120

“Дети дождя”

По другую сторону от психологической безграмотности и незнания о детях с особенностями в развитии лежит так называемая «романтизация диагноза».

Наиболее подвержены этому расстройства аутистического спектра. В массовых медиа, фильмах и сериалах прямо таки эксплуатируется шаблон эдаких героев-«фриков», в образе которых явственно угадываются, а то и подтверждаются сюжетом аутистические черты или диагноз.
Начиная с «Человека дождя» и далее, в обществе насаживалась мысль, что дети и взрослые с аутизмом чутка странные, но обязательно обладают каким-то талантом, который ставит их вровень с гениями мирового уровня. Либо супер-память, либо великолепный слух, либо ультра чувствительность или математические навыки, помогающие им вычислять маньяков, заслуживать внимания обворожительных героинь и затыкать за пояс всех и вся.
Хорошо ли это? В некоторой степени, да. Общество знакомится с тем, что оно неоднородно, и понятие нормы весьма относительно, и вообще, люди за порогом «нейротипичности» вовсе не страшные.

Но зачем тогда вообще писать статью на эту тему? А затем, что подобных случаев развития уникальных способностей увы, единицы. Внушительная часть детей с аутизмом, например, имеют в качестве сопутствующего дефекта нарушение интеллекта. Да, порой это нарушение специфично, и имеются определенные «островки» сохранных иди даже хорошо развитых способностей, но все же, их нельзя назвать гениальными.
В итоге, широкая общественность, не осознавая того, предъявляет к детям с РАС изначально завышенные требования. Мол, можешь не разговаривать, но уж Бетховена на пыльном пианино сыграть обязан. Концентрирующийся внимание лишь на нескольких случаях гениальности, люди забывают, что большинство детей с особенностями в развитии, как и их семьи, испытывают огромные трудности в повседневной жизни, на улице и в школе. Они оказываются без общественной поддержки, без понимания самой сути проблем, так ещё и с ожиданиями невиданных успехов со стороны окружающих.
Помню, как к нам на работу пришла журналистка местной газеты в канун 2 апреля. И всеми вопросами, нет, даже допросами, пыталась разузнать, что в наших летят такого гениального. «А они рисуют, да?». Показали рисунки. «Хм. А играют на инструментах? Музыкальный слух же у них?». «Считать умеют в уме хорошо?». «А, слышала, стихи, прям книги наизусть запоминают?».
Нет, женщина. Это обычные дети с кучей проблем. Было бы все так лучезарно, у меня бы не было работы.
Тут определенно что-то надо менять.

Ещё больше статей в Телеграм-канале @PsychologicalBeard

Дубликаты не найдены

Отредактировала ltomme 5 месяцев назад
+6

Аутизм, это же не генетическое отклонение (как синдром) дауна, и не родовая травма... Откуда он берется у малых детей? В чём причина?  (не троллинг, правда не понятно)

раскрыть ветку 5
+6
Однозначного ответа нет, вопрос слишком сложный и не до конца изученный, это понятно. Но и то, что вы написали, тоже может быть причиной в некоторых случаях. Во-первых, лучше говорить не аутизм, а РАС - расстройства аутистического спектра, это охватывает все варианты, которых на самом деле разнообразная масса. И одним из вариантов происхождения могут быть органические поражения отделов мозга, причиной которых, в том числе, может быть гипоксия как при беременности, так и при родах. Ну это просто пример, как один из очень многих вариантов развития событий. Генетику я бы тоже не исключал. Моя племянница, о которой я писал тут, родилась у сестры моей жены от мужчины старше нее, у него есть дети от предыдущих браков, и одна из девочек - тоже с РАС, наблюдаются в одном центре. Формально генетика в случае моей племяшки не подтверждена, анализы сдавали, но таких совпадений не бывает, наверное..
раскрыть ветку 2
+3
Бывают, знаю двоих мальчишек от одного отца и разных матерей. Оба - РАС.
раскрыть ветку 1
+2
Сейчас антипривочники налетят и все обьяснят. Да и важнее чем откуда в современных реалиях, то, как с этим работать мне кажется.
раскрыть ветку 1
+5
Интересно, как они объяснят, что непривитых детей с РАС гораздо больше, чем привитых.
+6
Страшного конечно ничего нет в тех, кто за рамками нейротипичности. Но никакой к черту романтики там тоже нет. Это ежедневный труд родителей, это миллионы, потраченные на реабилитацию, и всё это только приближает к "норме", но не "вылечивает". У меня племяшке почти четыре. Огромный путь пройден. Не оправдались самые мрачные прогнозы, которые были в самом начале. Но ребенок все равно не станет нормой, это все понимают. Ну да, песенки поёт хорошо, слух неплохой.
раскрыть ветку 2
+1
Вы молодцы рано начали работать, мой совет уже начинайте думать о том как и в какую модель школы пойдёт ваш ребёнок.
раскрыть ветку 1
+8
Ой, не сыпьте соль.. Какой там думать о школе, там такая мамаша, с шилом вместо мозгов, что на неделю вперёд думать плохо умеет. Мы вообще удивляемся как у неё терпения и запала хватило на два года реабилитации. И с ужасом ждём когда этот запас у неё иссякнет, предвестники есть, она уже всё чаще говорит что устала и больше не хочет, и думаем, кому из родственников это всё достанется разгребать. Я не утрирую, она уже бросила 7 лет назад своего старшего сына, в буквальном смысле, лишив жилья и не дав на него за все годы ни копейки. Может соберусь запилить об этом отдельно как-нибудь, там есть свои вопросы..
-11

ППКС. Олигофрены были трех видов: дебилы, имбецилы и идиоты. А потом все записались в аутисты.


Я понимаю, конечно, что в этой парадигме легче жить. Спасибо Голливуду, чо

раскрыть ветку 2
+5

Зачем лезть в вопрос, в котором вы вообще не разбираетесь?

раскрыть ветку 1
-2

Оу, ну слава богу, в вопрос пришел специалист, который сейчас все объяснит

ещё комментарии
Похожие посты
28

Песне мы не скажем «До свиданья!»

Однажды настанет тот день, когда твой самый первый клиент достигнет желаемого тобой уровня развития. Или переедет в другой город. Или решит уйти к другому специалисту.
И это нормально.
Вход в коррекционно-развивающую работу, как и выход из неё, являются важными, кризисными периодами для всех участвующих сторон. Причин для «расставания» со специалистом может быть множество, например, переезд семьи, смена целей, решение попробовать новые методики, уход в государственные учреждения, конфликт родителей, материальные трудности и так далее.
Отдельная ситуация, когда инициатива для прекращения или изменения типа взаимодействия исходит от специалиста. О ней и хотелось бы поговорить.
Если ты хороший специалист, ты должен трезво оценивать свои возможности. Осознавать, чем и как ты поможешь каждому конкретному клиенту. Невозможно, к примеру, быть экспертом во всех возрастных периодах детства - от рождения и до восемнадцати лет, ведь просто нереально охватить мыслью столь длительный временной период, легко разбираться во всех кризисах, учить и горшку, и отношениям с противоположным полом, бороться и с пальцами во рту, и с девиантным поведением. Обычно выбирается один-два важных возрастных периода в которых специализируешься. Поэтому, например, если ты занимаешься только с дошкольниками, а твой подопечный уже окончил второй класс, порой нужно подумать а том, чтобы передать клиента коллеге.
«Шарить» во всех нарушениях в развитии тоже кажется фантастикой. Дети отличаются не только внешними проявлениями, но и внутренне. Помимо разной структуры дефекта, формируются совершенно разные вторичные нарушения, отличается отношение родителей и общества к той или иной особенности ребёнка. Разная социализация, разные методы коррекции - если пытаться освоить все и сразу, то тебе самому в скором времени потребуется специалист.
Или когда родители не выполняют твоих рекомендаций, ссылаясь на непонятные причины. В итоге, ребёнок у тебя на занятиях «пашет и страдает», а дома все так же делает всё, что захочется. Родители не готовы менять ситуацию, что, конечно, идёт во вред маленькому клиенту. И после нескольких безуспешных попыток изменить ситуацию и повлиять на взрослых, ты имеешь полное право поставить ультиматум и в случае его невыполнения прекратить занятия.
Но помимо этого, нужно и понимать, в чем ты хорош, а в чем не очень. К примеру, я терпеть не могу классические прописи и обучение чтению. Работая с детьми достаточно «сложными» я не так часто сталкиваюсь с этим, но все же, это очень важная цель, ориентир работы. И когда ты понимаешь, что ребёнок уже легко выполняет все твои письменные задания и пора бы ему соединять буквы в слоги, необходимо не «проморгать» этот сензитивный период и отдать ребёнка тому, кто делает это лучше тебя.
Вот этом порой трудность - усмирить своё «Я», признать свои трудности, недостатки. «Здесь требуется более жесткая коррекция поведения, это лучше сделает мой коллега», «Тут больше проблем в родителях, а не в ребёнке, лучше справится с этим вон тот психолог», «Этот ребёнок достаточно высокого уровня развития, я мало что смогу ему дать», «Да, вы пришли лично ко мне, но я с подростками не занимаюсь».
Умение отказаться от клиента и предложить ему альтернативные варианты решения его проблем - это порой лучшая помощь, что ты можешь оказать.

Изначально было опубликовано в собственном телеграмм-канале @PsychologicalBeard

36

Консультация на Родине, вторая попытка.

В продолжение поста Консультация на Родине

Прошло пять месяцев. И вот, я снова здесь.
Старый переезд, пара путей в разные стороны. Бетонные плиты-перроны, новый, но уже обшарпанный стенд с названием остановки электрички. Часть букв сорвали дети.
Стало гораздо меньше зелени и гораздо больше мусора. Осень, забирая жизнь у листьев и трав, обнажила побочные продукты жизни человеческой – кучи пакетов, памперсов, бутылок и всякой дряни.
Одет теперь гораздо теплее. В мае было солнечно и дул приятный бриз с моря. Теперь ветер прохладный, с гор, а светящее солнце не даёт тепла. На удивление свежо, нет пыли, отчего четко видно и далёкую гору Джалган, и село на ней, и соседние сёла слева, и далекий пригород справа. Они сквозь легкую, голубоватую дымку, словно картинки из старых фильмов или первых советских цветных фотографий.
Пришёл, как обычно, раньше. Минут за 20. В руке не папка, а пачка чистых листов и ручка, прихваченные с дома. Написал маме ребёнка сообщение в Вотсапе, вдыхаю родину, фильтруя запах моря и гор от прочих. Тихо, за спиной, в загоне у самых путей крякают утки вперемешку с гогочущими гусями. Как же я соскучился по такой вот тишине, которую не найти в большом городе. Просто тишина. Шелест осиротевших листьев, дыхание ветра, гуси и утки.
Через переезд проходит мужчина, лет 25-30. Карикатурно крутит телефон в руках, словно стереотипный кавказец. Вглядываюсь в загорелое, будто скульптором резко очерченное лицо, пытаюсь омолодить его на 9 лет. Знал ли я этого человека? Может он был моим одноклассником или учился на пару лет старше? Или мы с ним ходили на рыбалку? В голове не находится никаких соответствий, поэтому я решил не здороваться с ним. Он, видимо, тоже не увидел во мне знакомого. Поэтому, постояв пару минут, размашистой походкой пошёл обратно. Время меняет лица и людей.
Вижу издалека мать с ребёнком. Он заметно вырос. Репетирую в голове диалог, стараюсь прописать, проиграть весь процесс встречи в воображении, чтобы быть готовым ко всему. Они тем временем совсем близко подошли, и я вышел на встречу. Переезд, словно моя крепость, на которой я возвышался гордым дозорным, выплевывает меня на грунтовую тропинку и через канаву на старую дорогу с остатками асфальта.
Здороваюсь. Беру ребёнка за руку. Он вырывается и пытается убежать за переезд, там, дальше, есть магазин, его главная цель в этом районе. Мама криком возвращает ребёнка обратно. Рука вновь в моей руке. Мальчишке уже 10 лет. Почти мне по плечо. Укусы теперь явно будут более сильными.
Мама сбивчиво рассказывает новости за год. Всё та же история, которых тысячи. В школе ничему не учат. Хорошо, что хотя бы боится учительницу. Дома балуется. Не слушается. У детей в школе «берет только плохое», научился кусать себя и закрывать уши. Или смеяться без дела. Мои рекомендации выполняли частично, не всё смогли, не всё поняли.
Но есть и плюсы. Я ошарашен и удивлён. Ребёнок отвечает на простые вопросы! Как тебя зовут, кто это бежит, где дом, где мама, говорит слова приветствия и прощания. Для десятилетнего ребёнка, который чуть менее полугода назад не говорил ничего, кроме пары цифр и букв чисто механически, оторванного от квалифицированных специалистов – это просто чудо. Не скрываю радости, хвалю маму и ребёнка. Пусть слова смазаны, звуки не чёткие. Но это ответы на обращённые вопросы! Ни с чего за пять месяцев! Они действительно молодцы.
По дороге мама аккуратно жалуется на отца, одновременно оправдывая его. Мол, не занимается с ребёнком физически, чего она просит, потому что устаёт на работе. Разрешает ему многое, потому что любит и жалеет. Понятно по подтексту, что просит поговорить и с папой ребёнка, но прямо говорить нельзя – как нельзя жене открыто жаловаться на мужа.
Семейный дом уже близко. Стройка подходит к концу, но ещё не окончена. Рабочих нет. Мальчик расслабился и успокоился, не пытается вырваться. У дома отец чинит уже немолодое творение отечественного автопрома. Руки в масле и других жидкостях этого железного монстра. Вытирает их тряпкой, жмёт руку. Крепкое, сухое, мужское рукопожатие. Вторая рука у моего локтя – значит с уважением, как к равному. Небольшого роста, крепко сложен, волосы с проседью, гладко выбрит. Рука твёрдая, мозолистая. Изгибы морщин на темном от солнца лице. Обычный работяга. За карими глазами твердость характера и ум.
Прохожу в дом. Двор подчистили, но следы извечной стройки повсюду. Белая тирса известняка делает все цвета менее яркими, засоряя всё вокруг, проникая в каждую трещину и пору.
Отводят в комнату мальчика. Обстановка та же. Осталось чуть меньше игрушек, они аккуратно расставлены вдоль дивана.
Входит отец. Первая часть разговора будет с ним. Мама ребёнка сразу же уходит на кухню – мужчины должны говорить одни. Папа садится на стул у письменного стола, поставив его спинкой вперёд, как полноправный хозяин ситуации, спокойный и уверенный. Думаю, в голове у него что-то типа «Сейчас опять будут воду лить».
Надо менять ситуацию. Захожу издалека. Описываю ребёнка подробно – с хорошим потенциалом, но недостаточно нагружен. Привожу пример взрывного развития его речи. Рассказываю подробно, почему важно скорректировать поведение, расставить границы дозволенного, как правильно взаимодействовать с ребёнком во время истерик и капризов. И как все сказанное повлияет на развитие мальчика.
Сам виновник «торжества» тем временем забегает в комнату уже в пятый раз, надеясь отобрать у меня телефон и поиграть. «Нет! Мой!» говорю я ему. Пытаюсь унять визг и крики, усадив мальчика к себе на руки. Зубы крепко схватывают левую руку, сжимают кожу, тянут на себя. В этот момент важно не показать эмоций. Отец пытается влезть, останавливаю его жестом свободной руки. Он ошарашено смотрит. Мальчик тоже удивлён. Разжимает челюсть, смотрит на меня, продолжающего спокойно рассказывать отцу про важность слова «нет». Аккуратно вытирает слюни с моей руки, приговаривая «Джан-джан» - жалеет. Встаёт, уходит. Больше телефон отобрать не пытается.
Приносят чай. Ну к чему мне сейчас чай? Я же просил, ничего не нужно. Пытаюсь вежливо протестовать, но кавказское гостеприимство, сложённое сотнями лет, не преломить таким вот выпадом и попыткой выдержать границы. Чашки на подносе три, но мальчик не сел с нами. Убежал опять куда-то, перед этим разметав часть моих листов, испачкав их каплями чая и пару раз укусив мою ручку.
По ходу беседы поза отца меняется. Расправленные гордо плечи оседают. Он чаще кивает и смотрит уже не как хозяин. Просто смотрит, стараясь запомнить, что я говорю, до мелочи. Морщинки в уголках глаз, поза, медленно опускающаяся голова, всё это говорит об усталости, о тяжком грузе, о непроработанном горе, которое пытаются замаскировать гордостью, задержками на работе, излишней вседозволенностью для ребёнка, выполнением всех его капризов. Параллельно пишу отцу задания в листе. У меня нет сейчас возможности помочь его горю. Значит, надо переключить, загрузить человека, показать важность того, что ему предстоит сделать, ценность его участия в жизни ребёнка. Это должно все уладить, хотя бы на время.
Мальчик подходит к отцу сзади, сперва его, сидящего, обнимает, затем берет стержень от ручки и тупым концом пытается проткнуть отцу щеку. Папа молчит, не подаёт вида.
В этот момент ещё одно не учтённое мной в репетиции консультации событие. Приходят гости. То ли коллеги супруга, то ли строители, которым предстоит заниматься отделочными работами. Мама вроде как пыталась объяснить им, что супруг занят, но что тут решает слово женщины? Они заходят, и куда их сажают? Конечно же к нам, за маленький стол и поднос с тремя чашками, к мужчинам. Здороваются сдержанно, руку жмут не крепко, вторая рука пониже локтя – как с незнакомцем, чуть менее уважительно. Один лет на 35, другой на 29. Я выгляжу значительно моложе них, от того и такое рукопожатие. Им сразу приносят чай, а хозяин дома выходит на кухню. Остаюсь в итоге в обществе двух незнакомых людей.
Внутренний конфликт. Горец внутри меня требует начать легкую беседу, спросить как дела, узнать, знакомы ли наши семьи, кто где работает, дети, родственники городах в России. Все это значит, что придётся прекратить официальную беседу-консультацию с отцом. Психолог внутри борется, взывает к долгу профессии, к идеалам, говоря, что я здесь ради ребёнка и этой семьи.
В итоге выбираю роль психолога. Я вижу этих людей впервые, и, возможно, последний раз. Мне незачем с ними сближаться и завязывать беседу. Принципы и воспитание бунтуют где- о в уголках сознания. Но все уже решено.
Поэтому молчу. Дописываю задание в листе, жду прихода хозяина дома. Гости пьют чай, тоже молчат. Возможно, мое поведение их оскорбляет или оставляет в недоумении. Так не должно быть, младший не должен так себя вести со старшими. Но не важно их уважение, важен ребёнок, на которого в дальней комнате мама снова сорвалась на крик.
Входит отец. Видно, что ему дико некомфортно и неудобно, и передо мной, и перед гостями. Те пару минут хорошего, настоящего контакта, когда он был расслаблен и готов воспринимать, утеряны. Все надо начинать заново.
В присутствии новых людей начинаю мягко. Вновь о поведении. О том, что пока ребёнок добивается своего силой, истериками и капризами, нет смысла в развитии речи. О важности физического развития. О структурировании среды и времени.
Мальчик тем временем пытается вновь отбить силой телефон – появились новые зрители, вдруг прокатит. Не отдаю гаджет. Ребёнок кричит. Гости начинают жалеть.
Объясняю, что этого делать тоже нельзя, это лишь подстегивает истерики. Понимают, прекращают.
Мужчины на мои слова согласно кивают, отец расслабляется. Задаёт вопросы. Отвечаю. Когда предлагаю ввести расписание с картинками, один из гостей, тот, что помоложе и поразговорчивее, говорит: «Я эти картинки распечатаю дома. Ты фото сделай, я все сделаю». Второй предлагает сделать стенд для расписания из фанеры. Пошли типичные для мужчин вопросы, о работе руками, конструировании чего-то. Задают ещё вопросы, теперь не только отец.
Мальчик вдруг подбегает, сзади хватает отца за шею отработанным приёмом и пытается душить, показывая свою неприязнь к этой всей ситуации, типа «Че ты, Папа, с этим сидишь, болтаешь, он меня заданиями грузит и телефон не дал!». Отец устало отдирает руки ребёнка, мальчик убегает.
Когда мы остаёмся взрослым составом, объясняю, что дальше будет только хуже, если не начнёте работать сейчас.
Через некоторое время гости выходят во двор покурить, а я, сказав пару слов отцу и объяснив несколько заданий ещё, отправляю его к ним. Нельзя же гостям оставаться одним надолго. Прошу позвать мать.
Она все так же смотрит в сторону. Дополняю прошлые задания, объясняю новые. Кратко повторяю то, что говорил супругу. Она сегодня более активна, тоже задаёт много вопросов, пару раз даже спорит с рекомендациями. Объясняю с основ, что для чего нужно, зачем я вообще прошу у них делать ту или иную работу с ребёнком.
Пора уходить. Встаю, пытаюсь поправить диван после себя, но мама останавливает: «Нет-нет, я сама!».
Разговаривая, выходим из дома. На пороге пытаются всучить мне купюру, мол, вы сказали, что только первая консультация бесплатно, а вы уже второй раз у нас. Отказываюсь, кладу на стол на веранде.
Выходим за ворота. Мама с мальчиком меня провожают. Чудо российского автопрома уехало, надеюсь, отец с теми двумя поехал делать доску-расписание для ребёнка. Надеюсь.
Все та же дорога, остатки асфальта, вездесущая бело-молочная пыльная каменная тирса, слева поле, справа дома-грибы. Мама хвастается – мальчик научился ездить на велосипеде более уверено и теперь время от времени катается с соседскими детьми. Спрашивает, когда я приеду в следующий раз, отвечают что не знаю. Говорит, что хотелось бы занятия провести а не просто консультации.
«Соберите 10-15 родителей с детьми, приеду на неделю»
«10-15 детей только в совхозе наберется! У нас много сейчас таких. Может тут центр откроете?».
Отвечаю, что не могу бросить детей там, на основной работе.
«А кто этим будет помогать?».
Неловкий вопрос. И не известно, что ответить. Помогает мне мальчик. Он мчится уверенно на велосипеде к переезду, по которому сейчас едет товарняк, большой поезд вагонов на семьдесят. Мама кричит, ребёнок останавливает велосипед в паре десятков метров.
«Это он опять в магазин хочет».
Мама зовёт его к себе. Ржавый велик тарахтит, в такт ему возмущается мальчик.
Говорю маме: «Пишите в Вотсапе. Не сразу, но будут отвечать. До свидания!».
Поднимаюсь на переезд. Солнце тоже поднялось по небосводу, печёт голову. Остатки листов в руке, погрызанная ручка. Предстоит путь через село к дому. А через пару дней через тысячи километров к другому дому. И кто знает, какой ещё путь будет дальше.

Ещё больше историй из практики в Телеграм-канале @PsychologicalBeard

Показать полностью
6050

Ожидания не оправдались...

Как писал ранее Хочу сделать добро, но, не знаю как

я искал человека, а люди нашли меня сами.

Со мной связалась девушка с БФ Сохрани Жизнь. Сказала что может организовать приезд детей с родителями. Еще неожиданно пришли ребята с детского приюта. Их пришлось как то притиснуть в очередь :)

Я конечно привык к детским соплям и крикам. Но, сегодня честно ожидал еще больше трэша и истерик. В итоге я получил добрый мешок положительных эмоций и заряда для дальнейшей работа. Теперь буду каждую неделю устраивать такой Особенный день, для Особенных детей :)

Если интересно, могу еще дальше рассказывать об этом.

Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Ожидания не оправдались... Особенные дети, Длиннопост, Позитив, Парикмахер, Аутизм, Аутистические расстройства
Показать полностью 16
264

Возьми моё сердце, возьми мою руку)

Как же трудно научить детей с расстройствами аутистического спектра ходить за руку. Не со специалистом, а с другим ребёнком. И не просто ходить, а выполнять при этом какое-нибудь задание, например, носить цветные шарики или фигурки для сортировки.
Зато даёт заметный результат.
Одно дело, когда тебя водит за руку специалист: «Петя, возьми фигурку, неси сюда, клади в этот контейнер». И другое, когда рядом равный тебе ребёнок, интересы и потребности которого надо учитывать во время работы.
Сегодня с утра у меня групповое занятие. Мальчик 4 лет с РАС, и его напарник - ребёнок 5 лет с ЗПРР. Долго водил их за руки, чтоб поняли смысл задания. Потом помогал держаться друг за друга. Затем пустил на самотёк. Получилось, ходят, носят цветные шарики и палочки. У меня подступает радость. И тут младший, у которого РАС, наконец заметил, что ходит не со мной. Удивлёнными глазами смотрит на собрата по занятию, не отрывает взгляд. К последним минутам пытается наладить контакт- тянет за другую руку, обнимается. Да, это явно было хорошее занятие)

Ещё больше историй в Телеграм-канале @PsychologicalBeard

Возьми моё сердце, возьми мою руку) Аутистические расстройства, Дефектолог, Детская психология, Картинка с текстом, Трудовые будни, Радость
146

Моря-моря

Клиент, четырехлетний малыш, приходит на занятие после месяца отпуска в тёплых странах.
Мама с порога заявляет:
- Знаете, у него депрессия. Не хотел возвращаться, постоянно вспоминает море, и весь вчерашний день, по привычке, пытается раздеться до шорт и загорать.
Друг, как же я тебя понимаю...

Моря-моря Детская психология, Дефектолог, Трудовые будни, Отдых, Море
1005

Когда на занятия ребёнка собирал отец

Коллега отводила маленького клиента (назовём его Петя) в туалет.
На обратной дороге проходит мимо моего кабинета и говорит:
- Нет, я конечно рада, что Петя попросился в туалет. Но это нормально, что на нем двое трусов надето?

549

Зачем дефектологу зонт?

Очередной случай из практики.
Приходят на консультацию Родители с ребёнком. Сразу видно, что между взрослыми не всё в порядке - практически не общаются, не смотрят друг на друга, не говоря уже о ласке или поддержке. Мама - все в штыки воспринимает, с первой фразы «С чем к нам пришли?» отвечает резко, напряжена, как комок нервов. У нас, мол, аутизм, не видите? Пока рассказывает с третьей нашей просьбы об особенностях ребёнка, Папа, незаметно повернувшись к нам, крутит у виска. Он больше молчит.

Переходили везде и всюду. Все центы, методики, способы. Но не дольше тройки месяцев задерживались на чем-то одном. Поругались даже с коллегой из соседнего кабинета, когда она ещё не работала у нас.
Все всё делают не так. Виноваты и недобросовестны по отношению к малышу. Ребёнок трудный, мол, вообще ничего не умеет, не знает, отвратительно себя ведёт. «Но хотим в норму».

Малыш тем временем разносит кабинет, веселится. Вступает в простую игру. Смотрит в глазки. Сам инициирует игру, вступает в контакт. Говорит отдельными словами или фразами, но по делу. Признаков, явно характерных для аутизма, нет.

Через пару дней - пробное занятие. Ребёнок некоторое время капризничает, но затем включается в работу, показывает более чем хорошие результаты.
Когда расписываю и объясняю рекомендации, Мама закатывает глаза, Папа молчит, будто вообще не тут.

Уже после консультации начальник сказала: «Готовься, ты следующий, кого будут поливать говном». Видимо, надо взять на работу зонт.

26

Про речь. И про яблоки. Часть II. «Хьюстон, у нас проблемы.

В прошлой части рассмотрели идеальный вариант детского развития, в частности, развития речи.
Теперь попробуем разобрать иную ситуацию, с которой обычно и обращаются к специалистам.
На каком-то этапе развития ребёнка произошла поломка, корректировка маршрута, необычная извёртка судьбы. Была ли она изначально, произошла ли ещё во время нахождения в утробе, в часы родового процесса или несколькими днями/неделями/месяцами позже, но она произошла. Что-то пошло не так.
Наш мозг – самый сложный в теле орган. Он безумно непонятно работает, так необычен и индивидуален, что мы до сих пор не можем используя мозг досконально изучить свой мозг. Парадокс.
И при рождении мозг ребёнка – не чистый лист. Помимо той информации, что была собрана во время плавания в околоплодных водах, есть ещё один, более древний и переносимый из поколения в поколение багаж, совокупность рефлексов, инстинктов и основных простейших способов реакции на те или иные ситуации. Он как центр управления полетами, где собраны опытом филогенеза чёткие инструкции на основные возможные чрезвычайные ситуации. И задача ЦУПа – обеспечить выживание данного конкретного индивида любой ценой.
Что-то пошло не так. Не так, как у миллионов предков. Не так обрабатывается информация извне, не так сохраняется, не так ощущается, не так воспринимается, или информации просто недостаточно для того, чтоб установить какие-нибудь связи (например, сенсорная и эмоциональная депривация). И наш мозговой ЦУП принимает решение – если не получается развиваться и постигать новое, надо хотя бы «сохранить то, что есть, обеспечить безопасность, защититься».
Поведение особого ребёнка меняется. Мозг не становится «наркоманом» новых впечатлений, нагрузок, переживаний. Он останавливается, «зависает» на простых, уже известных раздражителях, которые хотя бы (по мнению ЦУПа) безопасны. Не стремится постигать новое в силу своих особенностей и ограничений.
Это проявляется при множестве отклонений в развитии, но особенно остро при РАС. Дети с аутизмом замыкаются, фиксируются на определенных, приятных или приносящих эмоции видах деятельности, чем объясняется большинство аутостимуляций и стимов. В отличие от описанного в прошлой части идеального ребёнка, у малыша с РАС не наступает «пересыщения» от повторяющихся и однообразных видов деятельности. Наш «идеальный ребёнок» думает: «Я уже много раз бегал от стенки к стенке, но теперь это уже не приносит былых ощущений, хочу добавить чего-то или попробовать что-то новое». Аутичный же: «Это приносит эмоции и это безопасно. Останусь-ка я тут». Сначала мозг предпочитает оставаться в «зоне безопасности», выбирая простые и повторяющиеся виды деятельности, а затем «костенеет» и почти все новое воспринимает как опасность.
Но это характеризует большинство детей с особенностями в развитии. Приведём ещё несколько примеров:
«Я не слышу вас. Вы там открываете рты, бесцельно, не буду вникать»
«Я не вижу. Но знаю, что этот угол безопасен, тут я не споткнусь и не ударюсь головой, буду сидеть здесь».
«С мамой тепло и безопасно. Буду всегда висеть у неё на руках»
«Это интересно, но требует много усилий, попробуем другое. Это интересно, но требует усилий, попробуем другое. Это интересно, но ...»
«Я кричу, мама приходит. Я добиваюсь своего. Зачем усложнять?»
Во время написания этой статьи я собираюсь на тренировку. И мой изрядно поумневший за время взросления «Багаж из прошлого» всеми силами пытается меня отговорить. «Мы живем в 21 веке. Кому вообще нужны эти тренировки? Блин, кажется у тебя болит живот. И вот этот сустав. Может, ну его? Оооой, вспомни, мы смотрели видео, где чувак поднимал штангу, его придавило, и ему никто не помог. У тебя же сегодня жим?». Но я чётко вижу цель, знаю, что мое здоровье и гормональный баланс скажут мне спасибо в будущем. Поэтому, хоть порой ЦУП и побеждает, я одерживаю победу в чуть большем количестве случаев.
У детей с особенностями в развитии защитные тенденции берут верх гораздо чаще.
Теперь вернёмся к речи. В данном случае она, как очень сложная система взаимодействия с другими людьми и миром, не развивается самостоятельно. На это требуется много ресурсов, много попыток и много внимания, памяти, мышления. Мотивации почти нет, поэтому нет и смысла напрягаться.
К трём годам, правдами-неправдами, но это уже не просто ребёнок – это личность. Да, без речи, с немножко иным мышлением и психикой, но личность. Она изучает мир не «на автомате», а более-менее осознанно. И тут, всполошившиеся родители, которым лишь в три года сказали диагноз (но это не точно), начинают бить тревогу – деточка не говорит!
Начинаются походы по специалистам, хождения по мукам.
Обратимся ко второй части заголовка этих статей. Мы выше описали примерно основные психические мотивы и общую ситуацию развития. Попробуем представить себя на месте ребёнка, речью до этого не пользовавшегося или использовавшего лишь фрагменты, и попробуем изучить новое слово: «яблоко».
Слово «яблоко» с предметом яблоком не имеет вообще ничего общего. Они не похожи по размеру, по форме, по назначению, они вообще не связаны. Просто когда-то давно люди договорились называть эту круглую вкусную штуку «яблоко». Мышлению ребёнка приходится соединить у себя в голове два явления, одно из которых реальное и ощутимое, а другое - просто условность и придумка людей вокруг. Это уже достаточно сложно.
Слово «яблоко» не так-то просто произнести. Надо последовательно воспроизвести несколько артикуляционных позиций, правильно при этом дышать, не захлебнуться слюнями, и подобрать нормальную громкость и темп.
Попробуйте вбить в интернете что-нибудь типа «Самые сложные трюки в брейк-дансе, самоучитель». Найдите видео. Дадим вам поблажку - посмотрите видео раза три. Теперь мотивируйте себя - представьте, как на вас смотрят мать, отец, логопед, дефектолог, бабушки с дедушками и усиленно просят повторить сложный трюк. Теперь падайте на пол и начинайте. Быстрее и чётче, блин, от этого зависит твоё развитие!!!
И вот произнести слово «яблоко» с чисто механической, физической точки зрения - примерно то же самое, только ещё и на ограниченной части тела.
Итак, теперь мы сидим за столом, добрая тётя который раз показывает нам на картинку: «Петя, скажи, что это?». Малышу в данный момент нужно:
· Соединить в голове изображение (а это ещё одна непонятная система коммуникации, блин, что за черт?!) с реальным объектом, сладким, зелёным хрустким;
· Вспомнить, что этому предмету соответствует совершенно не связанное с ним слово «яблоко»
· Вспомнить, как это слово произносить, проиграв в голове всю последовательность манипуляций ртом, губами, языком, голосовыми связками и дыханием
· Наконец, попытаться всё это произнести, не быстро и не медленно, не тихо и не громко.

Так. Но все предметы-яблоки разные. Есть красные, зеленые и желтые, есть сладкие, кислые и ватные, есть маленькие и большие, червивые и недозревшие. И для всех этих абсолютно разных предметов одно не связанное с ними слово - «яблоко». Ладно, можно смириться. Но есть ещё предмет, очень похожий на предмет яблоко, но с другим словом - «груша». И все предметы-груши тоже разные. Хорошо, потерпим. Но есть ещё сливы и абрикосы, мандарины, апельсины и лимоны, персики и нектарины. Какая между ними разница и зачем их вообще называть по-разному? Но, все эти предметы при этом можно назвать одним словом – «фрукты». Зачем тогда каждому предмету своё название? К фруктам ещё относятся «авокадо», «ананас», «фейхоа» и «папайа», материальных воплощений которых я никогда не видел, но должен знать. Что?! Ещё есть «овощи»?!
Ладно, с названиями предметов ещё более-менее понятно, но что такое прилагательные? Они вообще с реальными предметами не связаны конкретно! «Сладким» может быть яблоко, поцелуй, слово, чай или даже сам ребёнок, когда мама его так называет.
А что такое глаголы? Что они, блин, обозначают? Действие? Готовность действовать? Почему тогда «дай», «подай», «отдай», «сдай», «выдай», «раздай» обозначают взаимодействия с одним и тем же предметом, но совсем разные по звучанию и по смыслу?
Что блин?! Местоимения? Почему не «Папа», а «Ты», почему не «Петя», а «Я»? Зачем мы полгода изучали названия предметов? Чтоб потом не называть их своими именами?
Какие ещё к чертям наречия?!! Прошедшее и будущее время?!! Согласование по числам, родам и падежам?!!! Хьюстон, у нас проблемы!!!
Думаю, картина ясна. Ребёнок в ступоре. Изучить эту систему осознанно - безумно трудно. Порой поражаешься, как люди вообще могут говорить? Это же целая вселенная! Представляете, мы за всю жизнь не можем усвоить и активно использовать всех слов родного языка, на котором говорим с рождения! А что же требовать от трехлетнего ребёнка?

Про речь. И про яблоки. Часть II. «Хьюстон, у нас проблемы. Детская психология, Дефектолог, Аутистические расстройства, Развитие детей, Картинка с текстом, Длиннопост
Показать полностью 1
42

Про речь. И про яблоки.

Часть I. Идеальный вариант.


Несколько раз рассказывал подобное родителям и друзьям, но решил вдруг поделиться со всеми. Не влезает в один пост, поэтому разделю на два и вторую часть опубликую завтра.

В наше время большинство специалистов в области педагогики и психологии сходятся во мнении о том, что главный сензитивный период развития речи у ребёнка – до 3 лет. И если до 3 лет ребёнок не освоил речь на уровне, близком к большинству его сверстников, нагнать упущенное бывает очень трудно. И потом мучаются дефектологи и логопеды, родители и бабушки, заставляя ребёныша произносить ненавистные слова и соединять их в предложения. Почему так происходит? Почему развитие речи в период после 3 лет всё больше напоминает изучение иностранного языка – через зубрёжку, постоянные тренировки и обязательно богатую языковую среду?

Окунёмся в эти вопросы с головой!

Итак, поговорим про условную норму. Допустим, внутриутробное развитие проходило отлично – Мама и Папа были преданные ЗОЖники, не болели со школы и не знали, что такое стресс, жили в лесах Сибири и питались экологически чистыми продуктами. Роды прошли максимально успешно, без обвитий, надавливаний, асфиксий, щипцов и прочих радостей. Ребёнок пришёл в этот мир абсолютно «нормальным» (что в современных реалиях скорее чудо, чем обыденность). Коммуникация (для которой и появилась сложная языковая система) ребёнка и матери начинается ещё в утробе, и развивается новыми методами после рождения. Через тактильный контакт во время кормления и укачивания, через первые крики и попытки фокусировать взор, ребёнок постоянно говорит матери: «Вот он я, корми меня, люби меня, вытирай меня, давай мне комфорт». Всего лишь две основные эмоции: приятно (сухо, приятно, сыто, тепло) и неприятно (мокро, болит, голодно, холодно). Соответственно, два способа показать эмоцию – улыбка или плач.

Чуть позже ребёнок понимает, что этот человек с колючим лицом и более резким запахом, постоянно тусующийся возле матери, тоже может приносить пользу – подстраховать мать, когда она ушла, щекотать и подкидывать, пока она не видит, подержать бутылку или поменять пеленки, пока она спит. Но с ним не так-то просто наладить контакт. Он даже грудь не даёт. Приходится чуть иначе показывать удовольствие и дискомфорт. На ребёнка и его онтогенез начинает оказывать влияние ближайшее социальное окружение.

Раннее психическое развитие тесно связано с физическим. Каждый новый этап, виток, достижение в физическом развитии обуславливает «рывок» в развитии психики, как способа отражения мира и взаимодействия с ним. Ребёнок лежал и его мир был совсем мал. Поднял голову – научился чуть дальше видеть. Научился переворачиваться – доступный изучению мир увеличился до объема кроватки. Научился сидеть – рассмотрел родительскую однушку. Начал ползать – тебе подвластно практически всё. Научился ходить – теперь точно всё, держитесь, предки. Психика нашего «нормативного» ребёнка – это жесткий наркоман, чьим основным наркотиком являются новые впечатления, эмоции, приятные раздражители. Он постоянно требует увеличения «дозы», больше всего, более интересное, захватывающее. Уже недостаточно просто поесть и ощущать сухость в пеленках. Хочется больше. Хочется, чтоб подкидывали. Чтоб тискали. Чтоб дольше держали на руках. Чтоб ходили и качали, чтоб развлекали песней и игрушкой. Сиюминутные желания становятся все более специфичными, конкретными, и для отображения их уже недостаточно лишь улыбки и плача. Приходится придумывать что-то новое.

С момента сидения ребёнок понимает, что эти два человека рядом – не просто кормильцы и игрушки-карусельки-подавайки. Они тоже что-то там делают, как-то занимают своё время помимо ребёнка. «Но ведь я король!» – возмущается малыш и ищет новые способы привлечения внимания. Вот вроде чуть иначе хохотнул – все смотрят на меня. Из бессвязного ранее гуления выдавил первый слог – опять все вокруг меня бегают и хвалят. «Это работает!» – понимает ребёнок и продолжает совершенствовать свой словарь звуков.

Тут оказывается, что некоторые предметы, действия и даже сами двое взрослых сопряжены с определенными звуками. Тщательно всё «обдумав» и испробовав, ребёнок догадывается, что эта связь постоянна. Так возникают первые «псевдослова», тесно сцепленные с определенными знакомыми предметами и явлениями. «Ма», «Тятя», «Ба», «Ам» и так далее.

Но и этого мозгу недостаточно. Он требует больше. Он понимает, что родительская «тусовка» обладает большим количеством слов, они гораздо сложнее. И ребёнок-король должен отвоевать их внимание и вклинится в этот «движ», дабы постоянно получать новые эмоции, ощущения, впечатления. Речь развивается по накатанной, как бы сама собой, рвётся вперёд, подбадриваемая дикой мотивацией, она определяет развитие ребёнка с полутора-двух лет, приводит к словосочетаниям, предложениям, возможности описать произошедшее, свои эмоции, выразить мысли, ведёт семимильными шагами к словесно-логическому мышлению и сложной сюжетно-ролевой игре – ведущей деятельности дошкольного возраста.

Про речь. И про яблоки. Дефектолог, Детская психология, Раннее развитие, Речь, Картинка с текстом, Длиннопост
Показать полностью 1
210

Все Родители разные. И их дети тоже.

Так уж повелось, что на канале в Телеге публикую спорные, резонансные статьи по субботам. Тут же я решил изменить традициям и опубликовать раньше, чем на канале.


Случаи, когда матери «выгодно» иметь ребёнка с особенностями, довольно распространены. Об этом не так часто пишут, потому что тема скользкая и вызывает бугурт у всех подряд.


Я не говорю про делегированный синдром Мюнхгаузена, нынче часто мелькающий в сериалах и популярных статьях. Это серьезный психиатрический диагноз, встречающийся очень редко.


Но гораздо чаще можно увидеть родителей, которые, вроде бы сохранные психически, всеми правдами и неправдами «мешают» развитию малыша. Обычно они это делают неосознанно, но почти всегда путём логических рассуждений можно прийти к печальному выводу - ребёнок с особенностями в развитии, требующий постоянного ухода и ни на что не способный, необходим одному из родителей или даже обоим. К категории таких взрослых, «тормозящих» малыша, относятся:


- постоянные «опоздуны» без видимых причин;


- «амбразурщики», которые любой ценой защищают ребёнка от любых трудностей, даже тех, которые ему давно под силу;


- «ленивцы», не выполняющие никаких рекомендаций, ссылаясь на невнятные причины;


- «теоретики», которые всегда говорят, что работу и рекомендации специалиста можно усовершенствовать и делать намного лучше, но сами при этом бездействуют;


- «революционеры», для которых любое слово специалиста является поводом для спора;


- «приспособленцы», давно привыкшие к особенностям малыша и делающие все за него, ведь так легче;


- «сверхгуманисты», у которых ребёнок такой необычный, индиго, человек 22 века, поэтому ходить в туалет, есть и сидеть за партой учить его не обязательно.


В отличие от реальных проблем, таких как эмоциональное выгорание или депрессия, перечисленные родители обычно ведут активную социальную жизнь, не выглядят дважды выжатым лимоном, поддерживают хороший уровень активности и в целом весьма счастливы. Ещё одно отличие - причину, почему им выгодно не решать проблемы ребёнка, приглядевшись, можно вычислить через пару-тройку разговоров с самими родителями.


Приведём пару примеров.


Пример первый. Сразу видно, что ребёнок необычный. Мама - типичный «амбразурщик». Поэтому вбегает по пять раз на занятие, вытирает недоумевающему ребёнку лицо от несуществующих соплей и слёз, смотрит на специалиста, как на мучителя. Ребёнок к 4 годам пьёт из только бутылочки, спит с мамой, не говорит, и вообще, уровень развития месяцев на 8, единственное отличие - ходит. Чуть порыться в «личном деле» - отец ребёнка ушёл из прошлой семьи (второй или третьей по счету) ради новой женщины и этого малыша. Как только малыш станет «нормальным», папа, возможно, пойдёт искать следующую молодую жертву.


Второй пример. Мальчик, 5 лет. Во время консультации лезет на мать, отрывает ей волосы, отвлекаясь, просто бегает по кабинету и орет. Тем временем, мать рассказывает, сколько курсов она прошла, как они замечательно занимаются по АВА, и вообще, все круто, «мальчик все знает, все понимает». Расписал программу, проводил занятия. Опаздывали, не выполняли рекомендации. После занятий 5, я один раз похвалил ребёнка - мол, занимался сегодня лучше, чем вчера, схватил новое задание на лету. После этого занятия от меня ушли, разнося слух по городу, мол, вон тот психолог @username, который с детьми с РАС занимается, сказал, что у моего ребёнка все отлично, он одаренный и вообще «норма». Полгода слух ходил из уш в уши, а большинство коллег смотрели на меня, как на дебила. Открываем «личное дело». Мама - заядлая активистка. Везде и вся. За детей, гуманность, уникальность каждого, несправедливость властей и все остальное. Быть при этом матерью особого ребёнка очень круто. У неё и у старшего такой же «аутизм». Ох уж эти «сверхгуманисты».


Пример третий. Ребёныш хороший. Кое-что даже делает. Мама вроде адекватная, целый день с диточкой, тянет ярмо «матери особого ребёнка», у которой времени нет больше ни на что. На консультации с папой, который отпросился с почти круглосуточной работы, основная проблема - горшок. Ходили больше месяца, давал им кучу возможных вариантов решения. Знаете, сколько исполнили? Ни одного. Даже не пытались. Просто, мол, фигня, не зайдёт. Все остальные рекомендации - легко. Горшок - как горохом в стену. Ковыряемся в «личном деле». Семью обеспечивает только отец, работает на очень трудной работе, но денег маловато. Пытались год назад отдать ребёнка в сад, чтобы и мать вышла работать, но ребёнка не взяли - навыка горшка нет. Мама постоянно онлайн во всех соцсетях. На работе вряд ли дадут безвылазно сидеть в интернете.


Как это корректировать? Как работать с родителями? Мне помогает постепенное «капанье на мозги». Потихоньку, мягко, объясняю, что зачем и как. Один из действенных аргументов - тщательно обрисовать быт и жизнь их малыша, но уже в 16 лет. Действует отрезвляюще. Но это много времени. Обычно такие родители уходят не дольше, чем через пару месяцев занятий.


От коллег по цеху и знакомых слышал в основном про матерей с подобными симптомами. Но недавно мне встретился отец.


Ребёнок - ЗПРР, поведение хромает. Скорее всего по причине излишней залюбленности и оберегания от любых трудностей, так как по медицинским исследованиям и анамнезу все нормально. Папа дома с ребёнком, мама обеспечивает семью. С консультации начались споры. Мол, да это все не так надо делать, а это вообще не пойдёт, это ему не подойдёт и так далее. Вплоть до того, мол, у вас камер нет, как мне за ребёнком смотреть. Предложил совместные занятия, чтоб папа тоже участвовал. После первого, на котором он тоже спорил со мной, пропали на три недели. Недавно вернулись, мол, мы готовы снова начать.


Провожу занятие. Попросил отца подавать карточки по цветам и формам, с магнитам сзади. «Не, он форм не знает, даже не давайте». С первого раза ребёнок ошибся, со второй попытки и дальше цепляет без ошибки карточки на магнитную доску. Отец начинает давать по две сразу, хотя я просил по одной. Ребёнок ошибается, орет. «Я же говорил, он не может». Опять прошу давать по одной. Ребёнок с ошибками, но выполняет. Отец опять пытается по две дать. Завершаем упражнение.


Переключаем на переноску и сортировку цветных шариков по контейнерам. «Да ему тяжело, он это не сделает». Отец подсказывает на каждом шагу, подводя ребёнка к контейнеру. Забираю мелкого, отца сажаю подавать по 1-2 шара. С ребёнком почти не разговариваю. Думает, ошибается, но делает сам. Все получается. Папа негодует.


Пока не лез в «личное дело». Ваши варианты?

Показать полностью
79

Консультация на Родине

По образованию специальный психолог-олигофренопедагог, работаю с детьми в Центральной России. В Дагестане, откуда я родом, работать и не планирую - нужно сильно меняться самому и изменять структуру своей работы, её подачу. Но в начале мая, когда гостил у родных, проводил там одну консультацию, о которой тогда же написал небольшую заметку. Хотел с вами ей поделиться.


С утра провёл консультацию. Взял с собой на встречу чёрную папку, дабы выглядеть чуть солиднее, в ней - чистые листы и чёрная ручка, чтобы записывать сам процесс консультирования и рекомендации после.

Мама, обычная дагестанская женщина средних лет, встретила меня вместе с ребёнком на окраине старой части села, на Жд переезде, и повела по раскалённой утренним солнцем старой асфальтовой дороге в район частных домов-новостроек. С правой стороны пустое поле для выпаса коров, слева - дома-грибы, растущие не по дням, а по часам. Клиент, мальчик 9 лет, шёл всю дорогу рядом, издавая отдельные звуки, подбирая интересные предметы из хлама на обочине, на нас внимания вообще не обращал. Десять минут пути - двор в состоянии вечной дагестанской стройки, рабочие кладут крышу. Внутренние комнаты дома радуют прохладой. Беру ворох заключений врачей со всего Дагестана, Астрахани, Ростова. Родители побывали везде. Первый шок - куча разных диагнозов, странных и противоречащих друг другу. От стандартного резидуально-органического, поведенческих нарушений, ЗПР, ОНР, до умственной отсталости умеренной степени и аутизма. Порой врачи писали в одном заключении по несколько диагнозов сразу. Кавказская медицина, страшная и беспощадная.

Ребёнок крепкий и сильный. Второй шок - не смотря на кажущееся строгое воспитание, он подмял под себя всю семью. В прямом смысле, делает, что хочет. Захотел - ушёл. Захотел, уехал с соседом в село покататься. Захотел - включил телик. Захотел - забрал мой телефон и кошелёк. Мама откровенно не справляется, выбилась из сил. Отец - постоянно на работе, брат на просторах России учится в медицинском. Ограничения в культуре не позволяют говорить открыто. Долго беседую с ней, стараясь быть эффективным и не выходить за рамки культурных традиций. Мальчик сел с одним из рабочих в машину и уехал кататься в село. Ждём его. Наливают мне чай, приносят конфеты. Не притрагиваюсь к ним. Ребёнок приезжает с мороженным, которое выпросил у мужчины, пока тот ходил в магазин за инструментами для стройки. Остаюсь на 15 минут с ним в комнате, пытаясь добиться хоть чего-то, узнать актуальный уровень развития. Речи как средства коммуникации нет, показывает и кое-как называет предметы по картинке. Знает буквы, цифры. Громко кричит, кусает меня за руку, пытается выцарапать глаза. Не хочет давать руку, выбрасывает книгу, пытается убежать. Всё же добиваюсь от него нескольких слов и игры в ладушки. Отпускаю. Приходит мать. Опять минут 20 с ней беседую. Рассказываю, в чем ошибки воспитания. Пытаюсь настоять на необходимости моих рекомендаций, расписанных корявым почерком на листе А4. Мама кивает. Но вижу уже сейчас - делать ничего не будет.

Ребёнок в целом хороший. Гиперактивный, агрессивный, но очень смышленый. С ним надо заниматься. Но вряд ли будут.

Решаю, что пора заканчивать. Ещё раз повторяю основные тезисы маме. Кивает, отводит взгляд. Кавказские женщины не смотрят в глаза малознакомым мужчинам.

Выхожу.

- Сколько стоит ваш приём?

Улыбаюсь, отвечаю:

- Консультация бесплатная.

Третий шок - на выходе из дома мне пихают в руки пачку носков. Раз я отказался от денег, надо отблагодарить чем-то другим. У нас так принято. Дали носки в руки мальчику - он мне их отдаёт не глядя. Он ненавидит меня за те 15 минут, когда я заставлял его работать. Мама с ребёнком провожают меня на порог дома. Иду к воротам. Останавливает один из рабочих. Колоритный, крепкий, седой, кожа чёрная от солнца, красивый нос и голос. Спрашивает про эпилепсию у его сына. Возвращаемся в тень крыльца.

- Ты же врач, что можешь посоветовать?

- Я не врач, психолог. Мое дело больше учить, корректировать, а не лечить.

- Новые лекарства не знаешь от эпилепсии?

- Это вам в Москву надо. Некоторые мои дети ездят там к одному профессору, могу узнать контакты. Сколько сыну лет?

- 30.

Мужчина минут пять рассказывает про приступы. Про врачей, которые выписывают всякую дрянь. Киваю, поддакиваю.

- Это все равно вам надо в Москву. Попробуйте.

Седой рабочий улыбается, благодарит. Предлагает подвезти. Отказываюсь.

Надо пройтись. Выдохнуть. Задыхаюсь.

Иду по раскаленному асфальту. Теперь поле слева. Я когда-то тут пас дедовских коров. На месте домов тоже было поле. И виноградники. Теперь - белые дома из ракушняка блестят на солнце. На поле лёгкий туман - большая редкость. Веет прохладой и свежестью. Наконец отпускает немного. В руке дурацкая чёрная папка. Ручку, кажется, оставил в том доме. Носки неудобно лежат в заднем кармане джинс.

Хочу домой, пить холодный кизиловый компот.

Показать полностью
74

Таблетка от всего

Недавно наткнулся на одну родительскую беседу в Вотсапе, где родители усиленно обсуждали некоторые методы помощи детям, в первую очередь, с аутизмом. Ругали или защищали Томатис, микрополяризацию, БАК и все с ними связанное. Я обычно не лезу в подобные споры. Но тут не удержался.


В общем. Главная проблема психологии, доказательной психологии в первую очередь - нельзя изолировать изучаемое явление и, поставив эксперимент, понять его свойства.

Например, в зоологии мы берём червя, закидываем его в банку и бьем током. Червь корчится - пишем в заключении что червь не любит ток. В металлургии берём один сплав, плавим, записываем температуру плавления.

В психологии все иначе. Речь пронизывает память и мышление, связывает их воедино, помогает общаться с людьми и мыслить. Она базируется не только на чистой физиологии, но и на обучении, являясь средством и следствием коммуникации. Мы не можем отдельно взять речь или другой сложный психический процесс и измерить его, как червя в банке.

На этом и живут большинство лженаучных методик. Можно пороть всякую чушь, а родители будут верить. Потому что нельзя чётко изолированно измерить - речь пошла в гору только потому, что мы посещали гомеопата. Ребёнок параллельно общался с родителями дома, с детьми в саду, играл на улице, смотрел телевизор, думал, слушал песни по радио, занимался у дефектолога, просто рос в конце концов. И может просто совпала речь с очередными таблетками, микрополяризацией или Томатисом.

Я не верю в Томатис, по крайней мере, российский. Того моего клиента, что ездил в Германию, две недели (!!!) обследовали вместе с матерью, прежде, чем надеть наушники. Миклополяризацией только в России страдают, так же как и БАК, если я не ошибаюсь. Все эти методики не имеют ни четкой доказательной базы, ни обширных положительных результатов, которые можно связать конкретно с проводимыми процедурами. Мне на глаза не попадалось ни одного хорошего научного исследования с выборкой в несколько тысяч респондентов и проверками, которое доказывало бы их действие.

Так что я не верю. Докажете обратное - буду благодарен.

185

Как прекрасен этот мир, посмотри!

Мне очень повезло с университетом и факультетом. Я попал в последний набор специалитета - после нас были только бакалавры. И старая программа обучения была более широкая, с огромным количеством часов практики. По сути, почти весь пятый курс мы провели практиках разного рода, проводя вне университета 7-8 месяцев учебного года. В разных учреждениях. Сперва - дошкольное образование детей с особенностями в садах и лого-группах. Затем школы-интернаты для детей с различными нарушениями развития. Далее - реабилитационный центр, один из передовых, и уже в финале - музыкальный колледж для лиц с нарушениями зрения. По факту, мы увидели всю систему обучения, начиная с самых первых этапов в ясельных группах и заканчивая профессиональным образованием.

Но одна из практик, а точнее даже, один день, запомнился мне навсегда.


Хотелось бы сказать, что нас закаляли.

Начиная со второго курса. Понемногу. Сперва - фото. Затем видео из различных государственных и частных учреждений. Где были очень тяжелые случаи и патологии. Нас готовили. Девочки рыдали. Я порой отворачивал глаза. Некоторые картинки потом не стояли перед глазами по несколько дней, настигая, наваливаясь лавиной в самый неподходящий момент. Преподаватели так и называли это - мол, закаляем сталь.

Поэтому к пятому курсу, уже увидев несколько интернатов и специализированных детских садов, классов и групп, я был уверен в себе.

Подъезжая к соседнему городу, уверенно смотрел в окно грохочущего ПАЗика. По дороге пели песни. Я, Сашка, друг и одногруппник, мы с ним единственные парни на потоке. И ещё 8-9 девчонок. Впереди маячит диплом и взрослая жизнь. В наставниках с нами едет один из лучших преподавателей - с огромной практикой, добрая и отзывчивая. От неё всегда веет заботой, и после каждой лекции ты буквально пропитываешься любовью к детям и профессии Учителя. И имя у неё даже такое, совсем уж типично-учительское - Зинаида Ивановна.

Но всю дорогу она молчит. Молчит и смотрит в окно.

А за стеклом типовой советский город-спутник при АЭС. Все по конкретному плану - ровненько, по линейке, серый мартовский снег кучится сугробами по обочинам. Одинаковые домики, прямые улицы, типовые здания школ и садиков. И безумно, безвкусно и нелепо налепленные поверх везде рекламные баннеры, плакаты, вывески, как яркий мох на серой обыденности.

Реабилитационный центр тоже при АЭС. Под шефством и спонсорством электростанции. Нам расхваливали это место - передовые технологии, оборудование, методики. Принимают всех и все всегда счастливые. Деньги-то есть.

Серые старые многоэтажки. Центр реабилитации - в опять же типовом здании бывшего детского сада. За забором. Зеленые ворота. Новый асфальт и покрашены бордюры.

Современный ремонт не меняет планировку. Главный вход где-то неуместно и сбоку. Узкие дверные проёмы.

Мы с Сашкой-одногруппником стараемся держать марку, отстраниться и отшутиться, наши студенты-девочки так же потеряли всю свою решимость и, как цыплята, окружили насестку-руководителя практики.

В здании низкие потолки, коридоры давят лабиринтами изгибов. Ведут через эти катакомбы к актовому залу. По дороге добавляются люди - выходят из кабинетиков-камер преподаватели, логопеды, воспитатели, реабилитологи. Праздник ведь - гости приехали.

Уже не раз мы были на подобных мероприятиях. Одно даже сами готовили - Новый год в интернате для детей с интеллектуальными нарушениями. Но тут все иначе. Другой воздух, другая аура, более сложные случаи. Везде натыканы по делу и без пандусы, будто кричащая демонстрация успешной инклюзии.

Небольшой актовый зал, 10 на 10 максимум. Стулья из металла и синтетики стоят рядами, между ними узкие проходы. Блекло-желтые люминесцентные лампы времен СССР перемешаны с ярко-белыми современными, дробя помещение на сферы светового влияния.

Сажусь на второй ряд в паре стульев от входа. Сашку поток студенток и сотрудников уводит направо в другой угол, к окну.

Стены в режущем глаза розовом цвете. На них висят не менее яркие и пестрые бабочки, цветы, и прочая дребедень. Не украшает, а будто подчеркивает закрытость этого места. Ощущение, что в этом зале дети бывают только по праздникам.

Резкий взрыв музыки бьет по ушам. Уменьшают звук. Первым на сцене - щуплый мальчик лет восьми с легкими нарушениями ОДА и, как понял по содержанию шёпота сотрудников, с аутизмом. Неразборчиво читает стих, подгоняемый рядом стоящей воспитательницей. Весь зал смотрит максимально толерантно. Удаляется после нестройных хлопков.

Заходит опоздавший священник церкви, что тоже при АЭС. Высокий, статный, холёный, лет 30-35, пышная борода с редкой проседью. Уважительно здороваются, проводят в первый ряд, сажают передо мной. Блестит под переменчивым светом широкая цепь с увесистым крестом. Служитель религии тут завсегдатай, поэтому первым делом он с недвусмысленным интересом рассматривает однокурсниц. Широкая спина закрывает обзор слева, поэтому я не сразу замечаю, как ввозят следующий поток.

Коляски новые. Блестят не хуже цепи на шее священника. В них невинные, но почему то измученные природой или Богом (выбирать по предпочтениям) тела. Неестественно согнутые суставы, атрофичные мышцы, белая кожа и блуждающий взгляд. Коляски хоть и новые, но без какой либо системы управления, как в крутых зарубежных фильмах. Они как коконы-тюрьмы, дополнительно изолирующие и так скудные двигательные возможности. Поэтому надзиратели-тьюторы, дополняя картину полной изоляции везут детей тесным строем.

Именно детей. Потому что блуждающий взгляд все же весел и любопытен. Редкие улыбки по-детскому наивны.

Колясок четыре или пять. У каждой - сопровождающий. Чтоб ненароком не случилось чего, например, самостоятельности. Включается самая неподходящая и дурацкая песня из возможных. «Как прекрасен этот мир, посмотри, Как прекрааааасен этот миииииир». Писклявый резкий голос поющей в какофонии звуков, шёпота, громкой музыки, детских криков. Коляски кружат вокруг своей оси, потом хороводом вокруг зала. Кто из детей может, держит шар в руке, у тех двух, кажется, шар к руке привязан. Съезжаются к центру и расходятся в стороны. Тягловые воспитатели прекрасно исполняют роль.

«Как прекрааааасен этот мир, посмотрииии...». Девочки плачут. Саша уткнулся глазами в никуда. Думаю мол, смотри, @suleymanovk, запоминай каждую мелочь, пропусти через себя. Закаляй сталь.

Дети не понимают, скорее всего, зачем их возят тут. Зачем эта музыка и уже рефлекторно выполняемые, заезженные манипуляции колясками из угла в угол. Их возят, они держат шары, а кому-то ленточка от шара стягивает руку. Священник улыбается, переговариваясь с подсевшим мужчиной, указывает на однокурсниц. Кто-то из руководства хлопает невпопад. С каменными лицами воспитатели возят коляски. Всхлипывает соседка-отличница. Некоторые из детей в зале улыбаются. Рослый коротко стриженный мальчишка, словив эйфорический смех, пытается убежать. Его держит приставленный воспитатель-надзиратель. Крепко и безоговорочно. Инклюзия по-российски.

Я тоже хочу убежать. От этого шума. От того, на что учился почти пять лет к тому моменту. От этой духоты людей. От этого мнимого участия. От псевдореабилитации, где основная цель как и сто лет назад - просто приглядеть да ребёнком, чтобы он чего не учудил. Но не могу. Потому что должен закалить сталь, должен увидеть. И ещё тут почти месяц практики. Поэтому смотрю и запоминаю. Музыка играет, детей катают.

На обратной дороге молчали все. И смотрели в окно. На грязный снег и пробивающийся снизу чернозём. Дождик противно висел в воздухе, как и слова дурацкой песни.

Песню эту я теперь ненавижу. А её постоянно включают на многих детских мероприятиях. Каждый раз, когда когда я её слышу, слева, из-за спины священника выкатываются коляски, кружатся в танце, гелевые шарики привязаны к рукам. Потом видение растворяется в тумане, остаются лишь слова: «Как прекрасен это мир, посмотрииии, Как прекрасен этот мииииир».

Показать полностью
1289

Будни дефектолога (6)

Когда слова не нужны

Эти истории являются воспоминаниями из личного опыта автора. Все имена изменены.

Женя - аутист. Ему 7 лет, он не разговаривает, не желает садиться за стол, настойчиво просит помогать, взяв педагога за руку и ведя к заданию, которое не получилось сразу, и с первого взгляда кажется, что он меня совершенно не понимает. Решено было заниматься индивидуально, а позже, когда Женя будет готов, попробовать пойти в группу к другим ребятам.

Он был как с другой планеты, когда вроде и хочется подойти к другим людям, но проверенных ключей к общению нет, и это настораживает. Что, если наругают, не поймут? Заглядывал прямо в глаза и не знал, чего ожидать. А я боялась напугать его ещё больше.

Первая беседа.
На первое занятие приготовила Жене несколько разных материалов. Хотелось сразу узнать, что ему нравится, чтобы посмотреть вокруг "из его коробки". Разложила отдельно игрушки: ветряную мельницу и мыльные пузырьки, чтобы на них дуть, маракасы, гладкие стеклянные камни, полоски искусственного меха, мячики, большую текстильную птицу с открытым клювом и крупные зерна для кормления, и, наконец, ёжики-кочки на полу вперемешку с мягкими подушками и колючей "травой".

Женя заходил немного с опаской, и я его проводила за руку по всей комнате, рассказала, что все это можно сейчас посмотреть и потрогать. Знакомой для него оказалась дорожка из "кочек": похожую он проходил на занятиях по физкультуре. Мельница и пузырьки вызвали улыбку, но дуть самостоятельно Женя пока отказался. Согласился кормить птичку, обрадовался, что она (то есть я, прячась за ней) делает громкое Ам!, когда зернышко попадает внутрь. А потом мы нашли камни.

Камушки стали нашим первым разговором. Женя сжимал их в руках, перебирал в пальцах, стучал одним о другой, наполнял миску, высыпал, снова наполнял и снова высыпал. Я взяла несколько штук, повернула его руку ладонью вверх и легонько насыпала сверху. Женя застыл. Ему понравилось ощущение мягкого падения тяжёлого стекла на ладошки, он вложил мне в руки целую горсть камней и подставил свои снова. Я посыпала ему пальцы, а потом показала свою ладонь и ткнула в неё пальцем: насыпь и мне тоже! И он насыпал. Насыпал и ловил взгляд, улыбался в ответ, подставлял ручки и снова улыбался. Этот хрупкий момент, когда ожидаемый подвох так и не явился, позволил нам дальше пробовать новые варианты общения. Если Женя впустит меня в свою "коробочку", возможно, оттуда я смогу ему предложить что-нибудь ещё.

Коза.
"Идёт коза рогатая за малыми ребятами..."
Так в детстве с нами играли бабушки. А сейчас так играем мы с Женей: "шагая" пальцами от мысков до плеч в такт стишку, угрожающе поднимая руки и замирая с гримасой на лице, жду, когда он меня заметит. Женя внимательно ждёт, улыбается, замирает сам, и тут... ЗАБОДАЮ-ЗАБОДАЮ-ЗАБОДАЮ!!! - щекочу, а он смеётся, уворачивается, хватает за руки и резко тянет вниз, к мыскам: нужно сделать "козу" ещё раз. Правда, хватает очень сильно, сдавливая пальцы, и я понимаю, что слабые/лёгкие прикосновения для него почти незаметны, и он пока не очень умеет ими пользоваться. Спустя пару занятий показываю Жене: ай! Больно! Так нельзя. Покажи сам, что ты хочешь. Предлагаю показать собственными пальчиками на своих ногах. Для Жени это ново, но он так полюбил момент ожидания щекотки в игре, что соглашается на мои условия и даёт руки, чтобы я ещё раз подсказала нужное движение. Мгновенно понимает, что именно я хотела объяснить, но чуть сомневается и решает проверить, действует ли это. Стучит пальчиками на носочках, сразу поднимает голову: смотрит ли @maramures, поняла ли меня? Хвалю Женю, делаю "козу" снова и снова. Несколько занятий подряд Женя забывал, как именно нужно объяснять мне про "козу", но спустя время привык и активно этим пользуется.

Делу время, потехе час.
Такое правило я ввела на занятия, когда заметила, что Женя мне доверяет. Он очень часто просил поиграть с камнями или в "козу", но ведь учебные задания никто не отменял. Так как Женя не любитель рассиживаться за столом, мы ставили стулья боком к столу, чтобы сидеть лицом друг к другу. Сбоку от нас лежат материалы, и я показываю мальчику: сначала сортировка, потом коза; сначала кормим птичку и пробуем сказать "ам!", потом камни.

Женя явно не в большом восторге от этого правила, но я не разрешаю отступать: заставлять не стану, но и делать "козу" до выполнения задания не буду. Могу только подсказать, как правильно его сделать и ободряюще бубнить в процессе :) иногда Женя ругается на меня: раскачивает стул, хочет уйти, хмурится, сердито мычит, хватает за руки и пытается убедить играть. Но правило остаётся правилом: @maramures ещё раз показывает последовательность задание —> игра, опускает лапки, и с этого момента они становятся тяжелее, чем Мьёльнир для землян, пока Евгений героически не преодолеет свою задачу. Ну, а потом - скорей играть!

Продолжение в следующей серии :)

Показать полностью
910

Будни дефектолога (4)

"Я тебя, мамочку и папочку убью, порежу на кусочки и съем", или о пользе быстрой реакции.


Данные истории являются воспоминаниями из личного опыта автора. Все имена изменены, город не указан в целях сохранения анонимности.


Во время обучения мне повезло найти работу, которая удобно сочеталась с лекциями и позволяла узнать профессию поближе. Знакомьтесь, @maramures - гувернантка.

Первая встреча

Елизавете 12 лет, у нее есть эпилепсия и расстройство аутического спектра, она учится дома, получая новый материал и домашние задания в альтернативной школе, обожает читать и слушать музыку, а также автобусы, у которых сверху открывается маленькая крышечка от выхлопной трубы. Девочке нужен молодой энергичный друг, который сможет помогать с учёбой, вместе с Лизой научится планировать и организовывать досуг и сделает быт интереснее.

Личное-аутичное.

Для многих аутистов является комфортным постоянство быта и деятельности. Чтобы можно было яснее ощутить, НАСКОЛЬКО это действительно важно, опишу рассказ взрослого аутиста из штатов Билла Питерса (из беседы с Биллом в Украине). Когда Билл был маленьким, каждую пятницу он вместе с мамой покупал мороженое у одного и того же продавца. Это мороженое всегда было сливочным и очень вкусным. Он ждал эту пятницу, как любой ребёнок ждёт мороженку после уроков :), и вот, в одну из таких пятниц мама попросила у продавца сливочное мороженое для Билла и шоколадное - для себя. Билла это шокировало: почему шоколадное? Ведь мама любит сливочное и всегда его покупает! Что произошло, что он такое натворил, что маме пришлось сменить вкус? Может быть, сливочное стало плохим? Нет, Билл пробует и понимает - на вкус оно отличное. Что же тогда??? Билл испытывал это жуткое беспокойство все выходные, и не мог найти причин для маминого поступка. Аж в понедельник он решился спросить напрямую, почему она выбрала шоколадное, а не как всегда? Мама не подозревала, что привела сына в замешательство, и объяснила ему, что иногда люди делают такой выбор просто так, без основательной причины, чтобы попробовать что-то новое. Это НОВОЕ выпрыгивало внезапно, как монстрик из-за угла, дезориентировало Билла, он долго адаптировался к напряженной готовности к тому, что уютный упорядоченный мир может пошатнуться в любой момент, если кто-то Вдруг Просто Так решит попробовать Другое мороженое.


Елизавета не стала исключением, ей также были важны такие стабильные мелочи, из которых состоял уют её спокойного и безопасного мироощущения. Она давно переросла подобные дезориентации, которые испытывал в детстве Билл, определила, что подходит лично ей и воинственно отстаивала привычные нюансы: помню, как Лиза требовала во время обсуждения книг ставить ударения в иностранных фамилиях Именно Так, как она привыкла, а не по правилам - ну какие мелочи, в самом деле, если я так привыкла?


Очень ценным оказалось для неё планирование, знание наперед, какие занятия будут, пойдём ли мы гулять, в какой последовательности произойдут нынешние активности. Спонтанные события/реакции окружающих приводили девочку в растерянность, и мы почти сразу договорились писать списки планов на следующий день, а то и на неделю вперёд. Это было удобно, мы могли заранее подготовить материалы, найти музыку/книги/задания, посмотреть прогноз погоды и понять, стоит ли идти гулять.

Эпилепсия.

Лиза знает, что у неё бывают приступы. Лиза также знает, какие вещи могут их спровоцировать. Лиза, конечно, помнит, что после приступов она чувствует себя вяло, иногда выразительно плохо, поэтому родители всегда оставляют её дома, если приступ случился перед школой. В целом она не вредная девочка, но, если что-то пошло сильно вразрез с её ожиданиями, Елизавета становится прямо под люстрой, поднимает на неё лицо и начинает быстро взмахивать пальцами перед глазами, создавая мерцающий эффект стробоскопа, пытаясь таким образом вызвать приступ. В моменты усталости/перенапряжения от сложных однотипных заданий Лиза также встаёт из-за стола и машет рукой перед глазами, однако, это могло происходить неосознанно.


Первое время я терялась: если Елизавета действительно устала, она немного "отключалась", стоя под лампой, и, когда я её звала и опускала её руки вниз, могла несознательно ударить или отмахнуться. В течение нескольких месяцев мы учились ловить момент, когда учебное напряжение может спровоцировать ауру - симптомы приближения приступа. Я постоянно спрашивала девочку, как она чувствует свои силы, нужно ли отдохнуть либо переключиться на другой тип заданий. Было важно научить её понимать собственное состояние, а не научить меня мониторить приступы. Спустя время Лиза выработала для себя удобный вариант отдыха: она останавливала занятие и сообщала, что чувствует себя хуже, не может сосредоточиться. Тогда мы шли в комнату, занавешивали окна, выключали свет, и Лиза ложилась отдохнуть в тишине и темноте примерно на 20 минут. Иногда просила почитать ей что-то или включить тихую музыку. После этого мы могли вернуться к заданиям.


В самом начале нашего общения Лиза начинала принимать лекарство от больших судорожных приступов. Врач предупредил, что во время адаптации к медикаментам девочка может чувствовать себя нехорошо, нужно особое внимание к ней в первые недели приёма. В итоге Елизавета была немного раздражительна, пока привыкала к лекарству, но ничего принципиально нового или неудобного для неё и окружающих не появилось.

Кухня.

Елизавета - давно не беспомощная малышка, достаточно самостоятельная, но немного ленива, поэтому требует, чтобы еду и одежду ей всегда готовили взрослые. Готовили - означает сервировали стол, клали приборы именно так, как она привыкла, подбирали одежду и приносили в комнату готовый комплект. Во время общения с Лизой я впервые осознала, как важно для комфортной жизни удобное, правильно организованное пространство: мне, дитю общежитий, это было в новинку.


Как и все мы, Лиза любит вкусную еду, но пока не представляла, как именно её приготовить. Трудности вызывала необходимость следовать рецепту, а также наблюдать за плитой и продуктами (не убегать по своим делам в комнату, пока каша прилипает ко дну кастрюли и, поднимая крышку, лезет наружу, а именно варить её). Что значит - посолить немножко? Сколько это - чайная ложка или щепотка? Как узнать, готово ли блюдо?


Пожалуй, этот раздел работы с Лизой - один из самых интересных. Мы начинали с варки макарон. Девочке было скучно стоять над плитой, пока они варятся, и я пыталась ставить таймеры и заговаривать ей зубы, пока еда на плите. По-настоящему здорово получилось мотивировать Елизавету, подобрав рецепты её любимых блюд. Целый вечер мы посвятили пельменям, готовили тесто и фарш, долго их лепили. Лиза делала пельмени в форме кружочка, и квадратика, и треугольничком, и бубликом, и вареником, и...

Кроме пельменей, хорошо получились простые бисквитные кексы с ягодами. Девочке понравилось, как шипит гашеная уксусом сода; понравилось наблюдать за ростом кексиков в духовке и, пожалуй, больше всего её порадовала возможность размешивать тесто не руками, а венчиком :)

Творчество.

Лиза своеобразно рисует: на её портретах у людей большие круглые глаза и некрупные рты, а вот нос - толстая прямая черта - начинается высоко на лбу. Оказалось, она очень любит фотографировать, и я предложила сделать тематическую фотосессию. Близился Хэллоуин, и мы должны были насобирать красивых листьев и изготовить персонажей :) за два дня тщательной подготовки, расписанной по пунктам на целом листе, мы сделали целую серию фотонатюрмортов: свечки в подсвечниках из банок, оклеенных сухими жёлтыми и красными листьями, привидения из салфеток, паутинка из ваты, взбитой и растянутой пальцами, маленькие тыковки. Было очень красиво.


Важно было предложить Лизе деятельность, которая её увлечёт и позволит распланировать поэтапную работу на разные дни. Это было самое сложное для Лизы - один процесс на несколько дней подряд, девочка говорила - мы же это уже делали вчера, зачем нам снова? Я уговорила её попробовать кое-что новенькое, и мы...

- в понедельник придумали сюжет. Я "пинала" Лизу, чтобы она думала сама, а не выдергивала обрывки знакомых историй из прочитанных книг;

- во вторник определили реквизит и внешний вид персонажей;

- в среду рисовали/клеили декорации и фигурки героев повествования;

- в четверг репетировали и подбирали фоновую музыку;

- в пятницу сняли целый кукольный мультфильм длительностью около минуты о мальчике, гулявшем в лесу со своей собакой.

Мультик - настоящий венец наших с Лизой усилий. До него я пыталась её тренировать, разбивая разные задания на 2-3 дня, но целая неделя - это победа :). Девочке особенно нравилось вычеркивать из списка выполненные пункты, она даже завела для этого отдельную красивую тетрадь.

Тяжёлые [для меня] особенности.

Существует поговорка: "Если вы знаете одного человека с аутизмом, то вы знаете только одного человека с аутизмом". Я с ней полностью согласна: аутизм невероятно разнообразен, и все взрослые/дети со спектром разительно отличаются друг от друга. Как у нормотипических людей, у них свои увлечения, чудесные возможности восприятия искусства и наук, свои особенные черты характера. Как у всех людей, их личности содержат не только положительные, но и отрицательные качества, они испытывают те же эмоции, что и мы с вами. В характере Елизаветы нашлись некоторые нюансы, которые меня удивили и были непонятны. В силу неопытности я не нашла подхода для коррекции этих случаев, и спустя полгода мне пришлось отказаться от этой работы.


Елизавета, как любой ребёнок, мечтала о питомце дома. Раньше в семье не было животных, и родители не знали, насколько девочка сможет/захочет ухаживать за котенком или щенком, поэтому выбрали для знакомства с фауной нескольких улиток. Лиза обожала их кормить, следила за состоянием террариума, брала в руки, разрешала ползать по ладоням. А потом случилось непредвиденное.


Вот рецепт улитки в стиле Елизаветы (брезгливых и впечатлительных читателей прошу пропустить абзац):

Берете улитку левой рукой. Внимательно смотрите ей в глаза. Поднимаете правую руку и, сминая улитку, засовываете палец в ракушку до характерного чавканья и хруста. Готово!


Оставшиеся улитки были убраны в другое место.

Многие дети (для этого не обязательно быть аутистом, такое часто бывает и в норме), не зная, как выразить собственную злость, говорят близким грубости. У Елизаветы такой фразой-индикатором стала "Я тебя убью". Такими формулировками дети пользуются, когда хотят ранить словами, и в этом случае "убью" - просто самое грубое слово, которое они знают. Высказывания девочки стали меня пугать, когда со временем детализировались: "Я тебя, мамочку и папочку убью, порежу на кусочки и съем". Лиза пыталась таким образом дать понять, что она очень сердится, и вымогать с моей стороны согласия с её условиями. Наступил такой период, когда Елизавета стала агрессивнее реагировать на замечания и просьбы. Она значительно повзрослела, стала подростком и явно перестала ментально умещаться в рамки обучения и общения на дистанции ребёнок - взрослый. Ей нужен был авторитетный товарищ, который смог бы правильно приостанавливать её агрессию, перенаправлять её в приемлемое русло. Таким человеком, к сожалению, я стать не смогла. Лиза начинала драться в ответ на мой отказ забить на учёбу и играть, разбегалась, складывала рядом кулаки на вытянутых руках и всем весом обрушивала их мне в живот. Не всегда я успевала уворачиваться. Было весьма ощутимо, мы находились примерно в одной весовой категории.


Я поняла, что должна отступить, что я здесь не справлюсь, после инцидента на кухне. Каждый день Елизавета обедала после моего прихода. Каждый день, пока она заканчивала задание, я подогревала для неё еду и ставила на столе вместе с приборами. Лизе нравилось, если ложка к её приходу уже находилась в тарелке. Но я давно предлагала ей сервировку с приборами по бокам от блюда, девочка и сама пробовала оформить предметы на столе, и это хорошо получалось. В этот раз произошёл диалог:

— Положи мне ложку в суп!

— Нет, Лиза, твоя ложка на своём месте. Ты уже за столом, можешь сделать это сама.

— Я тебя убью! — это было предупреждение, попытка меня убедить, что злосчастную ложку таки надо положить.

— Нет, ты уже взрослая, клади себе ложку сама.

Тут Елизавета вскакивает из-за стола, открывает кухонный ящик, выхватывает оттуда вилку и пытается резким движением воткнуть мне в глаз.


Перехватить руку с вилкой я успела. Вилку отобрала, прочитала мораль, уговорила сесть и пообедать - вкусная еда на всех действует умиротворяюще :)

А вечером догнали дрожащие руки. Стала спрашивать себя, что будет, если не успею увернуться. Остаться в 20 лет одноглазой - так себе перспектива, конечно. Оставалось признать свое поражение, доработать ещё неделю или две и отчалить праздновать Новый год и сдавать сессию.

Эта история о том, как важно каждому ребёнку найти своего педагога, который поможет контролировать эмоции и оценивать ситуации спокойно. Таким "своим", подходящим педагогом для Лизы я стать не смогла. Надеюсь, она нашла кого-то лучше :)


Завтра, 2 апреля, Всемирный день распространения информации об аутизме. Мы должны знать, что аутизм бывает очень разнообразным, и люди со спектром - как и все мы - спокойные и импульсивные, медлительные и энергичные, трудолюбивые и ленивые, общительные и одиночки. Аутистам бывает трудно выразить эмоции понятно для других людей. Иногда кричащий на улице ребёнок - не ужасный и невоспитанный, а испытавший сенсорную перегрузку аутист: его органы чувств переполнены информацией, и, кажется, голова сейчас взорвется. Если мы будем знать об особенностях окружающих и отнесемся с терпением и пониманием, мир станет чуточку лучше :)

Показать полностью
425

О работе в коррекционной школе. Обед.

Обед в школе коррекции – это маленький праздник. За полчаса до события дети начинают потягивать носами, пытаясь уловить ароматы, которые источает школьная столовая. Облизываются. Спорят по поводу содержания объемных кастрюль. Обед – это не только удовлетворение своих пищевых потребностей, но и возможность сменить обстановку, обменяться куцыми новостями со школьниками из параллельных классов.


Для учителя обед – это испытание. Начиная с момента выхода из класса. Особо расторможенная часть ребят норовит разбежаться, повиснуть на шторах в гардеробе, просочиться через главный вход на улицу. С детьми, которые самостоятельно не передвигаются или передвигаются плохо – обратная проблема: поддержать, довезти (если ребенок на коляске), иногда – донести. В процессе поглощения яств все примерно то же самое. Спокойных и меланхоличных – накормить, докормить, растормошить. Не упустить из внимания веселых и подвижных, при необходимости – снять их со штор, вытащить котлеты, которые они уже успели напихать за шиворот себе или товарищам.


Время близилось к обеду. Я отвела три урока. Сделала записи в журнале планирования. Записи кардинально не соответствовали действительности. «Счет в пределах десяти» - писала я в журнал, понимая, что ни один представитель моей команды и два плюс два не прибавит. Журнал гордо лежал на учительском столе. Увесистый, в аккуратной обложке, он представлялся мне предводителем давно павшего войска, выжившим из ума генералом, которому из раза в раз докладывают о грандиозных победах погибшей армии.


Из столовой послышался звон посуды. Дети притихли. Максим перестал ковыряться в ухе, Люба мечтательно заулыбалась. Семен…Семен в тот день казался непривычно тихим и каким-то что-ли…смиренным. «Наверное, погода» - подумала я. Действительно, первая оттепель. За окном: грязно-белое небо, кривые голые деревья, поезда протяжно гудят за переездом. И везде пространство. Такое пространство, которое вызывает гнетущее ощущение тоски и пустоты. Как-будто ты должен был сделать что-то важное, но забыл, а теперь уже поздно.


Звон посуды из столовой стал настойчивей. Мы отправились в очередной великий поход во имя рассольника и пюре. Сегодня все было мирно. Мое самое пристальное внимание как-всегда было обращено на Семена. Еще бы – вот все нормально, а вот тумблер в его голове «цок!» и переключился, тогда держи ухо в остро. Сегодня тумблер Семена с самого утра был «выкл.», что доставляло мне немалую радость. «Занятия закончились, а ты даже не устала» ласково и немного укоризненно прозвучал мысленный голос. На первом уроке Семен сидел спокойно, на втором – самозабвенно рисовал круги в тетради (что тоже неплохо), на чтении – внимательно слушал сказку. И вот он – маленький, съёженный, сгорбился над тарелкой. Ест. С аппетитом.


Следующие события развернулись за считанные секунды, но, как водится, у меня перед глазами до сих пор воспоминания в режиме замедленной съемки. Семен набрал полный рот столовских деликатесов и мелкой дробью, но с потрясающим напором и прицелом плевком выстрелил наполовину пережёванной пищей в меня, на детей (особенно досталось Денису, который, впрочем, пришел от происходящего в полный восторг), на стены. Провернув сей трюк, Семен с безумной улыбкой закружил вокруг стола, приговаривая «ексель-моксель». «Вот сука!» - подытожила Люба, выковыривая макаронину из белокурых прядей. Надо сказать, в этот раз я была с ней непедагогично солидарна.


Можно ли ударить ребенка? В плоскости воспитания ребенка нормального, без интеллектуального дефицита и прочих патологий – вопрос спорный. В случае с детьми пограничными для меня ответ однозначный – нет. И дело тут не в высокой морали, не в профессионализме педагога. Ребенок с мерцающим сознанием никогда не сможет осознанно вас простить. Забыть может, не обратить внимание – может, но простить искренне…А чувство вины – вот оно, тут как тут.


В ту ночь темные пучины моего подсознания неожиданно для меня самой разверзлись. Мне приснился сон, как я била Семена. Била жестоко. Сон тяжелый, вязкий. Не принесший облегчения.


Пы.Сы. Число моих подписчиков достигло количества, необходимого для формирования вполне себе общеобразовательного класса. Спасибо вам, ребятки! А имена героев повествования по-прежнему злостно изменены.

Показать полностью
647

Дела житейские #29: Особый ребёнок.

Одна моя знакомая Ольга в нулевых годах нашла себе подработку. Два раза в неделю надо было ребёнка с ДЦП возить на занятия в Екатеринбург в больницу  «Особый ребенок». В последующем эта больница  была присоединена к центру "Бонум". Ольга была рада. Говорила нам, что ребёнок очень хороший - спокойный и ласковый. Возить приходилось с пересадками, но это не страшно. Зато зарплата была как на предыдущей работе у Ольги. И всего два дня  в неделю работать надо!


Вот только через месяц Ольга отказалась от этой подработки. И не из-за ребёнка или родителей, а из-за детей, которые посещали группу, в которой занимался ребёнок. Вернее, из-за одного ребёнка. Ольга должна была присутствовать на занятиях. Вот что она нам рассказывала:


"На занятия приводят девочку трёх лет. Внешне хорошенькая такая - беленькие кудрявые волосики, голубые глаза, розовые губки. Пока молчит - ангелочек да и только. А как начнёт говорить, так у меня мороз по коже. Говорит она мужским грубым голосом, и матерится как сапожник! Она ни с кем не общается, ни к кому не обращается. Просто сидит,  а потом как начнёт материться! Мне аж плохо становится.

Говорят, что у девочки аутизм. Может и так, но такой голос просто не может быть у маленькой девочки. Как будто мужик в ней. Боюсь я её и всё тут."


А потом Ольга уволилась и пошла работать продавцом в магазин. "Зарплата, конечно, меньше, работать надо больше, зато общаешься с нормальными людьми."


Предыдущая история из жизни https://pikabu.ru/story/dela_zhiteyskie_28_goryachaya_voda_p...

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: