Снегурочка (часть 3)⁠⁠

Не успел я выбраться, как услышал голоса и собачий лай. Через минуту сверху пригорка на меня смотрела овчарка, высунув язык. Гавкнув в сторону, она сбежала ко мне и принялась обнюхивать. Я замер, опасаясь незнакомой собаки, она же оставила меня, побродила вокруг и зарылась носом у места с выдранной травой. 

— Ты что здесь делаешь? — услышал я голос Сергея, следователя, что беседовал со мной в школе. — Найда, что там? — обратился он к собаке, спускаясь вниз.  

Найда улеглась, сложив морду на лапы и тихонько скулила. Сергей подошёл к ней, осторожно оглядывая траву вокруг, собака подползла к земляной насыпи и стала рыть у корней, продолжая скулить. Я стоял, не в силах шевельнуться и отчего-то боялся. Зубы стучали, пока я смотрел, как Сергей осторожно достаёт какие-то тряпки прямо из земляной стены. Видимо там была дыра, прикрытая травой, в которую запихали мусор. Я надеялся, что мусор.  

Сергей повернулся ко мне, сжимая в руках испачканную, порванную блузку. Его глаза чернели гневом:

— Это ты? — глухо произнёс он.  

В этой блузке Лика ходила в школу. Я сжал кулаки в карманах и почувствовал острый укол — невидимка впилась в кожу.

— Ты пойдешь со мной, — сказал Сергей, грубо хватая меня за плечо и поволок к тропинке наверх. Там уже собралась небольшая толпа, скорее всего поисковый отряд, все они удивленно смотрели на меня, но ничего не говорили. Найда продолжала скулить, подвывая, пока какой-то мужчина не спустился и не увёл её.  

А меня Сергей потащил в село, больно сжимая руку. Но я не обращал на боль внимания, я не мог оторвать взгляда от блузки, что он сжимал в другой руке. Вчера Лика была не в ней.

***

Мы пришли в чей-то дом, какая-то женщина провела нас в комнату, неодобрительно глядя на меня, и вышла, закрыв за собой дверь. На улице начало темнеть и в доме уже зажгли тусклый ночник. Я видел однажды в кино как допрашивали подозреваемого. Милиционер сидел напротив преступника за столом и светил в лицо лампой. Я подумал, что мне тоже станут светить лампой и кричать, но Сергей усадил меня на диван, а сам сел на табурет напротив.  

Мы молча смотрели друг другу в глаза, я всё думал, что надо говорить в таких случаях и боялся. Впервые за долгое время захотелось к маме, хотя и от присутствия отца я бы сейчас не отказался — пусть он и будет очень зол. Но эту злость я знаю, а вот чего ждать от Сергея — непонятно.  

— Рассказывай, что там делал, — тихо сказал Сергей, скрестив руки на груди.  

— Я... — слова давались трудно, — Я пошёл попить воды...  

— Ближе к дому воды, видимо нет? — невесело усмехнулся Сергей. Потом придвинулся ко мне ближе и, серьёзно глядя в глаза, продолжил: — Ты понимаешь, как это выглядит? Ты единственный, с кем дружила Лика. Все, кто её знает в школе, считают, что ты её прячешь. А теперь ищейка, пущенная по следу Лики, нашла тебя вместе со спрятанной блузкой. И если эта вещь принадлежит Лике, у тебя проблемы.  

— Но я не знал, что она там! Я не видел! — от возмущения я вскочил с дивана, но Сергей толкнул меня обратно.

— Тогда что ты там делал? — жёстко спросил он.  

Я промолчал. Было ясно, что мне не поверят, поэтому говорить с ним я больше не собирался.  

Сергей открыл рот, но вдруг в комнату влетел грузный мужчина, он затопал прямо ко мне и схватил меня за грудки:

— Где она? Что ты с ней сделал, мелкий поганец! — я болтался в огромных ручищах, тошнило от страха и запаха перегара из его рта, а он продолжал трясти меня и орать: — Я убью тебя, говнюк, говори, где она?  

В комнату забежали еще люди, мужчину оторвали от меня, и поволокли наружу, а он всё вырывался и орал, что убьёт меня.  

Я упал на диван, меня трясло, зубы стучали друг о друга. Сергей вернулся, схватил меня, отчего я съежился, ощупал и спросил:

— Ты цел?  

Я неуверенно кивнул.

— Кто это?  

— Азим Кривцов, отец Лики.

Отец Лики продолжал кричать снаружи и я боялся, что он прорвется обратно и прибьёт меня. Голова раскалывалась, я хотел домой, хотел, чтобы меня оставили в покое и чтобы Лика нашлась. Но Сергей и не думал меня отпускать. Он по кругу задавал мне одни и те же вопросы, я устал повторять и повторять ответы, глаза слипались и очень хотелось есть.  

Через час или два приехал отец. Он ворвался в комнату и сразу бросился ко мне. Я испугался, что он сейчас врежет или наорет, но, к моему удивлению, он выглядел встревоженным. Он схватил меня за щеки, отмахнувшись от Сергея, посмотрел в глаза и с беспокойством спросил:

— Ты в порядке?  

Я сглотнул и кивнул, что-то внутри будто надломилось и я бросился к нему на шею. Отец подхватил меня на руки и крепко обнял. Я уткнулся ему в грудь и позорно заревел. Весь сегодняшний день так вымотал меня, все эти обвинения, незнакомые люди и исчезновение Лики вдруг навалилось на меня и я почувствовал себя маленьким и слабым.  

— Какое вы имеете право говорить с моим сыном без меня? — зло сказал папа, обращаясь к Сергею. Тот занервничал, начал оправдываться и объяснять, что они нашли меня с уликами, но отец не стал слушать. Он вынес меня на улицу и усадил в машину. Сергей вышел следом.

— Завтра Никиту будут допрашивать, не уезжайте никуда, — тихо сказал он.  

Отец исподлобья взглянул на него, и, ничего не ответив, пошёл к водительскому месту. Но не успел он дойти, как послышался шум и мою дверь рывком открыл отец Лики. Он выдернул меня с сиденья, и, не успел я испугаться, как отлетел в сторону.  

Отец держал лежащего на земле Азима за руки и, стиснув зубы, что-то ему говорил. Глаза у отца Лики испуганно забегали, он пьяно рыгнул и обмяк, всхлипывая:

— Моя девочка... Моя дочка...  

Я старался не дышать, надеясь, что он обо мне забудет и не заметит снова. Отец отпустил его, поднялся и пошёл ко мне. Сергей что-то говорил Азиму, помогая тому подняться. Папа снова поднял меня на руки и посадил в машину.

По дороге домой он бросал на меня мимолетные тревожные взгляды, но ни о чём не спрашивал. Заговорил, только когда мы оказались дома. Он помог мне снять куртку и подогрел курицу с картошкой. Я, хоть и был голодным, не смог нормально поесть — глаза слипались и голова разрывалась от мыслей. 

— Эта девочка, она дорога тебе? — осторожно спросил папа.  

Я зажмурил глаза, чтобы не заплакать, и кивнул.  

— Ты не должен вмешиваться в её поиски. Этим должны заниматься взрослые, — продолжил отец. — Ты слишком мал и ничего не сможешь сделать.  

Он помолчал. Потом поднялся и повёл меня в спальню. Уложил в кровать, а сам уселся на колени рядом, на полу, положив руки на моё одеяло, будто собирался молиться.  

— Я... — начал он, но замолк, покусывая губы, — я не очень хороший отец. Но я не могу потерять тебя, Никит, не могу, — он глубоко вдохнул и потер глаза, я так давно не видел его таким... Папой.  

Он посмотрел на меня тем взглядом как смотрел тогда, когда умерла мама. Тоска плескалась в его глазах.  

Я накрылся одеялом, подтянув колени к животу, отец снова вздохнул, тяжело поднялся и вышел, сказав напоследок:

— Завтра всё мне расскажешь

Спокойной ночи, сын.  

Я лежал в жаркой кровати и дрожал, не в силах уснуть. Как только я закрывал глаза передо мной вставала Лика. Белая рубашка пропиталась кровью, волосы висели лохмотьями, а из глаз текли слезы. Она тянула ко мне руки и что-то шептала, но я никак не мог разобрать, что. Я снова и снова открывал и закрывал глаза, в конце концов уже не понимая, сплю я или нет, когда наконец, разобрал, что она говорит: "Я теперь Снегурочка".  

* * *

Проснулся я от запаха яичницы и почувствовал, как сводит желудок и рот наполняется слюной. Солнце плясало на деревянных досках пола и слепило глаза, совсем как летом. Не хотелось ни о чём думать, я надеялся, что вчерашний день был лишь кошмарным сном.  

Папа заглянул в комнату — небритый в домашних штанах и свободной футболке вместо спецовки он выглядел непривычно. Я и забыл, когда в последний раз видел его по утрам. Обычно он заводил для меня будильник, а сам уезжал затемно, как и возвращался. Лишь по выходным, бывало, он оставался дома, но в таком случае я уходил гулять, чтобы не попадаться ему на глаза.  

Но сегодня всё было по-другому. Отец пристально смотрел на меня, нахмурив выгоревшие брови, и словно решал, говорить со мной или нет. Мне тоже было неуютно, я вылез из кровати и прошлепал в уборную, стараясь не встречаться с ним взглядом. Умывшись, я нехотя прошел на кухню и уселся за стол. Папа поставил передо мной тарелку с яйцами, хлеб и колбасу, налил чай, положил в него три ложки сахара и размешал. Я и не думал, что он знает, сколько я кладу сахару.  

Сам он сел напротив и принялся за еду, по прежнему не говоря ни слова.  

— Я школу проспал, — пробормотал я, вытирая хлебом остатки желтка с тарелки.  

— Сегодня не пойдёшь, — отозвался папа, и, хлебнув чаю, продолжил: — Звонил Сергей Ефимцев, следователь, — при этом имени отец сжал губы, — нам с тобой придётся съездить на допрос. Но сначала ты расскажешь мне всё, что знаешь про эту историю с пропавшей девочкой.  

Отец выжидающе глядел на меня, а я переводил взгляд то на пустые тарелки, то на часы, то на окно, лишь бы не смотреть на него.  

Я рассказал всё, что знал — как втайне провожал Лику, как не смог проследить за ней в тот день, про безумного старика, родник и заколку, рассказал даже про Мишку, которого считал замешанным. Мой голос был таким тихим, что я сам еле себя слышал.  

Пока я говорил, папа хмурился всё больше, сжимал кулаки и не сводил с меня глаз. Когда я рассказывал как сел в машину к старику, он стиснул зубы, но ничего не сказал. Закончив, я спросил:

— Думаешь, они смогут её найти? — теперь пришла моя очередь сверлить отца взглядом.  

Папа посмотрел в сторону, вздохнул и жестко сказал:

— Нет. Я думаю, они её не найдут. Вряд ли вообще кто-то когда-то найдёт. Мне жаль, сын, но твоя подруга исчезла навсегда.

Его слова будто втыкались в меня холодными копьями. Я не хотел верить, что больше не увижу Лику, но где-то внутри засомневался и тут же возненавидел и себя и отца. Отчаяние сменила злость:

— Тогда я сам её найду!

Я так резко вскочил со стула, что тот с грохотом упал позади. Глаза щипало, я хотел бежать и искать Лику везде, где смогу. Рассчитывать на взрослых плохая затея, от них не дождешься помощи.  

Папа поймал меня у выхода и подняв, как маленького, крепко обнял.

— Мне жаль, Никита. Очень-очень жаль. Но я не хочу тебе врать. Лика не первая пропавшая здесь девочка, которую не нашли.  

Я отстранился и ужом вывернулся из отцовских рук.

— Пять лет назад здесь уже исчезла девочка примерно того же возраста. Она с родителями приехала издалека к тому деду, о котором ты говорил. А потом пропала. Ты был еще мал, да и не искали её сильно, подумали, утонула в болоте — недалеко нашли её кофту, — у меня в голове возникла Ликина смятая блузка, — Так и Лика, скорее всего... — отец прервался, нахмурился, будто решал стоит ли говорить мне что-то еще, — Утонула, — закончил он.  

Я представил Лику в болотной жиже, как она пытается вылезти и не может, а зеленая вода заливает ей рот и нос и тянет, тянет ко дну, пока с хлюпом не проглатывает целиком. Мороз побежал по коже — я не мог поверить, что она не знала про болото. Она не могла туда пойти! Не могла!  

— Нам пора, — прервал мои мысли отец, — одевайся, буду ждать тебя в машине.  

Я поплелся переодеваться, еле переставляя ноги, голова снова разболелась, а перед глазами плясала Лика: "Не верь, Никитик, найди меня!".  

— Найду, — сказал я вслух.  

* * *

Отец не велел рассказывать про мои тайные слежки за Ликой и про старика — сказал, им итак досталось, с пропажей внучки они с бабкой ото всех отгородились и нечего их тревожить.

— А как она пропала? — спросил я, пытаясь представить, что чувствуют старики.  

— Я не знаю. Да и тебе незачем в это лезть, пусть милиция разбирается.  

На допросе мне снова задавали те же вопросы, что и вчера, разница была лишь в обращении. В присутствии отца Сергей и другой мужчина в форме, который представился Михаилом каким-то, я не успел запомнить фамилию, вели себя не так свободно, как вчера. Я отвечал, а сам думал о Лике — где она? Возможно, ей нужна помощь, а вместо того, чтобы её искать мы сидим в душном кабинете без окон и разговариваем.  

Говорил только Сергей. Михаил молча кружил по комнате, временами издавая цыкающие звуки или резко хлопал в ладоши, от чего я вздрагивал и сбивался. Отец гневно раздувал ноздри, но ничего не говорил, не сводя с меня взгляда.

— Что ты делал на роднике? — в который раз услышал я.

— Пошел попить воды. Я же говорил. Решил проверить, не вернулась ли Лика, захотел пить и пошёл на родник.  

— Вы ходили туда вместе?  

— Нет! Мы никуда не ходили вместе. Только в школу.  

— Откуда ты знал про родник?  

— Просто заметил, когда гулял.

— Зачем ты там гулял? Так далеко от дома? И друзей у тебя там нет, кроме Лики, значит с ней гулял?  

— Нет! Я с ней никогда не гулял!  

— Тогда зачем тебе понадобилось гулять так далеко от дома?  

— Мне просто было интересно, где она живёт и я как-то прогулялся после школы. Не хотел идти домой и просто гулял!  

Затем меня снова расспрашивали про последний день — какая была Лика, не заметил ли я что-то странное, не знаю ли, с кем она дружила. Я отвечал нет, нет, не знаю, а Сергей начинал вопросы сначала.

Когда он устало потер виски и захлопнул тетрадь, я вздохнул с облегчением. Поскорее бы уйти отсюда и начать что-то делать. Сергей встал, быстро посмотрел на напарника и предложил отцу выйти на минутку. Папа покачал головой.

— Вы закончили? Тогда мы уходим вместе.  

Михаил хмыкнул и вышел за дверь. Сергей сложил тетради и какие-то листы в стопку, взял её в руки и сказал, что отец должен кое-что подписать, а я пока могу остаться здесь. Папа нахмурился, но согласился.  

Через пару минут после того, как они вышли, в комнату вернулся Михаил, и, не успел я даже вскрикнуть, как он придавил мою голову к столу и зарычал в ухо:

— Говори, где она? По-хорошему, пацан, куда ты её спрятал?  

Его локоть упирался мне в спину, а рука вдавливала голову в стол с такой силой, что слезы из глаз пошли.  

— Я не знаю! Не знаю где она!  

— Врёшь, паршивец, — надавил еще сильнее, я застучал ладонями о стол и завертелся, тогда он надавил локтем, вжимая меня в столешницу. — Где она?  

— Я не знаю!  

— Она же тебе нравилась, признайся! Представлял её голой? Хотел потрогать? — голос у него был мерзкий и дрожал, а сам он дышал часто-часто, наклонившись ближе, — Хотел её, Никитка? Завёл куда-то? Давай, скажи! Я же всё понимаю!  

— Нет! — выкрикнул я. Его рот почти касался моего уха, табачный запах вперемешку с луком забивал нос, меня затошнило.  

Вдруг он резко убрал локоть и рывком поднял меня со стула. В этот момент открылась дверь и на пороге показался отец.

— Что происходит? — громко спросил он.  

Михаил правой рукой обхватил мою голову, прижав к себе и, кулаком левой взъерошив мне волосы, весело ответил:

— Просто болтаем, да, Никитка?  

Я вывернулся и побежал к отцу, вытирая глаза рукавом куртки. Папа присел и взглянул на меня, а потом ринулся к Михаилу, схватил того за грудки и тряхнул:

— Он же ребёнок, мразь!  

Михаил с силой отпихнул отца:

— Знавал я таких "детишек"! Потом тела находим покалеченные. Иди, папаша, сами разберемся как работать!  

— Ты больной урод! Только сунься к нему снова! — с угрозой сказал отец и почти вытолкал меня наружу.

Я дрожал, пока шел до машины, в ушах звучал противный голос: "Хотел её? Представлял голой?" Руки сами сжимались в кулаки, липкое гадкое чувство появилось в груди — а что если Лика не просто пропала, что если кто-то, подобный Михаилу, хотел видеть её голой? Я чуть не взвыл от страха за неё.

— Папа! Пожалуйста, мы должны найти её! — закричал я, когда мы сели в машину. Я тряс отца за рукав, и умолял сквозь слёзы: — Ты же видел, они ничего не делают, а ей нужна помощь, папа!

Отец прижал меня к себе и долго молчал, пока я всхлипывал ему в рубашку, затем сказал:

— Хорошо, я попробую её найти. Но ты должен обещать мне, что ничего не будешь делать сам!

Я с облегчением выдохнул и кивнул.