика - кабели впивались в расположенные рядами стеклянные капсулы высотой в человеческий рост. Пустые, они жадно раззявили свои ощерившиеся иглами и трубками внутренности, словно какие-то футуристические "железные девы".

- Пацаны, мне это вообще не нравится! - вспылил Освенцим, раздраженный непрекращающимся гулом, резонирующим в черепной коробке, - Мы не знаем, что делает этот контур! Он же защитный, а от чего он защищает мы вообще не в курсе! Это не похоже ни на роботов, ни на ракеты! Пуфик, давай срежем медь и вернемся, я прошу тебя!


Толстяк замер в нерешительности, переводя взгляд то на Освенцима, то на Чечена. Тот, злобно сверкнув глазами, резко подошел к Владу и вырвал у него из руки болторез.

- Сопляки! - презрительно бросил он и направился к пирамиде. Освенцим, напряженно следя за его движениями, вдруг на долю секунды заметил, как на черном, будто поверхность мутного озера камне проступил бледный отпечаток человеческой ладони. Появился и тут же пропал, точно рисунок на запотевшем стекле.

- Чечен! Не надо, я прошу тебя! - скорее провыл, чем прокричал Влад, но чернявый его не слушал и уже занес болторез над одним из мотков драгоценной проволоки.

- Учись, пока батя жив! - насмешливо бросил подросток и перекусил провод.


Влад и Пуфик застыли в ужасе, ожидая чего угодно - что в дерзкого нарушителя ударит молния, что заорет сигнализация, что все здесь взлетит на воздух. В абсолютной тишине, затаив дыхание, Освенцим болезненно всматривался в ухмыляющееся лицо приятеля, но ничего не происходило.

- Вот и все, а ты боялась! - с облегчением прокомментировал Чечен, наматывая кабель из иридия и серебра себе на локоть. В этот момент мозг Влада все же зафиксировал некое изменение - гул исчез.


Смотав проволоку в несколько довольно увесистых колец, он с довольным выражением лица направился обратно к ребятам.

- Таскай, ссыкло! - сбросил Чечен свою ношу на плечо Освенцима, - Хоть какая-то от тебя поль...


Чернявый пацан осекся. Его взгляд направился куда-то выше, поверх голов товарищей, губы беззвучно шевелились, точно он вспоминал забытое слово или читал молитву. Все его тело задрожало, словно беднягу било током, а по подбородку потекла ниточка слюны.

- Чех, ты чего? - с опаской спросил его Пуфик, все еще надеясь, что приятель придуривается, - Хорош, не смешно. Пошли уже отсюда.


Глотка Чечена издала страшный, нечеловеческий рев, похожий на предсмертный крик животного на бойне, а руки взметнулись к лицу. Грязные пальцы с обгрызенными до основания ногтями впились в глазные яблоки и принялись ожесточенно выковыривать их из глазниц. С негромким "чпок" кровь брызнула во все стороны, и пальцы Чечена ушли внутрь на всю глубину. Все это время несчастный выл на одной ноте, трясясь, будто в припадке.

- Валим! - выдохнул Пуфик, выводя Влада из оцепенения. Толстяк рванул первым, и тощему пришлось последовать за ним - у того был единственный фонарик. Вой Чечена за их спинами прервался, вместо этого раздался какой-то хруст - будто десятки челюстей жуют гравий.


Подъем по крутой металлической лестнице давался нелегко. Тяжелая проволока на плече мешалась, тянула к земле, но, попытавшись ее сбросить, Влад запутался еще больше - теперь она обмоталась вокруг шеи и душила на бегу, но Освенцим даже не помышлял о том, чтобы остановиться. Тьма за спиной, казалось, наступала прямо на пятки, пожирая пространство перед собой, словно вне маленького пятачка света от фонаря Пуфика было лишь всепоглощающее ничто.


Толстяк быстро выдохся, и теперь Освенцим вырвался вперед. Из-за того, что впереди больше не было никакого света, Владу на какое-то мгновение показалось, что он потерял направление и бежит обратно, но тяжелое дыхание Пуфика за спиной помогало сориентироваться.


- Освенц... - раздалось вдруг сдавленное шипение из-за спины, вынуждая мальчика обернуться. Пуфик стоял на месте, выпучив глаза и как-то неестественно растопырив конечности, похожий на знаменитый рисунок Да Винчи, - Не… бросай меня!


С влажным хрустом одна из коротких ног толстяка выгнулась под немыслимым углом и принялась закручиваться. Пуфик при этом не упал, продолжая как будто бы висеть в воздухе, словно кто-то невидимый поддерживал его в таком положении. Оцепеневший от ужаса, Влад смотрел, как одна за другой конечности Пуфика принимаются выкручиваться сами по себе, собирая кожу в бугристые складки, точно на выжимаемом белье. Кровь крупными каплями собиралась на этих складках и с громкими шлепками лилась на бетонный пол. Вот к чудовищному танцу плоти присоединилась рука, сжимающая фонарик, и окружающий мир превратился для Освенцима в безумную дискотеку без верха и низа. Он слышал, как бедняга сдавленно сипит, будто пытаясь выдавить из себя крик, но неведомая сила предпочитала забирать чужие жизни в тишине.

- Не броса... - в очередной вспышке Влад успел увидеть, как круглощекая голова нехотя ползет куда-то за плечо, точно Пуфик пожелал заглянуть себе за спину.


Фонарик с грохотом упал на бетонный пол, и мир погрузился во тьму. Абсолютно дезориентированный, Влад застыл, будто прикипев подошвами к бетону, боясь сдвинуться с места. Перед глазами его все еще стояло изображение того, как его лучший друг за секунды превращается из жизнерадостного толстячка в выжатую насухо окровавленную тряпку. Освенцим не знал, как долго он пробыл в таком положении, не смея пошевелиться и раз за разом прокручивая в голове кошмарную картину, когда вдруг услышал над самым ухом тихий, похожий на шелестение ветерка голос:

- Владленушка… Вла-а-адик, сынок...


В этот момент его разум сдал позиции и отпустил вожжи, предоставив управление самым первобытным инстинктам. И они сказали: "Беги!"


Развернувшись на носках - он ведь точно помнил, что обернулся - Освенцим рванул вперед изо всех сил, на которые только был способен. Все, что он слышал были лишь шлепки кроссовок по бетону и собственное надрывное дыхание.


Вдруг что-то ударило его под ногу. Не удержав равновесия, Влад полетел вперед и пребольно врезался во что-то носом. Раздался влажный хруст, в рот хлынула кровь, но радости пацана не было предела - он грохнулся на ступеньки.


Вскочив на ноги, он бежал по бесконечным лестничным пролетам, которые, казалось, никогда не кончатся, а то и вовсе закольцованы - в виде издевки над незадачливыми ворами. Если первые несколько "этажей" он преодолел, словно легкоатлет, то дальше сердце принялось пропускать удары, ноги казались чугунными, а бесчисленные ступеньки тянулись нескончаемой вереницей, и когда Владу уже казалось, что он заперт в этом царстве теней навечно, он споткнулся о деревянный порог и очутился в таком родном и до боли знакомом коридоре главного корпуса. Выскочив за дверь, Освенцим с наслаждением вдохнул разбитым носом свежий ночной воздух. Далеко над деревьями оранжевой полоской занималась заря. "Скоро рассвет!" - панически подумал он, вдруг осознав, что не только сбежал от неведомого ужаса, что прятался под военной частью, но еще и украл кабеля на добрые… Черт, сколько же это денег?


Уже ничуть не таясь, слишком усталый для всех этих пряток, Влад перебежал поросший травой плац и возблагодарил небо, увидев, что бушлат так и болтается, повиснув на колючке. Не без труда - кабель будто тяжелел с каждой минутой - он перемахнул через забор, ободрав-таки спину и сломя голову устремился домой.


В квартире было пусто - мать затемно ушла на смену, решив, видимо, не будить сына. "Знала бы ты, мама, где я побывал!" - подумал Освенцим, и отправившись в свою комнату, сбросил, наконец, кабель на пол. Тот разбросался кругами по паркету, словно безумная каляка-маляка, какие Влад рисовал в детстве. Адреналин отступил, горячка погони улеглась, и подросток без сил свалился на пол следом.


Но лежать что-то мешало. Сев на корточки, он ощупал себя и обнаружил каким-то чудом не выпавшую во время побега папку у себя под кофтой. Совершенно машинально открыв ее на случайной странице, он принялся изучать такие знакомые и милые сердцу каракули - почерк его отца.


Буквы прыгали и расплывалось, в глазах темнело, Влад никак не мог взять в толк, зачем нужна "идеологическая перековка политзаключенных перед процедурой разделения", не мог понять, какие такие "отходы" отправляются на дно "карьера №4", и что такое "оружие идеологически-направленного действия". "Защитный контур", "Протоплазменные Боевые Единицы", "...резервуар" и "окончательное решение капиталистического вопроса" отказывались складываться в единую картинку.


Влад все понял лишь когда подошел к окну и взглянул на виднеющуюся сквозь ели военную часть. В бледных лучах октябрьского солнца двигались бесчисленные призрачные фигуры, обряженные в тюремные робы. Их лица, искаженные непрекращающимися пытками и "электросудорожным нейропрограммированием" не выражали никаких эмоций. Словно полупрозрачные негативы, они плыли, перекатывались и парили над поверхностью земли, слипаясь и перетекая друг в друга. Позабывшие свой прижизненный облик, они изменяли свою анатомию прямо на глазах, вытягивая ненатурально длинные руки и шею вперед - туда, где начиналась территория жилых кварталов. Не обходя гаражи и деревья, они просто шли насквозь, бесконечной и безжалостной волной, словно тень от крыльев самой смерти накрывала землю. Оказавшийся на их пути собачник, выгуливавший сонного мопса рядом с гаражами, прямо на глазах несчастного питомца превратился в бесформенную груду плоти и костей. Рука, торчащая из окровавленных останков продолжала держать поводок, а песик отчаянно лаял на безразлично проходящих мимо призраков.


И тогда Влад все осознал. Понял отчетливо и ясно, укладываясь в позу эмбриона посреди колец из драгоценного сплава и зажмуривая глаза. Страшное эхо так и не наступившей войны вырвалось из своей тюрьмы и теперь надвигалось на мир - карать всех, чья идеологическая принадлежность будет сочтена неправильной. Немые рты, распахнутые в беззвучном крике, испещренные язвами от игл, жадно загребающие руки, грязные робы с огромными нашивками на груди - "Служу Советскому Союзу!"


Автор - German Shenderov


Artwork by “You Are Empty” CG (c)


#ВселеннаяКошмаров@vselennaya_koshmarov

Служу Советскому Союзу! (Part II, Final) Ужасы, Мистика, Рассказ, Крипота, Ужас, Длиннопост, Текст, Авторские истории
Показать полностью 1
104

Служу Советскому Союзу! (Part I)

По металлическому крыльцу барабанили тяжелые капли дождя. Унылое октябрьское небо висело низко, словно рискуя в любой момент свалиться на крыши сбившихся в кучу пятиэтажек. Из-под крыльца выскользнул крупный чернявый подросток, глубоко затянулся и выкинул бычок в весело струящийся у бордюра грязный поток. Тот, подобно торпеде, понесся по серой поверхности воды вниз по улице. Проследив за ним взглядом, пацан вернулся обратно под козырек, поежившись, когда капли попали ему под воротник куртки.


- И почему ты решил, что она не охраняется? - со скепсисом в голосе поинтересовался Чечен, сплюнув через щель между зубами, - На вид — обыкновенная военная часть!


- Да ее же Освенцим из окна каждый день видит! - убеждал Пуфик, круглый приземистый пацан года на два младше Чечена, тряся какими-то пожелтевшими распечатками. - Там никто не тусуется, только приезжают раз в неделю, вывозят всякое!


- Может, лучше не соваться? - трусовато предложил Освенцим — наголо бритый худосочный, будто узник концлагеря, паренек с печальными запавшими глазами. - А если спалят?


- Не ссы, не спалят, - принялся Пуфик убеждать уже второго товарища, - Военные откомандированы, часть на ликвидации, кому палить?


- А вдруг кто-нибудь остался? - не унимался тощий, опасливо оглядываясь, - Сторож какой-нибудь или еще кто? Это воровство все-таки!


- Все воруют, чем мы хуже? Время такое! Тем более, у государства! - рассудительно добавил Пуфик, - Сам подумай, это же они нас здесь оставили - догнивать и спиваться. Завод закрыли, часть ликвидировали, когда госпиталь свернут - где твоя мамка работать будет, а? Тут остались-то одни алкаши да инвалиды! Валить отсюда надо!


- Ну-у-у...


- Сиськи мну! Эти суки семьдесят лет страну доили, потом свернули все в кучу и просрали! Мы свое берем, понял? Свое! Нынче время такое - теперь каждый сам за себя! Ты же сам видишь, городок вымирает! Они последнее вывозят!


- Так может там и не осталось нихера? - предположил Чечен.


- Осталось — смотри! - короткий толстый палец принялся бегать по распечаткам в поисках нужного места, - Во! Алюминиевые кабели, метров пятьсот, медь, нержавейка!


- Мелко, - сплюнул чернявый.


- Да погоди ты! Ага, вот — «для защитного контура использован сплав из тридцати процентов иридия и семидесяти — серебра»!


- Белье — это тема. А что за иридий? - заинтересованно спросил Чечен.


- Очень редкий металл. В десятки раз дороже золота, - монотонно, словно справочная, выдал Освенцим.


- А у нас его на лом примут?


- Нет, - покачал головой Пуфик, листая распечатки, - Но я уже договорился с одним мужиком, он метр этого контура возьмет по…


Порывшись в кармане ветровки, круглый пацан выудил замызганную бумажку с номером телефона и суммой. Развернув ее, продемонстрировал товарищам.


- Да ты гонишь! - выдохнул Чечен, силясь сосчитать нули на листке.


- И прям заплатит? - недоверчиво уточнил тощий.


- Он не первый раз у меня рыжье принимает, надежный мужик! У него свои каналы сбыта, - многозначительно добавил Пуфик.


- А если там… метров десять хотя бы — это же, считай «Жигули»! - возбужденно прошептал Освенцим — даже его обычная осторожность уступила место жажде наживы.


- Выше бери - «Мерс»! Ну что, значит, сегодня?


- Сегодня! - решительно кивнул Чечен, сплюнув сквозь зубы вновь — будто ставя точку в этом разговоре.


***


Вечером, перед тем, как идти на дело, Освенцим еще раз пробежался глазами по распечаткам, которые выудил из отцовского рабочего стола. Тот погиб шесть лет назад в результате какого-то несчастного случая - военные даже не сказали, что произошло. Хоронили его в закрытом гробу, так что ни сын, ни жена не могли даже предположить, что случилось с молодым офицером.


Парень из раза в раз перелистывал страницы бесчисленных технических документаций, доставшихся ему в "наследство", пытаясь понять, что же произошло в тот роковой день на объекте. Именно так он и обнаружил данные о брошенном "сокровище" в подземельях военной части. В основном, текст пестрил техническими терминами и схемами электроцепей. Целый параграф, показавшийся подростку совершеннейшей бессмыслицей, был посвящен какому-то "электросудорожному нейропрограммированию". Дальше шли какие-то маршруты, схемы, карты местности, изрытой бесконечными котлованами и прочая белиберда.


Куда больше его интересовала глава, посвященная неким "протоплазменным боевым единицам", которые в дальнейшем упоминались просто как ПБЕ - именно для их содержания использовался "защитный контур" из драгоценного кабеля. Было что-то беспокойное в затее снять эту "защиту" с неведомых ПБЕ - кто знает, вдруг это какие-нибудь крайне нестабильные "единицы", которые тут же взорвутся после снятия "контура" или случится еще что похуже.


В холодильнике одиноко стояла кастрюлька с серым неаппетитным супом. Судя по количеству, мама, похоже, опять все оставила "для растущего организма", решив перебиваться перекусами на работе. Идти на кражу Освенциму не хотелось категорически, но, заглянув в комнату матери, которая спала после двойной смены в госпитале, он утвердился в своем решении.


Новостная телепередача знаменовала сигнал к началу операции. Диктор вещал со скорбным лицом о каком-то путче, случившемся месяц назад, но подростка это совсем не интересовало. Все это происходило где-то там, далеко, в Москве и скорее всего, никак бы не отразилось на жизни маленького полуликвидированного военного городка за Уралом.


Когда передача подошла к концу, Освенцим схватил болторез, распечатки, накинул старую камуфляжную куртку и осторожно, чтобы не разбудить мать, выскользнул из квартиры.


***


- Ну что, взял? - спросил Пуфик из темноты, заставив Освенцима вздрогнуть от неожиданности.


- Придурок, блин, напугал! - притворно схватился за сердце тощий, шагая в узкий проем между гаражами, где его поджидал приятель. Тот сменил приметную красную югославскую куртку на изодранный бушлат. С запястья у толстого свисал массивный черный фонарик на шнурке.


- Так взял или нет? - нервно переспросил Пуфик, и Освенцим продемонстрировал ему большой, слегка тронутый ржавчиной болторез, - А перчатки?


- Зачем? Тут же вот, прорезинено!


- Пвовезинено! - передразнил его похожий на колобка пацан,- Сам будешь контакты резать, раз у тебя тут все «пвовезинено»!


- Шухер! - черная длинная тень сиганула с крыши одного из гаражей, заставив теперь уже обоих приятелей вздрогнуть.


- Я это, не ссыте! - белозубо ухмыльнулся Чечен, закуривая и протягивая пачку друзьям.


- Ща, погодите! - Освенцим куда-то отошел, и вернулся с двумя палочками. Только зажав между ними сигарету, он, наконец, под смешки товарищей позволил себе закурить, - Че ржете? Меня мамка дома запрет, если учует, будете потом сами лом таскать!


Прокурив и перекинувшись дежурными остротами, ребята вспомнили о деле. Пуфик, неожиданно посерьезнев, принялся проводить инвентаризацию.


- Так, проходка есть — вот на плечах, - перечислял он их нехитрый арсенал, похожий в бушлате на настоящего прапорщика, - Свет у меня тоже есть. Чех?


Носатый Чечен, который на самом деле приехал с семьей из Азербайджана, продемонстрировал тонкий, размером с ручку фонарик, какие носили полицейские в американских фильмах.


- Освенцим?


- А чего я? Я болторез принес! - жалобно принялся оправдываться тощий, который обычно представлялся всем Владом, искренне ненавидя свое настоящее имя и фамилию - Владлен Октябрьский. Особенно нелепо эти осколки ушедшей эпохи смотрелись сейчас - когда Союз скорчился в агонии Перестройки и издох, как изначально нежизнеспособный гомункул.


- Ну, болторезом и будешь светить! - заключил Пуфик, - Хомуты взяли?


- Вот, у меня! - отозвался Чечен, показывая два мотка бечевки.


- Красава! - удовлетворенно кивнул Митя, - Значит так, слушаем брифинг! Тощий, давай сюда бумажки!


Открыв распечатку на странице, где был схематично набросан план главного корпуса, Пуфик как будто получил повышение и теперь походил на генерала.


- Заходим отсюда, - махнул он рукой себе за спину, где стоял бетонный забор, увенчанный колючей проволокой, - это в задней части, так что, если в сторожке даже кто-то и есть…


- А кто-то может быть? - дрогнувшим голосом уточнил Влад.


- Не должно! - отрезал Пуфик, - Не первый день наблюдаем же. Ни собак, ни сторожа. Медь срезаем по всем этажам, где видим. А вот контур должен быть на минус третьем, туда пойдем в последнюю очередь.


- Дурак что ли? - изумился Чечен, - Нахрена нам медь, если там этот, как его… эриний?


- Иридий, - поправил Освенцим, - А нам обязательно нужно спускаться в подвал? Может, медью…


- Все заберем! - твердо заявил Пуфик, сворачивая распечатки и засовывая их в карман, - Выдвигаемся!


Бросив бушлат на полоску колючей проволоки, венчавшей забор, пацаны один за другим перелезли на ту сторону. Оказавшись на территории военной части, Освенцим весь обратился в слух. Сознание параноидально фиксировало получаемые сигналы, расставляя их по степени тревожности - их собственные шаги по мокрому потрескавшемуся асфальту, доносившийся из окрестных дворов лай собак, еле слышное гудение электрички где-то вдали.


Приземистый красный корпус главного здания встретил пацанов черными провалами окон и тяжелой цепью с навесным замком на двери.


- Видите, закрыто! Значит, все-таки она еще функционирует, - заныл Освенцим, - Пойдем отсюда, а?


- А болторез тебе, придурок, на что? - продырявленной шиной зашипел Пуфик, - Режь давай!


Влад попытался раскусить толстые звенья, но те не поддавались.


- Отойди, рохля! - оттолкнул его Чечен и с легкостью надрезал цепь. Та с грохотом осыпалась на крыльцо главного корпуса, и мальчишки замерли, напряженно вслушиваясь в ночную тишину. Ничего не происходило - кажется, на территории военной части и правда никого не было.


- Придурок! - одними губами произнес Пуфик, - Пошли!


Дверь за их спинами захлопнулась, и пацаны оказались в абсолютной темноте. Щелкнули кнопки фонариков, и по длинному коридору поползли круглые бледно-желтые пятна. Внутри здание производило гнетущее впечатление - обшарпанные болотно-зеленые стены, вздувшийся линолеум и разбитые лампы создавали ощущение заброшенности.


Освенцим помнил это место совсем другим - по тем далеким временам, когда отец был жив. Воспоминание непрошеным гостем ворвалось в сознание - вот папа, огромный, мощный, с капитанскими погонами несет его на плечах по этим самым коридорам. В голове, будто эхо, раздался голос из далекого прошлого: "Именно здесь, Владленушка, рождается будущее нашей великой страны. Герои, воины и ученые объединяют свои усилия, трудясь, не покладая рук, над общим делом - самым важным делом во всем мире. Делом победы социализма и Советов!"


Как смешно сейчас звучат эти слова! Нет больше ни страны, ни общего дела, и нет отца, который беззаветно верил во всю эту ерунду. Влад с досадой пнул какую-то железную скамейку, и та загрохотала на все здание, что колокол.


Чечен и Пуфик резко оглянулись на Освенцима, вжав головы в плечи.


- Мудак! - ядовито шепнул толстяк, посветив мощным фонариком в лицо Влада, - Ты специально, да?


- Извини!


- Ну что, где ваш контур? - не таясь, в полный голос спросил Чечен, поймав на себе удивленные и напуганные взгляды товарищей, - Чего пялитесь, нет здесь никого!


- А медь? - алчно спросил Пуфик.


- Сначала контур! Освенцим, показывай, где оно тут!


- Должен быть в подвале, - все еще шепотом ответил Влад, - Тут лестница где-то.


Вход на нижние этажи они отыскали быстро - черный провал дверного проема будто еле дышал, втягивая в себя потоки пыльного застоявшегося воздуха.


- Пошли, - бросил Чечен, первым устремившись вниз. Следом, подобно резиновому мячику, по ступенькам покатился Пуфик. Освенциму приходилось поспевать за удивительно ловким для своей комплекции подростком, перепрыгивая через ступени и рискуя разбить нос - своего фонарика у него не было.


Автор - German Shenderov


Artwork by “You Are Empty” CG (c)


#ВселеннаяКошмаров@vselennaya_koshmarov

Служу Советскому Союзу! (Part I) Ужасы, Мистика, Рассказ, Крипота, Ужас, Длиннопост, Текст, Авторские истории
Показать полностью 1
94

Дом Уродов. Part V, Final

Ссылка на первую часть - https://pikabu.ru/story/dom_urodov_part_i_6520361

Ссылка на вторую часть - https://pikabu.ru/story/dom_urodov_part_ii_6520380

Ссылка на третью часть - https://pikabu.ru/story/dom_urodov_part_iii_6520406

Ссылка на четвертую часть - https://pikabu.ru/story/dom_urodov_part_iv_6520418


Аннотация: Молодой человек по имени Андрей отправляется в затерянную в подмосковных дебрях девятиэтажку, предлагать договоры на подключение. Но жильцы дома оказались не совсем обычными людьми...Думаете, знакомая история?


***


Со скрипом дверное полотно уползло во тьму квартиры, и снова, как и в прошлый раз, моим глазам предстал тощий черный силуэт, неподвижно замерший между вешалкой и комодом. Раздались шлепки босых ног – медленно, шаг за шагом, Венечка выходил на лестничную клетку. Все мысли вымыло из головы. Бросаться в ноги, бежать, ползти – все потеряло смысл. Арина, тоже парализованная каким-то инфернальным ступором, округлившимися глазами пялилась на нечто, что выходило из квартиры, словно кролик на удава. Вот блеснули в тусклом свете зубы, стала различима беспорядочная шевелюра, скрывающая лицо. Тонкие черные руки ухватились за свисающие патлы и принялись медленно, словно занавес, раздвигать их в стороны.


Из ступора меня вырвал звук открывающейся за спиной двери.

Дом Уродов. Part V, Final Ужасы, Мистика, Рассказ, Крипота, Ужас, Сектор 17, Участок 85, Вселенная Кошмаров, Длиннопост

Совершенно автоматически оглянувшись, я увидел того самого агрессивного десантника, целящегося в нас из винтовки. Теперь, когда он включил свет в коридоре, я мог разглядеть его полностью. В замызганной и грязной форме, он стоял, дымя сигаретой, вплавившейся в его обгоревшее лицо. На обугленной плоти воспаленным гнойником яростно сверкал единственный глаз.


- Пригнись! - успел крикнуть я и повалил Арину на заплеванную площадку за секунду до того, как прогремел выстрел, и чудовище, собиравшееся продемонстрировать нам свой кошмарный лик повалилось навзничь, расплескивая повсюду черную жижу.


- Шевели культями, запах! - грубо бросил десантник, перезаряжая ружье, - Он скоро встанет. Вали! Вали отсюда на хуй!


Крик отрезвил меня, я бросился вперед, в квартиру кошмарного Венечки, избегая смотреть на лицо. Арина опередила меня и уже добежала до конца коридора, пока я, опираясь о комод и вешалки, ковылял следом.


Вдруг кто-то схватил меня за щиколотку, надавил твердыми пальцами на больное место, и я повалился лицом в паркет.


- Сказочный долбоеб! - хрипло раздалось сзади, а следом я услышал, как десантник закрывает свою железную дверь, оставляя меня один на один с Венечкой.


Я дрыгал ногой, пинался, пытаясь вырваться, и жмурил глаза, стараясь ни в коем случае не увидеть того, кто держал меня.


- Ты где там? - раздалось из комнаты, и этот оклик придал мне сил. Борясь с железной хваткой страшного создания, я полз вперед, опираясь на локти, и уже мог видеть через пустую, лишенную любой мебели, комнату, как Арина сидит в оконном проеме, готовая в любой момент спрыгнуть вниз, на свободу.


Неожиданно дверь в туалет отворилась. Кафель на полу пошел пузырями, вздыбился, трубы сорвались с насиженного места, а унитаз пошел трещинами и осыпался вниз, в оставшуюся после себя дыру. А из нее, скребя по полу пальцами, кое-как слепленными из бетона и металлоконструкций, вылез сам…

Дом Уродов. Part V, Final Ужасы, Мистика, Рассказ, Крипота, Ужас, Сектор 17, Участок 85, Вселенная Кошмаров, Длиннопост

- Управдом! - еле слышно выдохнул я.


- Догадливый мальчик! - осклабилась морда, составленная из вентилей, коленец и каких-то болтов, - Умный мальчик! Но плохой, очень плохой! Ты правда считаешь, что мы позволим тебе забыть? Она ведь хорошо к тебе относилась. Сказала, - и тут вкрадчивый, шипящий, будто пробитый шланг, голос сменился девчачьим, тем самым, что я слышал там, на стройке, - «Андрей, я так не могу, ты ведь мой лучший друг».


- Андрей? - раздался оклик Арины, - Ты чего застрял?


- И ты, мой мальчик, дал волю своей темной гадкой душонке! Тебя отвергли, и ты не смог этого пережить. Ты вывернул свою душу наизнанку, положил к ее ногам свое сердце, а она отвергла. Мы бы тебя приняли, да… Но такая бессовестная мразь, как ты, даже не чувствует вины...


Нос, собранный из пластиковых коленцев с шипением втянул воздух.


- Не-е-ет, ни капли вины. А вот Арина чувствует, мучается, видит во снах свою умирающую в огне сестру, своего отца в петле. Помоги ей. Ты хочешь отсюда выйти, Андрей? Давай заключим договор. Ты – мне, я – тебе! Ей здесь самое место. Отдай Арину мне, верни ее сюда. И будешь свободен. Я отпущу тебя, и Венечка отпустит. Правда, Венечка?


В ответ рука, державшая меня за ногу стиснула пальцы так сильно, что я чуть было не лишился чувств от боли.


- Ну же, давай! Позови ее сюда. И будешь свободен… Давай!


Красные, мерцающие какими-то приборными лампочками глаза пронзали все мое существо. Я же говорил, что хоть кто-то один должен выйти. И это должен быть я.


- Арина! - крикнул я изо всех сил, точно моя жизнь зависела от этого крика, - Я не могу встать, помоги мне! Нога совсем не слушается.


Я видел, как девушка колеблется. Всего шаг – и она на свободе. Но рыжая нервно закатила глаза и все же спрыгнула с подоконника в квартиру. Оглядываясь, медленно подошла к дверному проему, не видя ни Управдома, застывшего молчаливой мусорной грудой в туалете, ни вцепившегося в меня Венечку.


- Помоги мне подняться, пожалуйста! - я протянул к ней одну руку, пряча вторую в тени коридора.


Арина, словно в замедленной съемке, присаживается на корточки. Вот ее рыжие волосы выбиваются из капюшона, вот тянется ко мне ее мерцающая бледным пламенем рука, вот ее чумазое красивое лицо совсем рядом, можно дотянуться.


Угол арматурины с силой врезался куда-то в район виска. Девушка резко, будто подкошенная, свалилась на пол с тяжелым грохотом. Тягучее, мощное дежавю наполнило мое сознание. Я знаю это ощущение – как удар арматурой по черепу отдается в запястье, с каким звуком падает чужое тело. Надеюсь, я ее не убил. Приоткрытый рот, закатившиеся глаза – все как в тот раз. Только теперь я не стал добивать свою жертву.


- Иди! Ты свободен! - довольно прошипел Управдом, и я почувствовал как хватка, державшая мою ногу ослабла, а потом и вовсе исчезла. Вместо этого черная, бесконечно длинная рука ухватила за волосы Арину и потащила куда-то мне за спину, во тьму коридора.


С трудом перебираясь на локтях, я полз к заветному окошку, из которого в комнату лился бледный подслеповатый свет солнца, прячущегося за густыми тучами. Цепляясь за обшарпанную батарею, я подтянул себя на подоконник и с облегчением окинул взглядом заброшенную, замусоренную, но при этом такую прекрасную и родную теперь детскую площадку.


Уже собравшись спрыгнуть, я услышал из-за спины шелестение бумаги и шипение труб, складывающиеся в «Тебе здесь самое место». Отвлекшись на этот голос, я соскользнул с подоконника и неловко, будто мешок с дерьмом, вывалился из окна. Последним, что я видел, был стремительно приближающийся деревянный угол песочницы.


Когда я открыл глаза, на улице уже была глубокая ночь. Ресницы слиплись от спекшейся крови, но попытавшись стереть корку с глаз, я почувствовал, как пальцы уперлись во что-то твердое и холодное прямо у меня на лбу.


Отняв руки от лица, я с нарастающим удивлением и ужасом смотрел на хлопья ржавчины, оставшиеся на ладонях. Аккуратно ощупывая это странное новообразование, этот закрученный нарост, я с отчаянием узнавал его, будто ночной кошмар из далекого прошлого вернулся, чтобы терзать меня вновь. Каждый изгиб, каждая зазубрина, каждая капля засохшей крови была мне знакома – ведь точно таким же куском металла я забил на стройке несчастную девочку, отличницу класса, а во дворе – веселую пацанку и свою лучшую подругу. На рыжих волосах кровь почти незаметна, я тогда даже поначалу не понял, что произошло. Смотрел с глупым выражением на лице, как девушка, которую я любил, лежит на бетоне и бьется в конвульсиях. Разбивая ее неожиданно мягкий череп загнутым куском арматуры, я не мог принять, не мог жить с тем фактом, что та, которой я готов был посвятить всего себя, предложила мне этот жестокий, нестерпимый суррогат любви – дружбу. Теперь я вспомнил, теперь я осознал. Слезы катились по щекам, и я размазывал их рукавами, оставляя кровавые разводы на одежде, то и дело натыкаясь пальцами на металлический рог, торчащий из моего лба, пронзающий голову насквозь, вместе с бесконечным вязким чувством вины, давящим и опустошающим.


Обернувшись, я посмотрел на проклятую девятиэтажку. В зарешеченных окнах уютно и маняще горел свет – было ощущение, словно мне снова четырнадцать, и я возвращаюсь домой к ужину после долгой прогулки.


Мысленно вычислив, какое из окон принадлежит двадцать первой квартире, я вперился взглядом в забранное бордовой шторой окно на пятом этаже. Где-то там мелькнула долговязая длинноволосая тень. С легким сердцем я зашагал в сторону подъезда. Мне здесь самое место.


***End***

Дом Уродов. Part V, Final Ужасы, Мистика, Рассказ, Крипота, Ужас, Сектор 17, Участок 85, Вселенная Кошмаров, Длиннопост

Автор - German Shenderov, https://vk.com/vselennaya_koshmarov


Иллюстрации и соавторство - Андрей Заяц, https://vk.com/sp0t85


#ВселеннаяКошмаров@vselennaya_koshmarov


#Участок85@sp0t85

Показать полностью 2
80

Дом Уродов. Part IV

Ссылка на первую часть - https://pikabu.ru/story/dom_urodov_part_i_6520361

Ссылка на вторую часть - https://pikabu.ru/story/dom_urodov_part_ii_6520380

Ссылка на третью часть - https://pikabu.ru/story/dom_urodov_part_iii_6520406


Аннотация: Молодой человек по имени Андрей отправляется в затерянную в подмосковных дебрях девятиэтажку, предлагать договоры на подключение. Но жильцы дома оказались не совсем обычными людьми...Думаете, знакомая история?


***


Двери открылись, и я выбежал, затыкая уши, лишь бы не слышать этого дьявольского шепотка, но, казалось, я вынес его из зассанной кабины в собственной голове. Выйдя на площадку, я огляделся и увидел лестницу, ведущую на крышу. Закрытая решетчатой дверью с ржавым замком, она была скрыта тьмой лестничной клетки, но я чуть не разрыдался от счастья. Когда уже казалось, что дом чудовищен и бесконечен, что у него нет ни верха, ни низа, я нашел подтверждение тому, что у кошмара есть границы. Можно ведь кричать с крыши, пока тебя не услышат прохожие, можно кидать предметы, можно по крайней мере скрыться от чудовищных жильцов этой обители кошмаров.


Подарок «старухи-доносчицы», как ее назвал голос, оказался весьма кстати. Я орудовал вернувшимся из прошлого предметом, будто фомкой, раскачивая давно прогнившую дужку замка, пока тот с лязгом не свалился к моим ногам. Путь на крышу был свободен.


Снаружи моросил тот самый гадкий дождик, сопровождавший меня по дороге в этот гадюшник. Холодные капли отрезвляли – увиденное в доме на секунду показалось страшным сном, но изогнутый кусок арматуры в руке убеждал в обратном – все предельно реально. Гудрон топорщился под ногами, многочисленные погнутые антенны казались все теми же высохшими зарослями борщевика.


Серое бесцветное небо заставляло поверить, что время остановилось – что никогда больше не наступит ни ночь, ни рассвет. Сам не зная, зачем, я подошел к самому краю крыши и посмотрел вниз - грибок засранной песочницы, облезлая "паутинка" и козырек подъезда, на котором скопился мусор.


Наверное, я бы шагнул вперед – прыгнул бы прямо в бездну, лишь бы никогда не возвращаться в эти обшарпанные вонючие конуры с их жуткими обитателями. В конце концов, я это заслужил. Но некто прервал мои размышления – схватил за шиворот и прислонил к шее какую-то острую железку.


- Не дергайся, - раздался из-за спины хриплый девчачий голос, - Кто такой?


- Андрей я, я не хочу проблем! - я устало приподнял руки.


- Не шевелись, сука! Железяку брось!


Я послушался. Почему-то кусок арматуры я бросил не с крыши, а рядом, на гудрон, словно он имел для меня какую-то ценность. Отчасти так и было.


- Погремуха твоя какая? Отвечай! - меня ткнули в спину. Стоило большого труда устоять на ногах и не полететь с крыши – вдруг, вопреки моим недавним намерениям, отчаянно захотелось жить.


- Нет у меня погремухи! Андрей я! - я старался отвечать спокойно, чтобы не спровоцировать очередного уродца.


- Давно здесь?


- Часа два-три, - точнее сказать было сложно.


- Так ты...


Я почувствовал, как давление неведомого лезвия ослабло, а потом и вовсе пропало. Медленно, чтобы не нервировать незнакомку, я повернулся.

Дом Уродов. Part IV Ужасы, Мистика, Рассказ, Крипота, Ужас, Сектор 17, Участок 85, Вселенная Кошмаров, Длиннопост

Уродкой она, конечно же, не была. Обычная девчонка, чуть младше меня. Рыжие волосы торчали сальными прядями из-под капюшона, лицо измазано какой-то сажей, одета в джинсы и куртку из искусственной кожи. На тонкой белой шее болталось бритвенное лезвие на тонкой цепочке. В руке зажат заостренный кусок жести.


- А я – уже две недели, - ответила она, будто бы невзначай натягивая рукав на запястье. Тут-то я и заметил, что с девчонкой не так. Ее рука тлела – в самом прямом смысле, бледным слабым пламенем, просвечивающим сквозь трещины в коже, точно в обугленном бревне. Под капюшоном слабо светилась еще одна большая трещина, рассекавшая лоб надвое.


- Так ты... из этих? - разочарованно протянул я.


- Из уродов? Нет. Хер меня кто пропишет! - тряхнула девчонка волосами, - Здесь он до меня не доберется.


- Кто?


- Управдом. Ты с ним уже… Ты его слышал?


- Да, - кивнул я. Вспомнив жуткий голос в лифте, я почувствовал, как ноги становятся ватными, а в ушах гулко бухает сердце. Лучше отойти от края, от греха подальше.


- Так ты...


- Арина. Просто Арина. Без кличек, понял? - девчушка угрожающе ткнула обрезком жести в мою сторону.


- Понял-понял, - я поднял руки в примирительном жесте, - Ты вообще знаешь, какого хера здесь происходит?


- А сам как думаешь? - зло спросила она.


- Не знаю. Может, мы умерли? Попали в ад? Такой, российский? С решетками на окнах и отбитыми зеками вместо чертей? - полушутливо предположил я, внутренне надеясь, что ошибаюсь.


- Ну, тогда, наверное, мы умереть не можем, так? - неожиданно девушка ткнула меня острым куском в руку, поцарапав до крови.


- Ай! Ты чего? - я машинально прижал царапину к губам.


- Видишь? Не похоже на смерть, - безразлично откомментировала Арина, - Скорее, на какой-то правительственный эксперимент.


- Думаешь, они так могут? Ты пыталась выбраться?


- Спрашиваешь, - горькая усмешка исказила когда-то красивые, а теперь разбитые и искусанные губы, - На всех окнах решетки. Сидят крепко, не выломаешь.


- А с крыши если... - предположил я, холодея от одной лишь мысли о таком спуске.


- Ты вообще видел, кто здесь живет? Столкнут, как пить дать. По лестнице уже спускался?


- Да... А ты?


- Сорок этажей прошла. Дальше не получилось, - ее плечи дернулись, будто сами, независимо от воли хозяйки.


- Почему? Что там?


- Внизу... - девушка замолчала, ее зеленые глаза вперились куда-то в пустоту - туда, где тянулись бесконечные замусоренные поля и виднелись вдали серые пятиэтажки. В глубине ее взгляда плескалось что-то, оставившее несмываемый отпечаток на душе девушки.


- Ну? Что там? - поторопил я.


- Неважно, - она отмахнулась, помотав головой, - У тебя поесть что-нибудь найдется?


- Извини, - я приоткрыл сумку, показывая ее нехитрое содержимое - остатки рекламных буклетов, папка с предложениями, ключи от квартиры, документы. Ничего полезного.


- Как ты сюда попал?


- Я менеджер по продажам,- закрыв сумку, я устало уселся на мокрый гудрон, - Продаю договоры на интернет. Начальство послало по заявке.


- Сюда? Ты хоть адрес помнишь? - встретив мой удивленный взгляд, она усмехнулась, - Не мучай башку, никто не помнит. Кажется, это место вообще нигде не находится.


- А зачем сюда пришла ты?


- Репетиторствую я. К ЕГЭ готовлю, - развела она со смешком руками, - Близнецов видел? Вот к ним и шла.


- Близнецы? - я задумался. В память неохотно вплыла слипшаяся тень, что сбросила на меня комод с лестницы.


- Ага, те, что спинами срослись. Тараканиха сказала, что они собственную мать уморили – то ли отравили, то ли еще что.


- Подожди-ка! - картинка начала медленно вырисовываться в голове, - А вот эти... огоньки на тебе? Откуда они?


- Сами появились. Чем дольше находишься в доме, тем быстрее меняешься. Только на крыше остановились, - Арина задумчиво подняла тлеющую кисть и пошевелила пальцами, - Наверное, все же это ад, раз мы страдаем за грехи наши.


- Так ты что-то сделала? Что-то нехорошее? - заинтересованно спросил я.


- А тебя ебет? Все мы что-то сделали, и ты тоже, иначе бы здесь не оказался! - безразличие снова сменилось агрессией.


- Подожди, я просто пытаюсь понять, как нам отсюда выбраться! Может, так мы поймем, зачем вообще нужно это место? Может, нам нужно покаяться?


- Покаяться? - хмыкнула она, - Ну давай, покаемся. Я сожгла свою сестру заживо. Покаялась? Твоя очередь!


- Подожди, как это «сожгла»? Специально что ли? - задница мерзла, пришлось встать на ноги.


- Нет, конечно, - девушка обняла голову руками и села прямо на опасно накренившееся заграждение, - Дом загорелся, когда мы в прятки играли, лет по шесть нам было. Дом был небольшой, деревянный, в два этажа. Ленка куда-то зашкерилась, хорошо так спряталась, а она мелкая, я ее все найти не могла. Тут дым пошел с чердака – проводка, наверное, заискрила. Отец меня в охапку – и на улицу. И все спрашивал, где, мол, Ленка. Я вижу – крыша горит, Ленку небось уже и не спасти, а за батю испугалась. Ну я и соврала ему, мол, к соседям сеструха пошла. Уж не помню, что сказала. Отец, когда ее труп нашли, два месяца пил, все простить себе не мог. А потом повесился. И виновата во всем этом я!


На этих словах обуглившиеся руки и лицо ярко вспыхнули, вырвались тонкие язычки пламени. По щеке Арины прокатилась одинокая слеза, которая тут же испарилась, оставив блестящую дорожку.


- Послушай, но ведь твоей вины в этом нет, - постарался я ее успокоить, - Ты всего лишь хотела спасти отца, ты не могла знать, что так выйдет...


Увидев глаза Арины, я осекся – девушка смотрела на меня со злобным ожиданием.


- Твоя очередь! - с нажимом сказала она.


- Какая очередь, ты о чем?


- Покайся! - выкрикнула рыжая, красивое лицо исказилось яростью, - Я душу тебе открыла, твоя очередь!


- Слушай, ну я ничего такого не вспомню даже, - ответил я, отступая назад. Где-то в районе лба угнездилось ощущение, что я ей соврал, - Я за всю жизнь даже собаку не пнул...


- Сука, ты наебать меня решил? Говна кусок! - резко сорвавшись с места, Арина бросилась на меня, сбила с ног, и мы покатились по крыше. Ее раскаленный кулак болезненно врезался мне в руки, которыми я прикрывал голову, высекал искры из плеч и локтей, но я смиренно принимал удары. Будь я проклят, если еще хоть раз в жизни позволю себе ударить девушку. Как назло, змеем-искусителем под руку подполз изогнутый кусок арматуры, тот самый, которым...


- Ублюдок! - кричала Арина, не переставая меня колотить, пока я пытался откатиться подальше от сыплющегося на меня града ударов, - Покайся! Я хочу знать, что ты сделал! Ты должен, понял? Думаешь, здесь только я порочная? Мы все такие, сука!


Встав на ноги, девушка начала меня пинать ногами. Я, не разбирая дороги, полз по мокрому гудрону, пока не уперся в низкий заборчик, которым заканчивалась крыша.


- Мразь вонючая! - я почувствовал, как железная хватка Арины цепляется за пальто и протаскивает меня прямо под заграждением. Голова кружится от вида такой далекой и одновременно очень близкой детской площадкой. Мой торс повисает в воздухе, я болтаюсь вниз головой. Бесконечная степь топорщится грудами мусора и словно накрывает меня, готовясь поглотить. Скосив глаза, я вижу бесконечную вереницу окон, увенчанных проржавевшими, но крепкими решетками. Лишь на втором этаже я замечаю...


- Стой! Подожди, пожалуйста! - крикнул я со смесью ужаса и надежды в голосе, - Решетки не на всех окнах! Я вижу! На одном нету! Втащи меня обратно! Мы можем выбраться!


Несколько томительных, бесконечно долгих секунд ожидания, и я почувствовал, как Арина тянет меня за ноги. Я снова оказался на твердом гудроне, который мне хочется целовать от радости. Голова кружилась, сердце бухало в ушах, запоздало гоняя адреналин по сосудам.


- Лучше бы я тебе втащила! - Арина сплюнула совсем рядом с моим лицом, - Ну? Где там нет решетки?


- На втором! Слева! - я пытался отдышаться, выкашливая слова вместе с воздухом, - Там решетка торчит выломанная. Окно свободно.


- Второй слева, - задумчиво повторила Арина, - Шестая квартира. Венечка, сука!


- Что за Венечка? - встав на ноги, я снова уселся на гудрон – ватные колени отказывались держать вес тела.


- Вертухай Управдомовский! - с ненавистью выплюнула девушка, - Вот, значит, кто выход сторожит.


- Ну, справимся как-то, нас же двое! - подбодрил я Арину и вдруг похолодел от ужаса. Перед глазами встала картинка – тощий черный силуэт, неподвижно застывший в темноте коридора. Шлеп-шлеп. Где-то в затылке снова угнездилось ощущение чего-то непоправимого и кошмарного, что случится, стоит мне увидеть его лицо.


- Вспомнил? - хмыкнула рыжая, тряхнув торчащей из-под капюшона челкой, - Вот и справляйся!


- Но должен же быть какой-то выход! - плаксиво возразил я, - А что если как-то, ну, не знаю, отвлечь его, прошмыгнуть?


- Где, между ног? - девушка неприятно, по-лошадиному хохотнула.


- А хоть бы и так, - со злобой ответил я, - Думаешь, лучше здесь, на крыше с голоду сдохнуть? Чем ты, кстати, две недели здесь питалась?


- Картохой и луком, - неприязненно ответила она, - Не радуйся, кончилось все. Мамашкин огород-то два на два, всей картошки на пол-кастрюли. Хоть не сырой жрала...


Она покрутила перед глазами свою горящую кисть.


- Ну вот и… - я развел руками, не зная, что сказать. Последний аргумент произносить не хотелось, но еще менее привлекательной перспективой казалась мне голодная смерть здесь, на крыше. Или еще хуже – жизнь там, внизу, в грязной халупе. «Даже не жизнь, а превращение» – поправил я сам себя, вспомнив тот белый кусок теста с глазами, увиденный мной на одном из нижних этажей. Наконец, я решился:


- Хотя бы один из нас выберется.


Я увидел в глазах Арины холодный блеск, когда та согласно кивнула. Каждый из нас – и это было видно – хотел, чтобы выбрался именно он. Вернее, она. Но это мы еще посмотрим.


- Ладно, как-там-тебя, поднимайся! - девушка протянула мне обычную, не объятую пламенем руку, - Какой план?


Подобрав слегка проржавевший изогнутый кусок арматуры, я сунул его за пояс.


- Будем прорываться.


- А Управдом? Как быть с его болтовней? - в голосе Арины я уловил страх.


- Просто его не слушай, - ответил я, беря девчонку за плечи, - Ты ни в чем не виновата, как и я. Нам не место здесь.


Жестяная дверь – та самая, от которой Арина оторвала заостренный кусок, зажатый в ее руке, со скрипом впустила нас обратно к лестнице с крыши. Внутри было тихо. Даже как-то подозрительно тихо.


- Опять замок, - вполголоса сообщила девушка, указывая на решетку. Она, кажется, тоже чувствовала напряжение, прямо-таки витавшее в воздухе.


- Сейчас, - привычным движением я просунул импровизированный лом под дужку и принялся ворочать арматуриной, издавая оглушительный скрежет.


- Тише ты! - одернула меня Арина, но я лишь пожал плечами - что, мол, тут поделаешь?


Наконец, замок раскрылся – я поймал его в руку, не дав тому упасть. Мы и так наделали достаточно шума.


Со скрипом металлическая решетка медленно отворилась. Прижав палец к губам, я первый вышел на площадку, стараясь не сильно топать по кафелю.


Вдруг, заставив меня вздрогнуть, двери лифта с громыханием раскрылись. Внутри было пусто, лишь неразборчиво шуршал динамик на панели.


- Фшшш... Пшшш... Меня слышно? Опять балуемся? - раздался искаженный помехами старушечий голос, - Ей-богу, перестану я принимать вызовы... Фшшш... Дом уродов, чтоб вы провалились!


- Нет, стойте! - плюнув на соблюдение тишины, я в два прыжка оказался у динамика, - Пожалуйста, вызовите кого-нибудь! Вытащите нас отсюда!


- Батюшки, не ори ты так! - недовольно ответил голос, - Фшшш... у вас происходит?


- Мы застряли в этом доме, отследите вызов, пришлите полицию, МЧС, пусть вызволят нас отсюда! - в панике кричал я.


- Зачем? - хитро скрипнула диспетчер. Последовало недолгое молчание, а чуть погодя динамик принялся выплевывать гадкие тяжелые слова, трансформирующиеся в тот самый голос, состоящий целиком из помех, - Тебе ведь здесь самое место. Твоей мелкой порочной душонке.


«Душонке?» - мысленно переспросил я. Значит, все-таки...


- Это не ад, не глупи, - шептала статика, - Для таких, как вы, есть место и на Земле. Не обязательно умирать. А вот прописаться – обязательно. Найди себе нежно разлагающуюся постель и останься...


- Не слушай его! - взвизгнула Арина, выдергивая меня из лифта, двери которого спустя секунду хищно захлопнулись.


- От себя все равно не уйдешь! - разносился многократно усиленный эхом шепот Управдома, - От себя не уйдешь!


- Бежим! Быстрее! - девушка ткнула меня локтем в бок, выводя из ступора.


Колотя ногами по ступенькам и прыгая через целые пролеты, мы бежали, обгоняя друг друга, стремясь поскорее покинуть этот жуткий дом.


- Осторожно! - раздалось из-за спины. Я молниеносно обернулся, увидев искаженное ужасом лицо Арины, как раз когда что-то тяжело ударило меня в бок.

Дом Уродов. Part IV Ужасы, Мистика, Рассказ, Крипота, Ужас, Сектор 17, Участок 85, Вселенная Кошмаров, Длиннопост

- Правее, дебил! - раздался детский голос откуда-то сверху, и мне пришлось почти залезть на перила, когда нечто тяжелое и скользкое врезалось в ступеньки, плюясь желтоватыми, похожими на зубы осколками.


- Сам дебил, давай наверх! - ответил второй близнец, направляя склизкое щупальце в сторону, отчего неведомо как закрепленный на слизнеподобном теле какой-то твари унитаз качнулся и вновь попытался ткнуть меня своим острым, ощерившимся осколками боком.


- Вытягивай! - сросшиеся спинами говнючата синхронно потянули коричневые, блестящие от слизи «уздечки» на себя, и отвратительный слизняк медленно пополз вверх по лестнице, грохоча плохо закрепленным бачком.


- Назад! - взвизгнула Арина, выставляя перед собой острую жестянку на манер шпаги.


- Хер те в зад! - насмешливо хором ответили близнецы, пока их «скакун» медленно взбирался по ступеням, оставляя за собой жирную слизь.


- Ты мужик, сделай что-нибудь! - выкрикнула девушка со смесью страха и презрения, пялясь на меня. Чудовищный слизень теснил нас к стенке, оставляя дорогу лишь наверх. Лихорадочно ища решение, я зацепился глазом за покореженные, смещенные ударом унитаза перила. Образовавшаяся дыра казалась достаточной, чтобы пролезть.


- Сюда, быстро! - крикнул я, отгибая кусок перил арматурой, царапавшей мне ладони своей рифленой поверхностью.


Девушка с легкостью проскользнула в открывшуюся щель на этаж ниже, а вот я застрял. Ноги болтались в невесомости, а почти у самого лица влажно переливалась плоть неведомой твари, которой управляли рыжие, похожие, как две капли воды, близнецы. Лыбясь своими дырявыми деснами, дьяволята мерзко хихикали, готовясь раздавить меня тяжелой громадой грязного унитаза. Фаянсовый монстр наклонил свою слепую голову, демонстрируя мне возбужденно пузырящееся и шкворчащее содержимое слива.


- Давай, башкой в унитаз! - расхохотались близнецы, направляя гадкие усики создания вперед, прямо на меня.


Зажмурившись, я приготовился к столкновению, когда вдруг кто-то снизу схватил меня за ноги и резко потянул. Распарывая пальто, чувствуя, как бетон и металл сдавливают ребра, я свалился вниз, прямо на лестничный пролет. Арина меня поймать не удосужилась, поэтому удар о ступени выбил весь воздух из легких, а нога хитрым образом изогнулась, пронзив все тело болью до самого позвоночника. Грудь горела и кровоточила, а рыжая бестия лишь отряхнула руки и похлопала меня по плечу.


- Вставай, бежим!


С трудом поднявшись, я захромал вниз по лестнице. Кажется, я повредил ногу – теперь приходилось опираться на перила. Арине тоже пришлось замедлить ход – видимо, она понимала, что без меня Венечку ей не одолеть.


- Давай же, ну! - она перекинула мою руку себе через шею, помогая мне идти, но скорости это прибавило не сильно.


- Ты этажи считаешь? - вдруг спросила она, и я с ужасом понял, что не знаю, сколько мы уже прошли. А что если мы снова спустимся туда, вниз? Сможем ли оттуда выбраться?


- Нет, - обреченно прохрипел я.


- Ищи дверь с красным резаным дерматином – это я постаралась. Там Чушка живет, это третий, а нам второй нужен.


- Это кого ты Чушкой назвала, сладкая? - раздалось этажом ниже мерзкое похрюкивание. Сердце замерло – голос каннибала со свиной головой спутать было сложно. Через щель между лестничными пролетами я видел лоснящуюся жиром спину, торчащие обгрызенные уши и грязную, когда-то бывшую белой, майку.


- Ну что, фуфел, думал, не найду тебя? - похрюкивал Борька, - Думал, схоронился? Я тебя, сученыш, с говном сожру!


Свиноподобный мужик резко вспрыгнул на перила, и неожиданно ловко для своей комплекции оказался прямо перед нами. Влажный, сочащийся язвами пятачок возбужденно втягивал воздух, в уголках мерзких хитрых глазок, пристально оглядывающих Арину копошились мелкие желтоватые личинки.


- И ранетку с собой привел! - радостно повизгивал Борис, - Два в одном! Хороша ранетка, не думал, что свидимся. Хозяин-то мне шепнул, да! Кто Хозяину служит, того к боженьке без доклада пускают!


- Не подходи! Не подходи, тварь! - Арина выбросила вперед руку с импровизированным лезвием, агрессивно размахивая ей в стороны.


- Ну-ну, успокойся! - свиноголовый медленно надвигался, растопырив руки, и затянул визгливым басом, - На свида-а-анку ко мне, ты пришла вся в мехах, вертухай мне завистливо...


- Але, Чухан! - раздалось вдруг у него из-за спины, - Че за беспредел? Ты первохода почем прессуешь?


Поглядев вниз, я увидел Пахана – тот стоял, натягивая мотки колючей проволоки, ведущие в квартиру. Рядом Ханыга что-то подвывал своей стекшей к груди пастью, а в их ногах ползал похожий на калечного паука Торчок.


- Не твоя компетенция, старик! - отозвался Борис, продолжая плотоядно оглядывать нас, - Он ко мне на хату вписался, бардак устроил, жену уронил. И от Хозяина приказ – прописку ему устроить.


- Мне похеру, на кого ты там шерстишь! Беспредела на моей киче не будет! - хрипло гаркнул Пахан, гневно потряхивая клеткой на голове.


- А ты меня останови, чмо пархатое! - бросил свиноголовый, возобновив пение. Хищно ухватившись за перила, он продолжил надвигаться на Арину и меня, висящего на ее локте, - В передачке моей сигареты да чай, смотрят нагло заезжие суки...


- Ты, Чушок, так и не понял, что авторитет – он и в цепях авторитет! Ну! - проворно передвигаясь на своих длинных гибких руках, со спины на свиноголового напал Торчок. Бросившись тому на закорки, он вонзил свои пальцы-шприцы прямо в жирную, покрытую светлой шерстью шею. Борис взвревел и принялся метаться, пытаясь сбросить с себя безногого наездника.


- Давай, воруй-нога, сюда его! Накажу суку по понятиям!


Мечущийся в панике свин на секунду потерял равновесие. Торчок, сидящий у него на спине, оттолкнулся от обшарпанной стены и спровоцировал падение. Тяжело скатившись с лестницы, точно мешок картошки, Борис очутился прямехонько у самых ног Пахана.


- Я тебе, мразь, говорил, что при мне здесь «красной» зоны не будет! Ты шерстил, я молчал! - совершив ловкое движение пальцами, похожее на щелчок, испещренная наколками кисть арестанта извлекла из воздуха ржавое бритвенное лезвие, - Но тут ты сам напросился, я предупреждал, что за беспредел я тебе фары помою!


Резко сев на корточки, укутанный колючей проволокой Пахан резко, но с силой провел лезвием сначала по одному, потом по второму глазу визжащего Бориса.


- Давай, ползи к своему Хозяину! Может он тебе новые фары организует! - тощая, синяя от наколок нога презрительно ткнула тушу в бок. После чего уголовник повернул клетку в нашу сторону, - Ну, чего встряли? Свалить с кичи – святое дело, не смею задерживать! Давай, выберешься – черкни маляву с воли!


Отойдя от оцепенения, мы медленно принялись спускаться, с опаской обходя стороной ползающего на карачках свиноголового. Увидев его лицо, я внутренне похолодел – разрезанные пополам, глаза Бориса разъехались в стороны, и теперь тот напоминал плачущего кровью китайца. Он бесцельно перебирал руками, жалобно похрюкивая:


- Как же я теперь… Да за что мне это! Ну будьте вы людьми! Вы же хорошие парни! Что ж вы, люди, делаете-то? Мы же здеся, все вместе… Доброе дело хотел… - в голосе Чушки слышались жалобные нотки. Когда Арина проходила рядом, его короткие, похожие на сардельки пальцы уцепились за ее штанину, - Девочка! Хорошая, красивая девочка, доведи меня до квартиры, умоляю, девочка!


Пахан еще раз ткнул Бориса под ребра, и тот повалился на кафель, плача и повизгивая.


- Уу...а...ы, - с трудом выдавил из себя Ханыга.


- Спасибо! - выдохнул я, проходя мимо.


Каждая ступенька отдавалась болью в ребрах. Да и ногу я, похоже, повредил серьезно. Не знаю, зачем Арина тащила меня на себе – вся красная, вспотевшая от натуги, яркое пламя то и дело вырывалось из трещины у нее на лбу. Впрочем, нет, я знал, зачем я ей нужен – без меня мимо Венечки ей не пройти.


Этаже нa четвертом, или на сорок четвертом – я уже не мог сказать точно – нам на головы что-то свалилось. Получив сильный удар ногой, я отлетел на лестничную клетку, а на Арину уселось что-то звероподобное и нестерпимо ярко одетое. Нервно суча руками и ногами, это нечто принялось драть рыжие волосы Арины и царапать ее лицо, при этом приговаривая:


- Ах, вот ты кого себе нашел! Лярву рыжеволосую! Недостаточно хороша я для тебя, а? Ну так посмотрим, что от нее останется! Дрянь подзаборная!


- Стой! - прохрипел я, стаскивая с себя сумку – и зачем я ее вообще с собой таскал? - Анжела! Тебя же зовут Анжела, да?


Профура остановилась и настороженно, продолжая сжимать ногами грудную клетку Арины, пытавшейся отдышаться, повернула ко мне свое треснувшее пополам лицо.


- Ну Анжела! А ты что, запомнил? - с легкой обидой спросила она.


- Конечно, запомнил! Ты здесь одна такая красотка! - врал я. Без Арины мне никак не дойти до цели – нужно было что-то придумать, и срочно.


- Ой, ну скажешь тоже! - звероподобная тварь ощерилась волчьей пастью и слезла с девушки, - Я за собой слежу, да!


- Помнишь, - говорить было трудно – по легким будто кто-то царапал туалетным ершиком, - Ты спросила, не хочу ли я чем-то с тобой поделиться? Так я хочу! Вот!


Приподняв в руке сумку, я приглашающим жестом протянул ее Анжеле.


- Ну, я бы сначала отработала! - кинув на меня приторно-сладострастный взгляд, она провела огромным красным языком по желтым клыкам, - Хотя бы по-быстрому, а?


- Нет-нет-нет, - я замотал головой, хотя где-то внутри меня попискивал голосок похоти: «Дурак, ты зачем отказываешься?» Но времени на это не было, - Это безвозмездно! В качестве залога нашей дружбы!


- Какой дружбы? - ее когтистая рука уже тянулась к сумке, - Я слышала, ты сбежать решил?


- Ни в коем случае! Я только хочу эту, - кивнул я на Арину, - рыжеволосую лярву сплавить. А потом вернусь, мы посидим, выпьем шампанского, свечи зажжем, включим музыку...


- М-м-м, - Анжела растянула свои кислотно-красные губы в зубастой улыбке и резким движением цапнула сумку, прижала к объемной груди, - Ну, как скажешь. Я в двадцать первой, если что.


Бросив презрительный, победный взгляд на Арину, Профура встала на четыре конечности и, соблазнительно виляя задом, удалилась вверх по лестнице.


Арина карикатурно изобразила рвоту, сунув себе два пальца в рот.


- Так надо! - с легким чувством неловкости оправдался я, - Помоги мне встать.


Спустившись на следующий этаж со мной в качестве утяжеления, Арина радостно вскрикнула, указывая на одну из квартир. Наклонив голову, так, чтобы ее волосы не мешали смотреть, я увидел изрезанную красную дверь.


- Третий этаж! Почти пришли! Следующий наш!


Я, в отличие от Арины, не разделял радости. Дойти-то мы дойдем, а вот как я с вывихнутой ногой прошмыгну мимо жуткого хозяина квартиры номер шесть у меня не было ни малейшего понятия. Словно угадав мои мысли, рыжая ткнула меня под бок локтем:


- Не ссы, своих не бросаем… - она неожиданно осеклась и, погрустнев, добавила, - Больше не бросаем.


Уже спускаясь на второй этаж, я услышал тихий вкрадчивый голос:


- Ты же не думаешь, что все может быть так просто? Это твой дом, зачем тебе куда-то идти?


Я бросил взгляд на Арину, но та, похоже, ничего не слышала. Тяжело дыша, она продолжала тянуть меня вниз по лестнице.


- Ты ведь заслужил это! Помнишь, что ты сделал двенадцать лет назад? Помнишь, иначе бы не держался сейчас за этот обрезок арматуры! Это ведь им ты совершил...


- Заткнись! - заорал я, не желая слышать то, что последует дальше. В центре лба сосредоточилось ощущение, будто кто-то вбивает мне в голову гвоздь. Арина странно на меня посмотрела, но ничего не сказала – она явно знала, что такое шепот Управдома.


- Немного осталось, потерпи.


Мы остановились напротив той самой двери, за которой нас ждало спасение и… нечто страшное, невообразимое, неназываемое, что жители дома именовали Венечкой.


- Значит так, смотри, - напутственно проговорила Арина, - Он открывает, мы кидаемся в ноги и ползем в комнату. Окно без решетки должно быть справа по коридору, перед туалетом, в жилой комнате. Я эту планировку знаю. И ни за что, ни в коем случае не смотри ему в глаза, понял?


Я покивал. Толку-то? С такой ногой далеко мне уйти не удастся. Поможет лишь чудо. Такие мысли вертелись у меня в голове, когда Арина бросила на пол бесполезный теперь кусок жести, чтобы постучать в дверь.


***


Продолжение следует...


Автор - German Shenderov, https://vk.com/vselennaya_koshmarov


Иллюстрации и соавторство - Андрей Заяц, https://vk.com/sp0t85


#ВселеннаяКошмаров@vselennaya_koshmarov


#Участок85@sp0t85

Показать полностью 2
74

Дом Уродов. Part III

Ссылка на первую часть - https://pikabu.ru/story/dom_urodov_part_i_6520361

Ссылка на вторую часть - https://pikabu.ru/story/dom_urodov_part_ii_6520380


Аннотация: Молодой человек по имени Андрей отправляется в затерянную в подмосковных дебрях девятиэтажку, предлагать договоры на подключение. Но жильцы дома оказались не совсем обычными людьми...Думаете, знакомая история?


***

- Владимирский централ, ветер шфшфшный, не кричи сука, зла немерено, лежит на сердце тяжкий груз... - голос Михаила Круга, перемежаемый помехами вырвал меня из бездны беспамятства. В глазах плавали кровавые круги, зрение не фокусировалось. На заднем плане кто-то гнусаво причитал:


- Нихера нет! Этот мудак даже не курит! Ни бензолки, ни фена, одни бумажки! Зачем ты его вообще втащил?


- Ааа уууал уэо ох уыиэ, - подвывал второй голос.


- Да какой в жопу фунфырик, кто их вообще с собой носит? Или у тебя всегда в кармане бояра была?


- Эээ оои а эа! - возмутился немой.


- Ша, сявки, заглохли! Новосел очнулся, - рявкнул уже третий, хриплый и прокуренный голос, словно чиркнули наждачкой по дереву, - Торчок, думку закрой и гостю верни, чай не на воле!


- Гражданин смотрящий, я с полгода на тряске, трассы просят! - жалобно ныл гнусавый, - Ханыга вообще, если под жабры не плеснет – взбесится!


- Уууы -оааа! - подтвердил некто по имени Ханыга. Чем больше я слышал, тем меньше хотелось смотреть по сторонам. Пока я видел лишь покрытый плесенью и трещинами потолок, что меня вполне устраивало. В воздухе витал запах застарелого сигаретного дыма и смрад разлагающейся плоти. Хотелось зарыться в собственное пальто, накрыться с головой и уснуть, в надежде, что кошмар просто закончится.


- Не скули, воруй-нога! У тебя уже трубы высохли от твоих мультиков! Думку, говорю, отдай! Эу, первоход, - обращались явно ко мне, - мы уже выкупили, что ты проснулся!


Ну вот и все. Короткая передышка закончилась. Сжав зубы, я медленно сел, мысленно приготовившись к любым ужасам. Представшее передо мной нечто никак не укладывалось в рамки нормальности.

Дом Уродов. Part III Ужасы, Мистика, Рассказ, Крипота, Ужас, Сектор 17, Участок 85, Вселенная Кошмаров, Длиннопост

Не закричать мне позволила лишь небольшая заторможенность после удара по голове.


- Ииои-оу-ы-аему-аау! - промычало чудовище. Челюсть существа с черными пеньками зубов спадала почти на живот, глаза казались атрофированными – в них копошились мелкие личинки – а руки и ноги были тонкими и кривыми. Довершала картину огромная дыра в пол-черепа, обнажавшая гниющий, засиженный мухами мозг.


- Не очкуй, пацанчик. Выпивохин пацан ровный, но базарит нынче неразборчиво. Это он тебя "к нашему шалашу" пригласил, - обратился ко мне некто тощий и забитый наколками до полной синевы – перстни, купола, погоны и колючая проволока покрывали бледно-серую кожу полностью. Продырявленный уже настоящей «колючкой», уходящей куда-то в пол, он сидел абсолютно неподвижно, слегка склонив голову, скрытую огромной квадратной мелкоячеистой клеткой, - Ты прописывайся, фраерок. Раскинь, кто по масти будешь?


- Андрей, менеджер по продажам, - ответил я исключительно машинально, разглядывая окружение. Я снова был на кухне, но в ней не осталось никаких шкафчиков гарнитура, кроме подвешенной на соплях раковины в углу. Убитый кассетник рядом с батареей надрывался, выдавая шипение напополам с натужными блатными аккордами. Единственное кресло, пыльное, с торчащими пружинами оставалось незанятым – компания сидела на полу.


Стены были заклеены старыми газетами, заляпаны и исцарапаны. В глаза мне бросилась какая-то размытая фотография, закрепленная над головой Ханыги. Зернистое изображение странным образом нервировало меня чуть ли не больше, чем жутковатые обитатели этой квартирки, врезалось тонким хищным сверлом в лобные доли. Почему-то при взгляде на заброшенную стройку и неловко целующихся подростков на фото сердце мне защемило, в мозг чернильным пятном вплыли такие же истертые, размытые, будто чужие воспоминания. «Нельзя дать ей уйти!» Я тряхнул головой, прогоняя непрошеные мысли.


- А я – Паша, Пахан то есть, знакомы будем, - перевитая колючей проволокой узловатая ладонь протянулась ко мне, и я с неохотой пожал ее, - Ханыга, соответственно, и Торчок. Скоро Анжелка-Профура еще вернется.


Торчок все еще сидел рядом с моей сумкой, плотоядно поглядывая на нее. Безногий уродец был весь покрыт некрозными пятнами и порчеными венами, которые я поначалу принял за татуировки. Пустые бельма бессмысленно пялились на меня, пока пальцы со шприцами на месте ногтей сосредоточенно обыскивали пол вокруг.


- По какой статье, листва? - продолжал допрашивать Пахан.


Почему-то я и правда почувствовал себя, будто в тюрьме - решетки на окнах лишь добавляли атмосферы, поэтому я ответил просто:


- Не знаю.


- Каждый фраер знай свою статью! - строго просипел татуированный, - Ты чего на лестнице-то отдыхал? Думали – жмурик! Уж мечтали – пообедаем, а ты, падлочка, дышишь?


Перспектива стать обедом для этих уродцев ужасала и одновременно казалась выходом из бесконечного кошмара. Устало вздохнув, я просто смирился с окружающей меня фантасмагорией.


- Какой-то свиноголовый с третьего уже пытался меня сожрать, - с нервным смешком сказал я.


- Борька что ли, Чушка который? Ну, схарчить – еще куда ни шло, там варианты есть, - смешливо прогнусавил Торчок.


- Варианты? - недоуменно переспросил я.


- Еще бы! Борян-то известный взломщик мохнатых сейфов! Две «мокрые девы» на нем и дочурка в довесок. Насадит на кучерявый пень – как посрать сходит! - с ненавистью шипел тощий в проволоке.


- Ага-ага! Береги одежду снову, а тухлую вену – смолоду! - добавил наркоман, и Ханыга неумело рассмеялся, разбрызгивая вонючую слюну из своей гипертрофированной челюсти.


- Ты с Чушкой не корешись особо, шнырь он, для Управдома шерстит, вынюхивает, - продолжал Пахан.


- Да какой такой Управдом? - нервно воскликнул я. Весь этот цирк уродов в тюремном антураже начинал откровенно надоедать. Торчок уже было открыл рот, чтобы ответить, когда в коридоре хлопнула дверь.


- О, Профура вернулась! - радостно скрипнул татуированный.

Дом Уродов. Part III Ужасы, Мистика, Рассказ, Крипота, Ужас, Сектор 17, Участок 85, Вселенная Кошмаров, Длиннопост

На кухню неловко и одновременно изящно вошло существо. Ее можно было бы принять за женщину – длинные, крашеные в блонд волосы, красная мини-юбка, стриптизерские туфли. Но странная походка придавала ей сходство с животным – она перемещалась на четвереньках, отклячив аппетитный зад кверху, царапая выцветший паркет огромными красными ногтями. На шее у создания болтался лакированный клатч, а ее когда-то миловидное личико было рассечено надвое и неровно сшито посередине. Густо накрашенные ресницы будто бы ощупывали воздух, вздернутый носик хищно шевелился. Взгляд задернутых поволокой глаз вперился в меня.


- А кто это у нас тут такой симпатичный? - промурлыкала Анжела, приближаясь ко мне.


- На хату к нам заехал сегодня, первоход, - отозвался Пахан.


Девушка медленно и вальяжно, словно тигрица кралась в мою сторону, немного скалясь. Ее полная грудь колыхалась в широком вырезе футболки, поглощая мое внимание. Мелькнуло красное пятно соска, и я, зардевшись, отвернулся. «Не время и не место» – одернул я сам себя.


- Принесла? Принесла? Ну скажи, что принесла? - неуклюже перебирая длинными тощими руками ковылял ей навстречу Торчок.


- Принесла-принесла, отстань только! И к Ветерану теперь сам ходи - он бычки о спину тушит! - Профура залезла длинными тонкими пальцами в клатч и швырнула наркоману полувадывленный тюбик клея. Тот в блаженном экстазе забился куда-то в угол. Вскоре над его головой раздулся пакет.


- И как же тебя зовут, красавчик? - прыгнув, словно пантера, существо преодолело расстояние, отделявшее меня от нее, - Что у тебя есть с собой? Не хочешь поделиться с Анжелой? За маленький подарок Анжела покажет тебя, что умеет.


Длинный лопатоподобный язык, как у собаки вытянулся из ее рта и лизнул меня в подбородок. В голове шумело, мысли путались. Я понимал, что отсюда нужно валить, но меня не отпускало чертово любопытство – каково же это, с таким языком...


- Эу, алюра, уймись, а то я тебе мигом фары помою, - подал голос клеткоголовый, вырвав меня из транса, - Он человек новый, не в курсах еще, что к чему.


Анжела резко развернула голову к уголовнику, шея с хрустом вытянулась в его сторону.


- Пасть завали, шакал позорный! Работать мешаешь! - прорычала она.


- За шакала мы с тобой после пожуем, а пока оставь паренька в покое, он пока не в курсе, до чего ты баба лютая.


- А я ему сейчас продемонстрирую! - плотоядно оскалилась Анжела и прыгнула к Пахану, метя торчащими клыками тому в пах. Стоило этим двоим сцепиться, как Ханыга грозно замычал и ринулся в кучу-малу, похоже, соблюдая в драке абсолютный нейтралитет.


- Расползаться тебе в мазу, пацанчик, - гнусаво заметил Торчок, не отрываясь от пакета с клеем. Подхватив распотрошенную сумку, я рванулся к двери из квартиры и вылетел наружу, подгоняемый раздающимися в спину визгами Профуры, кряхтением Пахана и неразборчивым воем Ханыги.


Я перепрыгивал через ступеньки, рискуя упасть и разбить себе нос, преодолевал пролет за пролетом, спускаясь на первый этаж. Меня больше не волновала ни семейка каннибалов, ни странный обитатель квартиры на втором этаже. Все, чего я хотел – это вырваться из проклятой девятиэтажки и забыть все произошедшее здесь, как кошмарный сон, никогда не возвращаться в этот сонный, загнивающий райончик и не вспоминать вываренный эмбрион, плавающий в тарелке, полной кровавого поноса.


На пути мне никто не встретился, и я, подгоняемый инерцией и ужасами, оставленными позади, все продолжал спускаться, но лестница никак не заканчивалась. Взглянув в щель между перилами, я увидел, что этажей внизу осталось чуть ли не больше, чем наверху. Да как такое вообще возможно?


Чем ниже я спускался, тем более запущенный вид имел подъезд. Двери квартир выглядели сгнившими, под дерматиновой обшивкой будто бы что-то шевелилось, а номера превратились в ржавые нечитаемые иероглифы. Некоторые ступеньки осыпались потрескавшимся бетоном, когда я на них наступал. На одном из пролетов перила были выворочены и торчали в проходе – пришлось прижаться к заляпанной и исписанной стене подъезда. Штукатурка сыпалась мне за шиворот, в углах клочьями висела покинутая паутина. На каком-то из этажей на глаза мне попалось свисающее из-под окна осиное гнездо.


На одной из лестничных площадок я остановился, чтобы перевести дух. Обыскал сумку – не завалялась ли где бутылка воды, но мне как всегда не повезло. Лишь бесполезные рекламные проспекты и странный предмет, врученный мне бабкой.

Я повертел тяжелую штуку в руках. С чего я вообще взял, что это та же самая, что и двенадцать лет назад? Кто знает, вдруг у бабки просто маразм, и она всучила мне обычный строительный мусор, а я напридумывал себе невесть чего? Но зерна сомнения гнили, не успевая залечь в сознании – в руках я держал ровно ту же штуковину, что и тогда. Выщербленка по краю, заостренный конец снизу, угол наклона… Я помню все до мельчайших деталей – это точно оно. Никакой ошибки быть не может. Растерянно я сунул предмет в сумку и собрался двигаться дальше, когда услышал ритмичное позвякивание за спиной.


Обернувшись, я обомлел. Казалось, уже ничто сегодня не сможет выбить меня из равновесия, но этому существу удалось.

Дом Уродов. Part III Ужасы, Мистика, Рассказ, Крипота, Ужас, Сектор 17, Участок 85, Вселенная Кошмаров, Длиннопост

Оно что-то проквакало вопросительно, не прекращая помешивать половником бурое варево в одной из многочисленных кастрюлек, росших у твари прямо из спины. Перебирая бессчетными обезьяньими лапами по полу, нечто подошло ко мне поближе и снова зашевелило уродливой, разделенной надвое поперек челюстью. Кваканье повторилось, уже с нажимом. Множественные пузырчатые глаза, слепленные в черные комья, пялились на меня, лишенные всякого выражения. Одна из лап потянулась за спину, зачерпнула пальцем кипящей дряни и отправила каплю в рот, после чего тварь замычала – горестно и отчаянно.


Сознание очнулось, запротестовало, отказалось размышлять и анализировать, отдав ногам простой приказ – бежать. Обросший кухонной утварью паук загораживал лестницу, ведущую вниз, поэтому я развернулся и побежал обратно, туда, где происходящее было пускай и тошнотворно, но объяснимо.


Пробегая мимо очередного приквартирного коридора, я споткнулся и, пытаясь не упасть, схватился за одну из прогнивших дверей. Та распахнулась, и я пребольно шлепнулся о потрескавшийся кафель. Хотелось так и остаться, закрыть глаза и лежать, просто ожидая, пока паукоподобный уродец поднимется за мной, расчленит и сварит в своих бесконечных кастрюльках, растущих на спине. Но, похоже, к такой участи я был не готов, потому что когда в коридоре за открытой дверью на полу вздыбилась какая-то тестоподобная масса, я тут же вскочил на ноги и продолжил бег. Краем глаза я успел увидеть полужидкую руку и расплавленное, стекающее вниз скорбное лицо посреди ожившей белой дряни.


Не знаю, сколько бы мне еще удалось пробежать. Иногда так бывает, что удача улыбается тебе в самые неожиданные моменты. За спиной раздались скрип и скрежетание, точно что-то большое и металлическое пыталось пролезть в узкий проход. Обернувшись, я увидел перед собой гостеприимно распахнувшиеся двери лифта, тускло освещенного заляпанной и покрытой сажей лампой. Возблагодарив небеса, я рванулся внутрь, прочь от паукообразной твари и печальной квашни в квартире.


Стоило мне сигануть в кабину, как двери хищно захлопнулись, едва не прищемив мне ногу. Кнопки были оплавлены, залеплены давно окаменевшими кусками жвачки, и различить, какая ведет на какой этаж было решительно невозможно. Над желтой клавишей вызова диспетчера и красной – остановки лифта – должна была находиться кнопка первого этажа, но вместо нее была лишь черная, с бахромой вырванных с мясом проводов дырка.


В отчаянии я стукнул кулаком по панели, кабина дернулась и куда-то меня повезла. Судя по ощущениям, наверх. Очень хотелось присесть, но пол хлюпал под ногами, а застарелый запах мочи не позволял предположить, что это вода.


Лифт продолжал свой медлительный подъем с натугой и скрежетом, когда я вдруг услышал, как из динамика на панели раздалось шипение. Диспетчер! Ну конечно, как я раньше не догадался! Забыв о брезгливости, я почти прильнул лицом к грязному металлу и заголосил:


- Пожалуйста, на помощь! Я застрял в доме на...


Стоп! А какой у этого дома адрес? Я внезапно поймал себя на мысли, что не могу вспомнить, ни на какую улицу выехал, ни на какой остановке сошел, даже не мог вспомнить, что вбивал в навигатор смартфона, который теперь валялся на полу в квартире каннибалов. К черту, не важно!


- Я в девятиэтажке, в той, что на поле, я не могу отсюда выбраться, меня преследуют...


- Я знаю, где ты, Андрей, - голос, раздавшийся из динамика, казалось, весь состоял из помех и скрипа, звучал, словно говорящая игрушка, батарейки в которой садились, - Тебе не нужно никуда выбираться. Ты на своем месте.


- Кто вы? На каком месте? Помогите мне! - истерика, уже начавшись, и не думала прекращаться. Видимо, какая-то часть моего сознания все еще верила в то, что у этого кошмарного сна есть конец.


- Но его нету, Андрюша. Тебе здесь самое место. Ты останешься с нами, осознавать и раскаиваться, - слова звучали, как шум в вентиляции, как стук мусора, падающего в мусоропровод, как гудящие трубы, как искрящая проводка, - Здесь истинное убежище для порочных.


- Я не порочный! - надрывался я, стараясь заглушить червячок сомнения, который вторил голосу из панели: «Здесь тебе самое место!»


- Прислушайся к себе. Вспомни, что ты сделал. Загляни в свою сумку – старуха-доносчица передала мой подарок? Маленькое напоминание из прошлого? Ты ведь не забыл? Столько воды утекло... - голос зашумел, напоминая туалетный смыв, - Если так – ничего, мы все здесь, чтобы ты вспомнил.


- Чего вам от меня надо?


- Ты не исключение, не льсти себе... Вы все повидали немало ужасов, но теперь вы в безопасности, вздохни спокойно. Мы станем для тебя уютным домом. Не мешкай, найди что-то свое, места хватит всем. Нежно разлагающуюся постель, в которую можно прилечь... - шипело нечто пробитым котлом.


- Что ты такое? - возопил я в отчаянии, и мне ответил сам лифт, щелканьем кнопок, скрежетом дверей, стуком снаружи и шуршанием динамика:


- Мы - Управдом!


***


Продолжение следует...


Автор - German Shenderov, https://vk.com/vselennaya_koshmarov


Иллюстрации и соавторство - Андрей Заяц, https://vk.com/sp0t85


#ВселеннаяКошмаров@vselennaya_koshmarov


#Участок85@sp0t85

Показать полностью 3
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: