Немножко хтони без названия⁠⁠

Поднимается замок из пламени, каменный, окаянный.

Расцветает звезда над аркой драконьих ворот.

Завершает Луна-колесо стотысячный оборот:

просыпается мёртвый князь, светом её осиянный.

Под кожей белой – огня метание беспрестанно,

в чёрных кудрях – древний ночной наговор.

Видится вдалеке старый-престарый собор:

отражается в тёмных глазах золотыми крестами.

В сне-посмертии годы стыли и двигались пьяно,

только новые души кровью вели подсчёт.

Долго – коротко ли, а без отдыха время течёт:

отыскался в крепкой клетке его изъян долгожданный.

За спиною плещется мгла призрачными крылами.

Щепа в сердце истлела – кончился приговор.

Пробил полуночный час – и сметён дозор:

вместо ковров пол устелен истерзанными телами.

Прежде лишь ночью царил он под аспидными небесами.

Ныне и день с его именем на устах.

Не найти могучих мужей в тех гиблых местах,

чтобы с ним добровольно померялись силами или умами.

Много минуло горьких лет – и бессветною полуночью

в крепость страшную вновь пригнали селян:

крови несчастных ни капли не примет земля,

не услышит их крик – лишь сверчки по округе стрекочут.

Впереди лёгкой поступью – дева белая, тонкая как тростник:

в серых глазах – смирение и озёрная глубина,

кожа прозрачна – каждая жилка видна…

Князь не отводит голодный взгляд, так к окну и приник.

Раскрывает замок объятья хладные невольным гостям:

исчезает дева во тьме безмолвных камней.

Миг – крыланом бросается князь за ней,

разбирая её едва слышимые шаги по усыпавшим двор костям.

Вот, из дыма соткавшись во плоть, он смотрит в её лицо,

кажет зубы в ухмылке и подаёт ладонь.

Улыбается дева благостно, будто встретилась не с бедой,

руку спокойно протягивает. На пальце сверкает кольцо.

Прежде завещанные невесты бывали красивы и родовиты.

Эта… едва теплящийся огонь:

вспыхнет, рассыплется, кажется, только тронь.

Князь утягивает её во мрак, подальше от грубой свиты…

В окна высокой башни проникают лучи рассвета.

Жажду уняв, князь чувствует дрожь в груди.

Пробудилось? В изумленьи на деву глядит…

Кровь течёт ожерельем диковинных самоцветов…

Петухи кричат – и она раскрывает невидящие глаза,

улыбается снова и вонзает спрятанное распятие

в его грудь… Стук смолкает – уходит проклятье.

По щеке мертвеца сбегает единственная живая слеза…

2024