Комната разработчиков (часть 2)⁠⁠

* * *

Коридор выглядел в точности, как его описывал Илья: светлый, с однообразными текстурами на пластиковых стенах, словно пиксельные картинки.

Сразу у выхода лежала разорванная одежда и карандаш. Артём узнал в нём главный Катин атрибут — любимую заколку для волос, которая только выглядела как карандаш. На самом деле им нельзя было писать и рисовать: он был целиком пластиковый.

Вдали виднелись голые люди. Артём уже был к ним морально готов, а вот Илья схватился за голову:

— Я так надеялся, что это сон, — вопил он, разглядывая Катину одежду, — что же теперь будет? Где её искать?

Артём не обращал внимания на его выпады. Медленно шёл по коридору, переступая порог нового пространства — школьного коридора. Менялись декорации слишком резко.

Иногда, среди людей, смотрящих в разные стороны, встречались предметы мебели, расставленные без намёка на человеческую логику. Так, например, обычное кресло могло быть повёрнуто сидением впритык к стене, розетка не иметь дырок для штекера, а школьная доска оказаться пластиковой фальшивкой, на которой нельзя писать мелом.

Артём продвигался всё дальше, пока не наткнулся на огромную лужу крови.

— Здесь, — испуганно заговорил подоспевший Илья, — именно здесь стоял Кирилл.

От лужи тянулся тёмно-алый след, аккуратно лавирующий между манекенами. Труп кто-то тащил.

— Нужно пройти по следу, — Артём сохранял спокойствие, несмотря на параноидальную атмосферу множества глаз, смотрящих в никуда. — Возможно, тело Кирилла утащили туда же, куда и Катю

— И мы прям сейчас пойдём туда? Это ведь то же самое, что идти на смерть! Я же говорил, что своими глазами видел, как Катю…

— Так что же ты тогда стоял там столбом?! — Артём еле сдерживался, чтобы вновь не вцепиться в Илью. Шансов на то, что сестра ещё жива, становилось с каждой секундой всё меньше.

Илья виновато посмотрел себе под ноги, и Артём вдруг почувствовал острый укол стыда:

— Ладно, прости. Мы… Мы найдём её. Вернее, я найду. Ты можешь не идти со мной.

— Нет, ты прав, — промолвил Илья, — я виноват, что оставил её. И мне же нужно её вернуть. Я пойду первым.

Набравшись смелости, он пошёл по следу, уходившему всё дальше и дальше по коридору, где кровь с каждым пройденным шагом становилась бледнее.

Коридор вмещал в себя множество непохожих друг на друга интерьеров: от школьных классов и старых советских квартир до подъездов и полуподвалов. Пространства занимали разную длину: школьный сегмент, например, длился по ощущениям метров сто, а случайные кухни с гостиными могли начаться и сразу же закончиться — занимали место они, как обычные комнаты в реальной жизни, но расширялись и сужались, по мере продвижения по коридору.

— Слушай, я хотел спросить одну личную вещь, — начал Илья. — Если ты не против.

— Спрашивай, — Артём не терял из виду кровавый след, стараясь обходить взглядом жутких манекенов.

— А вы с Катей родные брат и сестра? А то, я заметил, вы совсем не похожи.

Такой вопрос задавали не впервые: Артём часто слышал, как их с сестрой обсуждают: гадают, кто они друг другу на самом деле. Но ему было плевать, а вот на Катю оказывалось страшное давление: было место и насмешкам, и прямым оскорблениям. Поэтому Артёму пришлось переехать учиться в другой город, пообещав сестре, что он обязательно заберёт её — туда, где никто не будет знать об их мнимой родственной связи.

Последней каплей стал дядя, заставший Катю и Артёма в одной постели.

* * *

— О чём думаешь? — шептала Катя, зарывшись с Артёмом под одеяло, прямо как в детстве, десять лет назад.

— О том, как здорово было бы нам остаться одним.

— Но мы и так же одни сейчас, разве нет?

— Сейчас да, но это ненадолго. Скоро дядя вернётся, и будет неловко, если он нас вот так увидит.

— Представляю, что будет, — улыбнулась она и прильнула к Артёму всем телом. — Вот бы остаться одним навсегда.

— Так и будет. Скоро всё закончится.

— Ты почему-то так грустно об этом говоришь. Что-то не так?

* * *

— Гляди, след заворачивает.

Артём присмотрелся: кровавая линия, и правда, уходила за дверной косяк.

— Мы ни разу с Катей никуда не сворачивали, — остановился Илья. — Думаешь, там такие же коридоры?

Стены градиентом уходили от белого к чёрному, завершаясь обшарпанной деревянной дверью.

— Там будто бы темнее, — продолжал он, — и я не только о цвете стен. Именно, что света меньше.

В этот раз Артём пошёл первый.

Скрипнула дверь. Переведя дыхание, он шагнул в неизвестность.

Артём ожидал, что попадёт в примерно тот же коридор, но на порядок мрачнее, однако второй круг ада оказался принципиально другим: это была череда квадратных комнат со стандартным набором манекенов в каждой из них. Ванна, кухня, детская, гостиная, подвал — комнаты не отличались разнообразием, но теперь они стали обособленными друг от друга, в отличие от сплошного коридора.

Кровавый след заканчивался в комнате, напоминающей библиотеку, в которой не было никаких людей — только бесконечные полки с книгами.

В углу лежало обглоданное тело.

Илья вскрикнул и, закрыв руками рот, замер на месте:

— Это Кирилл…

Прозвучал глухой стук. Илья и Артём обернулись на дверь, под которой угадывались чьи-то ноги.

— Катя? — невольно слетело с уст Артёма.

Дверь чуть скрипнула. Открылась на ширину ладони.

Ребята застыли, не в силах ступить и шагу. Кто угодно мог быть по ту сторону стены — глаза до боли всматривались в отверстие, коленки судорожно дрожали.

Новая волна скрипа. Дверь приоткрылась ещё на пол ладони.

Ещё на пол ладони…

Потом резко распахнулась, и в проходе показалась Катя.

Со страшно огромной головой, и неестественно широкой пастью.

— А…

Голова Ильи оказалась зажата массивной челюстью. Он беспомощно заскользил, дёргая ногами в разные стороны.

— А-а-а…

Раздался громкий хруст, вперемешку с рычанием.

У Артёма закружилась голова и вспотели руки. Он всем телом прислонился к стене, и отвёл взгляд в сторону. Дышалось крайне тяжело — что-то горячее подошло к горлу, сопли, слизь. Он закашлялся. Увидел под ногами окровавленные кости: череп с зияющими пустыми глазницами.

Его трясло, он не знал куда себя деть. Комната оказалась такой маленькой, а монстр таким большим.

— Эй, сюда! — Из ниоткуда послышался голос. — Быстрее!

Чудовище, громко чавкающее останками Ильи, не сводило с Артёма глаз. Артём прижался к стене, и медленно, шаг за шагом, двинулся к вентиляционному проходу, открывшемся по правую руку.

Как только он пригнулся, чтобы войти, “оно” откинуло труп в сторону, и рывком бросилось на Артёма, которого отделял от гибели лишь крошечный миг.

— Сука! — крикнул он, выбираясь по вентиляционной шахте в другую комнату, похожую на тесную кладовку.

Он вытер со лба пот, пытаясь сконцентрировать взгляд.

— Оно сюда не пролезет, башка слишком огромная. — Незнакомец тоже дышал очень громко, не переставая. — Испугался?

Артёма вырвало себе на ботинки. Он громко закашлялся, резко заслезились глаза. Хотелось упасть на колени и судорожно бить кулаками об пол, но он держался:

— Тот монстр… Он почему-то похож на мою сестру.

Паренёк покачал головой:

— Если твоя сестра каким-то образом провалилась сюда, то скорее всего это она и есть.

Артём, поглощённый страхом и злостью, обернулся на него: на полноватого парнишку в потной окровавленной футболке с принтом из аниме.

— Чё ты такое несёшь? Как она могла стать монстром?

— Я своими глазами видел, — шепелявил он, — как они это делают.

— Кто… Кто “они”?

— Как кто, — развёл руками пацан. — Разработчики.

Артём протяжно вздохнул и чуть не до крови закусил губу. Теперь он всей душой понимал напуганного Илью, бредущего по улице в крови. То, что произошло… Это не могло быть взаправду.

— Как тебя зовут?

— Лёва.

— Ты… Ты случайно не тот самый Лёва, который с крыши упал?

— Что? — он на момент растерялся. — Да! Да, это я. А ты… Ты давно здесь?

— Пару часов.

— А я даже не знаю сколько уже брожу тут. Время будто остановилось: мне не хочется ни спать, ни есть, ничего. Ни-че-го.

— Ты пропал вот уже как полгода.

— Полгода. Сто восемьдесят суток получается… — он ощупал руками своё лицо, будто слепой. — Блин, я совсем не помню как выгляжу. В этих коридорах нет ни единого зеркала, ни одного отражения.

— Нормально выглядишь, — соврал Артём, окинув взглядом бледное лицо с покрасневшими глазами. — Расскажи мне лучше, Лёва, что здесь происходит.

— А ничего не происходит. Только коридоры, коридоры, коридоры… Я, когда с крыши упал, думал вот он, конец. Боялся боли очень. А, оказалось, удара совсем не почувствовал. Только страх и трепет. Оглянулся вокруг — подумал, что в аду уже. Коридоры, коридоры, коридоры…

Ох схватился за голову и принялся повторять это слово.

— А дальше, дальше-то что? — спросил Артём, выводя его из транса. — Ты искал выход?

— А? Да, искал. Видел кучу людей вокруг. Модельки эти, ага. Текстуры видел. Предметы и мебель, разбросанные без всякой логики. И я долго ходил, пока не увидел… — он наклонился поближе и прошептал: — разработчика…

— Что за разработчик такой? Монстр?

— Нет. Монстров они делают из таких вот заблудших, как ты или я. Монстры подъедают мертвые модельки, когда у тех головы взрываются. Я сам это видел. И как в монстра превращают, и как монстр модельку мертвую ест. Или заблудшего. Да ты и сам видел.

Артём пытался сложить в голове дважды два: если в коридоре умирала копия, или, как называл их Лёва, “моделька,” то у оригинала взрывалась голова. И наоборот, умер человек — лопнула “моделька”.

— Модели, монстры… — протянул Артём. — К чему это всё? Кто-то же всё это для чего-то придумал?

— Говорю же, это всё разработчики. Я сам не знаю, конечно… Но я очень долго думал, и вдруг понял, на что это похоже. Ты когда-нибудь играл в компьютерные игры?

— Да, но причём здесь это?

— У тебя тогда наверняка случалась такая ситуация, что ты вдруг проваливался сквозь текстуры и летел в бесконечную пропасть, — продолжал Лёва. — Вот это со мной и случилось. Какой-то сбой в реальности, понимаешь?

— Но мы же не в игре.

— Во многих играх также существует место, куда свалены в кучу все модели и предметы, участвующие в процессе. Что, если мы оказались в подобной? Как бы за кулисами игры?

— Я ничего уже не понимаю. Я просто хотел найти сестру и уйти отсюда.

Лёва перестал замечать, что говорил Артём. Тараторил на своей волне:

— Пока я тут находился, то пришёл к выводу, что лабиринт этот имеет форму круга. Я очень, о-о-очень долго шёл по коридору, пока вдруг не понял, что места и люди начали повторяться. Значит, если свернуть вглубь, и идти по спирали, то рано или поздно окажешься в ядре лабиринта, а там… Там будет буквально комната разработчиков! Место, откуда они следят за нами — исходный код! Оттуда, я думаю, мы сможем взять мир в свои руки. Надо только добраться туда.

— Ты прямо комнату желаний описываешь. Думаешь, так всё просто?

— Ну, а другого выхода просто нет.

Артём вспомнил про выход, находящийся в “лесном” коридоре, но не спешил упоминать о нём. Ведь никто, кроме Лёвы, не отведёт его к комнате разработчиков.

— Ты пробовал пойти туда?

— Да, но там слишком темно. Не видно ни хрена, а у тебя, наверное, фонарик есть, а?

— Телефон пока не разрядился.

— Отлично, отлично. То, что надо.

В комнате не было дверей — только вентиляционные шахты — что делало её неприступной для монстров.

— Таких здесь хватает, — говорил Лёва, когда переползал в соседнюю комнату. — Я называю их “чекпоинтами”.

Артём пополз за ним и не мог выкинуть из головы мысль, что монстр всего лишь через комнату от них. Если и вовсе не вышел на охоту.

Встав во весь рост, он осмотрелся: типичная комната в стереотипном студенческом общежитии, с ноутбуками, стопками книг и разбросанными по полу банками из-под пива.

Лёва подошёл к двери, ведущей, как он объяснял, дальше от сплошного коридора, и прислушался:

— Вроде, чисто, — шепнул он и прошёл дальше.

Впереди их ждали тысячи комнат и коридоров, где становилось всё темнее и темнее. В воздухе проявились ноты ржавчины и сырости, каких не было на ранних этапах пространства.

— Вот тут где-то я всегда останавливался, — объявил Лёва перед очередной дверью во мраке.

Артём включил фонарик, и они пошли дальше.

Открылся вид на бесконечный коридор, уходивший во мрак с лёгким наклоном вниз, будто закручиваясь в спираль. Пол был усеян плиткой, но швы были неровные, каждый изгибался под своим углом. То же самое было и с портретами на стенах, с фальшивыми окнами, и дверными косяками — ни одного прямого угла.

От темноты и искажений кружилась голова. Артём прошёл ещё несколько шагов и присел на неровный диван:

— Что-то мне нехорошо.

— А ты меньше думай, что взаправду всё, и сразу легче станет.

— Я так не могу. До сих пор лица перед глазами: Катя, Илья…

— Илья?

— Да. Тот, что с тобой был на той крыше. И это я его сюда, считай, привёл. Моя вина всё.

Лёва ненадолго замолчал, видимо, прокрутив в голове воспоминания перед падением. Затем начал резво жестикулировать:

— Когда мы дойдём до комнаты разработчиков, всё это будет неважно, — объяснял Лёва с горящими глазами. — Мы повернём время вспять.

— Это лишь твои догадки, — качал головой Артём. Казалось, его вот-вот опять стошнит. — Нет никаких гарантий, что мы вообще что-то найдём. Да и Катю я уже не верну.

Он достал из кармана заточенный карандаш, которым сестра всегда закалывала волосы, и повертел в руках.

По полу прошёлся сквозняк, а по ушам резанул гул.

Лёва даже не успел вздрогнуть, — по его лицу поползли липкие чёрные пальцы, надувая голову, словно воздушный шар, а вместе с ней всё остальное тело. Оно вздулось, покрылось набухшими шишками и венами. Глаза, как два сморщенных яблока, молили о смерти, а пасть раскрылась словно капкан.

Артём закричал, и вонзил карандаш ему в глаз. Побежал по коридору, сквозь гул и призрачное дыхание над ухом.

Сердце бешено билось, спираль закручивалась быстрее и быстрее.

“Если остановлюсь, — думал он, — буду вечно бродить тут чудовищем. Это даже не смерть. Это гораздо хуже смерти”.

Ему мерещились когти, задевающие сзади одежду, искорёженные гримасы людей, чёрные силуэты. Он готов был сдаться — рухнуть на колени и расплакаться от первобытного страха, но что-то ещё удерживало его на ногах. Инерция от поиска сестры, ложная надежда, что ещё можно всё исправить.

Сквозь слёзы он увидел дверь. Сжал фонарь, как можно крепче, и влетел в неё со всей силы, на которую только был способен.

Увидел мглистое тёмное помещение, стены которого состояли из непонятной полуживой органики. Он посветил вверх — конусовидная крыша вытягивалась достаточно далеко, — место имело форму яйца.

Гул продолжался. Зашумело всё вокруг: даже стены то ли пели, то ли плакали, двигаясь в такт ноющему звуку. Задрожал пол, состоявший из плотного слоя чёрных червей.

Он выбежал в центр зала, где стояло нечто вроде алтаря — массивный камень, на котором покоилась шкатулка.

Из тьмы вокруг проявились маслянистые человекоподобные силуэты, застывшие то ли в ожидании, то ли в страхе.

Артёма никто почему-то не трогал. Он предположил, что дело в шкатулке: взял её в руки, почувствовал меж пальцами резной корпус из чёрного дерева.

Разработчики не двигались с места. В воздухе струной натягивалось напряжение.

Они боялись. Точно боялись, что он либо сломает её, либо…

Откроет.

В следующую секунду силуэты сомкнули круг.

Артём открыл шкатулку.

* * *

Яркий свет ослепил.

Артём сделал глубокий вдох, его резко передёрнуло. Сердце забилось, кровь побежала по венам. Он удивлённо посмотрел по сторонам, поглядел на свои руки, — сжал, разжал кулаки — вроде, чувствовал.

Вокруг, так же как и он, просыпались люди, находя себя голыми в огромном коридоре, уходящим в никуда.

— Где я?

— Что произошло?

— Где моя одежда, почему я…

— Как я тут оказался?

Голоса смешивались в толпе, но Артём не видел перед собой никого кроме сестры.

— Артём, — Катя трогала себя, не в силах поверить, что снова имеет нормальную человеческую фигуру. — Ты нашёл меня.

Он вдруг осознал, что все люди, включая его и Катю, обменялись сознанием с новыми телами, беспорядочно расставленными в коридорах. Полые “модельки“ наконец впустили в себя души.

Люди, внезапно вырванные из привычной жизни в коридорный ад, никак не могли успокоиться: буквально каждый вопрошал, что происходит, и куда он попал. Артём хотел всех успокоить и сопроводить к выходу, но потом послышался гул.

Они с Катей вздрогнули, остальные тоже на секунду замолчали. Гул значительно отличался от того, что был раньше. Теперь он был искажённым, словно через неисправный динамик.

— Уходим, — коротко воскликнул Артём и взял Катю за руку.

Гул усилился, превратившись в ультразвук, а потом словно лопнул.

Затем щелчок, и…

— ПОМОГИТЕ!

Вдалеке послышались дикие крики и чавкающие звуки. Толпа бежала в панике — а за ними искривлённые создания, с огромными непропорциональными головами, волочащимися по полу, и зубами-капканами, откусывающими конечности одним движением.

Где-то среди них шагали разработчики, вылавливая и превращая людей.

Гул вновь нарастал.

Молодой парень поскользнулся на испачканном кровью пластике, и тут же остался без ног — колени переломила массивная челюсть.

Двум подросткам оторвали головы одним укусом — тела ещё продолжали стоять — артериальное давление выбивало горячие фонтаны крови, забрызгивая стены и голых людей.

Гул перебивался мерзким шуршащим звуком, будто в стенах коридора в одночасье поселились крысы.

Зубы чудовищ рвали плоть, переламывали кости, давили, жевали.

Артём бежал и молился, чтобы в череде окровавленных и заблудших душ никто не выбрал их своей жертвой.

Ничего нельзя было знать заранее. Оставалось только в безумии мчаться к выходу. Застыть хоть на секунду означало смерть.

Выход был близко — шторы послушно подались, и ребята поползли через пульсирующий туннель, в стенках которого можно было рассмотреть узоры кровеносных сосудов.

* * *

Испокон веков, любое рождение всегда сопровождалось болью.

Из под дерева показались два голых окровавленных человека. Продрогнув от страха и холода, они прижались друг к другу.

Впереди их ждал новый мир.

* * *

Катя и Артём растерянно бродили по магазину, в зале которого ещё звучала музыка.

Вышли на кассу: продавец стоял совсем неподвижно.

Прозвучал хлопок.

Касса оказалась забрызгана кровью, а тело кассира упало на пол уже без головы.

Катя никак не могла к этому привыкнуть: вздрогнула и уткнулась Артёму в плечо.

— Ничего не бойся, — шепнул ей на ухо, — скоро всё закончится.

Они долго шли по городу, наблюдая за превратившимися в манекены людьми.

Время словно остановилось. Выдавали его лишь подрагивающие листья на ветру и взрывающиеся головы людей, чьи тела потом падали, словно кости домино.

— Вот мы и остались совсем одни, — заговорила Катя. — Помнишь, как сильно мы этого хотели?

Извилистая дорожка привела в парк. От редких хлопков отвлекало журчание фонтана.

— Помню, — ответил Артём, присаживаясь с сестрой на скамейку. — Страшно в этом признаться, но я никогда ещё не чувствовал себя настолько живым.

Он сделал глубокий вдох и посмотрел на небо: тучи рассеялись.

— Мы наконец-то одни.

Автор: Александр Пудов
Оригинальная публикация ВК