10

Да пребудет с нами БОГ - фантастика (часть 3)

Часть 1  Часть 2


Я был уверен, что после всех произошедших событий меня будет сложно чем-то удивить, но у Зика это получилось. В университете нам рассказывали про теорию относительности Эйнштейна и том, что возможно в будущем человечество может изобрести машину времени, но увидеть путешественников во времени здесь и сейчас, да еще так сильно отличавшихся от современных людей – это было за гранью моего воображения.


- Будущего? – растерянно переспросил я.


- Да. Если точнее, то из 4738 года, согласно вашего времяисчисления.


«4738 год», - мысленно повторил я. То есть он хочет сказать, что менее чем за три тысячи лет человечество сумело перешагнуть на новую ступень эволюции и столь значительно измениться?


- Но как такое возможно? – высказал я свои сомнения. – я не сильно силен в биологии и генетике, но очевидно, что для такого сильного изменения человечеству потребовалось бы гораздо больше времени.


- Дело в том, что изменения человечества были продиктованы не только его готовностью изменяться, но и изменением факторов, его окружающих. Конечно, были и другие причины, но основной является изменения условий существования...


- Какие изменения могли оказать столь сильное влияние, - перебив Зика спросил я.


- Изменения в климате, изменения рациона питания, накопление критической массы интеллекта… Чтобы вам было проще понять, достаточно заглянуть в прошлое.


К примеру, когда в несколько десятков тысяч лет назад в Африке начался период засухи, кроманьонцы были вынуждены изменить свой ареал обитания и начать движение на север. Из-за недостатка привычной растительной пищи, они были вынуждены начать употреблять в пищу мясо, которое давало куда больше энергии чем растения и не только покрывало потребность организма в этой энергии, но и формировало её излишек. Это излишек шел в мозг, который должен был решать куда более сложные задачи чем раньше. От поколения к поколению он становился больше в размерах и это привело к увеличению критической массы интеллекта всего человечества.


В процессе переселения кроманьонцы сталкивались с неандертальцами и сумели поглотить этот вид. Заметьте, я сказали поглотить, а не уничтожить. Это важный момент. Дело в том, что кроманьонцы и неандертальцы не враждовали, как считают сейчас ваши ученные, а мирно существовали и более того, активно спаривались между собой. Их потомство брало большую часть генной информации от кроманьонцев, как от вида имевшего большую численность и большее значение критической массы интеллекта, но все же изменение в геноме было очевидно, поэтому их нельзя было считать такими же кроманьонцами как тех, что остались в Африке. Так появился новый вид человека разумного – ваш вид. В ваше время из-за недостатка знаний вы еще не разделяете эти два вида, но это так.


Тогда процесс появления нового вида человека занял около 40 тысяч лет. Столь долгий срок обусловлен низкой скоростью освоения новых территорий и низкой скоростью роста критической массы интеллекта, а соответственно медленным процессом обмена генной информации.


В нашем случае более быстрое появление нового вида обусловлено ускорением процесса создания необходимых условий. По сути переход от одной ступени развития к другой занял менее 250 лет.


Я с трудом смог осознать услышанное. Конечно я слышал о понятии критической массы интеллекта и о «эффекте сотой обезьяны». Если верить этой теории, то при достижении критической массы людей, умеющих делать какое-то действие, остальная часть человечества улучшит этот навык автоматически, даже не контактируя с теми, кто его освоил самостоятельно.


Впервые это заметили, наблюдая за обезьянами, живущими на разных островах и не контактирующих друг с другом. Как только все обезьяны одного острова освоили мытье плодов батата перед едой, обезьяны с другого острова так же начали смывать с него песчинки водой. Поэтому эта теория и называется «эффектом сотой обезьяны».


- Если я правильно понимаю, то для появления нового вида должно предшествовать увеличение интеллектуальных способностей и изменение генома… Я примерно понимаю предпосылки роста объема мозга, но что стало причиной изменения генетического кода человека?


- Абсолютно верно. Именно эти две составляющие являются самыми важными. Док, опиши этот процесс, думаю у тебя лучше получится.


- Как и сказал уже сказал командир, вы правы. Увеличение критической массы интеллекта или сокращенно КМС и значительное изменение генома (под значительным мы понимаем изменение более 4% кода) являются минимально необходимым, но не гарантирующим переход, минимумом.


Человечество, само того не понимая, уже запустила процесс смены эпохи.


Буквально через полвека поток информации поступающей человеку увеличится многократно. Уже сейчас вы испытываете некоторый переизбыток, когда смотрите телевизор, слушает радио сидите в интернете и листаете новостную ленту в смартфоне. Представьте, что станет с человеком, когда он начнет получать её в десятки раз больше.


Дело в том, что в середине 21 века смарт устройства впервые будут интегрированы в нервную систему человека. Школы и другие учебные заведения потеряют свою актуальность. Для того чтобы что-то узнать и чему-то научиться будет достаточно просто загрузить нужный файл. К примеру: если раньше для того чтобы стать врачом человеку требовалось потратить на обучение не менее 7 лет, то с интеграцией устройства, на это уйдет не более месяца. К тому же повысится профессионализм работника, потому как человек навсегда запомнит всё что в него будет загружено.


Однако, обрабатывая подобный объем информации мозг человека будет работать на пределе своих возможностей и довольно быстро изнашиваться. Болезнь Альцгеймера станет бичом 22 века.


Не желая отказываться от столь важной разработки, учёные всего мира объединят усилия в поиске решения этой проблемы и вскоре обнаружат, что данным синдромом чаще заболевают люди имеющие лишний вес.


По началу будет считаться, что ожирение – является причиной активации неизвестного механизма в организме человека. Чтобы найти этот активатор правительства всех стран будут вкладывать огромные деньги в развитие генной инженерии. Однако вскоре выяснится, худоба не единственное что отличает людей, которые смогут похвастаться в старости хорошей памятью. Все они будут ростом значительно ниже среднего.


Заострив на это внимание люди выяснят, что продуктивность мозга напрямую зависит от того сколько к нему поступает энергии, выделяемой в процессе пищеварения. Организм некоторых людей перестроится таким образом, что их мозг будет забирать большую часть этой энергии. Соответственно мозг увеличит продуктивность, но тело будет менее развито по сравнению с телами тех, у кого этого перестроения не произошло.


Генные инженеры, получившие небывалые финансирование и ресурсы, найдут способ вживления гена ответственного за подобное изменение развития организма в ДНК всех людей. На какое-то время это решит проблему с болезнью, но все больше увеличивающиеся потоки информации будут требовать все большего ограничения развития частей тела не участвующих в её обработке. Человек будет всё больше хилеть. Так средний рост упадет до 1 метра 40 сантиметров, средний вес будет равен 35 килограммам.


Желая получать как можно больше энергии, чтобы ее хватало не только мозгу, но и телу, человечество перейдет на сахарную диету. Подобно мясу в древности, сахар станет тем продуктом, который не только покроет дефицит, но создаст профицит энергии.

Предшествовать этому будет одно важное решение. Для его лучшего усвоения человеку внедрят ген тли. Именно это действие пробьет планку минимально необходимого изменения генома и явит свету новую ступень эволюции – нас – Homo Symbiote.


----


К сожалению нет не смотря на наличие подписчиков, нет абсолютно никакой обратной связи.


Я бы хотел узнать ваше мнение о том, стоит ли продолжать писали или лучше остановиться на том что есть.


Буду признателен, если прочитавшие текст напишут об этом в комментариях. Спасибо.

Дубликаты не найдены

+3

Пиши, если автор тудей начнешь, то я ещё и там подпишусь )
хорошо пишешь, цепляет

раскрыть ветку 1
0

Приветствую) Туда залил измененный вариант.

https://author.today/u/kondrat

+2

Больше придирка - разбавляй данные по миру в тексте. Люди не привыкли читать такое. Эта часть могла бы быть в параллели с каким-нибудь экшеном. Пишешь хорошо, но под определенного читателя.

раскрыть ветку 4
+1

Если сделаю пробу, возьмете на вычитку?

раскрыть ветку 3
+1

Обещать не буду - тупо нет времени.

0
Я возьму
раскрыть ветку 1
0

@moderator, приветствую, уважаемый.


Такое дело - перезалив глав делал много раз, сегодня залил два финальных варианта глав. Можешь удалить предыдущие, чтобы люди не путались и дубликатов не было? Если можешь, то сделай, пожалуйста, буду очень признателен! Благодарю!

раскрыть ветку 3
0

@engels2007 если можешь, скинь почту, пришлю тебе завтра перепечатку на вычитку, или напиши мне zakirov.v.nch@mail.ru

0
Жду продолжения, интересно
0

Читаю с интересом. Пишите ещё. Удачи.

Похожие посты
39

Апосематический размах

Всем здрасте снова, товарищи читатели! :)


Не уверен, что еще осталась моя аудитория после столь долгого отсутствия, но, все же, представляю вашему вниманию новый текстовый сериал!

Я понял, что таковые помогают мне не забиться в угол от творческого кризиса, так что, парочку таких надо вести, помимо основного творчества.

С творчеством автора в более широких масштабах можно ознакомиться по ссылкам после истории, также как и с возможными продолжениями, которые вас могли бы заинтересовать!


Приятного чтения!


Серия 1. Предвестье катастрофы.


- Чем, говоришь, ты занимаешься в городе? - спросил подпитый мужичок пятидесяти восьми лет.

- У меня много областей, честно говоря, - смущенно проговорил парень лет тридцати, поглядывая на часы.

- Ну, каких? - все подначивал мужичок.

- Отстаньте от ребенка! - возмутилась полноватая женщина, ставя на стол сковородку с жареной картошкой, - он в кой-то веки со своего города приехал домой, а вам все лишь бы спросить!

Второй мужчина, сидящий за столом, хлопнув еще одну стопку, похлопал парня по плечу.

- Молодец наш Егорка, в городе сделался большим человеком ведь!

- Пап, ну почему же большим... Я просто занимаюсь исследованиями в области биологии и химии, тоже мне, нашел большого человека, - Егор хмыкнул, - даже не в самом крупном университете.

- Он скромничает, - улыбнулась мать, - ему даже дали этот... сынок, как ты его назвал?

- Исследовательский грант на осуществление изучения поведенческих признаков микроорганизмов класса паразитирующих, - со вздохом произнес Егор.

- Во! -воскликнул отец, - выпьем же за успех моего сына, Михалыч!

Михалыч замахал руками.

- Ну нафиг, не буду я пить за каких-то там паразитов! У нас их вона и в селе масса!

Егор тихо встал и вышел из дома на воздух, голоса родителей и их гостей все стихали по мере удаления. Выходя, он накинул легкую куртку, даже в летнее время у них в селе было достаточно прохладно по ночам.

Он уселся на ступеньки и принялся рассматривать звездное небо. В деревне, по причине отсутствия освещения, небо всегда было куда красочнее, чем в городе. Звезды простирались по всей длине небосвода, казалось, им нет ни конца ни края... А может, так оно и было.

Егору нравилось представлять, что с одного из этих огоньков на него смотрит такой же живой человек и думает о том, что Егор думает о нем.

Внимание молодого человека привлекла курица, внезапно подошедшая к нему вплотную, почти не издав ни единого звука.

Егор улыбнулся такому повороту и погладил птицу по голове.

- Тоже решила посмотреть на звезды, да? А я вот только сегодня домой приехал, наслаждаюсь, ласково проговорил он.

Курица пару раз прикоснулась клювом к его ладони и аккуратно пошла к своему загончику.

Спустя шесть минут наслаждения звездным небом, Егор услышал крик домашней коровы, что родители держали в хлеву. Крик, как ему показалось, был наполнен болью и отчаянием.

Отец выбежал из дома почти в одних трусах, накидывая куртку на себя и хватая из коридора охотничье ружье. Егор вскочил.

- Что случилось? - крикнул отец.

Егор пожал плечами.

Вместе они быстро добежали до хлева и отец распахнул ворота, направив ружье на помещение.

Егор вырос в деревне и мало что могло сильно испортить его аппетит, но, картина, что они наблюдали сейчас, явно была не из стандартных.

А именно, они, опешив, наблюдали, как целая дюжина куриц, столпившись вокруг туши коровы, активно и жадно пожирают ее плоть и внутренности, они даже не обратили внимания на вошедших людей.

Михалыч, прибежавший следом, недолго пребывал в шоке. Он смачно сматерился.

- Это чего? - прохрипел мужичок, - какого лешего тут делается?... - он уселся прямо на землю и перекрестился.

Отец, помешкав еще пару минут, выстрелил.

____

Зайдя в дом, трое мужчин не разговаривали. Они до сих пор не могли до конца осознать, что именно произошло в хлеву.

Нарушил молчание Михалыч.

- Природа свихнулась... - прошептал он.

- Природа или нет, - грозно проговорил отец, - от птиц надо избавиться, от греха подальше.

- А как же яйца? - забеспокоилась мать.

- Новых купим! Зина, они корову уложили! - заорал отец, - корову! Курицы!

- Пап, честно говоря, уложить они ее вряд ли могли, - заметил Егор, - разве что сбежались на уже мертвую.

- Егорка, мы все видели, что там было! Это... против природы! - занервничал Михалыч, - надо домой бежать, предупредить!

- Успокойся ты! - рыкнул отец, - ну свихнулось несколько птиц, что среди людей панику наводить.

- Паника это или нет, - задумчиво протянул Егор, - но образцы с мертвых птиц я возьму. Одна из них подходила ко мне, я еще тогда посчитал ее поведение странным. Поеду в город, изучу, - Егор поднял глаза на отца, тот кивнул в ответ.

- Мертвых курей-то принесите, хоть приготовлю, - досадливо бросила мать.

- Нет, мам, - отрезал Егор, - пока не изучу их, не ешьте птицу вовсе, - он подумал, - и корову мертвую тоже. Мало ли что там...

***

Утренний самолет доставил в аэропорт города Ежовска Валерия Алексеевича Груднева, ведущего специалиста по выращиванию и разведению домашнего скота и птицы. В аэропорте его встретила миловидная девушка, представившаяся "просто Настей" и предложила проехать с ней к начальнику департамента сельского хозяйства.

На большой черной машине, Валерия Алексеевича доставили до престарелого здания явно прошлой эпохи и почти втолкнули в кабинет начальника.

- Валера, как я рад тебя видеть! - протянул мужчина, приветствуя за руку Валерия и усаживая его на кресло, - у нас тут какой-то ахтунг на производствах.

- Я уже слышал, Жень, и я рад тебя видеть, - спокойно сказал Валерий, - знаю также и о случаях нападения домашней птицы на скот в частных хозяйствах. Я в курсе ситуации, есть что-то новое для меня?

Женя уселся в кресло, слегка поерзал и нахмурился.

- Честно говоря, я рассчитывал услышать что-то от тебя. Я не понимаю, что объявлять и как реагировать на такое!

- А что президент? - осведомился Валерий.

- Правительство молчит, - Женя фыркнул, - как всегда. Наш ждет главного, главный, видимо, ждет чуда.

- Класс! - хлопнул в ладоши Валерий, - так и ты жди.

- Ты упал? У нас сельскохозяйственный регион. У нас планы, расчёты! У нас заказов на пять лет вперед, а получается, что один продукт убивает и ест другой! И ладно бы это один раз, два...

- Третий раз, как известно, уже система, - усмехнулся специалист.

- А случаев за неделю масса! Я уже не знаю, на какой реагировать, честное слово!

- Сколько?

Женя толкнул к Валерию папку.

- На, ознакомься.

- И что, никаких предпосылок? - спрашивал Валерий, листая папку, - агрессивное поведение, специфические повадки, изменения в окрасе шкур или перьев? - Женя качал головой, - дай мне хоть что-то! Они же не просто накидываются на скот?!

- Просто. Так. - отрезал Женя.

Валерий закрыл папку и поднял брови.

- Что скажешь? - спросил Женя.

- Я не знаю, - растерянно пробормотал Женя, - таких случаев я не встречал никогда и даже не могу предположить, что это все значит.

- В деревнях уже начали ходить байки про демонов и богов разных. Мол, природа обернулась против людей. Жрут то домашние домашних, те, кого люди выводили.

Валерий поднял взгляд.

- А ведь и правда, - воодушевленно проговорил он, - это зацепка. Что бы не происходило, это касается только домашних животных...

Валерий встал.

- Нам надо что-то делать, Валер, а то неизвестно, до чего эта ситуация может нас довести.

- Мне бы орнитолога в команду, - задумался Валерий, - и бюджета бы под проект.

- Бери, что нужно, - кивнул Женя, - занимайся. Только попроси и получишь.

- С губером согласуешь?

- Еще бы, - хмыкнул начальник, - говорил же, у нас регион держится на сельском хозяйстве, он одобрит, я позабочусь.

***

- В ночи несется над деревнями птица-Юстрица, что с собою приносит голод, мор и несчастье, - вещала престарелая Агния, - куда крылом своим коснется, там беда и горе начинаются!

- Бабушка, это все, конечно, здорово, но я ведь уже взрослая девочка, в сказки не верю, - с сомнением сказала Лена.

- Послушай меня, и послушай внимательно, - доверительно придвинулась бабушка, - я-то уже стара стала, сама не сделаю, что нужно, а ты еще полна сил. Люди нынче забыли старых богов, забыли обычаи и приметы, на том и погибель их идет! Юстрица пришла на планету по велению Стрибога, беду принесла она!

- Ты про эти случаи с домашней птицей? - улыбаясь, спросила Лена, - сказки то.

Агния помотала головой.

- Не сказки это, внучка, не сказки. Поверь, ты теперь одна надежда людей. То, что случилось с домашней птицей, скоро будет со всеми. Юстрица касается трижды! Первый раз - предупреждение, второй - беда, третий - смерть! Первое касание случилось с неделю назад, она коснулась птиц домашних. Второе будет через пару-тройку полнолуний, всех птиц теперь коснется. Третье должно быть через год, тогда люди умирать начнут!

Лена аккуратно отодвинулась.

- Бабушка, мне на работу пора, - вздохнула она, - извини, твои страшилки я дослушаю позже.

Агния схватила внучку за рукав.

- Внучка! В городе Ворон есть место, место тайное, сокрытое. В нем ты найдешь то одно, что может еще спасти людей, ларец Юстрицы, - бабушка вложила внучке в руку загадочный тонкий предмет с неровно торчащими осколками, - это ключ к месту тайному. Я его хранила много лет, ты используешь его.

Лена вырвала руку и посмотрела на предмет. Он смахивал на каменную ручку с вкрапленными осколками мутного темного стекла.

- Бабушка, сказки уже перешли за грань, я пойду! - нервно проговорила Лена и пошла к выходу.

- Одна не ходи! - сказала Агния вслед, - через два дня встретишь защитника. Только с ним иди, но иди обязательно! Ты знаешь его уже, но узнаешь заново. Меня завтра уже не найдешь, не забудь желание мое. Найди ларец, открой. Там спасение наше.

Лена сглотнула и вышла из избы.


Продолжение следует...


https://vk.com/devilhistory

https://author.today/u/logrinium/works

Показать полностью
29

Я и мой дрон - 10

Я и мой дрон

Я и мой дрон - 2

Я и мой дрон -3

Я и мой дрон - 4

Я и мой дрон - 5

Я и мой дрон - 6

Я и мой дрон -7

Я и мой дрон - 8

Я и мой дрон - 9


- Невероятно, - в который уже раз повторил Родерик Канн. – Вы уверены, что это не фейк?


Ричард Бёртон курил, развалясь на диване, вид у него был очень усталый.


- Я знаю Сергея Батурина много лет, - сказал он, выпуская в потолок струйку дыма. – Иногда мне трудно было его понять. Я хороший ученый, просто отличный ученый. А он – гений.


- Демент, - возразил Канн.


- Гениальный демент, - согласился Бёртон.


- Позвольте? – пробормотал генерал Коллинз и снова включил видео.


Все молча смотрели, как в больничной палате молодой мужчина выгибается дугой на койке. Все молча слушали механический голос.

«Я здесь. Помогите»


- Это не первый эксперимент, - сказал Бёртон. – Первый они не записывали.


- Они? – хмурясь, спросил генерал Коллинз.


- Отец парня, - пояснил Бёртон. – Он связался со мной, когда понял, что Кирилл не «овощ».


- Потрясающе! – не в силах бороться с возбуждением, Родерик Канн вскочил и принялся мерить длинными ногами кабинет. – Просто потрясающе! Инвалид детства, ДЦП, поражение нейровирусом, и на фоне всего этого он сумел сохранить разум! Это сенсация, господа!


- Он ли один? – негромко сказал Бёртон, и все посмотрели на него. – У меня было время все обдумать. И я пришел к определенному выводу. Нам нужен этот парень.


- Гм, - сказал генерал Коллинз. – Именно этот? И никто другой? «Овощей»… простите, доноров полным-полно. Вовсе незачем тащить его через полмира. Если вы считаете, что он не один такой. Тем более не факт, что русские так легко отдадут его.


- Я объясню, - сказал Бёртон. – Попытаюсь объяснить, и надеюсь, что вы прислушаетесь к моему мнению. Этот парень, Кирилл… им занимались с самого рождения, наплевав на диагноз. Ему читали книги, показывали мультики. Потом стали учить читать, считать. И все это, между прочим, не видя отклика, не надеясь на результат… Впрочем, вру – как раз Сергей считал, что отклик есть. И попросил у меня помощи. Парню тогда было лет десять, кажется. Задача стояла такая – научить Кирилла общаться с помощью компьютера. Мне это показалось интересным, и я приехал… Не буду долго распространяться, методику вы все знаете…


- Я не знаю, - буркнул Коллинз. Бёртон, задрав брови, посмотрел на него. – Нечего пялиться, - огрызнулся генерал. – Я – старый вояка, офицер. И, между прочим, мама и папа для всех этих умников. Нянька, если хотите. У меня своих забот хватает, и если бы я вникал во всю эту науку, я бы давно рехнулся или пустил себе пулю в лоб.


- Да, - сказал Бёртон. – Да, конечно. Я, собственно, ничего такого… Если позволите, генерал, я вкратце. Предположим, у нас есть пациент, который не может двигаться и говорить. Он в сознании, он все видит и слышит, ЭЭГ показывает нормальную рассудочную деятельность, но выразить свою мысль словами он не может. Не может написать, не может подать знак…


- Не считайте меня идиотом!


- … но думать он может. Мысль – вот единственное, что осталось в распоряжении такого пациента… Генерал, вы видите курсор на мониторе? Да-да, в верхнем правом углу. Попробуйте мысленно подвигать им. Влево-вправо, вверх-вниз…


Судя по сопению генерала Коллинза, он честно пытался проделать этот фокус.


- Не трудитесь, у вас ничего не получится. И ни у кого не получится. Я имею в виду – без специальной аппаратуры, которая будет считывать электрические импульсы вашего мозга и передавать их на компьютер. Мы всегда начинаем с само простого: выводим на монитор два слова: «Да» и «Нет», задаем простой вопрос, а пациент должен подвести курсор к нужному ответу. Сразу ни у кого не получается, но стоит пациенту освоить принцип, почувствовать его, прочувствовать… и готово - с ним можно вести полноценный диалог. А если поставить на компьютер программу озвучивания текстовых файлов…


- Я все понял. Видел такое в кино. Правда, всегда считал это выдумкой.


- Нет-нет, это вполне себе реально, - вмешался Родерик Канн, одобрительно кивая Бёртону. - Собственно, бионические протезы построены на том же принципе…


- Благодарю вас, мистер Канн, - ледяным тоном произнес Бёртон. – Вы позволите, я продолжу? Так вот, что касается этого мальчика… хотя сейчас он давно уже не мальчик… За всю свою жизнь Кирилл не совершил ни одного осознанного целенаправленного движения. Он не брал рукой конфету, не засовывал ее в рот… черт, он даже в носу ни разу не поковырялся! Понимаете? Его мозг понятия не имел, как это – двигать рукой, сжать пальцы в кулак и так далее. Добавьте сюда частичную атрофию зрительных нервов. А теперь оцените сложность задачи, стоящей перед нами.


Бёртон замолчал и потянулся за новой сигаретой. Прикуривая, он искоса разглядывал коллег – оценили? впечатлились? Судя по выражению их лиц – таки да, и оценили, и впечатлились.


- У Кирилла все получилось. Я на это не особо рассчитывал, и честно предупредил Сергея, но он был уверен, что мальчик справится. Сказал, что у него есть основания так думать. И, как вы понимаете, оказался прав. Парень меня поразил. Он хватал все на лету, я в жизни не видел ничего подобного, он даже… - Бёртон осекся. – Извините, я немного увлекся. Собственно, речь не об этом. Я считаю, что жертвы нейровируса, как и Кирилл, сохранили разум. Конечно, у нас всего один достоверно подтвержденный случай, но…


- Нет! – Канн вскочил и возбужденно заходил по кабинету. – Нет, подождите! Я лично видел ЭЭГ этих, как вы сказали, жертв. И я с уверенностью утверждаю, что ни о какой рассудочной деятельности там и речи быть не может! Плато, господа, почти ровное плато! У людей такого не бывает – ни у коматозников, ни у полных дебилов. Конечно, если у вашего Кирилла ЭЭГ отличается от остальных…


- Ничуть, - вежливо откликнулся Бёртон. В этот раз он не сердился, что его опять перебили. Напротив, был даже доволен. – Уверяю вас – все то же самое. Такое же, как вы изволили выразиться, плато. И редкие всплески активности. Очень кратковременные. Все как у всех, - повторил он.


Канн посмотрел на него. Пожал плечами, сел.


- Тогда я не понимаю.


- А я, кажется, понимаю.


Профессор Свенсон, поставив видеозапись на паузу, повернулся к Бёртону. Все это время он не произнес ни одного слова, снова и снова прокручивая запись.


- Да, понимаю. Стимуляция, верно? Что у него там в руке было, у этого вашего Сергея? Электрошокер?


- Точно, - с удовлетворением подтвердил Бёртон. – В самую точку, профессор!


Родерик Канн и генерал одновременно сунулись к монитору.


- И обратите внимание на энцефалограф, - продолжал Бёртон. – Вон там, слева. Прокрутите немного вперед… еще чуть-чуть… стоп! Видите?


- Ничего не разобрать, - раздраженно сказал Родерик, возя носом по экрану. – Отвратительное качество.


- Да бросьте вы, Канн, - сказал генерал Коллинз. – Уж на что я далек от всего этого, но даже мне понятно – там явный всплеск. – Он обернулся к Бёртону. – Что, парень на минуточку стал нормальным?


- На четыре, - поправил тот. – Точнее, на четыре минуты и двадцать две секунды. И за это время парень сумел что-то понять и даже установить связь. Да, урезанную, одностороннюю… но он дал нам ясно понять, что он – живой и разумный.


- Болевой шок вывел его на прежний уровень. Пусть даже ненадолго, - задумчиво проговорил профессор Свенсон. – Очень, очень интересно. И неожиданно. Я не сторонник поспешных выводов, но могу предположить, что там, под «плато», Кирилл не утратил разум. Нейровирус всего лишь отрезал его от внешнего мира.


- Господи! – потрясенно воскликнул Канн. – Все эти годы… все эти двенадцать лет! Как в гробу! Заживо погребенный! Бедный парень!


Генерал резко встал и подошел к окну. Отвернувшись от всех, он стоял, сцепив руки за спиной… побелевшие руки за очень прямой спиной.


Канн растерянно смотрел на генерала, потом обернулся к Свенсону, но тот сделал знак: молчи! Повисла напряженная тишина.


Двенадцать лет, думал генерал Коллинз, двенадцать проклятых лет… целая вечность… Энни, Джерри, девочки мои, я виноват перед вами, я предал вас, когда оставил в госпитале. Меня уверяли, что за вами будет надлежащий уход, и не соврали, а вам не уход был нужен… Я не хотел, чтобы вы стали подопытными кроликами, я думал, что оберегаю вас от ужасной участи – и ошибся. Что может быть ужаснее – ничего не видеть, не слышать, не ощущать, и при этом оставаться в полном разуме? Звать, кричать, биться о невидимую преграду, отделившую тебя от мира? Вы звали меня, я это точно знаю, вы думали – вот придет папа, сильный добрый папа, и все сразу станет хорошо, все станет, как прежде… а папа не пришел, папа спасал человечество…


Я думал, что вы – «овощи», просто тела с набором базовых рефлексов. Мне было больно, но эта боль ничто по сравнению с той, которую причинил мне сейчас злой ангел по имени Ричард Бёртон. И ничего уже изменить нельзя.


Или можно?


- Мистер Бёртон, вы уверены, что вам нужен именно этот русский? – голос генерала звучал сухо, деловито – как обычно. – Мы можем предоставить вам любой материал, на выбор. У нас большой выбор, мистер Бёртон. И прекрасная аппаратура. Вы можете начать в любой момент, хоть сегодня…


Кажется, у меня начинается истерика, отстраненно подумал Коллинз. Надо же, столько лет держался…


- Я объясню, - мягко сказал Бёртон. – У Кирилла была хорошая школа – он уже был изолирован от общества. Тогда, в раннем детстве. Когда же пришел нейровирус… Не уверен, но предположу, что он воспринял это как сбой аппаратуры. С ним это бывало и раньше – компьютер зависал, интернет отключался, барахлил слуховой аппарат…Он терпел и ждал. И тогда, и сейчас. Вот, дождался. А у других детей – я имею в виду нормальных, полноценных детей – такого опыта не было. И когда их «выключили»… Я бы лично сошел с ума. Я, взрослый человек, не смог бы удержаться на краю безумия. Дети более пластичны, но и их ресурсы небезграничны. Думаю, что у большинства из них психика необратимо искалечена. Даже если мы сумеем установить с ними контакт… а мы не сможем, потому что они никогда не общались с помощью аппаратуры, они даже представить себе не могут, как это – полностью зависеть от аппаратуры… даже в этом случае мы не сможем вернуть им полноценную жизнь. Потому что жизнь для них – это, прежде всего, жизнь физического тела. Они ходили и бегали, кричали и смеялись. Они ели мороженое и бургеры, дрались и мирились, они в любой момент могли обидеться и уйти… а теперь лишены всего этого, превратившись в чистый разум, зацикленный сам на себя. Я уже не говорю про младенцев – они даже не поняли, что с ними произошло, да и не могли понять в принципе. И шансов на развитие у них не было никаких. Дети-маугли, слышали о таких? Ничего человеческого.


- То есть, вы делаете ставку на калек? – спросил Свенсон. – Слепых, глухих, парализованных?


- Если они такие, как Кирилл, то да. Но много ли таких? И где их искать?


- Тогда что вы предлагаете?


- Программу, - немедленно, словно ждал этого вопроса, откликнулся Бёртон. – У меня есть программа… правда, сырая еще, но она ставит конкретные задачи. – Бёртон повернулся к Коллинзу. – Послушайте, генерал, у меня уже во рту пересохло. Предложите нам чего-нибудь выпить. Хотя бы воды со льдом, если вам жалко коньяку. Говорят, у вас сохранился запас.


Родерик Канн возмущенно фыркнул, но генерал, к его изумлению, достал из ящика стола бутылку.


- Джин, - кратко проинформировал он. – Сойдет?


- На безрыбье, как говорится…


Бёртон потянулся к бутылке, но Коллинз жестом остановил его.


- Мистер Канн, пожалуйста, принесите стаканчики из кулера. Мы же не дикари какие-то.


Несмотря на слово «пожалуйста», сомнений в том, что это была не просьба, а приказ, у Родерика не было, и он бросился выполнять его. Кулер находился в общем холле, и Родерик очень торопился. Ему не хотелось пропустить что-нибудь важное. «Программа, - на бегу думал он. – Что за программа такая? Неужели он хочет вернуть донорам разум? Но зачем? Какой в этом смысл? Только лишние мучения для бедолаг. Да и для нас… Такая моральная нагрузка! Справимся ли мы?»


- … ваши технологии, - говорил Бёртон, кода Родерик вернулся в кабинет, неся четыре пластиковых стаканчика. – Точнее, не ваши, а инопланетные, но в данном случае это неважно. Я изучил все отчеты, и должен вам сказать, генерал, что ваши эксперты произвели на меня удручающее впечатление. Это не группа специалистов, это сборище недоумков, прощу прощения за прямоту!


- Специалисты, - проворчал генерал, разливая джин. – Эксперты. Слова-то какие, господи!


- Военные техники, - пояснил профессор Свенсон, видя недоумение на лице Бёртона. – Их нам пачками слали. Они, конечно, ребята толковые, на своем уровне, но нам-то требовалось нечто иное. Понимаете, мистер Бёртон…


- Дик, - сказал Бёртон, поднимая стакан. – Пожалуйста, просто Дик.


- Уле, - кивнул профессор Свенсон, поднимая свой.


- Род, - вставил Родерик Канн.


- Генерал Коллинз, - отрезал генерал. – Заканчивайте эти ваши китайские церемонии, давайте выпьем и перейдем уже, наконец, к делу.


Чокнулись, выпили, закурили. Все, кроме Канна, он морщился от табачного дыма, но терпел.


- Понимаете, Дик, мы составили список. Восемнадцать фамилий, включая вашу. Восемнадцать головастых парней, способных на научное безумство. И что? Нас услышали? К нам хотя бы прислушались? Вот вам, - Свенсон сделал неприличный жест. – Секретность у них, видите ли, на первом месте, лояльность, чтоб их…


- Профессор, - укоризненно сказал генерал.


- Короче, нам удалось свести вред от действий этих, с позволения сказать, специалистов к минимуму, но это все. Никаких продуктивных идей у нас нет. Да, честно говоря, и не до этого было. Вы же понимаете, Дик, вакцина для нас стояла на первом месте. Если человечество выживет, у него будет время и возможность заняться инопланетными технологиями. Если нет...


- Это понятно, - кивнул Бёртон. – На тот момент выживание вида было единственно возможным приоритетом. Честь вам и хвала за это. Но теперь, когда мы выжили и даже благополучно размножаемся, не поря ли вплотную заняться технологиями? Пока еще живы те, кто способен на это?


- Ну что вы такое говорите, Дик? – решительно возразил Родерик Канн. – Во-первых, мы еще молоды… ну, пусть не молоды, но впереди у нас куча времени. Во-вторых, дети. Они заменят нас в будущем. Точно так, как мы заменили своих учителей. Понимаете, преемственность…


Бёртон откинул голову на спинку дивана, закрыл глаза.


- Мне сорок восемь лет. Предположим, я доживу до семидесяти. Ладно, до восьмидесяти. Черт с вами, пусть будет до ста. Сколько специалистов своего уровня я смогу подготовить? И это при том, что, кроме кибернетиков, нужны врачи, энергетики, педагоги, летчики, строители… биологи, физики, химики, астрономы… Перечислять можно долго, но одно понятно – всех новорожденных на это не хватит. Нас осталось очень мало. То есть для продолжения рода достаточно, а для продолжения прогресса – мало. Поверьте моему слову, очень скоро человечество ждет гуманитарный коллапс. Даже при том, что нам удастся сохранить весь объем накопленных знаний, немногие смогут им воспользоваться. Наступит время гениев-одиночек, наука станет исключительно прикладным явлением. Конечно, человечество справится с этим, оно всегда со всем справлялось, во всяком случае, до сих пор. Но стагнация будет, и к этому надо быть готовым.


- Эк куда вас занесло, - проворчал генерал. – Вы, оказывается, еще и социолог.


- Я – доморощенный футуролог. Впрочем, вы правы. Давайте вернемся к нашим баранам. Я подготовил небольшой доклад, - Бёртон достал из кармана флэшку, кинул ее на стол.


Свенсон и Канн одновременно потянулись к ней, но генерал Коллинз опередил их и накрыл флэшку ладонью.


- У меня болит голова, - сообщил он. – У меня ужасно болит голова. Я хочу выслушать вас, еще выпить и пойти спать. А эти умники пусть изучают ваш доклад и грызут друг другу глотки. Без меня.


- Постараюсь покороче, - пообещал Бёртон. – Итак, изучив отчеты ваших ребят, мы – да и не только мы – обратили внимание, что в зонде отсутствует то, что можно было бы назвать системой управления. Никаких кнопок, рычагов, джойстиков и прочего. Как у наших дронов-беспилотников. Но в зонде был пилот. Для чего? Непонятно. Я бы даже сказал – расточительно.


Профессор Свенсон покивал.


- Он управлял силой мысли. Да, была у нас и такая гипотеза. Чистая фантастика.


- Кто знает? – возразил Бёртон. – Вы обратили внимание на строение мозга пришельца? То есть, что я спрашиваю? Вы же его и препарировали. Так вот, есть там одно образование в субарахноидальном пространстве. Некоторые посчитали его второй паутинной оболочкой. Дублирующим, так сказать контуром.


- Полная чушь! – сердито закричал Канн. – Дилетантизм чистой воды! Паутинная оболочка образована соединительной тканью. Она содержит фибробласты, ясно вам? Ее трабекулы вплетаются в мягкую мозговую оболочку и никогда – никогда! – не проникают в вещество мозга! Я нейрохирург, я знаю, о чем говорю!


Генерал открыл было рот, чтобы приказать Канну заткнуться, но Бёртон слушал очень внимательно, и генерал промолчал.


- У пришельца точно такие мозговые оболочки, как и у нас! - продолжал бушевать Канн. – А эта штука… это черт знает что такое! Какая-то коллоидная сетка, вросшая в мозг.


- Как у нее с электропроводностью, док? – быстро спросил Бёртон.


- Что? Электропроводность? Нет у нее никакой электропроводности. Если хотите знать, я вообще думаю, что это искусственное образование!


- Рю считает, что это похоже на оптоволокно, - вставил Свенсон. – Только не из стекла, а из неизвестного нам вещества с управляемой аморфностью.


- Да, - кивнул Бёртон, - да, именно так – искусственное образование. С помощью которого пришелец управлял своим зондом.


- Но он же не был подключен к зонду! – возразил генерал. – Я лично видел – никаких разъемов, никаких штекеров, вообще ничего такого. Он просто лежал в своем ложементе…


- И управлял силой мысли, - закончил Бёртон. – Точно так же, как Кирилл управлял своим компьютером. Согласен, разница очевидна, но это всего лишь разница технологий. У них покруче, у нас попроще. Но принцип один… Мне нужен Кирилл, - помолчав, сказал он. - Мне нужен доступ к зонду. Мне нужна моя команда и Сергей Батурин. И все это как можно быстрее. Я уверен, что рано или поздно пришельцы вернутся. Они не просто так посеяли смерть. Им нужна чистая, свободная от разума планета. И не спрашивайте меня, почему им не нужен контакт! Не нужен, и все тут! И я хочу приготовить сюрприз для тех, кто вернется. Я не уверен, что это произойдет при моей жизни, но я хочу хотя бы начать.


Генерал молча полез в стол, достал блистер с таблетками, вылущил две штуки и демонстративно выпил лекарство. Выспаться мне опять не удастся, говорил его вид.


- Ну, команда, это понятно, - сказал Канн. – Зонд, аппаратура… Кирилл, в конце концов. Но зачем вам нужен этот ваш Батурин? Он же демент.


- Дайте и мне таблеточку, генерал, - попросил Бёртон.


- Угощайтесь, - буркнул Коллинз, толкая блистер на середину стола. – У меня большой запас, на всех хватит… Демент, говорите? Этот демент додумался до такого, до чего не додумался никто из вас.


- Я же говорил – гений, - напомнил Бёртон. – Три четверти моих работ это его идеи… Полагаю, генерал, вы не откажете моему другу в вакцине?


- Знаете уже? И когда успели? Это ведь секретные сведения, свеженькие, с пылу с жару. Я, между прочим, подписку давал.


- Вы – военный, - возразил Бёртон. – А я ученый. Для меня эта ваша секретность, дисциплина, субординация – просто звук. Сотрясание воздуха. Меня проще расстрелять, чем заставить молчать.


- Перед строем, - предложил генерал. – А потом устроить почетные похороны с салютационной срельбой тремя залпами в воздух.


- Будет вам вакцина, - сказал профессор Свенсон. – То есть, не вам, конечно, а вашему другу. Даже не сомневайтесь.


Приоткрыв рот, Родерик Канн переводил взгляд с одного собеседника на другого. Вид у него был несколько ошарашенный


- Я чего-то не знаю? – осведомился он. – Все знают, а я нет? Интересное дело.


- Это новая информация, - сказал генерал и покосился на очень довольного Бёртона. – Она нуждается в проверке. Но если коротко – вакцина делает деменцию обратимой. Вот так-то. – Он вздохнул. – Все, обсуждение закончено, выметайтесь из кабинета. Я сейчас буду просить, унижаться и валяться в ногах у командования. Понимаю, зрелище забавное, но насладиться им я вам не дам.


Выходя из кабинета, Бёртон прихватил бутылку с остатками джина. Генерал Коллинз сделал вид, что ничего не заметил.


Кирилл прибыл на базу через тридцать четыре дня. Еще через месяц ему вживили электроды по схеме, разработанной Сергеем Батуриным. Из операционной Кирилл вышел самостоятельно. Точнее, выехал на инвалидном кресле с электрическим приводом.


- Спасибо, дядя Сережа, - металлическим голосом сказал динамик, укрепленный над подголовником.


Слабая электрическая стимуляция, что-то вроде электрофореза, сотворила чудо – сигналы из внешнего мира проникли под плато. И пусть «плато Батурина» никуда не исчезло (хотя многие втайне на это надеялись), пусть видеокамера и стволовой имплант заменяли Кириллу зрение и слух, а говорил он по-прежнему через программу озвучки, он раз и навсегда перестал быть «овощем».


***

- Этот Кирилл, он был первым, да? – спросила я. – Первым дроном?

Показать полностью
38

Я и мой дрон -7

Я и мой дрон

Я и мой дрон - 2

Я и мой дрон -3

Я и мой дрон - 4

Я и мой дрон - 5

Я и мой дрон - 6


Никто так и не узнал никогда, откуда он взялся: из параллельной вселенной, из иного измерения или просто выскочил из подпространства, как черт из коробочки. Просто он вдруг возник в пределах лунной орбиты и, наращивая скорость, помчался к Земле. Чужой корабль. Не наш, не земной.


Все произошло так быстро, что люди просто не успели среагировать. К тому же, он двигался со стороны Солнца. К тому же технологии пришельцев явно превосходили возможности землян, которые только-только начали осваивать родную систему. К тому же…


Наверное, можно найти еще кучу всяких оправданий, только суть дела это не изменит – человечество оказалось беззащитно перед нападением пришельцев. Да и сам факт нападения бездарно проморгало. Чужой корабль засекли лишь на подлете к Земле.


Экипаж космической станции своими глазами наблюдал невероятное зрелище – огромный, не менее километра в длину, чужой космический корабль вдруг легко, как капля ртути, распался на небольшие зонды, которые, не тормозя, вошли в атмосферу планеты.


Командир станции, наплевав на инструкции и политику, воспользовался открытым каналом связи.


- Это вторжение! – срывая голос, кричал он. – Это инопланетное вторжение! Внимание всем жителям Земли! На нас напали из космоса!


Конечно, армии всех стран, объявили боевую тревогу. Конечно, в воздух были подняты тысячи истребителей и беспилотников, из шахт в зловещем молчании поползли ракеты с ядерными боеголовками, радары ПВО лихорадочно обшаривали пространство в поисках агрессора. А шустрые юркие зонды, тем временем, хозяйничали в воздухе.


Они возникали то тут, то там, летели какое-то время прямо или по замысловатой траектории, потом исчезали и появлялись вновь, в другом месте. Не засекаемые никакими радарами, никакими системами наведения, но прекрасно видимые человеческим глазом, они деловито шныряли туда-сюда, занимаясь своими делами. И плевать им было на всю мощь объединившегося человечества. Точнее, сплотившегося. Как сплачиваются вчерашние недруги перед лицом настоящего врага.


Это продолжалось пять часов сорок семь минут. И все это время земляне пытались атаковать агрессоров. Их били в воздухе – истребители расстреливали свой боезапас до железки, дроны шли на таран. Их били с земли – тысячи боеголовок вспарывали и пятнали кляксами небо, даже древние зенитки не остались в стороне и азартно тарахтели, звонко плюясь отстреленными гильзами. Из глубин океанов всплыли новейшие засекреченные субмарины и расчехлили свои новейшие засекреченные пушки. Тщетно. Агрессор был неуязвим, а вот земляне пострадали от дружественного огня.


Впрочем, совсем без потерь инопланетяне не обошлись. Один зонд был взорван над Европой. Скорее всего, это была случайность, он просто столкнулся с ракетой в момент своего выхода из подпространства, но все равно это была победа, потому что доказывала, что врага все-таки можно уничтожить. Второй зонд подвергся атаке русского самолета с электромагнитной пушкой на борту. Потеряв управление, зонд рухнул в Тихий океан, где его подобрал американский тяжелый крейсер из авианосной ударной группы «Энтерпрайз».


Правда, на самих инопланетян эти потери не произвели никакого впечатления, они их попросту не заметили, и покинули Землю лишь после того, как завершили свою таинственную миссию. В один момент все оставшиеся зонды дружно рванули в космос (потом подсчитали – их было тридцать два), небрежно уклонились от столкновения с кораблями ВКС, потом встретились, слились в одно целое и на полной скорости начали удаляться от Земли. Это можно было бы счесть бегством, но бегством это не было точно. Как и отступлением.


- Они сделали все, что хотели, и теперь возвращаются домой, - сказал молодой генерал Ричард Коллинз. В тот момент он и не подозревал, что его частное мнение разделяют тысячи людей по всему миру.


А потом произошло то, чего никто не ожидал.


Следом за удаляющимся кораблем чужих помчалась китайская «джонка» - быстроходное, но хлипкое одноместное суденышко, не оснащенное никаким серьезным вооружением. Так, корабль-разведчик, а не реальная боевая единица.


Может быть, чужаки не торопились. Может быть, китайские «джонки» оказались мощнее, чем заявляли китайские товарищи. Как бы то ни было, «джонка» догоняла инопланетный корабль, и всем наблюдателям (а их хватало и на Земле, и на орбите) стало понятно – тейконавт пошел на таран.


Это было очень героически и очень глупо.


Чужой корабль, меж тем, уже покидал солнечную систему тем же путем, каким и попал сюда. Он словно бы вываливался в какую-то дыру, пространство перед ним растягивалось, истончалось, и сам корабль тоже растягивался, и вот когда пространство уже было готово прорваться, открыв проход неведомо куда, упрямый смертник все же достиг своей цели. А потом случилось невероятное.


Огромной силы взрыв прорвал истончившуюся границу между мирами (пространствами? вселенными? измерениями?), и его мгновенно всосало туда, на ту сторону. Потревоженный вакуум скрутило судорогой… и все кончилось.


Земля замерла в ожидании возмездия… а потом взорвалась всеобщим ликованием. Земля праздновала полную и безоговорочную победу. Китай объявил командира «джонки» национальным героем, а весь остальной мир охотно и совершенно искренне присоединился к чествованию первого в истории человечества всепланетного героя. Военные надували щеки и требовали дополнительных ассигнований. Политики затеяли очередную громкую свару: русские требовали отдать им сбитый инопланетный зонд, американцы признавали вклад России в дело поимки зонда, клялись, что результаты исследований будут известны всему миру, но наотрез отказывались пустить экспертов или хотя бы наблюдателей на базу «Нагасаки». Сценаристы и писатели бросились к своим компьютерам, режиссеры и продюсеры насмерть грызлись за актерский состав, а все без исключения религии переживали небывалый взлет популярности.


И на фоне этой всеобщей эйфории как-то неубедительно звучали голоса трезвомыслящих скептиков, от них попросту отмахивались, как от надоедливых мух. А зря. Их доводы стоило хотя бы выслушать.


Земля не победила, утверждали они. Это не мы выбили захватчиков с родной планеты, это они ушли, сами. Сделав то, ради чего явились. И наше земное оружие, наши мощь и единство тут совершенно ни при чем. Оставьте свою пропаганду для слабоумных.


Это во-первых.


Во-вторых, в руки экспертов попали записи взрыва инопланетного корабля. Тщательно изучив их, буквально разложив на пиксели, эксперты пришли к неутешительному выводу: герой-тейконавт тут совершенно ни при чем. В сам момент взрыва его «джонка» была цела и отчетливо виднелась на фоне вспышки. Стало быть, корабль чужаков по какой-то неведомой причине взорвался сам. Или его взорвали оттуда. Во всяком случае именно так можно было интерпретировать тонкую, едва заметную зеленоватую полосу, которая, словно копье, вонзилась в чужой корабль за миллисекунду до взрыва.


Зафиксированная лишь на одной записи, эта полоса могла оказаться чем угодно: дефектом матрицы камеры, пролетающей мимо объектива космической пылинкой, бликом. Или мощным оружием, с помощью которого кто-то с той стороны уничтожил корабль агрессоров. Версия слабая, притянутая за уши, но она хотя бы давала надежду по принципу «враг моего врага…».


Правда, возникал вопрос, почему эти неизвестные благодетели, уничтожив врага, не заглянули к нам? Просто чтобы убедиться, что с нами все в порядке? Не захотели? Не смогли? Или мы их в принципе не интересуем?


(А ты сам-то как думаешь? – спросила я. Их взорвали или они сами? А не было никакого взрыва, сказал Ванька. То есть был, но штатный. Просто мы наблюдали старт космического корабля. Отсюда – туда. Нет, подожди, сказала я. А как же вспышка? А луч этот зеленый? Ведь ясно же, что в них стреляли. Супермощным лазером каким-нибудь. Совершенно не ясно, возразил Ванька. Вспышка… Подумаешь, вспышка! Ты видела в хрониках старты космических кораблей с Земли? А я видел… Ничего они не взорвались, Сильвия. Включили какой-нибудь луч-навигатор, дали форсаж на движки и спокойно смылись к себе домой. А бедолага китаец либо сгорел, либо его утянуло за ними. Уж и не знаю, что лучше)


Ну и в-третьих… Самое главное – цель их короткого визита. Которая так и осталась загадкой. Сбор информации? Слишком короткое время они пробыли на Земле. Разведка боем? Какая-то слишком долгая получилась разведка, ведь уже с первых минут было очевидно, что земные технологии проигрывают по всем фронтам. Контакт? Странный какой-то контакт, с нулевым результатом. Правда, мы убедились, что не одни во Вселенной… но с таким же успехом они могли прислать нам какие-нибудь сигналы. Зачем весь этот цирк с зондами?


А в том, что это были именно зонды, уже никто не сомневался. Ну, почти никто. За исключением обитателей одной ничем не примечательной военной базы на красивом зеленом острове, который располагался в сотнях милях юго-западнее «Нагасаки».


- Мы не знаем, зачем они пришли к нам и почему ушли, - заявил один авторитетный ученый. – Возможно, и не узнаем никогда.


К сожалению, он ошибся.


... С самого начала было ясно, что никакой это не менингит. Из общего только высокая температура и головная боль. Но ведь надо же было его как-то называть. Согласитесь, «менингококковая инфекция» звучит гораздо лучше, чем «неизвестная инфекция неизвестного происхождения». И паники не вызывает.


Впрочем, от паники жонглирование терминами не уберегло. Когда пандемия охватила всю планету, а это случилось на следующие сутки после нападения чужих, когда стало ясно, что зараза эта косит исключительно детей от нуля до 14-16 лет, когда не осталось никаких сомнений в том, кто виновник трагедии…


Правительства разных стран одно за другим вводили военное положение, закрывали границы, объявляли самые жесткие карантинные меры, но ничего уже не могло помочь.


А еще через два дня дети стали умирать. И в самых передовых больницах, и в грязных хижинах; и в тропиках, и за Полярным кругом; инвалиды, аллергики и те, кто никогда не жаловался на здоровье. В безумно короткий срок погибло девяносто процентов детей, а те, кто выжил…


У тех, кто выжил, сохранились базовые рефлексы, вроде дыхания, чихания и глотания, но ни о какой рассудочной деятельности и речи не шло. Маленькие, неподвижные, равнодушные ко всему на свете «овощи». Часть из них умерло от истощения и обезвоживания, часть выжила, подключенная к ИВЛ и парентеральным зондам, но это было уже неважно.


Правда, оставалась надежда на следующее поколение, но ей было не суждено сбыться – все дети, родившиеся через неделю, месяц или год после Нашествия, в точности повторили судьбу своих старших братьев и сестер.


Это был приговор. Человечество было обречено.


И на фоне этой поистине вселенской трагедии незаметным остался тот факт, что некоторые взрослые тоже оказались подвержены этой инфекции. Умерло какое-то необыкновенное количество стариков? И что? Старики на то и старики, чтобы умирать. У части выздоровевших отмечается значительное снижение интеллекта и памяти? Да плевать! Пусть хоть все на свете превратятся в идиотов! Зачем думать, вспоминать? Жить зачем, когда нет детей? И никогда больше не будет!


По планете прокатилась волна самоубийств. С собой кончали одиночки, семьи, целые общины. Лишенные будущего, люди не видели смысла длить жалкое существование. По самым осторожным подсчетам, эта волна унесла более тридцати процентов дееспособного населения.


Жить оставались по разным причинам. Глубоко религиозные люди самоубийство отрицали в принципе, считая, что должны до конца испить чашу страданий. Несчастные родители не могли покинуть своих беспомощных детей. Кроме того, они все еще надеялись. Махровые эгоисты собственное благополучие ставили превыше всего и собирались с комфортом прожить отпущенный им срок. Были те, кто просто боялся смерти. Или те, у кого, как ни странно это прозвучит, все оказалось в полном порядке. Их было немного, но и не сказать, чтобы совсем мало: двадцатилетние дети, сорокалетние родители, шестидесятилетние бабушки и дедушки. Которые оказались не восприимчивы к внеземной инфекции.


Еще оставались две колонии на Марсе, город и шахты на Луне, космонавты и туристы на орбите, но их в расчет можно было не брать. Несмотря на то, что инфекция их не коснулась. Оставаясь в изоляции, они были обречены, ведь автономностью там и не пахло, все они зависели от Земли. Вернувшись на Землю, они подвергали себя страшному риску. Но они решили, что это лучше, чем верная смерть.


(Знаешь, сказал Ванька, в те дни на Луне оказалось двое или трое детей. Твоих лет, кажется. Представь себя на месте их родителей. Я представила и чуть не задохнулась, представив на их месте моих маму с папой. И что с ними стало? С этими детьми? – спросила я. Они остались, сказал Ванька. Там, на Луне. Одни? – ужаснулась я. Нет, с кем-то из взрослых, сказал Ванька. Они там прикинули, что смогут продержаться несколько лет, пока дети не подрастут. Или пока на Земле не разберутся с пандемией. Продержались? – спросила я. Да, сказал Ванька, целых четыре года. А потом? – спросила я. – Их забрали, да? Вернули на Землю? А потом людям стало не до космоса, сказал Ванька)


Но были и те, кто выжил благодаря лишь ненависти. Загнав личное горе в самую глубину души, они, до хруста стиснув зубы, заставили себя жить и работать. Ради человечества. Ради будущего.


Среди них был Ричард Коллинз.


Он явно был незаурядным человеком, этот молодой генерал, если в те дни, когда царили всеобщая паника и отчаяние, когда небо рухнуло на землю, он не только выстоял сам, но и сумел сплотить насмерть перепуганных, полумертвых от горя людей в некое подобие научного коллектива. Он действовал жестко, жестоко даже, он беспощадно расправлялся с бунтарями и паникерами, но добился своего. Правда, за ним стояла армия, небольшая, но хорошо вооруженная и подготовленная… но ведь эту армию надо еще суметь возглавить!


Он сумел. И объявил себя наместником Бога на вверенной ему военной базе. Каковой он с нынешнего дня считает весь остров. По крайней мере, до тех пор, пока не отменят военное положение или ему не пришлют замену.


- Работайте, - сказал он. – Работайте, черт вас возьми! У вас же больше ничего не осталось, кроме работы! Разберите этого маленького полудохлого ублюдка на атомы, но дайте мне вакцину.


- А как же контакт? – спросил кто-то.


Коллинз улыбнулся, и от этой его улыбки у людей, которым, как им самим казалось, нечего было уже терять, мороз продрал по коже.


- Работайте, - повторил Коллинз. – А я обеспечу вас всем необходимым.


И люди принялись за работу. А что им еще оставалось?


Тем более что проблема вакцины естественным образом выходила на первый план.


Извлеченный из зонда пришелец действительно оказался маленького роста и не подавал признаков жизни. Нет, сердце у него билось, легкие исправно втягивали воздух, но он не двигался, на окружающее не реагировал, даже на болевые раздражители, так что эпитет, которым его наделил Коллинз, был вполне уместен. А еще он оказался стопроцентным гуманоидом. А еще он никогда не был на базе «Нагасаки».


Это была классическая, как из учебника, операция прикрытия. И только всеобщей неразберихой можно объяснить тот факт, что она прошла без сучка, без задоринки.


Зонд вскрыли еще на субмарине, которая на всех парах мчалась к Новой Зеландии. Зонд стал проявлять активность, и капитан не захотел рисковать. Он был свято уверен, что живой пес лучше мертвого льва.


И не ошибся.

Показать полностью
31

Я и мой дрон - 5

Я и мой дрон

Я и мой дрон - 2

Я и мой дрон -3

Я и мой дрон - 4

Как я и предполагала, моего отсутствия никто не заметил. Аварию устранили часов в восемь, а к девяти, когда вернулись мама с папой, я уже успела навести порядок в доме, заказать ужин и болтала с друзьями, обсуждая планы на ближайшие выходные.


- Ты взрослеешь, Сильвия, - только и сказал папа, а мама крепко обняла меня и поцеловала.


Признаюсь, в тот момент я почувствовала острый приступ раскаяния. И я бы, наверное, рассказала им обо всем, но они были так измотаны, что я решила отложить исповедь до лучших времен. В конце концов, ничего же не случилось, правда? Я жива-здорова, ничего такого не натворила, а то, что была за периметром… ну, считайте это просто прогулкой.


Родители поужинали и уселись перед телевизором. Какое-то время они клевали носами, героически борясь со сном, но потом не выдержали и отправились спать. А я поднялась к себе.


Я очень люблю свою комнату. Во-первых, я там сама себе хозяйка, даже мама никогда туда не заходит, предварительно не постучав, что уж говорить о папе, который вообще предпочитает туда не соваться. Во-вторых, очень приятно иногда побыть в одиночестве, занимаясь всякими пустяками, не очень подходящими для взрослого человека. А, в-третьих, моя комната надежно хранит все мои секреты. Ведь могут же быть у меня тайны? Могут! И есть! И одна из них свеженькая, с пылу-жару, у меня аж зудело от нетерпения побыстрее ею заняться.


Ну-с, посмотрим теперь на нашу добычу. Открыв Эдиковы файлы, я быстро просмотрела их расширения. Так, это игрушка, еще игрушка, еще одна, да все какие-то примитивные, для малышей или недоумков. Пренебрежительно хмыкнув, я удалила весь этот хлам. Список контактов я, после некоторого колебания, заархивировала в отдельную папку. А вот что меня действительно заинтересовало, так это фотографии. Их было около сотни, весьма среднего качества, но что еще ждать от хиленькой встроенной камеры?


Устроившись поудобнее, я включила проектор и вывела фотографии на просмотр. Конечно, можно было обойтись и без проектора, считывая данные прямо с матрицы, но мне так нравится больше, так я получаю удовольствие, а не просто голую информацию.


Начав с последних, я неторопливо пролистывала фотографии, и по мере просмотра любопытство постепенно сменялось недоумением, а потом и непонятной мне самой тревогой.


На снимках не было ничего особенного – несколько плоских пейзажей с плохо отрегулированным балансом белого, несколько забавных картинок, скачанных из интернета, а больше всего людей, в основном - карликов. Карликов было много, очень много, они корчили рожи, гоняли мяч, лазили по деревьям и развалинам домов, они валялись на песчаном пляже и ныряли с обрыва в реку. Короче, валяли дурака, словно дети малые доконтактной эпохи. Как у какого-нибудь Твена. Были там и люди нормального роста, и вот они-то вели себя нормально, как и полагается всем взрослым: никаких кривляний, никаких сумасбродств, солидные, спокойные уравновешенные люди. Как мама, как папа. Могут и посмеяться, могут и подурачиться, но – в меру, в их, взрослую, меру. Не так, как мы.


Как мы? Как кто – мы?


- Дети, - прошептала я. – Они – дети. И мы – тоже.


Нет никаких карликов. И не было никогда. А есть то, что было и сто, и тысячу, и миллион лет назад – взрослые и дети. Родители и их дети. Не инвалиды, которым надо помогать пожизненно, а – малыши, нуждающиеся в опеке, пока не вырастут.

Это было открытие и открытие злое. Потому что переворачивало все мои представления о мире, в котором я живу. Потому что получалось, что это не они несчастные уродцы, а мы, лежащие в капсулах.


Уже понимая, что права, но еще не до конца веря в это, я залезла в интернет и стала просматривать всю хронику подряд, все новостные сайты. И с каждым полученным битом информации убеждалась – все ложь. Вся моя жизнь сплошной обман.


Нам лгали. Мне лгали! Все, начиная от толстого начальника в лаборатории, где я сдавала экзамен с моим новым дроном, и заканчивая учителями в школе. Да что там учителя, посторонние, в сущности, люди. Мне родители лгали! Мама и папа! Самые близкие, самые родные, те, которым доверяешь безоговорочно, априори, просто по факту.


Как завороженная, я просматривала новости блок за блоком, специально выбирая общие планы – так было больше шансов увидеть детей. И я их видела, разных: и по размерам, и по внешности, и по поведению. Начиная от самых мелких, которых родители носили на руках или катали в колясках, и кончая теми, что ростом уже практически не отличались от взрослых.


Их было не сказать, чтобы совсем мало, но и не так много, как я рассчитывала. Запустив программу-распознаватель, я сумела прикинуть, что на одного ребенка приходится около десяти тысячи взрослых. И сделала из этого вывод, что дети – довольно редкое явление в том, внешнем мире. От которого мы отделены Периметром. Да и сам Периметр предстал передо мной в новом свете – не защита, призванная уберечь нас от случайной гибели, а граница, не позволяющая нам выйти за рамки нашего тщательно продуманного, прекрасно устроенного, искусственного мирка. В котором мы обречены жить до самого конца, не зная и не подозревая даже, что где-то есть совсем другая жизнь, где, как в старых книгах, дети рождаются, взрослеют, бегают босиком по траве, едят обычную еду, укладываются спать в кровати… и совершенно не нуждаются в личных капсулах жизнеобеспечения! И даже не знают, что есть такие штуки, без которых нам просто не выжить…


- Почему? – громко, на грани истерики, сказала я. – Ну почему – так?


А потому, Сильвия, дорогуша, что это ты – уродец. И Ванька, и Вилли, и Надин, и даже мистер Сандерс. Правильно Эдик сказал – уроды в бочках! Ему было весело, он смеялся, представив себе эту картину – бочки в школе… я бы тоже посмеялась, если бы мне не хотелось сейчас завыть от отчаяния. Только вот чертово айкью, будь оно неладно, продолжало работать, не давая мне возможности облегчить душу нормальной истерикой. Недаром мистер Сандерс говорит, что у меня железная логика.


Кстати о мистере Сандерсе! Интересно, знает ли он о том, что на самом деле происходит? Все-таки взрослый человек, учитель. Или ему, как и нам, навешали лапшу на уши? Соответствующую его возрасту? Спросить его? Так не ответит. А ответит, так наверняка наврет с три короба!


Никому нет веры, никому! Даже маме с папой! Потому что они тоже врут. И всегда врали, с самого моего рождения.


Совершенно опустошенная, и сидела в каком-то тупом оцепенении, чувствуя лишь горечь и отчаяние. Мой мир рушился, я погибала под его обломками, и никто, никто не в силах был мне помочь. Правда, оставался еще маленький шанс, что я просто неправильно интерпретирую факты… да и сами факты, если честно, нуждались в тщательной проверке.


Поэтому, Сильвия, хватит распускать нюни, надо действовать!


К родителям, да и к любому другому жителю нашего города, обращаться бессмысленно. Да и опасно – у них и поводки, и пульты… и наверняка еще какие-нибудь сюрпризы, о которых я ничего не знаю. К интернету, как я спустя короткое время убедилась, тоже – никакой новой информации о нашем городе и детях в капсулах я не нашла, все это я и так знала уже давно. О детях вне капсул, о нормальных детях, я тоже ничего не нашла и ничуть этому не удивилась – совершенно очевидно, что та информация, «свободная» информация, к которой мы все имели доступ, была тщательно отфильтрована. Но оставался еще один путь, и я собиралась им воспользоваться, не смотря на все трудности.


У меня созрел план. Сырой, не дающий гарантий на успех, но это единственное, что мне оставалось в моем отчаянном положении. Потому что я вдруг осознала, что просто не смогу жить, не зная правды. Всей правды.


Я завела будильник на шесть. Мне надо было слинять из дома до того, как встанут мама и папа, я ведь отлично понимала, что не смогу вести себя, как обычно. А возбуждать в них подозрения мне было никак нельзя.


В шесть часов утра я бесшумно распахнула окно и, никем не замеченная, выскользнула из дома. Улицы были пусты, большинство горожан либо еще спали, досматривая последние сны, либо только просыпались. Но я все равно была предельно осторожной, пробираясь мелкими перебежками от укрытия к укрытию, замирая при каждом шуме. Скоро я уже была у ворот и, спрятавшись в канаве у обочины, стала терпеливо ждать.


Ждать пришлось недолго, около семи к КПП подъехала первая машина. К ней подошел охранник, коротко переговорил с водителем, проверил документы, потом махнул рукой, ворота разъехались, и машина выехала из города. Я терпеливо ждала, прекрасно понимая, что у меня есть только один шанс, второго мне просто не дадут.


Не желая рисковать, я пропустила еще три машины, а потом к КПП подъехало сразу несколько автомобилей, и я решилась. Внимательно осмотревшись, я включила двигатель на форсаж и в мгновение ока оказалась под днищем последней машины. Даже если кто-нибудь и уловил размытое движение, то не придал этому значения, потому что наш маленький караван без всяких препятствий выехал за ворота и, набирая скорость, покатил по бетонке.


Удержаться под днищем на полном ходу мне было не трудно, сказывались тренировки с папой. Так же без особых сложностей я, выбрав момент, сбросила скорость и прижалась к дороге. Машина поехала дальше, и я очень надеялась, что в зеркало заднего вида я выгляжу просто как куча грязи. Через несколько секунд машины скрылись за поворотом, а я рванула к обочине и, набирая скорость, помчалась к реке. Точнее, к дому, где жил мой вчерашний знакомец Эдик со своим дедушкой мистером Павловым.


Я собиралась вытрясти из них всю правду, чего бы мне это ни стоило.

- - -

Все четверо сидели за столом и завтракали: Эдик, мистер Павлов, маленький любитель грязных огурцов и незнакомая мне пожилая женщина. Не давая себе времени передумать, я фурией ворвалась в кухню и зависла над столом.


- Доброе утро, - сладким голосом проворковала я и точным выхлопом из сопла превратила стопку аппетитных блинчиков в горелые ошметки. – Приятного аппетита.


Женщина взвизгнула и схватила малыша, прижав его к себе. Мистер Павлов, отвесив челюсть с недоеденным блином, с ужасом таращился на меня, заливаясь бледностью. И только Эдик уставился на меня с неподдельным восторгом.


- Всем оставаться на своих местах! – прибавив громкости, приказала я и очень выразительно повела соплом. – Не двигаться! Тогда все останутся живы!


Честно признаться, эту сцену я целиком слизала из какого-то боевика и осталась довольна своим первым опытом.


- У меня есть несколько вопросов, - объявила я. – Советую отвечать на них честно. Это в ваших же интересах!


- Ух, ты! – воскликнул Эдик. – Прямо как в кино! Класс!


- Молчать! - процедила я. - Говорить здесь буду я!


Эдик энергично закивал, женщина плаксиво запричитала, пытаясь незаметно запихнуть малыша под стол. Малыш сопротивлялся, не сводя с меня круглых глаз. А мистер Павлов наконец-то ожил.


- Какого черта? – взревел он, поднимаясь и с грохотом отодвигая стул. – Ты… ты что здесь делаешь? Кто разрешил?


Теперь он был уже не бледный, а багровый, и, уперевшись кулаками в столешницу, весь подался вперед, сверля меня гневным взглядом.


- Отвечай! – рявкнул он и грохнул кулаком по столешнице.


- Еще чего, - сохраняя полнейшее хладнокровие, невежливо отозвалась я. – Наоборот, это вы будете отвечать. На мои вопросы. Честно и правдиво. Все понятно?


Ругаясь, мистер Павлов, выбрался из-за стола и направился к двери.


- Оставайся на месте! – крикнул он. – Я сейчас позвоню, и тебя заберут.


Такого развития событий я не ожидала и даже как-то растерялась. В том, что он будет звонить в город, я нисколько не сомневалась, только что мне с этим делать? В фильмах в этом случае или стреляют, или связывают, заткнув рот кляпом. Но я не была уверена, что у меня это получится. Надо бежать, в панике подумала я.


Выручил меня, как ни странно, Эдик. Для него это было самым настоящим приключением, и парень не собирался так легко от него отказываться.


- За мной! – вскакивая, крикнул он и бросился к окну. – Давай, не тормози!


С ловкостью, говорящей о большой практике, он перемахнул через подоконник и помчался к калитке. А я, поколебавшись всего мгновение, рванула за ним.


- Ты куда? – поравнявшись с ним, спросила я.


- Есть одно… место, - на бегу крикнул он. – Никто… не знает… Можно спрятаться.


Наверное, он бежал быстро, изо всех сил, но слишком медленно для меня. Он потел и задыхался, тогда как я не испытывала никакого дискомфорта. Он терял время и силы, огибая препятствия, спускаясь и поднимаясь по склонам многочисленных неглубоких овражков, я же летела по прямой. И все же, отмечая свое превосходство, я не могла избавиться от ощущения своей ущербности. Потому что он был настоящим, из плоти и крови, а я… а я лежала в капсуле и управляла дроном…


Спустившись в очередной овраг, побольше остальных, Эдик не стал выбираться из него, а побежал по дну, усыпанному острыми камнями. Да и сами склоны, там, где сошел плодородный слой, были каменистыми, с торчащими там и сям чахлыми высохшими колючими кустами. Возле одного такого куста Эдик остановился, быстро огляделся и потянул за ветки. Куст легко сдвинулся, открывая узкую глубокую дыру.


- Туда, - скомандовал Эдик.


Я быстро просканировала дыру, убедилась, что она безопасна и ведет в небольшую пещеру, и без колебаний нырнула в нее. Эдик полез следом, задержавшись для того, чтобы закрыть отверстие кустом.


- Отличная маскировка, - похвалила я, и Эдик смущенно хмыкнул.


- Ты там осторожнее, - сказал он. – Тут потолки низкие. Лети вперед, там пещера будет.


Легко преодолев четыре метра шестьдесят один сантиметр наклонного хода, я зависла посреди пещерки и с любопытством огляделась. Это был обычный карстовый провал, но мне он показался самым прекрасным в мире, ведь раньше я ничего подобного вживую не видела. Эдик, сидя на корточках, пыхтел и шарил руками по полу.


- Ты чего? – спросила я.


- Свечи у меня тут… Подожди, сейчас найду… Черт, где же они? Ничего не видно…


Я не сразу его поняла, ведь у меня свечи ассоциировались только с праздниками, а не с темнотой, но когда сообразила, включила прожектор.


- Вон твои свечи.


Эдик, заслонившись ладонью, посмотрел на меня.


- Да не надо уже, - сказал он. – И так светло.


И замолчал. Я тоже молчала. Наверное, мы оба испытывали неловкость. Во всяком случае, я-то уж точно. Куда-то делась вся моя решимость докопаться до правды, и все вопросы, которые жгли мне душу, вылетели из головы. Первым молчание нарушил Эдик.


- Ну, ты это, - смущенно проговорил он. – Ты спрашивай, чего ты там хотела. А то, понимаешь, врывается тут, орет, как сумасшедшая. А у бабушки давление, между прочим.


А я вдруг опять все перерешала. И вместо того, чтобы задавать вопросы, сама стала рассказывать. Про себя. Про нас. Про маму с папой, про капсулы. Про все я ему рассказала, живому мальчишке, моему почти что ровеснику. А он рассказал мне про себя. А потом мы молча сидели в тишине и полумраке пещеры, переваривая полученную информацию.


Больше всего меня поразило то, что о нас никто ничего не знает. Слухи ходят по миру, конечно, вроде страшилок, но достоверной информации ни у кого нет. Нас считают жертвами генетических экспериментов пришельцев; неудачной попыткой гибридизации двух рас; несчастливцами, на которых так непредсказуемо подействовали прививки против внеземных инфекций; просто больными людьми, которым новые технологии смогли обеспечить более-менее полноценное существование. И самое ужасное, что я и сама не знала, что из этого правда. Одно я уяснила твердо – никому из нас не суждено обрести белковое тело, это утешительная сказочка, которую придумали для нас заботливые взрослые. И от остального мира нас оградили тоже из заботы, чтобы мы не спятили от безысходности.


Вот такую правду я узнала и совершенно не представляла, как мне теперь с ней жить.


- Да не расстраивайся ты так, - с сочувствием сказал Эдик. – Дрон… подумаешь, дрон! У нас в школе есть парень, он в инвалидной коляске ездит, у него руки и ноги не работают. Думаешь, ему бы не хотелось так, как ты?


- Не знаю, - устало сказала я. Я вдруг почувствовала себя вымотанной донельзя. – Ничего я, Эдька, не знаю. Думала, возьму вас за горло, вытрясу всю правду, и все встанет на свои места… А оно не встает…


- А потому что не тех за горло брала! – буркнул Эдик. – У родителей надо было спрашивать. Или у этих… у техников ваших… Они-то, черт возьми, знают!


Он был прав, конечно, только я точно знала, что мне это не под силу. А потом мне пришла в голову гениальная идея. Точнее, не гениальная, а отчаянная. От слова «отчаяние».


Зачем задавать вопросы? На которые никто не ответит? А ответит, так соврет. Да так умело, что я опять начну сомневаться и доверять тем, кто врет. И всегда врал… врали…


Я не хочу больше никого ни о чем спрашивать! Я хочу отвечать. На те вопросы, которые люди – нормальные люди! живые люди! – не могут получить ответа.

Я сама буду этим ответом!


- Я выхожу!


- Уверена? – с сомнением спросил Эдик.


- Всю жизнь в пещере не просидишь.


- И то правда, - согласился он. Вздохнул, скорчил недовольную физиономию. – Влетит, - пожаловался он. – Как пить дать. Отправят к родителям. Я раньше домой хотел, к ребятам, думал, чего меня каждое лето к бабушке с дедушкой отправляют, скучища же.


- А теперь?


- А теперь фиг я уеду, - твердо сказал Эдик. – Если только меня свяжут и в чемодан запихнут. Мы, Сильвия, теперь с тобой друзья, а друзей не бросают. Так что ты пользуйся пещерой, когда надо, - щедро предложил он. – Пересидеть или еще что.


- Спасибо, - искренне сказала я. – Надеюсь, не придется. А там кто знает.


Мы вылезли наверх, и Эдик тут же зажмурился от яркого солнца. А мне солнце не было помехой, поэтому я сразу заметила неподвижную черную точку в голубом небе. Сканером я пользоваться не стала, понятное дело, просто включила оптику на полную мощность. Это был беспилотник.


- Нас ищут, Эдька.


Эдик только плечами пожал – мол, ищут, ясен пень. Ничего другого и ждать не стоило.


- Расходимся? – спросил он.


Я кивнула. Мы помолчали, а потом Эдик протянул мне руку. Замешкавшись всего на милисекунду, я осторожно вытянула манипулятор, и мы обменялись торжественным рукопожатием.


- А ты крутая девчонка, - с уважением сказал он. – Здорово, что мы с тобой познакомились.


- Здорово, - совершенно искренне согласилась я, и мы расстались.


Не медля ни секунды, я рванула подальше от дома. От родного дома, наполненного ложью и предательством, к другим людям. К тем, которые как Эдик. Которые живут себе поживают в своих белковых телах, с рождения и до смерти, и знать не знают обо мне, о Ваньке, о Вилли, о Надин... О нас, операторов дронов, сидящих в бочках… Догадываются, подозревают, делятся более мене достоверными слухами, но ничего точно не знают. И не узнают, если я им об этом не расскажу! Должен же быть хоть кто-то, кто захочет узнать правду?


А в том, что такие люди найдутся, я была уверена на сто процентов. Главное, улететь подальше от города. И мой великолепный дрон поможет мне в этом! А если даже я разобьюсь… пусть! Пусть им будет хуже! Может быть, хоть на минутку им станет стыдно, и они пожалеют о своей лжи!


Гнев и обида, бушевавшие во мне, слились в такую гремучую смесь, что я могла бы лететь на ней не хуже, чем на ядерной тяге.


… Я не разбилась. Но и до людей не долетела. Просто мир вокруг меня вдруг стал плоским, черно-белым, и начал стремительно сужаться и отдаляться от меня. Не понимая, что происходит, я изо всех сил цеплялась за ускользающую реальность, а мой дрон вдруг перестал подчиняться мне, самостоятельно спланировал на плешивую макушку невысокого холма и замер там, не реагируя на мои приказы…


Поводок, успела подумать я. Черт знает какой силы и длины поводок. А потом погрузилась в небытие.


Когда же я очнулась…


Нет! Не так! Когда меня включили – вот правильное слово! Потому что я, Сильвия Хантер, двенадцати лет от роду, - не человек, я просто куча интеллектуальных микросхем. Ну и кусок бездвижного мяса заодно.


Если оно есть, конечно, это мясо.


Существует ли оно на самом деле, мое белковое тело? Или его нет и не было никогда? А я просто искусственно созданное существо, механизм, робот…


… Итак, когда меня включили…

Показать полностью
45

Я и мой дрон - 4

1. Я и мой дрон

2. Я и мой дрон - 2

3. Я и мой дрон -3

Две недели со мной почти не разговаривали, и две недели я была тише воды ниже травы, из дома практически не выходила, хотя никто мне ничего не запрещал. Только Ванька звонил чуть ли не по десять раз на дню и ругательски меня ругал. Я смиренно выслушивала его и не возражала.


Потом все как-то наладилось, ушел страх, мама снова стала улыбаться, а папа шутить, он даже поддразнивал меня, называя камикадзе-неудачником и периодически интересуясь, как оно там, на том свете? А я, наверное уже в сотый раз, торжественно обещала себе поумнеть и повзрослеть.


Удивительно, но никаких ограничений для меня не последовало. Я могла по-прежнему ходить куда угодно в пределах периметра, смотреть телевизор, встречаться с друзьями. Меня даже отпустили на день рождения к Вилли, мы отлично повеселились всем классом. Про случай на пикнике все как будто забыли, только Ванькин дедушка стал захаживать к нам и вести со мной долгие неспешные разговоры обо всем на свете. Я его ужасно стеснялась и от смущения становилась смирной и косноязычной.


- Прямо пай-девочка, - ворчал Ванька. – Лучше бы раньше голову включала.


Я злилась на него, но не особенно. Чего там, сама виновата.


Так прошел июнь, наступил июль с его дождями и грозами. Самое скучное, самое тоскливое время в году, потому что приходилось целыми днями сидеть дома. Ведь наши дроны беззащитны перед мощными грозовыми разрядами, которые буквально сотрясают наш город в это время года. Да что там дроны – примитивные телевизоры вместо фильмов показывали одни помехи, связь то и дело отказывала, и бывали дни, когда я просто дурела от скуки, не имея возможности даже просто поболтать с друзьями.


- Ты бы хоть книжку почитала, что ли, - говорил папа, а мама вздыхала и украдкой закачивала мне файлы, призванные, как предполагалось, обогатить меня духовно и умственно.


Вообще-то книжки я люблю, особенно фантастику или там мистику. Ужастики всякие. Но читать древнюю классику, всяких там Крапивиных, Твенов и прочих – ну бред же! Полный бред! Тот мир, даже если он и был, кончился навсегда, он интересен историкам каким-нибудь, искусствоведам, у нас теперь другая реальность, совсем-совсем другая.


У нас дети не бегают босиком, не плавают на плотах, не разжигают костры. Они вообще ничего не делают, только лежат в личных капсулах жизнеобеспечения неподвижными тушками, опутанными всякими проводами и трубками, и только сознание, подключенное к матрице дрона, относительно свободно.


Мы – другие! Да, мы смеемся, грустим, дружим и ссоримся. Мы учимся, играем, ходим в походы… но как же это непохоже на то, что было в старину! Перенеси к нам какого-нибудь жителя двадцать второго века… да он, пожалуй, счел бы нас несчастными калеками. Жалеть бы начал, пожалуй. Главное, протез ноги или пересаженный орган для него нормально, а дрон, временно заменяющий все тело, - неестественно, ужасно, отвратительно! Вот что особенно возмущает.


Вот примерно так я и объяснила родителям свою нелюбовь к чтению.


- Я тебя понимаю, Сильвия, - грустно сказал папа. – Но ведь это – наше прошлое, прошлое всего человечества. Его надо знать и помнить. Даже если оно никогда не вернется.


- А мне не интересно! – заявила я. – Ни капельки! И вообще, прошлого нет. Есть только настоящее, и началось оно с Контакта.


Это не я такая умная, это Ванька. Как-то он высказал такую мысль, мне ужасно понравилось, только вот повода блеснуть не было. А тут появился.


Папа как-то странно посмотрел на меня и больше к этому вопросу не возвращался. А я из принципа скачала из библиотеки книжку «Контакт: шок и надежда» и перечитала всю от корки до корки, хотя знаю ее почти наизусть. И вечером за ужином цитировала оттуда целые абзацы.


И про Чужих, и про Эпидемию, охватившую всю планету; как умирали дети и только дети, потому что у взрослых нервная система уже сформирована и нейровирус им не страшен; как потом изобрели вакцину, и дети перестали умирать, только расти должны были в герметичных капсулах… Ну, и так далее. Короче, все это знают.


Мама сидела с каменным лицом, а папа сперва болезненно морщился, а потом попросил меня замолчать.


- Почему? – удивилась я. – Ты же хотел, чтобы я читала? Вот я и читаю. А что? Хорошая ведь книжка.


- В печку ее, - непонятно пробормотал папа и вышел из-за стола.


- Ну вот, - обиделась я. – То – давай, давай, читай. А то прям недовольны.


- Не все так просто, Сильвия, - просипела мама. – Эта книжка… она больше популярная, чем научная. На деле все гораздо сложнее.


- Да чего там сложного? – с досадой возразила я. – Все же понятно: встретились две цивилизации, разный метаболизм, разная физиология. Ну, заразили они нас этим нейровирусом. Так не со зла же! Непредвиденная случайность. И вообще, кто знает, может, мы их тоже чем-то заразили? Может, наш насморк для них смертелен? Ну, да, были жертвы, но ведь теперь-то все хорошо? И пользы от Контакта гораздо больше, чем вреда! Сама же рассказывала, что те же наши капсулы спроектировали пришельцы.


Мама не любит со мной спорить. Потому что ей говорить трудно, а меня иногда заносит, я тараторю с пулеметной скоростью, динамик у меня будь здоров, и получается, что последнее слово всегда за мной остается. Папа меня упрекает за это, да я и сама знаю, что нехорошо поступаю. Но поделать ничего с собой не могу. Такая я вот увлекающаяся натура.


В общем, вечер прошел натянуто, и спать я отправилась надутая. А ночью разразилась такая гроза, которой давно уже не было. Молнии сверкали одна за другой, от грохота дом сотрясался до основания, так что я, хотя и не боюсь грозы, уснуть долго не могла.


Зато утро выдалось расчудесное! И голубое-голубое небо, и яркое солнце, и сверкающие капли на листьях. И – тишина.


Это я потом сообразила, про тишину. И удивилась: ни тебе бормотанья телевизора, ни гудения холодильника, только шаги внизу и голоса.


- Электричество отключили, - объяснил папа. Был он чем-то озабочен и вроде бы даже встревожен. – Авария на подстанции. Довольно серьезная. Мы убегаем, а ты, Сильвия, будь молодцом, очень тебя прошу. И… посиди-ка ты лучше дома сегодня. Боюсь, эта песня на целый день.


Сидеть дома? В такой день? Ага, щас прям! Я дождалась, когда машина родителей скрылась за поворотом, вытерпела еще десять минут на всякий случай, и выскользнула на улицу.


Можете считать меня авантюристкой, я не обижусь. Что выросло, как говорится, то выросло. И если у меня появляется идея, я из-под себя выпрыгну, а задуманное совершу. Ведь что самое главное в любой авантюре? Главное – не терять головы и сохранять хладнокровие.


Людей на улице было немного, все они были озабочены и страшно спешили. На меня и внимания никто не обратил, так что я без помех взлетела метров на триста и тихонечко, без форсажа, поплыла на запад. К Периметру. И очень скоро оказалась в знакомом месте.


Я видела высокий тополь и старый полуразрушенный сарай в десяти метрах за ним. А вот чего я не видела, так это опалесцирующей, слегка потрескивающей дымки между ними. И это означало только одно – Периметр отключен.


Вообще-то, такое у нас бывает, хоть и нечасто, после сильных гроз. И всегда взрослые следили, чтобы мы не выскочили за Периметр. А то мало ли что, включат его, а мы – снаружи! Но сегодня никаких взрослых рядом не было, все, видимо, занимались своей аварией, так что я беспрепятственно, хотя и не без внутреннего трепета, вышла за пределы города.


Вот казалось бы, что тут такого? Полметра вперед, полметра назад, какая разница? Ан нет! Там и воздух свежее, и небо голубее, и трава зеленее. И вообще – свобода! Полная и бесконтрольная, от которой кружилась голова и внутри все сладко сжималось в ожидании невероятных приключений.


И я с торжествующим воплем рванулась им навстречу.


Тот дом я заприметила еще прошлой весной, во время очередной обзорной экскурсии. Он располагался далеко, в излучине реки, его закрывали цветущие яблони, но я успела заметить, какой он чистенький, ухоженный, совсем не заброшенный, а очень даже жилой. И весь год я изнывала от любопытства, кто же там живет? Спросила как-то у папы, но он только глаза вытаращил: какой-такой дом? Не выдумывай, Сильвия, тебе показалось, и вообще, побольше времени учебе уделяй. Я еще тогда подумала, что он врет, а вот сегодня смогу в этом окончательно убедиться.


Я не торопилась, наслаждаясь полетом и свободой, то взлетала высоко-высоко, то снижалась к самой земле. И настроение у меня было расчудесное. Впереди у меня был целый день. А к вечеру я вернусь, и мама с папой ни о чем не узнают. Не то, чтобы я собиралась им врать, просто необязательно же обо всем докладывать, правда? Имеет же взрослый человек право на личную жизнь?


Дом стоял на прежнем месте, никуда не исчез, чего я слегка опасалась, и теперь я ясно видела, что в нем кто-то живет: светлые занавески колышутся в распахнутых окнах, на подоконнике цветы в горшках, гремела посуда и доносился ванильный запах сдобы. Я пристроилась в кроне какого-то дерева и принялась наблюдать.


Очень скоро из дома вышел человек. Был он босиком и в синих шортах. На крыльце он остановился, жмурясь на солнце и почесывая голый загорелый живот.


- Я на речку! – крикнул он в полумрак дома. Ему что-то неразборчиво ответили. Человек сморщил нос. – Да ладно, что я, плавать не умею?


Он спрыгнул с крыльца и побежал к реке. А я тихонечко последовала за ним. Было в нем что-то необычное, что отличало его от других людей, только я никак не могла сообразить, что же именно.


Сбежав с кручи, человек с разбегу влетел в речку, подняв тучу брызг, нырнул, вынырнул и, размашисто загребая руками, поплыл на противоположный берег. Я решила, что я плаваю быстрее, и мысль эта доставила мне удовольствие.


Включив дальномер, я определила ширину реки и заодно вычислила скорость, с которой плыл человек. И когда он выбрался на берег и стал прыгать на одной ноге, вытряхивая воду из уха, я машинально сняла параметры и с него. И сразу поняла, что мне в нем показалось странным.


Человек был мал. Точнее, он был коротышкой, метр тридцать один. Против, например, маминых метра шестидесяти пяти, а ведь она ниже всех моих знакомых. А этот человек, оказывается, еще ниже. Карлик, наверное, с брезгливым сочувствием подумала я.


Карликов я видела. Не лично, конечно, а по телевизору. Как правило, их опекали другие люди, нормального телосложения: держали за руку, не позволяли отходить далеко, подсаживали в транспорт, давали еду. В школе нам объясняли, что карлики – обычные люди, только маленького роста, и поэтому нуждаются в помощи здоровых. Я так думаю, они мутанты.


Мне стало ужасно интересно, и я бесшумно скользнула к густым зарослям ивняка на берегу. Ваньке расскажу, вот он обзавидуется, подумала я.


Карлик поплыл обратно. Теперь он плыл медленнее, его сносило течением все ближе и ближе ко мне, так что я даже забеспокоилась, тем более что заросли на поверку оказались не такими уж густыми. Карлик вдруг нырнул, а потом вынырнул уже совсем рядом со мной, ухватился за корявый ствол, нависший над рекой, подтянулся и уселся на скользкое притопленное дерево, фыркая и мотая головой. Я сидела тихонечко, как мышь, и карлик меня не видел. Посидев несколько минут, он встал и, держась руками за ветки, перебрался на берег. Меня он по-прежнему не замечал, но тут я совершила роковую ошибку – я тихонечко последовала за ним.


Это я так считала – тихонечко. Ведь я привыкла к шумам, что издает мой дрон, они для меня являются естественным фоном, как для взрослых шум дыхания или хруст в суставах. А сервомоторы не умеют работать абсолютно бесшумно, они негромко, едва слышно взвыли, но этого было достаточно. Карлик резко обернулся, едва не свалившись в воду, и во все глаза уставился прямо на меня.


- Ух ты, какая штука! – воскликнул он. Присел, протянул руку, попытался меня схватить, но пальцы соскользнули с гладкого корпуса.


- А ну-ка! – грозно сказала я. – Ручонки убрал!


Карлик сильно вздрогнул, испуганно оглянулся.


- Я ничего… я только посмотреть, - сказал он, шаря глазами по высокому берегу. – А что это за штука? А вы где? Это беспилотник, да? Классный какой. Это наше? Или пришельское?


- Сам ты… - презрительно сказала я и взлетела. – Карлик!


Сделав пируэт, я зависла прямо перед ним. Карлик, разинув рот, во все глаза таращился на меня.


- Здорово, - выдохнул он. – А мне дадите поуправлять? Немножко, а? Я аккуратно. Я в школе на факультатив роботехники хожу, я справлюсь.


- Дурак, - сказала я, теряя интерес к карлику.


Карлик покраснел и надулся.


- А чего это вы грубите? – с обидой выкрикнул он. – Я вот скажу дедушке, он в Институте работает, он там скажет, кому надо!


Не обращая внимания на лепет этого умалишенного уродца, я двинулась к дому. Мне было интересно, кто там еще живет. Внезапно я почувствовала сильный удар, и меня швырнуло вперед. Включив круговой обзор, я увидела, что карлик снова замахивается, сжимая камень. Рожа у него была противная и злая.


- Ах ты, гад! – вскричала я и рванула к нему, уворачиваясь от летящего булыжника.


Карлик не растерялся, прыгнул вперед, в руке у него оказалась корявая толстая палка, и он явно намеревался пустить ее в ход. Ну, меня этим не испугаешь!


Сделав обманный маневр, я с силой толкнула его в грудь, и карлик с воплем полетел в воду. Но тут же вскочил, обхватил меня руками и рванул вниз. Ну, а мне-то что? С некоторых пор я и поплавать не прочь. И я погрузилась в воду, стараясь прижать карлика к песчаному дну. Тот попытался вывернуться, но я прибавила мощности движка, и карлик беспомощно за возился подо мной, взбаламучивая воду.


Вдруг я сообразила, что попросту топлю человека, пусть даже он это и заслужил, и торопливо взлетела. Карлик тотчас вынырнул следом и судорожно закашлялся, выплевывая грязную воду. Он кашлял и кашлял, содрогаясь всем телом, со всхлипом втягивая воздух, а потом вдруг затих, сидя по пояс в воде.


- Эй, - опасливо позвала я. – Ты как?


Карлик злобно взглянул на меня, на лбу у него сочился розовой кровью кровоподтек. Не отвечая, он выбрался на берег и полез вверх по круче. Я медленно летела рядом.


- Ну, ладно, - миролюбиво сказала я. – Ну, извини. Только ты первый начал. Я же в тебя камнями не швырялась. А у меня, может, гироскоп сбился, - и я картинно захромала, припадая на левую плоскость.


Карлик остановился и иным, очень внимательным взглядом, посмотрел на меня.


- А я знаю, кто ты, - вдруг сказал он. – Ты из этих.


- Из каких это из этих?


- Ну, из этих, - он неопределенно махнул рукой. – Из города. Из института.


- Из города, - согласилась я. – А в институте у меня папа с мамой работают. А я в школе учусь. В шестом классе, между прочим.


Карлик вдруг расхохотался.


- Ой, не могу, - еле выговорил он. – Ой, держите меня! Ха-ха-ха!


- И чего тут смешного, интересно?


- В школе! Эти бочки! В школе! - Он едва не визжал от смеха, сгибаясь пополам и хлопая себя руками по коленям.


- Спятил? – участливо поинтересовалась я. – На солнышке перегрелся? При чем тут бочки какие-то? Отвечай, давай, а то опять искупаю.


Угроза подействовала - карлик перестал смеяться и сел на траву, вытирая глаза и все еще подхихикивая.


- Не сердись. Я просто представил, - он не удержался, фыркнул. – Ну, правда, смешно – полный класс бочек. И училка такая между ними: кто будет отвечать, поднимите руки… Извини. Честно, я не хотел тебя обидеть. Ты же не виновата…


- Чего тебя на бочках зациклило? – разозлилась я. – И я уж точно не виновата, что у тебя с головой не все в порядке!


Карлик вдруг сделался серьезным. Огляделся, придвинулся ко мне поближе.


- Слушай, а правда, что вы там в бочках сидите? Я никому не скажу, вот провалиться мне!


- Дурак! Мы что тебе, пещерные жители? Бочки! Обыкновенные капсулы жизнеобеспечения. Можно подумать, у тебя по-другому было. Или память отшибло? Или сам ты в бочке сидел? И как оно там? Не воняет?


Мой сарказм карлик напрочь проигнорировал. Сорвал травинку, сунул её в рот и принялся жевать.


- Значит, правда, - задумчиво проговорил он. – Значит, не врут… - Он вдруг подался ко мне, глаза его загорелись. – Слушай, а что, если… Ну, я понимаю, секретность, подписки, всё такое. Но всё-таки… Можно, я с тобой сфоткаюсь? А? Ну, пожалуйста! – и он умильно улыбнулся, сразу став ещё противнее.


- Фиг тебе, - сурово отрезала я. – Чего захотел!


Карлик опустил голову и удручённо вздохнул. Весь его вид выдавал смирение и покорность, но я же видела, как он украдкой достаёт из кармана гаджет, как наводит его на меня. Я ждала, сколько нужно, а когда его большой палец стал нажимать на кнопку камеры, мгновенно высосала хиленький аккумулятор досуха.


Этому нас не надо учить, любой источник энергии мы чувствуем практически с рождения и используем его в своих целях. Наоборот, нас учат ограничивать свои потребности, не совать в рот всё, что ни попадя, как говорит папа, и с возрастом у нас это начинает получаться, но навык-то остаётся! Инстинкты никуда не денешь, это врождённое.


Еле сдерживая смех, я смотрела, как карлик раз за разом нажимает на спуск камеры, и смиренное выражение на его лице сменяется озадаченностью.


Несколько раз он скосил глаза на гаджет, потом буркнул что-то неразборчивое.


- Не получается? – сладким голосом поинтересовалась я. – Ой, какая неприятность.


Карлик покраснел и надулся.


- Ну и что? – с вызовом сказал он. – Я, может, ничего такого и не хотел. Я, может, наоборот, тебе свои фотки хотел показать.


- Ну, покажи, - великодушно разрешила я и послала немного энергии в аккумулятор его гаджета. Совсем немного. Ровно столько, чтобы тот проработал несколько минут.


- Ого! – только и сказал карлик, глядя на засветившийся экран. – Здорово! – И с уважением посмотрел на меня.


Не знаю почему, но мне было приятно.


- Вот, смотри, - сказал он, поворачивая экран ко мне. – Это я тут с ребятами в школе…


- Э-э-ди-ик! – вдруг раздался крик. – Эдик, домо-о-ой!


Карлик вздрогнул, оглянулся.


- Мне пора, - нервно сказал он и встал. На лице его появилось выражение досады. – Дедушка зовёт, а он, знаешь… Короче, надо идти.


- Иди, конечно, - согласилась я. – Раз зовут.


- Но мы с тобой ещё встретимся? – он умоляюще посмотрел на меня. – Ну, пожалуйста!


- Там посмотрим.


Всегда мне хотелось быть загадочной личностью, но разве это возможно в обществе, где все тебя знают как облупленную? А тут вдруг получилось, само собой. И этот шанс я упускать не собиралась.


Медленно и плавно я стала подниматься вверх, и карлик вскочил, провожая меня глазами. Когда я поравнялась с верхушками деревьев, он вдруг дёрнулся, подпрыгнул и взмахнул руками, словно стараясь достать меня.


- Как тебя зовут? – с каким-то отчаянием заорал он.


- Си… - начала я и осеклась. Вот дура, чуть не проболталась, а какая, скажите, пожалуйста, загадочность, если знают твоё имя? И вдруг меня осенило. – Си! – крикнула я. – Зови меня Си!


И свечкой взмыла вверх. Попутно давая поправку оптике на скорость и высоту.


Поэтому я отчетливо видела, как карлик по имени Эдик некоторое время стоял, запрокинув голову и разинув рот, потом понурился, вздохнул и, опустив плечи, поплелся к дому. Перед тем, как войти в дверь, он остановился, обернулся, шаря глазами по небу, но меня, конечно же, не увидел.


Зато я видела всё.


И как Эдик зашёл в дом, и как его встретила пожилая женщина, седая и толстая. Женщина что-то ему сказала, а Эдик пожал плечами и исчез из моего поля зрения, а потом снова появился, но только с другой стороны дома, и встал, оглядываясь и прижав ладонь козырьком ко лбу. Лицо его исказилось, он что-то крикнул (я срочно прибавила звук, но не успела услышать), на крик из зарослей каких-то кустов выскочил еще один карлик, чуть ли не вдвое меньше Эдика, подбежал к нему и с запрыгал, размахивая руками.


- Эдя! – крикнул маленький карлик. - Кусно!


- Что, опять немытые огурцы лопал? – сурово спросил Эдик, поднимая его на руки. – Опять живот болеть будет? Бяка. Понял? Бя-ка. Нельзя.


- Кусно, - убеждённо повторил маленький карлик. – Не бяка.


Бедняжка, с сочувствием подумала я. Мало того, что уродец, так еще и слабоумный, даже говорить толком не может.


- Вот я скажу бабушке, она тебе задаст, - пригрозил Эдик, но дурачок только залился звонким смехом. – Ну, тогда дедушке.


Упоминание о дедушке подействовало. Мелкий уродец сполз с Эдика, засунул грязный палец в рот и с опаской огляделся.


Наверное, я уже тогда могла бы обо всём догадаться. Да что там «могла» - должна была, обязана! Но я слишком была увлечена подглядыванием и подслушиванием для того, чтобы включить мозги. И с интересом пялилась на двух карликов, не замечая их явного фенотипического сходства. Даже когда к ним подошел мистер Павлов, наш техник из коммунальной службы, и увел их в дом, ничто не щелкнуло в моей пустой голове. Наоборот, я была ужасно довольна собой и, посмеиваясь, отправилась домой, унося в своей памяти содержимое гаджета Эдика.

Показать полностью
25

Последний крестовый поход. 3. Месть кота

Возвращение в сознание после мощного телепатического удара чем-то похоже на тяжёлое похмелье. Моя голова раскалывалась, горло пересохло, а яркий свет словно нож вонзился в мозг, как только я попытался открыть глаза.

Я инстинктивно прикрыл лицо ладонями.

Мои руки были свободны, да и в остальном я не чувствовал никаких ограничений. Интересно, почему так. Не могли же мои тюремщики забыть про тот трюк, что я выкинул на Земле. Я был несколько удивлён своей свободе, но наверняка этому есть объяснение, не думаю, что стоит торопиться и снова останавливать сердце.

Свет перестал резать глаза, и я убрал руки.

Я находился в небольшой комнате без видимых окон и дверей, очень похожей на каюты десантников на «Справедливом». Такие же двуярусные кровати, персональные тумбочки у каждой и шкафчик для одежды.

Знакомый интерьер.

Впрочем, рано радоваться, с таким же успехом я мог находится сейчас в камере для заключённых. Я обнаружил, что одет в брюки и рубашку яркого оранжевого оттенка. Похожий цвет использовался в тюрьмах на той Земле, которую я знал. Одежда сидела на мне чересчур просторно в некоторых местах, как будто была сшита для человека очень странной комплекции, но может это мода такая.

Превозмогая волны головной боли, с некоторым трудом, мне удалось принять сидячее положение. Тут я и заметил огромного серого кота, развалившегося на втором уровне кровати напротив. Животное, казалось, пристально наблюдало за мной своими большими лиловыми глазами.

Интересно, это чей-то питомец или мой сторож? При таких размерах кот мог быть очень опасен, особенно если его правильно выдрессировали.

В этот момент хвостатый презрительно фыркнул и почесал свой подбородок левой передней лапой. В густой шерсти мелькнул серебристый ошейник.

«Значит, это чей-то питомец», – подумал я.

Наличие ошейника ничем не опровергало теорию о том, что животное могло выполнять роль моего охранника. В моей голове появилось туманное воспоминание из далёкого детства: у моего отца тоже когда-то был кот, у которого имелся схожий аксессуар на шее, с выбитой там кличкой и контактами хозяина.

Я решил, что сейчас встану, попробую погладить котяру, заодно и погляжу, что мне может рассказать его ошейник…

Едва я поднялся и протянул к голове зверя свою руку, как кот проворчал, низким вибрирующим голосом:

– Если у тебя эта конечность лишняя, человек, то можешь ей рискнуть. Однако, я на твоём месте поберёг бы свою тыкалку.

Говорящие коты, ну надо же!

От удивления я отпрянул и больно стукнулся спиной о край кровати позади меня. Боже, у меня и так раскалывается голова, а тут ещё это болезненное столкновение.

– Извиняюсь, – выдавил я. – Я всего лишь хотел посмотреть на ваш ошейник.

– Обязательно на мой смотреть? На тебе ведь точно такой же надет. Зеркало в уборной.

Я потрогал свою шею. Действительно, её неощутимо обхватывал чужеродный предмет, но при этом он ничуть её не сдавливал, а растягивался и сжимался, идеально повторяя рельеф моих мышц, не вызывая никакого дискомфорта. Я попытался поддеть ногтями край этого кольца. Нет, это не резина, слишком прочное, но и не металл, слишком пластичное. Что же это такое?

– Этот ошейник – многофункциональная штука, – словно читая мои мысли отозвался кот. – Но прежде всего, это твой поводок.

– Поводок?

– Ну да, на тот случай если ты решишь убежать, в нём содержится достаточно взрывчатки, чтобы устроить шикарный кровавый фейерверк. Как только встроенный приёмник теряет сигнал, сразу начинается пятиминутный отсчёт, а потом – бах и твоя голова, в последний раз взмахивая ушами, улетает в небо… В общем, не советую самовольно покидать звёздную систему, в которой находится корабли наших хозяев с ретрансляторами охранной сети.

– Каких ещё хозяев? Ты имеешь ввиду акридиан?

– Да, – кивнул кот. – Лидеров всех разумных существ Коалиции.

– И безусловных лидеров в области тюремных разработок, – мрачно заметил я, ощупывая шею.

– Ты не представляешь, насколько прав в этом своём заявлении. Кольцо на твоей шее – уникальная сверхтехнологичная разработка. Кроме охранных функций, оно выполняет ещё и функцию универсального переводчика. На самом деле, я сейчас разговариваю на языке своей расы, а тебе, землянину, обруч транслирует перевод направленными вибрациями, прямиком в твой слуховой аппарат. И наоборот: от тебя ко мне. Очень удобно в плане коммуникаций с инопланетянами. Знаешь ли, предупреждает самые разные конфликты. Например, когда кто-то пытается протянуть свои ручонки к тебе, думая, что подобный обычай гладить незнакомых существ считается нормой повсюду в этой вселенной.

– Значит ты на самом деле не кот?

– Конечно, я не кот. Я – кот.

Я удивлённо моргнул.

– Не понимаю, – честно признался я.

Хвостатый свесился с кровати и пододвинул ко мне свою морду, из пасти его попахивало (рыбой, как я надеялся):

– Слушай внимательно. Постарайся отделить слова переводчика от того, что произнесу я.

И он прошипел мне в лицо что-то вроде:

– Ха ход Баар Саа.

Я услышал и перевод: «Я кот Барсик».

– Барсик, значит. Ну приятно познакомиться, а меня зовут Матвей, – вежливо представился я.

– Плешивый хвост мне в наказание! – взвыло животное. – Какой я тебе Барсик? Я – Барсик! Я – кот!

Хвостатый подскочил на своём месте и выгнул дугой спину. Шерсть на его загривке встала дыбом. Я присел обратно на кровать и инстинктивно отодвинулся вглубь своего койко-места.

Похоже встроенный в ошейник переводчик работает, эм… не совсем правильно. И я даже начал догадываться, что именно тут могло быть не так.

В военно-морской академии на Земле нам преподавали курс управления системами искусственного интеллекта, и мы как-то рассматривали на практике проблему многоступенчатого машинного перевода. Загружали в систему текст на одном языке, потом переводили на другой, третий, и так несколько раз. Финальным шагом мы снова использовали язык оригинала. В итоге текст неузнаваемо искажался, фактически терял свой первоначальный смысл. Может ли похожая проблема присутствовать в универсальных системах коммуникации тут, в будущем?

Почему бы и нет? Как я уже понял, базовым способом общения у развитых разумных рас была телепатия. Вполне вероятно, что для звукового перевода существовало обязательное промежуточное звено: устройство сперва брало подходящие ассоциации из сознания, а потом уже давало им звуковую форму.

Отсюда и получились «кот» и «Барсик», то есть образы, которые возникли у меня в мозгу, и которые были затем транслированы в устройство перевода моего собеседника. В итоге, разумное создание получило «кота», но не как образ своей расы, а как образ земного питомца, и вдобавок было унижено тем, что я наградил его кличкой, вместо обращения по имени.

Это вполне объясняло то, почему хвостатый был сейчас так взбешён. Ну а что поделать, если не оказалось у меня под черепушкой других ассоциаций?

– Извиняюсь, – я попытался сгладить крайне неловкую ситуацию. – Поверьте, у меня не было цели вас оскорбить. Просто я никогда ранее не встречал представителя вашей расы. Зато у многих моих соплеменников есть домашние животные, очень похожие на ваш вид. Мы даём им имена на нашем языке, чтобы как-то обращаться к ним. Заботимся о них, кормим. В этом нет ничего обидного. Конечно, вы можете мне не верить…

– Верю, – буркнул кот, вроде как успокаиваясь и снова принимая лежачее положение. – Два миллиона лет назад, когда мои великие предки только начинали строить Межзвёздную Империю Котов от одного рукава этой Галактики до другого, они захватили тысячи обитаемых миров. Твой родной мир, человек, наверняка не был исключением. В тёмные времена, в период Раскола наши дальние колонии оказались отрезаны от метрополии. Экономические и культурные связи оборвались и мой народ погряз в дикости и варварстве, деградировал, стал ничем не лучше тех отсталых племён, которыми правил.

Я хмыкнул. Тут Барсик явно перегибал палку.

– Что-то я не помню такой страницы в истории человечества, – заявил я. – Ну, чтобы мы когда-либо были под властью кошачьих.

Хвостатый тихо рассмеялся.

– Ты же сам говорил, что многие твои соплеменники держат в своих жилищах котов, – напомнил он. – Кормят их, развлекают. Следят за их здоровьем – наверняка у вас есть даже отдельная медицинская служба для нашего вида.

– Есть, но…

– Вот видишь, я прав. Эхо оккупации. На генетическом уровне вы никак не можете забыть, кто ваши настоящие правители.

Да ну бред же, о чём таком он говорит!

– Ага, помним-помним наших хвостатых начальников. Если что не так, мордой в лужу натыкаем, а то и веником по хребту отоварим, – иронично заметил я.

Всё же я покривил душой, ведь на моей памяти отец всегда крайне уважительно относился к нашему коту.

Барсик в ответ зашипел.

– Не зли меня, человек, – сверкнул он своими лиловыми глазами. – В последнем бою, я отгрыз ногу своему противнику. Намёк понятен?

Тон кота был угрожающим. Я решил дальше не провоцировать его, хотя меня так и подмывало спросить, а не был ли его соперник мышью. Но я понимал, что сейчас мне нужно больше данных о ситуации, в которую я попал, а значит надо было перевести нашу беседу в другое, более дружелюбное русло.

– Что ещё мне стоит знать про эти ошейники? – спросил я, ощупывая своё кольцо.

– Ещё они гасят телепатические способности.

– Вот тут мне переживать не о чем, – махнул я рукой. – Мне недавно заверили в том, что я ничем таким не владею.

– У тебя слишком легкомысленное отношение к своим оковам, – неодобрительно покрутил своей головой Барсик. – Пока ты в этом ошейнике, то и не сможешь научиться некоторым важным вещам.

– Разве телепатии обучают? – удивился я, прикладывая руки к вискам, которые с новой силой начали пульсировать болью.

– Конечно, тем более Акридиане – великие мастера своего дела. Хочешь не хочешь, а их науку усвоишь. Достаточно пройти одну, совершенно безопасную для жизни, операцию. В подконтрольных Коалиции мирах, такое вмешательство в обязательном порядке проводится всем новорождённым. Переход на телепатическое общение – это шаг на следующую ступень развития любого вида, если ты не в курсе.

– Погодите, но если акридиане выступают за повсеместное распространение телепатии, то зачем тогда в этих ошейниках функция подавления таких способностей?

– Давай уже перейдём на «ты», нам ведь ещё служить вместе… Да, акридиане – невероятно сильные телепаты. Настолько могущественные, что делятся этой способностью со всеми расам, согласившимся присоединится к Коалиции. Однако, этот дар можно использовать против них самих, поэтому всех опасных преступников и смутьянов серьёзно ограничивают в этом плане. Тебя серьёзно урезали в правах, гарантированно опустили на ступеньку ниже. Понимаешь?

– Теперь понимаю. Ладно, с этим разобрались, но признаюсь честно: у меня ещё куча вопросов, я очень многого не знаю об окружающем мире, – я развёл руками.

Кот подставил правую лапу под свой подбородок и задумчиво посмотрел на меня.

– Ты пережил крайне необычную аварию. Да, мне известна твоя невероятная история. Меня предупредили о том, что ты пришелец из прошлого, из того отрезка времени, когда твой вид ещё не ничего не знал о Коалиции, не ведал об акридианах, и думал, что вся вселенная будет принадлежать только вам, землянам, – задумчиво произнёс он. – Такими же беспечными когда-то были и мои сородичи…

Барсик на некоторое время замолчал. Взгляд его задумчиво уставился куда-то вдаль, словно кот вспоминал о чём-то.

– Очень тяжело признать, что существует возможность перемещения во времени, человек из прошлого. Возможность исправить ошибки, что привели к ужасной трагедии, спасти всех тех, кого нельзя было успеть спасти, – наконец продолжил он. – Мои сородичи веками ломали головы над загадками времени, но однажды сдались, так и не добившись нужных результатов.

– Но я-то вот он. Нахожусь здесь, – похлопал я себя руками по груди. – Ваши учёные ошиблись.

– Ошиблись? Нет. Вообще-то они никогда не отрицали, что перемещения во времени возможны. Теоретическая база в этом направлении у нас была огромной. И сейчас, когда я своими глазами вижу, что это возможно на практике, то понимаю, что мои сородичи на самом деле были в шаге от открытия тайны темпоральных путешествий. Жаль только, что не успели разработать все необходимые инструменты для реализации финального этапа подобного эксперимента.

– Думаешь, теперь смогут?

– У них это могло бы получиться, ведь наша наука была одной из самых передовых в этой галактике.

– Была?

– Наука была. Империя была. Великая раса котов была, – с каждым словом тон перевода становился всё более тоскливым.

В этот момент в правом глазу Барсика появилась огромная слеза, он вытер её мохнатой лапой и продолжил:

– Извиняюсь. Мне нелегко даются воспоминания о величайшей трагедии в истории моего народа.

– Такова жизнь, – заметил я. – Империи возникают и исчезают.

– А ещё иногда враги стирают их с лица вселенной… Ладно, не будем о грустном. Лучше давай-ка я тебе открою некоторые подробности наших знаний, касающихся путешествий во времени.

– О нет, вот уж спасибо, но не надо, – моя голова всё ещё болела, и я не был готов вникать ни в какую заумную тягомотину.

– Имей уважение к исчезнувшей древней расе, – настойчиво попросил Барсик. – Выслушай меня, возможно её единственного наследника.

– Я нисколько не сомневаюсь в мудрости ваших кошачьих профессоров, но зачем мне это? Я, знаешь ли, в академии на всю жизнь наслушался лекций, но мало чего из них запомнил.

– Разве тебе не интересно узнать о том, что с тобой произошло на самом деле?

Я угробил флот Святого Престола и стал причиной гибели моих боевых товарищей, лишил человечество защиты и передал соплеменников прямо в щупальца акридиан. Вот что произошло на самом деле.

Хотя, наверное, всё-таки стоит выслушать его. Честно говоря, я до сих пор слабо представлял, что именно случилось во время прыжка у Марса. Может удастся хоть немного заглушить чувство вины, которое вряд ли когда-нибудь оставит меня в покое.

– Ладно, профессор, валяй, – я лёг на бок, скрутил подушку и подложил её под свою гудящую голову.

На мгновение я представил себе Барсика в строгом белом халате и очках. С большим трудом мне удалось не рассмеяться.

Кот фыркнул, а затем начал свои объяснения:

– Представь себе, что ты живёшь на планете, которая несётся с безумной скоростью в космическом пространстве. Она несётся не только по своей орбите вокруг солнца. Вся звёздная система движется. Галактика – тоже не статична. Наша вселенная расширяется, и все объекты внутри неё – подвижны.

– Об этом я знаю, – уведомил я кота. – Я всё-таки выполнял ещё и обязанности пилота.

– Рад за тебя. Так вот, представь себе, что тебе надо попасть в завтрашний день. Если мы тебя переместим во времени, то ты окажешься не на своей планете, а в пустом космосе. Знаешь почему?

– Конечно. Потому что Земли уже не будет в этих координатах. Она уже унесётся куда-то вдаль.

– Правильно, – подтвердил Барсик. – Если ты прыгаешь в будущее в те же самые координаты, там уже нет твоей планеты, её придётся догонять. А если в прошлое, то там твоего мира ещё нет, надо будет ждать его прибытия в эту точку пространства.

– И в чём заключается сложность заранее прикинуть, где какие объекты окажутся? – не понимал я. – Нас ведь так и учили летать в космосе – с упреждением.

– Ты главное держи в уме тот факт, что перемещение во времени неразрывно связано с перемещением в пространстве… Как ты думаешь, сколько усилий надо приложить чтобы поднять тебя и перенести на расстояние в километр?

– Так-то я тяжёлый, под сто кило. Пара человек точно понадобится, чтобы меня утащить.

– А если это надо сделать очень быстро?

– Можно использовать автомобиль.

– А если мгновенно? – торжествующе спросил Барсик.

– Не знаю, – честно признался я.

– Но ты ведь заметил, что чем быстрее тебя «переносят» на одно и тоже расстояние, тем больше нужно энергозатрат?

– Да, заметил.

– Любой темпоральный прыжок выдёргивает тебя из общего потока движения вселенной. Если ты не хочешь очутиться где-то в пустоте космоса, при перемещении во времени, значит твоя масса должна быть ещё и переброшена на несколько десятков миллионов километров, как ты сказал «с упреждением». Тебе мгновенно нужно переместиться в новые координаты, где было или только будет то место, где ты до этого находился. Именно на такой манёвр и потребуется огромное количество энергии, просто невероятное.

– Разве? А как тогда быть с прыжками через подпространство? Сквозь «червоточины» проходят сотни тонн металла, на огромнейшие расстояния. Пусть не мгновенно, но…

– На первый взгляд может показаться, что перемещения сквозь «червоточины» и прыжки во времени чем-то похожи. Но на самом деле, когда корабли уходят в прыжок, всю работу за них делает сама вселенная – она проносится мимо, а они как бы стоят на месте. Основные затраты энергии, кстати вполне себе адекватные, уходят лишь на создание и поддержание разрыва в пространстве.

– Стоят на месте? – нахмурился я.

Барсик решил объяснить аналогиями:

– Возьми камень потяжелее, привяжи к нему поплавок и брось в реку. Не затрачивая собственных сил, поплавок будет болтаться на одном месте, а мимо него пролетят тонны воды. Так понятнее?

– Поплавок – это корабль, камень – «кротовая нора», а река – вселенная? – на всякий случай уточнил я.

– Ага, именно так.

– Что-то не стыкуется, – я почесал макушку. – Вот смотри: захотел наш корабль-поплавок попасть в другие воды. Река пронеслась мимо, он попал куда хотел. А как обратно? Течение же не повернёт вспять!

– Не повернёт, – согласился кот. – Однако, все объекты в этой вселенной, существуют на границе с четырёхмерным пространством. Как только мы пересекаем эту границу с помощью «кротовой норы», то направление «течения» для нашего родного трёхмерного измерении уже не имеет никакого значения. Ясно?

На самом деле не совсем, но я кивнул. Всё о чём сейчас говорил Барсик, мне казалось смутно знакомым. Что-такое нам в общих чертах рассказывали в академии, в рамках программы пилотирования десантных капсул. Но поскольку ряд теоретических дисциплин я тогда не оценил, то благополучно пропустил мимо ушей всё, что посчитал скучным.

– С перемещениями во времени дело обстоит иначе, – продолжал кот. – Тут наша вселенная тебе уже не помощник, а самый настоящий соперник. Потому что, как я уже говорил, нельзя стоять на месте, пока она проносится мимо, надо гнать по течению или против него. Чтобы попасть в прошлое или в будущее, в то же самое место, откуда ты совершил прыжок, потребуются чудовищные затраты энергии.

– А если не перемещаться в пространстве? Если обойтись без этих дополнительных затрат? Да и пусть я окажусь в космосе, можно ведь догнать родную планету, например на космическом корабле.

– Но тогда сам прыжок во времени не будет иметь никакого смысла.

– Вот тут подробнее, пожалуйста, – попросил я.

– Допустим, из некой наземной лаборатории мы тебя решили отправить лет на десять назад. В прошлом, в этой точке пространства, ещё не будет ни этого научного строения, ни самой планеты, на поверхности которой оно стоит. Ты окажешься в космосе. Тоже самое с отправкой в будущее – там уже не будет этого места в этих координатах.

– Да-да, ты ранее уже говорил об этом. Но ведь можно отправить меня на звездолёте, – заявил я. – И вычислить, где я окажусь. Не думаю, что эта математика сложнее расчётов, используемых для передвижения через кротовые норы.

– Так мы и поступим, – на морде кота проступила широкая улыбка. – Ты используешь этот корабль и полетишь на нём навстречу своей планете. Это путешествие будет очень долгим, оно растянется на годы. И знаешь когда ты попадешь обратно в то же самое место, откуда прыгнул в прошлое?

Я начал догадываться.

– Я попаду в настоящее, или во время близкое к этому моменту…

– Верно, – заметил кот. – А в случае с путешествием в будущее, ты просто безнадежно отстанешь от места назначения. Будешь гнаться за ним, но никогда уже не попадёшь в тот момент времени, в который планировал попасть. Поэтому настоящие прыжки во времени, ну такие, чтобы остаться в тех же самых координатах, –считаются невозможными.

– Но ведь я здесь, – рассмеялся я. – Прошло пять веков! Согласно твоей теории, я никак не мог остаться у Марса, меня должно было выкинуть за пределы нашей галактики.

Барсик свесился со второго яруса и внимательно посмотрел на меня, словно оценивая мои умственные способности для возможности продолжения нашего разговора.

– Наши учёные проводили опыты на мельчайших частицах, пытаясь послать их хотя бы на несколько микросекунд в будущее или прошлое, – сообщил он. – Для этого мой народ задействовал сотни атомных реакторов, опоясывал ускорителями целые планеты, но итогами этих исследований было крайне сложно воспользоваться, кроме как в чисто научных целях. То есть да, основы теории путешествий во времени мы разработали. При этом, я признаюсь тебе: даже наша продвинутая математика неспособна рассчитать то количество энергии, что необходимо для переноса твоего корабля на пятьсот лет вперёд. Но ты каким-то образом проделал этот путь. Значит нужная энергия была затрачена, ведь перемещение оказалось возможным. Остальные выводы из этой информации ты сам сделаешь?

– Я не физик, я десантник. Раз уж ты начал эту тему, то объясняй до конца.

– Инцидент с пространством-временем, что произошёл в прошлом, не был случайностью с вероятностью в девяносто девять целых и девять десятых процентов, – заявил кот.

– То есть?

– Это было чьё-то намеренное воздействие. Кто-то проводил эксперимент в той точке пространства, где находился ваш флот. Ну а твоё путешествие во времени – возможно всего лишь побочный эффект.

– Ну не знаю… Наши учёные вряд ли стали бы заниматься подобными вещами накануне переброски войск в бой.

– А при чём тут ваши учёные? Мне это больше напоминает организованную кем-то диверсию в отношении ваших космических сил. Внутри «кротовой норы» некто произвёл мощный энергетический выброс. Тебя зацепило неким аналогом «отдачи», и забросило в будущее в то же самое место, но кто знает, куда при этом отправился твой флот? Может его намеренно переместили в прямо сердце какой-нибудь звезды. Всякое случается. Войны порой выигрывают самыми разными способами.

Я резко принял сидячее положении, при этом отметив, что недавняя головная боль куда-то пропала.

– Диверсия? Ты ведь так сейчас пошутил?

– Коты никогда не шутят, обсуждая столь серьёзные вещи, или ты где-то наблюдал иное? – вопросом на вопрос ответил Барсик.

Я вынужден был признать, что ранее не встречал среди котов юмористов, впрочем, как и разбирающихся в физике пространства-времени.

– Но кто вообще способен устроить подобную диверсию? – спросил я, уже имея некоторые догадки.

– Тут ты подумай сам. Могу лишь намекнуть. Чьи корабли появились в вашем небе вскоре после инцидента?

– Коалиция. Акридиане. Неужели это они уничтожили наш флот? Да, наверняка так всё и было. После этого они выждали какое-то время, пока на Земле шла гражданская война, а затем, без боя, с лёгкостью покорили беззащитное человечество.

– Эй, это ты так всё понял. Я вовсе не настаиваю на этом варианте, – кот помахал мне лапой. – И упаси тебя твои боги, или кто там ещё тебе покровительствует, от помыслов о мести. Ошейник глушит телепатические способности, лишь того, кто его носит, но не блокирует возможности других прочитать твои мысли. Нашим хозяевам нужны только верные слуги. Понял о чём я?

О мести я даже и не думал. Я прекрасно понимал, что один человек ничего не может поделать против целой расы могущественных телепатов. Тем не менее, совет кота был крайне полезным.

– Намёк ясен. Скажи мне, Барсик, а где мы…

– Ну сколько раз тебе надо повторить, что я не Барсик, а Барсик? – тихонечко взвыл мой собеседник.

– Да, я ведь уже извинился! Неужели не ясно, что это не я, это переводчик виноват? Как мне к тебе ещё обращаться?

Кот приподнялся и закрутился на месте.

– Барсик… Ладно потерплю, пусть будет Барсик. Как это унизительно. Надеюсь, я привыкну. А может попросить нашего капитана о твоём переводе? Нет, он редкостная сволочь, и для него куда важнее восстановить нашу боевую группу…

Кот явно пришёл в дурное расположение духа, а мне надо было расспрашивать его дальше.

– Можешь сказать, где мы сейчас? Что это вообще за место?

– Вот только сейчас тебе это стало интересно, да? – кот хмыкнул. – Как я погляжу, у вашей расы довольно интересный выбор приоритетов…

В этот момент дальняя от нас стена растворилась в воздухе и в проёме показался крупный гуманоид в оранжевой форме. В районе, где у людей обычно расположен нос, на его широком сером лице торчал рог.

– Ну и как наш новичок? – спросило у кота существо, похожее на помесь человека и носорога.

– В полном порядке, кэп, – ответил Барсик. – Насколько я могу судить.

– Он не пытался самоубиться?

– Ох, ну точно, совсем забыл, – вздохнул кот и обратился ко мне: – Матвей, не делай глупостей. Нам передали подробную информацию о том способе, которым тебе почти удалось сбежать от акридиан на Земле. Здесь такой фокус может закончиться самой настоящей смертью. Твой корабль с запасными телами сейчас находится очень далеко от тебя. Вдобавок, он надёжно экранирован. В общем, не делай глупостей.

– Вот именно! Если вдруг захочешь сдохнуть, то сделай это в бою, легионер! – прорычал носорог, тыкая в мою сторону одной из своих мощных лапищ. – Я пришёл сюда сообщить тебе, что ты принят на службу в Пятый Галактический Легион. Теперь я твой начальник. Капитан Зуб. Обращайся ко мне только так и никак иначе! Всё ясно?

Он даже не договорил, а вбитые годами армейской муштры инстинкты уже взяли надо мной верх.

Ещё на середине его речи я вскочил с кровати, вытянуться по струнке и, дослушав его, проорал в ответ:

– Так точно, капитан!

– Во-о-от! – с удовольствием прокряхтел носорог. – Чую солдата, достойного звания легионера! Такому дай приказ, и можно больше ни о чём не волноваться. Настоящий воин. Не то, что ты, трусливый кот.

– Осторожный и умный кот, кэп. В первую очередь я разведчик, – вздохнул Барсик, видимо привыкший к подобным обвинениям. – Если мне не изменяет память, на многих языках, в том числе и на вашем слова «интеллигенция» и «разведка» имеют общие корни… Так вот, интеллигенты в отличие от обычной солдатни, не ломятся напролом, пока не просчитают все факторы, угрожающие срыву поставленной задачи.

– Разве это помогло вам, блохастым умникам, когда Четвёртый Межгалактический Легион стёр с лица вселенной остатки вашей Империи? – захохотал капитан Зуб. – Считали-считали факторы, да почему-то обсчитались! Аха-ха-ха!

Я бросил взгляд на Барсика, в его лиловых глазах разгорался бешеный огонь. Тело огромного кота начало работать мышцами, явно готовясь к прыжку прямо из того положения, в котором оно сейчас находилось. Капитан похоже сам не заметил, как переступил черту, которую переходить не следовало, и сейчас любое неосторожное слово могло стать причиной если не смерти носорога, то уж точно серьёзной драки с вышестоящим чином.

За то короткое время, что я провёл в компании кота, он стал мне чем-то симпатичен. Возможно, он и не соврал насчёт того, что когда-то его раса покорила Землю. Наверняка мои далёкие предки просто отказались воевать с этими харизматичными пушистыми заразами.

– Капитан! – гаркнул я. – Разрешите узнать подробнее о Пятом Галактическом Легионе, где мне выпала честь отныне служить!

Носорог прекратил хохотать и одобряюще кивнул мне.

– Солдат, ты попал в самую сильную армию, самую мощную военную машину, что существует в этой Вселенной. Пятый Галактический состоит из самых лучших бойцов. Наш Легион одержал сотни славных побед. Ха, мы побеждали даже тех, кто громко называл себя богами! Можешь быть уверен: акридиане не просто так доверили нам быть щитом и мечом Коалиции. Быть легионером – это действительно честь. Великая честь…

Пока Зуб нахваливал Легион, я поглядывал на Барсика. Гнев на его морде потихоньку сменился на презрительное выражение, а тело расслабилось. Кот явно успокаивался.

Капитан закончил свою пламенную речь советом поскорее дойти до интенданта и получить от него всё необходимое.

– Хочу сразу тебя предупредить: кое-какой экипировки для тебя вот так сразу не найдётся, боец. Землян в наших рядах ранее никогда не было, – объяснил Зуб. – Поэтому озадачь наш отдел снабжения заранее, желательно до того, как тебя отправят в бой.

– Вас понял, капитан, – кивнул я. – Будет сделано.

– Отлично. Осваивайся, солдат. Сегодня отдыхайте, бойцы, но не забывайте про общий сбор в тренировочном зале, завтра утром, – капитан сделал шаг назад и снова материализовалась стена, отделив нас от носорога.

– Сколько их всего? – обратился я к Барсику.

Он лениво скосил на меня свой лиловый глаз:

– Кого «их»?

– Ну этих, Легионов? Сколько армий у акридиан?

– Легион сейчас один. Пятый Галактический.

Что-то не стыковалось.

– Но ведь Зуб упомянул Четвёртый, при этом «межгалактический», – осторожно сказал я, стараясь не вызвать у кота агрессии, связанной с печальной судьбой его расы.

– Ага, был такой, – процедил сквозь зубы Барсик. – И планы у него были… аж на соседние галактики. Потому и «межгалактический».

– Его переформировали? – продолжал уточнять я. – Я правильно понимаю, что когда-то был Первый Легион, потом из него сделали Второй, и так далее. А сейчас вот – Пятый?

Я хотел побыстрее понять структуру той военной машины, в которую я попал, размеры армий, состав флота, совокупную мощь вооружения и так далее. Пока я и сам не мог до конца понять, зачем мне нужна была эта информация, но что-то внутри меня считало крайне важным знать это всё.

– Первый Межгалактический Легион, невероятно могучая армия наёмников на службе у акридиан, был основан более трёхсот тысяч лет назад, – ответил кот. – Он рос, становился всё больше и со временем превратился во Второй, в Третий, а затем и в Четвёртый Межгалактический… Пятый же Легион был основан с нуля, где-то лет четыреста назад, почти сразу после полного геноцида моей расы. На самом деле, он всего лишь жалкая тень былой военной мощи. Новой флот очень сильно уменьшился в численности и поэтому стал просто «галактическим», без приставки «меж».

– А как же славные победы?


Внимание: окончание главы в комментариях, т.к. превышен лимит по символам.


Предыдущие главы:


1. Последний крестовый поход. 1. Оставшийся позади


2. Последний крестовый поход. 2. Военный преступник

Показать полностью
26

Последний крестовый поход. 2. Военный преступник

Марс оказался пуст.

Отсутствовала не только орбитальная база Святого Престола. Исчезли все следы присутствия человека на этой планете: я не смог обнаружить гражданскую наземную колонию в долине Маринера, где мы с товарищами частенько бывали в увольнении. Последний раз это было всего-то месяц назад. Пропал и научный комплекс, опоясывающий стены кратера Эллада.

При этом, следов бомбардировки я не заметил, слава тебе Господи.

Произошедшее не поддавалось никакому объяснению, поэтому за ответами пришлось лезть в Кодекс десантников-тамплиеров. А куда же ещё? Только вот ничего нового я там не нашёл: инструкции, разработанные для любых непонятных случаев, наказывали поскорее вернуться со всеми собранными данными в Главный штаб, расположенный на полуострове Корнваллис, территории относящейся к Британской Союзной Республике.

От меня требовалось лететь туда и только туда, где служили люди умнее и старше меня по званию. Вот и ладненько, пусть начальство разбирается со всеми этими таинственными исчезновениями на Марсе.

Подчиняясь Кодексу, я нацелил свой катер в сторону Земли, запустил двигатели и…

Два! Целых два треклятых месяца я умирал со скуки, изредка «развлекаясь» проверками и корректировками траектории.

К концу этого затянувшегося полёта я возненавидел сухие пайки, коими в достатке оказался забит один из шкафчиков. Вдобавок к унылому рациону, на десантных катерах было всё очень плохо с удовлетворением естественных нужд организма и средствами для личной гигиены. Не буду вдаваться в неприятные подробности, но последние дни я мечтал о горячем душе так, как ни о чём другом в своей жизни.

Когда наступило время приземляться, я торопился попасть вниз изо всех сил, мысленно представляя себя в горячей ванне, жующим сочный дымящийся бифштекс. Скорее всего именно по этой причине, я не придал значения многим подозрительным мелочам, которые должен был заметить сразу, по ходу посадки.

Не сильно переживая о том, что приёмник так и не смог поймать ни одной радиостанции (мог же он сгореть, как это случилось с нейронным интерфейсом), я нацелил корабль на Корнваллис. Точнее на его северо-западную часть, туда, где в водах Кельтского моря располагались площадки морского старта и сам Главный штаб.

Я подгадал с посадкой в дневное время, поэтому спокойные зелёные пейзажи Западного Уэльса, меня ничуть не насторожили. Эта местность, несмотря на плотную концентрацию военной мощи, всегда выглядела провинциально и максимально дружелюбно, сколько я её помню. Обязательное пятилетнее обучение в военно-морской Академии я проходил именно здесь, в этих краях.

Я был беспечен ровно до тех пор, пока мой катер не опустился на ту высоту, где меня уже должны были встречать истребители, поднятые по тревоге с ближайшего аэродрома. Впрочем, я ожидал обнаружить и другие объекты воздушного движения, например, гражданские самолёты.

Но в небе я был один и больше никого.

Впереди и справа от меня в долине раскинулся город. Наверное, это Лонстон, но что-то я не узнавал его.

Я ещё немного снизился и включил бортовую камеру с телескопическим объективом. Картинка увеличилась в размерах, и я с удивлением уставился на экран.

Ни одного высотного здания! Максимум, что я смог заметить, это четырёхэтажную башенку в доме, похожем на городскую ратушу.

Была ещё крепость на холме, на её высоких зубчатых стенах виднелись люди, но её я в расчёт не брал, ведь это не жилой, а скорее туристический объект. Но если это был тот самый Кастелл Ланнстефан, то похоже, что его полностью отремонтировали. Только вот зачем? После реставрации бывшие развалины утратили солидную часть своего романтического облика.

На улицах не было видно ни одного автомобиля, по дорогам свободно ходили коровы, неспешно двигались повозки, запряжённые лошадьми.

В моей голове словно заработала динамо-машина, появилось ощущение, что глубоко внутри черепа вовсю сверкают электрические разряды.

На лбу выступил холодный пот.

Я не был в этих краях более четырёх лет, с того самого момента, как выпустился из Академии и отправился служить на флот. Допустим, что эта местность всегда характеризовалась мной, как «деревенская». Впрочем, все её так называли (выражаясь фигурально), по причине наличия множества фермерских земель, а ещё из-за того, что города Корнваллиса, так и не слились в один огромный мегаполис.

Но то, что я видел перед собой… Нет, не могло существовать на Земле настолько «провинциальных» мест. Несмотря на программу колонизации других звёздных систем, наша планета была перенаселена: любой город более всего напоминал собой муравейник, дома были сплошь высотками, а многоуровневые транспортные трассы круглые сутки обеспечивали оживлённое движение.

Ну хорошо, допустим за четыре года кое-что могло кардинально поменяться в Западном Уэльсе. Например, высшие армейские чины могли реализовать некую программу по расселению, в каких-то своих целях. Допустим так и было, только вот почему я до сих пор не увидел нигде золотых куполов Унитарной Церкви Святого Престола?

Я поднял катер повыше и вдавил педаль ускорения.

Нужно было добраться до Главного штаба, и чем быстрее, тем лучше. Лететь оставалось минут пятнадцать, не более.

Прибыв по заданным координатам, вместо военно-морской базы я обнаружил пляж.

В море не было никаких следов стартовых платформ. Вдоль берега, вместо ангаров с военной техникой, стояли редкие малоэтажные домики. На изумрудных полях мирно паслись овцы и коровы.

«Последствия могут быть непредсказуемыми», – вспомнил я слова технодиакона Обухова.

Ну и в историю ты попал, Матвей.

Похоже, что-то пошло не так во время прыжка флота в иное пространство.

Я ведь так и не успел увести катер из силового поля «Справедливого». Значит, мой крест попал в «кротовую нору» вместе с транспортником, но меня из неё сразу же выбросило – это тоже факт.

Мог ли я на самом деле переместиться, только не в пространстве, а во времени?

Теория не исключала подобного варианта: «кротовые дыры» не были до конца изучены, и порой подкидывали учёным одну загадку за другой.

Вряд ли в этой вселенной существует такая же точно солнечная система с Марсом, Землёй, да ещё и с британскими островами!

Означает ли увиденное мной, что я переместился в прошлое?

Это было абсолютно диким предположением, но только оно всё объясняло. На Марсе я не обнаружил поселений, потому что туда ещё не ступала нога человека. А тут, на Земле, не было ни самолётов, не автомобилей, потому что их ещё не изобрели.

Господи, если я прав, то насколько глубоко в прошлое меня занесло?

Так, Матвей, хватит сходить с ума. Нужна какая-то точка отсчёта, нужны данные, чтобы понять, что делать дальше. Прежде всего, я космический десантник-тамплиер, а это значит, что надо действовать согласно Кодексу: то есть, сперва разведать обстановку.

Я включил посадочный режим и катер плавно двинулся вниз к зелёным холмам, рядом с каменистым пляжем.

Как получить интересующую меня информацию? Дрон-разведчик? Нет, слишком долго. Мне следует найти местных жителей и лично расспросить их. Так и сделаю. Я вылез из кресла пилота, подошёл к лестнице и бодро съехал по ней на первый уровень, туда, где располагалась оружейная.

Перебирая в голове различные сценарии первого контакта, я быстро пробежался взглядом по доступному мне арсеналу. Не стоит брать с собой ничего крупнокалиберного, для моей миссии вполне подойдёт многозарядный пистолет, по крайней мере с его помощью не получится вскрыть дверь десантного корабля, если этим оружием вдруг завладеют отсталые люди прошлого. Случись так, что я погибну, меня тут же оживит клон-блок и я окажусь на борту катера в полной безопасности.

Тем временем корабль вздрогнул, соприкасаясь с поверхностью планеты, загудели посадочные системы, выравнивая корпус и придавая ему устойчивое положение.

Перед там как выйти наружу я с удовольствием снял с себя изрядно провонявший за время полёта скафандр.

Покинул я корабль в таком же виде, каким я попал в него: в футболке, брюках и армейских ботинках с высокими берцами.

Я спрыгнул в траву.

Шлюз зашипел и закрылся следом за мной.

Вкус свежего воздуха на морском побережье был, наверное, лучшим из всего того, что создал Бог в этой Вселенной, но понять это можно было только после двухмесячного заточения в замкнутом пространстве десантного катера.

Погода была не слишком уж и тёплая, для того чтобы ходить в одной только футболке, но зато солнечная, почти безветренная. Мой корабль-крест возвышался на зелёном холме, который через несколько метров резко обрывался и превращался в пляж, усеянный множеством мелких камней.

– Неплохое место для пикника. Эх, сейчас бы не помешало закинуть в себя чего-нибудь горячее. Большой кусок жареного мяса, например, – заметил я вслух, оглядывая окружающую местность. – Что ж, надеюсь местное население не обделено такой добродетелью, как гостеприимство.

Я расстегнул кобуру, положил руку на рукоять пистолета и пошёл вокруг катера. Обогнув корабль, я выбрал своей целью ближайший скромный домик, из трубы которого поднималась струйка серого дыма.

Атомные двигатели десантного катера работали практически бесшумно, по сравнению с обычными реактивными, поэтому я нисколько не удивился, что меня никто не встречал. Люди в доме могли просто не услышать моего прибытия, особенно если были заняты какими-то своими делами.

Зябко поведя плечами, я быстро зашагал в сторону точки запланированного контакта. По дороге я встретил пару овец, которые меланхолично жевали траву и не обратили на меня никакого внимания.

Примерно через десять минут я уже стоял на пороге домика, раздумывая: а надо ли постучать? Но потом решил, что это лишнее.

Я просто толкнул дверь и вошёл внутрь…

И как-то разом развеялась моя теория о путешествиях во времени. Всё встало на свои места: главный штаб покинул эту территорию, сменил дислокацию, а весь Западный Уэльс за четыре года не просто полностью демилитаризовали, но и целенаправленно превратили в некую рекреационную зону. Натуральные продукты. Здоровый климат. Глобальная реконструкция региона. Возврат к истокам и все прочие дела. Вроде я даже слышал когда-то о подобных проектах в новостях. Похоже, экологи нашли способ убедить Святой Престол в необходимости подобного эксперимента.

Уф-ф.

Почему я так решил? Да потому что внешняя простота строения оказалась обманчивой, я попал в просторную белую комнату, отделанную современными материалами. В изящном угловом камине, весело потрескивали дрова. Посредине помещения стоял стол с толстой прозрачной столешницей, вокруг которого в воздухе парили антигравитационные стулья, на двух из них сидели мужчина и женщина в годах, одетые в светлые балахоны. Они молча смотрели на меня. У дальней стены беззвучно транслировалась голограмма, видимо с экстренными новостями: на картинке изображался мой десантный катер, парящий в небе над лонстонским замком.

Не успели в моей голове сценарии контакта с людьми прошлого, поменяться на план нормального общения с современниками, как мужчина встал из-за стола и сделал в мою сторону несколько шагов.

– Здорово, братишка. Тебе бы не помешало почиститься. От тебя смердит, как от животного, – произнёс он, очень странно двигая губами, словно что-то мешало ему говорить.

В моей голове возникло ощущение похожее на слабый разряд электрического тока, оно не было болезненным, скорее даже приятным, чем-то вроде щекотки. Именно такое ощущение было у меня, когда я недавно пролетал над городом.

– Эм-м… – замычал я в растерянности.

Незнакомец обратился ко мне так, словно со мной говорил кто-то из моих сослуживцев, даже голос его очень напоминал Олега Чернова. Это меня и сбило с толку.

Мужчина прокашлялся, нахмурился и обернулся назад. Возможно, он надеялся на какую-то поддержку со стороны женщины?

Та тоже встала из-за стола, подошла к нам и резко сказала:

– Капрал Фоменко, ванная слева от тебя, за той дверью. Там есть всё необходимое для осуществления процедур, связанных с личной гигиеной. Приказываю немедленно приступить к выполнению задачи по приведению себя в приличный вид.

Это было так похоже на речь старшины, что ещё больше выбило меня из равновесия. В моём черепе опять появилось странное ощущение электрической щекотки.

– Да ты не стесняйся, сынок, – проскрипел мужчина, уже голосом Обухова. – Мы тебя здесь подождём, Матвей. На стол пока накроем.

И они оба замолчали, пристально глядя мне в глаза.

– Что здесь происходит? – воскликнул я. – Откуда вы меня знаете? Почему вы так странно разговариваете?

Пожилой мужчина вздохнул и ответил неким средним голосом, в котором я всё равно угадывал то одного, то другого известного мне собеседника.

– Мы отвыкли использовать звуковую речь, сынок. Общаемся молча, передавая друг другу мысли. У нас даже имён нет, в привычном тебе понимании. Ассоциируем друг друга с ментальными образами, а не наборами звуков. Телепатия. Знаешь такое слово, капрал Фоменко?

Это всё походило на дурацкий розыгрыш. Но опять же, ходили слухи, что где-то в недрах военных лабораторий выращивают и тренируют телепатов. Может это они и есть? Вроде бы отдали весь Западный Уэльс экологам, а на самом деле и про армейские спецпроекты не забыли. Проводят эксперименты прямо на месте бывшего Главного штаба. Тоже хорошая версия, которая хоть немного объясняет происходящее. Удачно же я приземлился, прямиком на секретный объект…

– Ты снова ошибаешься, – покрутила головой женщина. – Не только мы. Все земляне – телепаты.

Все, но не я.

Нет, это какая-то шутка. Розыгрыш, не иначе.

Зайдём с козырей.

– Хорошо, тогда передайте мне в мозги какую-нибудь мысль, – предложил я.

Мужчина слабо улыбнулся.

– Мы можем прочитать твои мысли, сынок. Можем использовать слова, которые ты знаешь, чтобы общаться с тобой, таким… старомодным способом. Но, к сожалению, твой мозг не имеет возможности принять сообщения от нас. Мы уже не раз пытались. Хотели это сделать и люди в Нью-Лонстоне, когда ты пролетал над городом. Но ничего иного, кроме как вызвать странные ощущения в твоей голове, у нас не получилось. По тому, что мы узнали о тебе, ты принадлежишь к той эпохе, когда человечество не имело абсолютно никаких способностей к телепатии.

– А сейчас значит, другая эпоха? – севшим голосом спросил я. – Год нынче какой?

– Пятьсот второй, – ответила мне женщина.

Я хотел было уточнить, от чего ведётся отсчёт, но она продолжила сама, явно читая мои мысли:

– Пятьсот второй год эры Высшего Единения. Новая эпоха началась с того момента, как человечество избавилось от тирании Святого Престола. Мы отреклись от насилия и войн. Вступили в Межзвёздную Коалицию Разумных Существ, сынок. Отсчёт пошёл с того самого дня.

Я прикрыл своё лицо рукой. Если всё это правда, то всё-таки я совершил прыжок во времени.

Но попал я не в прошлое, а в будущее.

– Именно так, Матвей, – сказал мужчина. – А теперь уже сходи в ванную, о которой ты так мечтал. Когда вернёшься, тебя будет ждать сочный горячий бифштекс. За столом мы и продолжим нашу беседу.

Они точно были телепатами, сомнений в этом у меня не оставалось.

Я нагнулся, расшнуровал ботинки, разулся, и пошёл налево, к двери, на которую мне указали.

Прежде чем зайти в ванную комнату, я всё же спросил:

– А почему заброшен Марс? В моё время его готовились полностью терраформировать.

Мужчина развёл руками:

– Зачем тратить силы и ресурсы на мёртвые планеты, когда только в нашей галактике полным-полно прекрасных мест, так похожих на Землю, но лишённых разумной жизни? Нет ни желания, ни времени обустраивать каменную пустыню. Человечество едва успевает осваивать все те миры-сады, которые Коалиция передала в наше распоряжение. Не до Марса, нам сынок.

– Ясно, – кивнул я и закрыл за собой дверь.

Вышел я из ванной минут через двадцать. И хоть мозг мой был взбудоражен всеми новостями, что обрушились на него, чистым я чувствовал себя гораздо лучше. Вдобавок, я переоделся в свежую одежду, которую мне приготовили – такой же балахон, как и у моих гостеприимных хозяев.

Они уже сидели за накрытым столом, где меня ждали несколько блюд, в том числе на отдельной тарелке лежал и дымящийся, истекающий соком бифштекс, о котором я грезил последние два месяца.

Я сел на свободное место и приступил к вожделенной еде, но на мгновение остановился, глядя на хозяев дома.

На мой невысказанный вопрос ответила женщина:

– Не волнуйся, Матвей. Мы не голодны. Кушай и не переживай.

Я подумал, что телепатия – это очень удобно: ну, когда ты ешь, и тебе не надо открывать набитый рот и чавкать, что-то там спрашивать, ведь достаточно подумать о чём-то и тебе ответят.

– Именно так, – подтвердил мужчина, улыбаясь. – Пока ты ешь, можешь мысленно задавать нам вопросы.

Я ел и думал о словах этой женщины, о том самом дне, когда «человечество избавилось от тирании Святого Престола». Не могу назвать идеальным государственное устройство, в котором я родился и вырос. Но я бы не назвал его тиранией. Тем более, я был ему предан, я жил для того, чтобы защищать Престол от любых врагов: внешних и внутренних. Я был тамплиером, элитным воином, а не каким-нибудь там солдатом-срочником.

В моё время человеческая цивилизация имела почти две сотни развивающихся звёздных колоний, самых разных размеров, расположенных порой на не слишком гостеприимных планетах или лунах газовых гигантов. Миры нового фронтира частенько поражала одна и таже болезнь – необъяснимая тяга к автономности и независимости. Они должны были работать во благо всего человечества, но почему-то периодически пытались выйти из-под контроля Земли и Святого Престола. У них появлялись свои собственные президенты, команданте, цари и даже духовные лидеры – отступники, сбивающие с толку доверившихся им колонистов.

Тамплиеров готовили защищать человеческие колонии от самых разных угроз, но получилось так, что в основном мы гасили мятежи. Но мы ведь не захватчики, мы ведь защищали своё. И упор всегда делался не на оружие массового поражения, а на точечную зачистку с помощью десанта. Очень редко использовались крайние средства, вроде вирусных бомб, но даже в таких случаях, мы всегда успевали вакцинировать не только мирное население, но и тех смутьянов, кто сложил оружие и сдался.

Как так случилось, что всё человечество восстало против Святого Престола, стоявшего на защите человеческой цивилизации от распада и анархии? Как вообще удалось одолеть наш невероятно могучий флот? Неужели на нас напала некая враждебная раса инопланетян?

– Флот не был побеждён, – ответил мужчина, читая мои мысли. – Вся грозная военная мощь Святого Престола однажды сгинула. Исчезла в неизвестном направлении.

– Что? – я даже перестал жевать. – Флот исчез? Как это случилось?

– В год минус один от начала эры Высшего Единения, произошло восстание в колонии Проксимы Центавра. Флот Святого Престола направился на подавление бунта, его корабли вошли в «кротовую нору» и больше их никто не видел.

– Вы хотите сказать, что…

– Это был тот самый день, когда твой десантный катер совершил прыжок в наше время.

– Погодите-ка! – мысли в моей голове заметались. – Я оказался у Марса совершенно один, здесь, в будущем. Флота рядом не было. А что, если он тоже переместился во времени и сейчас находится неподалёку от Проксимы Центавра? Мне надо срочно связаться с командованием! Доложить о том, что сейчас совершенно иная эпоха! Рейд на мирную планету нужно остановить! У вас есть ответственные за подобные ситуации органы или службы? Вы можете как-то предупредить дальнюю колонию?

– В этом нет необходимости, Матвей. Едва твой катер вошёл в атмосферу Земли, мы извлекли всю информацию из твоей головы, затем сопоставили факты и сделали все необходимые выводы, – сообщила женщина. – Мы сразу же передали эти данные акридианам. Через некоторое время они сообщили нам, что флот Святого Престола не был обнаружен нигде в пределах освоенного Коалицией космоса.

Акридианам? Мой мозг зацепился за странное новое слово.

– Это звуковая интерпретация названия высшей расы, возглавляющей Коалицию, – пояснил мужчина. – Ты прав, Матвей, появление боевого флота в наше спокойное время могло бы привести к ужасной трагедии. Однако, мы все находимся под надёжной защитой. Акридиане – мирная раса, сами они не участвуют в конфликтах, при этом, они имеют все необходимые инструменты для защиты и предотвращения войн. Впрочем, их вмешательство не понадобилось. Единственный корабль, оставшийся от того грозного войска, – твой десантный катер. Шансы на возвращение флота Святого Престола, скажем так – практически нулевые…

Мой собеседник слегка замялся.

– Что не так? – настороженно спросил я.

– Акридиане сделали кое-какие выводы и поделились ими с нами. Они очень древняя и развитая раса. Мы не скоро достигнем их нынешнего уровня развития, однако, у нас нет сомнений в том, что они правы.

– Да о чём вы говорите?

– Мне бы не хотелось, чтобы ты однажды решил, что эту информацию мы пытались скрыть от тебя. Поэтому слушай: флот Святого Престола навсегда застрял внутри «кротовой норы». Скорее всего это произошло по твоей вине. Пока ты не появился здесь, с твоими воспоминаниями об аварийном инциденте во время подготовки прыжка к Проксиме Центавра, никто не знал подробностей того, что случилось в глубоком прошлом. Многие ломали головы, пытаясь понять, куда подевалась такая невероятная военная мощь, но теперь всё стало на свои места, сынок.

– Это хорошо, что вам стало всё понятно. Просветите и меня, – медленно произнёс я. – Почему я вдруг стал виноватым?

– Вот версия акридиан: в момент перехода флота в иное пространство, твой катер оказался на границе пространственного разрыва, и этот «прокол» стал эпицентром мгновенной утечки энергии, которая была предназначена для переноса кораблей Святого Престола к Проксиме Центавра, в результате чего оказалась нарушена стабильность «червоточины». Это и стало причиной того, что схлопнулся вход и выход с обеих сторон. Вся энергия, поддерживающая искусственную аномалию, мгновенно ушла на то, чтобы забросить тебя в будущее. А флот оказался заперт в подпространстве без каких-либо ориентиров для выхода из него.

Вот тебе и непредвиденные последствия, Матвей.

Лицо моё вытянулось.

– Только не проси всех подробностей, – поджал губы мужчина. – Понятнее я всё равно тебе объяснить не смогу. Акридиане куда лучше других рас разбираются в особенностях физики подпространства, у тебя и нужных слов-то в голове нет.

– Я угробил флот, – тихо прошептал я.

Бифштекс я доесть не успел. И аппетит у меня внезапно полностью пропал.

– Ты ускорил принятие человечества в ряды разумных рас, – попыталась успокоить меня женщина. – Неизвестно сколько длилось бы правление Святого Престола, и чем бы обернулся первый контакт с кораблями Коалиции. Человечество той эпохи было эгоистичным, подозрительным и агрессивным. Ты лишил людей военной мощи, главного аргумента в отстаивании любой, даже самой неправильной точки зрения. И когда в один прекрасный день акридиане связались с нами и предложили сотрудничество, мир и процветание, то мы уже не могли отказать им.

Я отставил от себя тарелку с недоеденным мясом.

– И что теперь? – мрачно спросил я. – Дадите мне почётный орден? Станете показывать детям в школах, рассказывать обо мне, как о настоящем герое?

– Даже не рассчитывай на это, – отрицательно покрутил головой мужчина.

Пусть в моих предыдущих словах и была горькая ирония, но его ответ показался мне обидным.

– Почему нет? – тихо спросил я.

– В нашем времени ты не герой, ты – военный преступник, Матвей, – вздохнул мой собеседник. – Некогда ты защищал тиранию Святого Престола, верно служил церковно-военной диктатуре. Ну и вдобавок, своими действиями, продиктованными эгоистичным желанием удержать звание сержанта, ты подвёл боевых товарищей, обрёк их всех на гибель. Как ни крути…

– Уж прости, но тебе не место среди современных людей, прими это и смирись. – грустно сказала женщина.

– И что мне теперь с этим делать? Куда податься замаливать мои грехи?

– Это уже не нам решать.

Так, этот разговор мне нравился всё меньше и меньше. Твою ж налево, пистолет-то я оставил в ванной!

– Ты не успеешь, – предупредил меня мужчина. – Они уже здесь.

Не было времени спрашивать, кто эти самые «они». Я соскочил с места и рванулся в сторону ванной. В тот же момент уличная дверь распахнулась и на пороге возникли два странных существа, паривших в воздухе. Они были чем-то похожи на крупных упитанных осьминогов.

Пришельцы имели округлое тело, целиком закованное в белый металл. В нижней части из многочисленных отверстий торчали бледно-розовые щупальца, совершающие медленные плавающие движения.

«Осьминоги» вытянули свои конечности в мою сторону, и я потерял возможность шевелиться. Меня сковал паралич – я замер, не способный сдвинуться с места. При этом я мог моргать, если хотел.

Я мог моргать! Значит кое-какой контроль над мышцами моего тела остался. Так. Не думать. Успокоиться и не думать. Я ведь умею не думать, это неоднократно отмечал старшина. Он с такой неохотой ставил меня на место Ефремова. Значит, до последнего не сомневался в моём таланте!

Тем временем существа и мои «гостеприимные» хозяева молчали, наверное, они вели телепатический диалог.

Прошло несколько минут, и мужчина обратился ко мне:

– Мы с женой выступили от имени всех землян, и передали акридианам нашу общую просьбу: навсегда избавить человеческое общество от твоего позорного присутствия, Матвей. Ты – зло, военный преступник, а значит тебе нет места среди нас.

Вот как… Человечество от меня отказалось. Впрочем, заслуженно. Так мне и надо. Лучше бы меня тоже утащило внутрь «червоточины» вслед за флотом.

– Акридиане заберут тебя, – продолжал представитель того разумного вида, к которому я более не имел никакого отношения. – Теперь они отвечают за твою судьбу. На этом всё, прощай, капрал Фоменко.

И тебе не хворать, как там тебя звать-величать. Говоришь, нет у теперь вас имён, только мысленные ассоциации? Ты похож на крысу.

Значит, прощай, Крыса.

На этом всё.

Бронированные осьминоги протянули в мою сторону свои щупальца и моё тело, повинуясь их воле, сделало первый шаг.

В этот момент, в моей груди последний раз содрогнулось сердце.

Всех десантников учат этой непростой, но крайне полезной технике. Ведь мы можем попасть в плен, и нас могут обездвижить, могут пытать… Однако, если мы в сознании и в силах контролировать свою сердечную мышцу – нас ни за что не удержать в неволе!

Хоп! Спустя мгновение, я уже барахтался в клон-камере и плевался амниотической жидкостью – биологически активной средой, в которой выращивали клонированные тела.

– Десять минут! – это были первые слова, которые вырвались из моего хрипящего горла, после «рождения».

Я вывалился из капсулы и прыгнул к лестнице. Едва не срываясь вниз из-за скользящих ладоней, я кое-как забрался на верхний уровень, голышом рухнул в кресло пилота и запустил предстартовую подготовку.

У меня ещё оставалось время. Прямой угрозы я не наблюдал – небо оставалось чистым. Радары катера не засекли никакой активной техники в радиусе сотни километров, чтобы серьёзно опасаться быть сбитым при взлёте.

Так, допустим я удачно свалю со старушки Земли. Но куда потом? Мне недоступны межзвёздные перемещения. Я могу передвигаться по Солнечной системе лишь со скоростью черепахи. Где можно спрятаться, если Крыса не соврал мне и человечество действительно отказалось от терраформирования и колонизации соседних планет?

Прочь! Прочь такие мысли. Сейчас не время для таких планов. Если меня «прочитали» ещё в атмосфере, то и сейчас видят насквозь, как пить дать! Сперва надо сбежать подальше от Земли, а думать о важном буду потом.

Катер вывел на экран подтверждение готовности всех систем. Можно взлетать.

Поехали!

Чёрный крест вздрогнул и свечой устремился в небо. Ускорение вдавило меня в кресло. Я решил, что пора бы уже пристегнуться, правда немного неудобно было доставать из-под себя ремни, будучи придавленным своим же тройным весом, но мне в конце концов удалось это сделать.

Я не переставал следить за датчиком высоты, и мысленно прикидывал оставшееся время выхода за пределы атмосферы. Всё ещё были велики шансы быть перехваченным истребителями планетарного базирования, если они, конечно, существовали на этой Земле.

Оказалось, бояться следовало иного.

Небо надо мной внезапно исчезло, и катер накрыла гигантская тень. Я оказался прямо под брюхом огромного космического корабля, по размерам, наверное, раза в три большего, чем «Справедливый». В тот же момент меня настигло знакомое оцепенение, но в это раз оно сопровождалось ещё и мощным ментальным ударом, который словно хороший нокаут отправил меня в темноту.


Предыдущие главы:


1. Последний крестовый поход. 1. Оставшийся позади

Показать полностью
31

Званый ужин

Истории карантинного города

Предыдущая  - Разные пути


Я прям очень долго думала, как эту историю написать)) идею подкинули в самом начале, но не складывалось...



Девушка тяжело втащила на крыльцо сумку с продуктами и схватилась за спину. Когда-нибудь она надорвётся окончательно. И так женские дела не давали о себе знать уже несколько месяцев. Сходить к врачу? Эрин усмехнулась. Она больше никогда даже рядом не будет стоять с больницей. Если только ее привезут туда при смерти…


- Миссис Миллер? – постучала девушка в дверь, - Это Эрин, я принесла продукты для вечернего приема!


Аманда Миллер была образцовой леди. Она приехала в это богом забытое место из Англии следом за мужем, который хоть и пережил пандемию, но в силу возраста был настолько плох, что с кровати не вставал. Три раза в неделю Эрин приходила его мыть, обрабатывать пролежни, а заодно помогала семье по хозяйству.


- Мисс Грис, - открыла дверь старушка и величественно кивнула абсолютно седой головой с высокой прической, приглашая девушку внутрь. Эрин нравилось играть в эти светские игры. Она даже присела в подобие книксена и, хихикнув про себя, потащила сумку на кухню.


- Я уже составила меню на вечер, - шла по пятам Аманда, - Как обычно, мы сделаем картофельные рулетики с грибами…


Конечно же, сделаем, подумала Эрин и вздохнула. Дальше она знала наизусть.


Томатный суп с фасолью…


- Томатный суп с фасолью, - продолжала хозяйка.


… И теплый салат с тыквой и киноа.


- И мой любимый теплый салат с тыквой, миссис Вайсман в прошлый раз очень его хвалила, - откликнулась на мысли девушки Аманда.


- Отличное меню, - вслух сказала Эрин. Помнится, в прошлый раз, когда она попыталась предложить немного разнообразить вегетарианские блюда, получила такой отпор, что до сих пор удивительно, какое количество бранных слов знала эта милая и воспитанная леди, - Сколько персон ожидается к ужину?


Аманда на несколько секунд задумалась, а потом кивнула:


- Да… Александра тоже подтвердила присутствие… Пока шесть. Но ты на всякий случай сделай побольше, вдруг еще Харрисы надумают прийти.


- Я поняла. Мне сразу приступить к готовке или сначала помочь вымыться мистеру Миллеру?


- Я что, должна указывать тебе, как делать твою работу? - поджала губы старушка, а Эрин профессионально натянула на лицо улыбку и убрала овощи в холодильник.


- Тогда я сначала займусь вашим мужем, - не реагировать на взбалмошных клиентов было первым, что научилась делать Эрин.


-Привет, Говард, - открыла локтем дверь девушка, руки были заняты стопкой полотенец и эмалированным тазом. Аманда не разрешала хранить все в комнате мужчины, говорила, становилось похоже на лазарет.


- О, малышка, соскучилась? – Говард Миллер был совершенно не похож на жену, и Эрин улыбнулась:


- Считала часы, когда смогу, наконец, потереть тебе спину, а потом побегу готовить.


- Сегодня на ужин опять ботва? – скривился мужчина.


Эрин хмыкнула, а Говард тяжело вздохнул:


- Отдал бы последние дни своей жалкой жизни за стейк…


- Миссис Миллер говорит, тебе нельзя.


- Ну конечно, сейчас нельзя, а тогда… - и Говард резко замолчал, надувшись.


-Что, неужели было время, когда принципиальная вегетарианка Аманда разрешала тебе есть мясо? – удивилась Эрин. Она уже давно не затрагивала тему еды с хозяйкой дома. Хватит ей и одного выговора.


-Представь себе, - улыбнулся Говард.


Он мечтательно прикрыл глаза.


- Наверное, где-то в морозилке до сих пор лежат остатки. Во время эпидемии Аманда вычитала, что мясо предотвращает заражение, - он тихо засмеялся, - И представляешь, сама, будь здоров… Лопала жаренькое.


Эрин округлила рот:


- Вот это новость.


Потом хитро прикрыла глаза и спросила:


-Хочешь, я сбегаю в магазин и тебе втихаря приготовлю?


- А запах? – насторожился Говард, - Она же как ищейка, учует!


- Я во время вечернего приёма, они же на улице сидят, - подначивала Эрин, а мужчина вдруг серьезно посмотрел на нее и попросил:


- Девочка, если ты накормишь меня стриплойном, я умру счастливым.


- Я тебе дам, умру, - легонько стукнула Эрин Говарда по плечу, - Но мы договорились.


***


Эрин налила себе бокал вина и села ужинать. Сегодня было что отпраздновать. Она смогла вкусно накормить старика… Он даже всплакнул после первого куска.


А её банковский счет завтра пополнится на кругленькую сумму.


При воспоминании об испуганных глазах зануды Аманды, когда Эрин вывалила на стол залежи из морозильной камеры, девушка рассмеялась. Подумать только, она нашла неисчерпаемые запасы благосостояния. Вот уж только не ожидала, что увидит такое и у вегетарианцев-Миллеров.


И пусть это был шантаж, но ни одна из этих чопорных куриц, у которых Эрин работает, не посмеет возмутиться. Будут платить, как миленькие. Тем более денег у них сейчас до дури из-за карантинной пенсионной реформы.


Благослови, Господи, того придурка, который советовал старикам человечину для лечения от вируса…

Показать полностью
54

Лифт в преисподнюю. Глава 47. Фигуры тьмы

Предыдущие главы


Холодно.


Абсолютно темно.


Но это не какая-то пустая темнота.


Когда. Просто. Темно.


По-другому. Здесь темнота становилась началом чего-то более плотного и материального.


Настоящего.


Осязаемого.


Ощущаемого.


Когда ты сидишь на полу в чужой квартире, вокруг не просто темно.


Не просто несветло. Речь идёт не о противоположности свету. На него всем наплевать.


Ха. Тьфу.


Нет. Ты — в кофейной гуще. По-материальному чёрной. А темнота — всего лишь кофе. То есть, что-то разбавленное водой.


Пригодное к употреблению. Для людей.


Мир кругом — чёрная материя, в которой мы лишь бестелесные тени недавно рухнувшей империи… И мы на дне. В самой гуще.


Хочется спать. Тело, возбуждённое мыслями, наэлектризовано бессонницей. Глаза не сомкнуть. Несмотря на желание сделать именно это.


Размышления.


Не добрые. Не приятные.


Необходимые.


Вынужденные.


Маша сидела спиной к стене в прихожей. Зал перед ней. Но чуть слева. Посмотрела в комнату. И увидела, нет, узнала краешек дивана.


Лунного света совсем чуть-чуть. Но ей хватило.


Она помнила, как тут всё.


Зачем сюда пришла?


Выговориться.


Выговорить те пачки слов, что завалили рабочую память. Упорядочить их в мысли-действия. Чтобы в хаосе отыскать свой путь. Свой путь с этого дна.


Маша разгружала себя, пока Саша спал там наверху. Продолжала монолог. И ещё не подозревала, к чему он её приведёт:


«Что самое важное сейчас?»


— Самое важное — попробовать доставить Сашину незаразную кровь...


«Куда?»


— Неизвестно! — взмахнула руками. — Ничего неизвестно! Но тут рядом есть воинская часть. Пара километров до неё, почти граница города.


Покачала головой.


Снова заглянула в комнату. Как будто проверяя там кого-то.


— Если бы солдатики остались живы — мы бы узнали.


«Стрельбы на моей памяти не случалось!»


— Значит, там тишина. Как и во всём городе. Но в части может остаться оружие! Транспорт. Связь. Вдвоём, со здоровым мужиком, вполне реально рискнуть.


Скорчила гримасу. Ни она, ни Саша понятия не имели, как пользоваться армейскими рациями. Да и здоровым мужиком называть его язык не поворачивался. Еле-еле душа в теле…


— Ладно, со звонилками попробуем разобраться потом. Если они найдутся, — прищурилась. — В воинской части может остаться что-то полезное. Много полезного. И еда. Тушёнка по ГОСТу.


Задумалась на мгновение.


— Дорога туда почти по прямой. По Николаева. А там одни дома. Девяти- и пятиэтажки.


«Там "трупников" будет тьма…»


Маша закатила глаза. Представила, как они станут пробираться по улице, плотно застроенной жилыми домами. Где на Тот момент, скорее всего, находилось очень много людей.


— На первых этажах в основном работали магазины, а всё остальное — квартиры. То есть, этот район должен кишеть «трупниками».


«Впрочем, как и здесь…»


Мысли так быстро складывались в слова…


— С другой стороны... — неуверенно остановилась.


«Точно! Можно же пойти по другой стороне!»


— По параллельной дороге слева. Не по Николаева, а по Тульскому, как его там… переулку что ли.


«Дворами».


— Тогда жилой район останется как бы справа, а не с двух сторон. Слева там какие-то склады, гаражи.


«Магазин белорусской мебели, кажется…»


— Возле парка ещё стоит пара домов частных.


«Местных богатеев».


— Прям возле леса. Может в них попробовать обосноваться потом, на время?


«Там, наверное, и печки есть?»


Женщина протянула руку влево и придвинула к себе подушку. Села на неё. Пол был холодным. Разум — нет. Настал черёд самых тяжелых мыслей.


— Если взять его семью, то в машине от них особо проблем не будет. Сиди себе и жди, когда тебя довезут…


С досадой:


— Да кого я обманываю! Чёрт!


«Ещё два слабака, которые ничего не умеют! Не смогут без проблем даже из дома выйти. Да, они в этом не виноваты, но "трупникам" наплевать!»


Провела рукой по лицу, снимая усталость. Но не сняла. Потёрла глаза. Мысли прыгали. Сосредоточиться не получалось. Это раздражало.


«Что важнее? Эти двое?»


— Или тот, кто не заражается от дряни, которая погубила весь наш город? Как минимум. Чёрт!


До этого момента ей становилось легче от своего монолога. Теперь же тяжесть мыслей обрушилась на уставшие плечи. Маша почувствовала, что сейчас заплачет.


— Я себя к такому не готовила. Я вообще не знаю, что делать. И надо ли вообще? Ничего не хочу... Нет сил.


«К такому никого не готовили!»


— И как поступить?


«Что важнее?»


— Что важнее не для меня?


«Хм».


— Не для него, а для всех остальных выживших? Важнее, наверное, оружие против «трупников»! То, что, возможно, даст пусть не нам уже, а остальным что-то вроде иммунитета.


«В Сашкиной крови что-то есть».


— Это что-то нужно доставить куда-то! Взамен нам помогут. Мне помогут.


«К военным».


При всей своей жёсткости она не готова была вот так просто бросить двух живых людей. Из-за сомнительной, призрачной цели. Умышленно бросить. Так-то помогать им Маша не собиралась.


— Но можно ли оставлять живых людей на смерть? Ведь мы даже не знаем, есть ли смысл рисковать? Но если так ничего и не делать, то заразу не победить!


«Пора уже брать ответственность на себя».


— Всю жизнь за нас всё решают! Когда отключить воду, когда поднять цены, когда подорожать доллару и опять поднять цены.


«Угу».


— И спасать нас никто не приедет.


«Всю жизнь ты живёшь, стараешься вести себя с людьми по-людски».


— А спасают в итоге только тех свиней, что живут за наш счёт и воруют наши налоги.


«И которые это всё и допустили!»


— Нет, не каждый получает то, что заслуживает, не каждый.


Капнули слёзы. Совсем немного. Едва. Скорее от какой-то мирской несправедливости. Отсутствия равновесия добра и зла. Но, возможно, равновесие между этими понятиями и не могло быть предусмотрено. Ведь их придумали люди.


Всё те же люди, что и не собирались им следовать.


«Нас никто не будет спасать!»


— Спасают тех, кто чего-то да стоит! Возможно, это мы должны всех спасать, потому что выжили?


«Потому что у Саши в крови что-то, что не берёт зараза».


— Возможно, это мы те самые спасатели, которых все ждут. Может, пора начать играть другую роль! Ох, ну и бред!


«Хм».


Придётся бросить его семью. Оставить настоящих живых людей умирать.


— Нужна машина, хорошая машина… Может, ему сказать? Рассказать всё вот так подробно? Объяснить всю логику? Доказать, что его кровь важнее даже собственного его ребёнка. Что иногда так действительно бывает!


«Да, жизнь отстой!»


— Приходится иногда бросать то, что любишь ты, ради того, чтобы кто-то другой смог жить и любить. И этот другой даже не скажет тебе спасибо!


«Про тебя никто не узнает!»


— Ты не станешь героем, ты разрушишь свою жизнь ради других, просто так! И всё это потому что именно ты, один только ты, можешь хоть как-то повлиять на тот ужас, который убивает всех остальных.


Маша стёрла слезинки. Размазала по грязному лицу. Спрятала руки подмышки, как бы обняв себя.


«Успокоилась?»


— Это, чёрт возьми, страшно и отвратительно! Может, и не должно быть никаких «остальных людей»! Может, все «остальные» должны быть ближе нам всем? Нас же специально столько лет разъединяли, разобщали.


«Разрушали скрепы нашего народа, чтобы даже собственный сосед казался нам чужаком!»


— И относился к нам, как к чужакам!


«Но на родной земле такого быть не должно!»


— Поэтому нам с Сашей и придётся пожертвовать теми, кого он любит. Ведь иначе мы не доедем! Господи, ну я и выдаю! Ха-ха!


Отрицательно покачала головой.


— Но он же их не бросит.


«Даже если будет уверен, что не прав!»


Приободрившись:


— А может, предложить оставить их на время, а потом вернуться? Но тут нельзя давать никаких гарантий. Если у него и правда такая кровь, то это самая ценная в мире кровь! Сейчас.


«Военные его не отпустят. Конечно, если мы их найдём».


— Ну вот его семья никак не вписывается в то, чтобы хоть как-то спастись.


«Я могу попробовать добежать и привести их сюда».


— Может быть, и получится. «Трупников» сейчас особо не видно. Но все мы понимаем, что они рядом.


«Они везде. Они стали этим городом. Это уже не человеческий город».


Взялась за голову.


— Тут дойти до соседнего дома проблема.


«Вот Саша чуть не погиб».


— А втроём, с ребёнком перебежать…


«Мне их жалко, но я не самоубийца. Ну нафиг. Я из-за них помирать не собираюсь».


— Из-за них — нет, из-за крови Саши — возможно. Серьёзно?


«Большая роль маленького человека».


Вздохнула.


— А вот жена и сын его из-за моих решений могут умереть.


«Да они и так уже без пяти минут покойники!»


— Но тогда и Сашка со мной не пойдёт.


«Ему не объяснить, что его кровь важнее. Нас всех».


— «Либо мы идём все вместе. Либо не идём вообще» — так он скажет. Но если взять к нам ещё двоих, то это точно верная смерть.


«Даже до воинской части не доберёмся».


— Чёрт! Мне что туда одной бежать? И почему мне вечно больше всех надо?


Где-то далеко раздался вой.


Маша, опершись рукой на пол, встала. Потянулась, разминая мышцы. Зевнула. Прошла в кухню, даже не заглянув в зал. Взяла со стола пластиковую бутылку.


Пшшсс — открыла.


Сделала глоток. Поморщилась от газов, «стрелявших» в горле. Ещё глоток. Ещё.


Сссс — холодная.


Поставила на стол. Закрутила крышку.


Посмотрела на…


Холодильник, который, словно чёрный шкаф, наполовину загораживал окно. Обрывал и без того жидкий поток частичек лунного света. Прямоугольная комната получалась разделённой. На абсолютно чёрную часть. И серую. Ту, куда чуть-чуть света всё-таки проливалось.


Справа от холодильника, у стены в углу, стоял стул. В такой темноте, что даже Маша не смогла бы различить сидящего на нём.


Или не сидящего. А всё это тени, их игра с твоим воображением.


Да и был ли там стул?


Просто. Тьма никогда не бывает плоской.


Никогда.


В ней всегда есть фигуры. Она состоит из них? Фигуры тьмы. Но ты не часто можешь разобрать знакомый тебе образ. Наверное, потому что тьма хранит в себе много неведомого? А возможно, она просто содержит в себе частичку неведомого тебя. И всё.


Маша, стоя на серой стороне кухни, всё же не убирала руку из тёмной половины — держала бутылку за горлышко. И чуть наклонив, перекатывала по столу.


Кткткт-кткткт — медленный, едва слышный звук.


Посмотрев на одну из фигур тьмы — что-то за холодильником, на том самом стуле, спросила:


— Вот почему? Почему я должна об этом думать? Почему я должна это решать? Я не хочу их бросать! Мне, конечно, на них наплевать по большому счёту, но убивать-то их я не хочу! А если мы их оставим, то конец им.


«Да и Саша на это не пойдёт, опять же».


Покачала головой. Словно отмахиваясь от каких-то мыслей или слов.


— Как мне его спасти, не убивая нас всех?


Никто не ответил ей. Тьма шевельнулась, и что-то многогранное, неровное стало округлым.


«Просто нужно решить, что сейчас важнее».


— Я хочу жить.


«Так».


— Это точно.


«Зачем мне всем этим заниматься?»


— Затем, чтобы выжить. В городе оставаться смысла нет. Нужно найти машину, собрать припасы и уезжать.


«Желательно не одной».


— Другой человек должен уметь водить.


«Чтобы мы сменялись и спали».


— Лучше всего найти военных. Города... места, где осталась цивилизация. Мне нужно туда, где будет защита.


«А это только у военных».


— Если я хочу жить дальше, не боясь этих тварей, то их надо убить.


«Или для начала получить иммунитет к их заразе».


— С этим, наверное, поможет кровь Саши, который не заразился. Значит, его надо доставить к военным.


«Значит, это самая важная сейчас цель!»


Вздохнула.


Поёжилась от холода. Темно.


Она привыкла к темноте. Словно что-то звериное начинало просыпаться в ней за эти месяцы. Зрение обострилось. Стала лучше видеть. Вообще лучше видеть. И днём, и ночью. Возможно, просто из-за того, что уже очень давно не пялилась в телефон. Или нет?


— Почему я должна это делать?


«Не почему».


— Если сказать ему о моих догадках, то он может и не поверить. Он всё равно во главу угла будет ставить свою семью, а не всех остальных.


«Личное, а не общественное».


— Он не сможет их бросить.


«А всем вместе выбраться намного сложнее».


— Женщина и ребёнок слишком не приспособлены. С ними мы точно не выберемся, слишком много сложностей.


«Вдвоём проще».


— Но если у нас будет какой-то, не знаю, броневик, то мы можем их туда загрузить и спасти. Значит, сначала нужно раздобыть технику, а потом забрать их. Если машину найти не получится, то…


Женщина не закончила. И так было ясно, что, если не обзавестись транспортом, смысла дёргаться нет.


— Значит, нам нужно добраться до воинской части. Чтобы туда попасть, нужно избавиться от тех, кто бродит возле дома.


«И от той твари в машине».


— Кстати, если у Саши незаразная кровь, то, может, и у его ребёнка тоже что-то такое?


«Чёрт, теперь точно придётся их брать».


Маша аж вспотела от возбуждения. От своего логичного вывода насчёт ребёнка.


— Они мой пропуск в будущее. Возможно, для всех нас, — сказала она словно с моральным облегчением.


«Тот случай, когда на душе стало легче и тяжелее одновременно».


— Да. Кажется, у меня начал складываться план действий.


«И никого не придётся бросать».


— Так как все оказались нужны друг другу.

Показать полностью
44

Превосходный экземпляр

Рассказы карантинного города



- Боже, Майки, засранец ты этакий, - заплакала Трис на другом конце трубки, - Ты жив?!


- Милая, – черный от загара, лохматый мужчина стоял на вершине холма, ловя ускользающую связь, - Признаюсь, две недели я не мог отойти от Ванкуверии Золотистой, ждал цветения…


- Майки, послушай, - перебила его девушка, - Сейчас вообще нет времени говорить о твоих цветочках, собирайся скорее и едь домой!


- Трис, не начинай, - засмеялся Майк, - Когда ты начала со мной встречаться, мы обсуждали этот вопрос. Я не хочу бросать дело своей жизни, а ты получаешь все выгоды его материального воплощения, - и добавил самодовольно, - Как-никак я лучший ученый-ботаник на восточном побережье.


-Майки, - закричала Трис, - У нас свадьба через неделю, ты вообще помнишь об этом?! Гости уже съехались! Репортеры звонят каждый день! Я схожу с ума!!!


- Оу, Трис… Я реально забыл… – мужчина растерянно присел на траву, и тут же большой спутниковый телефон потерял сигнал.


Блин, - Майк растянулся во весь рост на земле, - Твою мать!!!


Как не вовремя! Он только-только на грани нового открытия в микологии. Вообще про Ванкуверию Золотистую он наврал. Легко врать маленькой недалекой девчонке. Майк усмехнулся. Как же их свела жизнь? Его, успешного ученого, и еле вытянувшую среднюю школу Трис. Определенно, ее задница.


Майк захохотал в голос. Уже второй месяц он не общался с людьми, привык говорить сам с собой. Но открытие… Это что-то невероятное. Ученому хотелось скорее опубликовать свои исследования, и, признаться, свадьба немного ломала его планы.


- Кордицепс однобокий… Ты ж мой хороший, - Майк довольно закрыл глаза, - Ты принесешь мне мировую славу.


Кто бы мог подумать…Миллион лет эволюции и потрясающие трансформации… Когда Майк нашёл на дереве останки зайца с проросшим из него грибом, он не поверил своим глазам. Ранее кордицепс паразитировал исключительно на муравьях, заставляя их уходить из своего муравейника в поисках места, в котором грибу было комфортно расти. Но где муравей и где заяц? Млекопитающее. Невероятно… Подчинить мозг животного… Майк, не раздумывая, упаковал в герметичный пакет всё, что смог собрать с тушки зайца. Это всё следовало тщательно изучить.


Свадьбу, к сожалению, пропускать было нельзя, и мужчина быстро, отработанными до автоматизма движениями, собрался, погрузил вещи в свой походный рамный внедорожник и поехал в сторону дома. Хорошо, что в эту экспедицию он не стал уезжать далеко.


***


-Маа-айки-и, - несмотря на  звукоизоляцию в лаборатории, пискливый голос Трис просачивался в несуществующие щели, - Привезли цветы для украшения, нужна твоя подпись.

Майк со всей силы сжал зубы. Гребаная Трис не оставляла его ни на секунду с того мгновения, как он вернулся. И ладно стрижка, примерка костюма, где физически без него не обойтись, но эти хреновы цветы. Как будто в них было что-то особенное, обычные lilium и rosa. И на что ей его подпись, если он давно открыл ей счет в банке, который регулярно пополняет?!


- Трис, я работаю!!! – заорал через дверь Майк, - Мне нужно время!!!


Не спрашивая разрешения и даже не стуча, в лабораторию вошла сначала грудь Трис, а затем и она сама:


- Майки, родной, я слишком долго делала все одна! Осталось всего три дня до свадьбы, неужели ты не можешь быть со мной? Мы не виделись кучу днёв.


- Дней, - поправил Майк и скривился. Где были его мозги, когда он затеял весь этот цирк? Такая покладистая и покорная, сейчас эта тупоголовая блондинка, хозяйничающая у него в доме, даже не допускала его до своей спальни. Традиции, говорила она, воздержание. И где слов- то таких набралась? Видимо, этот святоша, пастор Грегори, нашел себе новую овечку. Овцу.


Майк досадливо сплюнул. Традиции не помешали Трис прыгнуть к нему в кровать через пару часов после знакомства. Это было самое лучшее в ней. Потрясающая доступность в любое время суток.


- Пошли со мной, посмотришь на цветы, ты же любишь, - наивно улыбнулась Трис. Ни следа умственной деятельности на лице.


- Дорогая, - через силу спокойно ответил Майк, - Мне нужно доделать работу, поставь подпись сама, хорошо?


- Лааадно, - надула губы девушка, - Но вечером ты только мой!


- Только твой, - выдохнул Майк, радуясь, что какое-то время никто не будет его трогать.


Кордицепс начал показывать потрясающие результаты, первая же зараженная спорами крыса действовала совершенно логично. Так, как действовал бы разумный человек! Единственное, сыпь… Гриб, лишенный естественного способа размножения, выводил новые споры на поверхность кожи…


Кажется, нобелевка уже у него в кармане… Превосходный паразит… Способный, обучаемый… А если…


И профессор полностью углубился в опыты, даже не замечая, как дверь в лабораторию снова открылась. Он только и успел, что убрать материалы под колпак, когда к нему на колени прыгнула раздевающаяся на ходу невеста:


- К черту, Майки, я скучала, - хрипло простонала девушка.


- Я же работаю… – начал профессор, но Трис знала свое дело, и Майку вдруг в конец снесло голову. Больше двух месяцев воздержания, стресс от всей этой суматохи вокруг свадьбы и невероятное по своей сути открытие вдруг сосредоточились в одном месте. В ушах застучало, и он даже не понял, как опрокинул блондинку на стол, обнаженную и такую доступную.


- Ма-а-айки-и-и, да…– держась за грудь, задыхалась невеста, пока Майк, чертыхаясь, стягивал штаны, - Убери это, - и девушка смахнула часть вещей на пол.


Звук разбившегося стекла враз отрезвил мужчину:


- Трис, не надо…


Девушка попыталась подняться, опираясь руками на рабочий стол:


- Что такое? Ой, я во что-то влезла рукой, - и засмеялась.


-О, нет, - зашептал он, - Споры…


А потом перевел взгляд на пол, где валялись разбившиеся колбы и пустая опрокинутая клетка, и в шоке закрыл глаза.


Твою мать. Твою мать. Твою мать. Твою мать. Твою мать…



Предыдущий рассказ Время непростых решений

Показать полностью
70

Лифт в преисподнюю. Глава 44. Лишние люди

Предыдущие главы


Они закончили разговор на рассказе Маши о той странной троице, где девушку пленили двое мужчин. Или не пленили. Или показалось. Неизвестно. Всё равно она погибла. Из компании смог выжить только один. Тот, что убежал, хотя, возможно, его всё же догнали и убили «бывшие». Но этого им было уже никогда не узнать.


… Саша расправился с ужином. Хозяйка квартиры предложила ему отдохнуть. Хотя, как он понял, ей самой ещё хотелось поговорить. Ещё бы, несколько месяцев в одиночестве. Даже кота нет. Мужчина не сопротивлялся, а даже был рад сделать перерыв. И сам уже чувствовал, что израсходовал на разговоры почти все силы.


Для возвращения к семье сначала требовалось выздороветь. Заштопанные ноги были серьёзной проблемой не только для этого, но и вообще для его жизни.


Маша беспокоилась, что раны могут загноиться, и каждые несколько часов протирала их спиртом. То есть водкой. Потом смазывала каким-то заживляющим кремом из маленького тюбика. Дизайн у него был советский. Женщина сказала, что это средство хорошо затягивает маленькие ранки, так что будет не лишним. Но вот помогает ли хоть что-то из этого арсенала от загноения, никто из них не знал.


Саша не отказывался от лечения, но ему хотелось хотя бы примерно знать, когда он сможет подняться на ноги.


— А я думаю, ты и сейчас встанешь с моей помощью. И даже пойдёшь. Особенно, если тебя опоить водкой и обезболивающими, — ответила Маша, укладываясь на диван под своими одеялами. — Но швы же, наверное, разойдутся, и кровь пойдёт. Хотя я не знаю. Я не врач, не медсестра, и зашивала тебя только потому, что раны такого размера вроде как полагается зашивать. В кино, например, их всегда зашивают. Найти бы книжку какую, где про это написано.


— А температурить меня так и должно?


— Вроде бы да. Какая-то маленькая температурка должна быть. Но я могу и путать это с чем-то. В сериалах люди обычно уже выздоравливают, — слегка улыбнулась спасительница.


Саша промолчал. Но предположение женщины о его довольно скором «переезде» домой приободрило. Конечно, чтобы раны не раскрылись, какую-то часть лечения ему придётся отлеживаться здесь.


— В общем, я не знаю, сколько они будут заживать. И когда нужно нитки вытаскивать. И книжки же у меня никакой нет. А ты не в курсе сам?


— Нет, — ответил больной, постепенно погружаясь в мягкую темноту сна. — Не знаю ничего о медицине. Не умею заводить машину без ключей. Ни разу не сливал бензин. Стрелять не умею.


— Ну, сливать бензин очень просто… А что же ты делал раньше?


— Да как и все, в офисе работал, — сказал зевнув он. — Мне проще было за ремонт и прочее платить, чем самому разбираться. Не великие деньги, а время было дорого. Да и всё и всегда надо уметь, без умения лучше никуда не лезть. И особенно в эту жизнь.


— Да, не те нынче мужики, — пошутила она. — Хотя я и сама-то ничего толком не умею. Мы с тобой словно специально созданы, чтобы просто оплачивать счета для тех, кто хоть что-то умеет.


— Мы на первоначальный взнос собирали, — вставил он фразу. — Хотели квартиру свою. Деньги во вкладе были. А теперь…


— Да, с ипотекой тяжело, — разобрал он её последние слова. — Причём, вот все же берут чуть больше, чем могут себе позволить… Все деньги туда вбухивала, а конца и края не видно. Но я ещё столько же готова переплатить, чтобы вернуть всё, как было раньше!


— Только платить некуда.


Саша просыпался ночью от боли. Его стоны будили Машу, и она вставала, чтобы дать ему таблетки. Для мужчины всё происходило как в бреду — телу здорово досталось, но организм упорно боролся. Откуда брал силы? Иногда он чувствовал, что руки свело судорогой. Смотрел на свои неестественно выгнутые конечности, но совершенно не чувствовал боли. Пальцы вращались и шевелились против его воли. Хотя, возможно, это были просто сны. Или вообще всё, что он видел в последние дни, оказалось наполовину сном.


Наутро женщина измерила его температуру:


— Тридцать семь ровно — бодро произнесла она, вглядываясь в стеклянный градусник. — Отлично.


— Чего отлично-то? — чувствуя противный запах перегара из собственного рта, спросил Саша. — Температура же.


— Главное, что выше чем вчера не стала. Значит, это послеоперационное что-то такое, а не простуда. Наверное. Ты же на улице весь промок. Да и драка, раны, побои — всё стресс, а это уже прямая дорога к болезням и тому подобному. Я про это читала. Нервы, переживания, всё ведёт к употреблению лекарств. Ну а ты пока только на обезболивающих, — тут женщина подмигнула, намекая ещё и на алкоголь. — И другого ничего нет. То есть, всяких склянок полно, но от чего они, я не представляю. Точнее не знаю, что давать нужно после таких «операций». Слышала про таблетки кровеостанавливающие или для свёртываемости какие-то, но не помню названия.


— Я тоже по нулям.


Саша даже удивился такому логичному объяснению насчёт своей температуры. На душе стало немного светлее. Все её суждения выглядели здравыми и, видимо, его собственные больничные дела пока складывались неплохо.


— Повезло тебе в общем. Да и не в общем, а во всём. А если бы я не посмотрела в окно тогда?


— Я тебе очень благодарен за это, честно. И всё, что потрачено на меня, постараюсь вернуть. Или как-то ещё отблагодарить…


— Да я не на благодарности твои нарываюсь, — несколько смутилась спасительница.


— Да дело и не в этом, — произнёс мужчина, протирая сонные глаза. — Главное, что теперь нас четверо. А это значит, что шанс выбраться увеличивается.


— На сколько? — вопрос, как ему показалось, был задан без интереса.


— Ну, если нас было трое, а теперь четверо, то на четверть, видимо. Плюс 25 процентов к навыкам выживания, — улыбнулся он.


— Значит, нам нужно найти твои ключи, — предложила Маша.


— Да, но сначала мне нужно как-то связаться со своей семьёй.


— В этом-то и проблема, Саша, — впервые назвав его по имени, ответила женщина. Показалось, что её голос стал добрее или даже нежнее чем раньше. — «Бывшие» не уходят с этой улицы. Никто из твоих не появляется на балконе, да и я тоже не могу. В окне-то они меня не разглядят.


— А «бывшие» могут и в окне увидеть! Надо быть осторожнее. Да, дело дрянь.


— Они будто улицу патрулируют.


— Хм, патрулируют? — мягко усмехнулся Саша.


— Ну, а как ты предлагаешь это назвать?


— Не знаю. Вот и объяснение тому, что они где-то находятся постоянно.


— То есть?


— Ну «трупники» твои должны же где-то жить? Проводить свободное время и, наверное, спать?


— Свободное время? Никогда не задумывалась о таком, — призналась женщина.


В её голосе чувствовалась ударная доза скептицизма.


— Не могут же «бывшие» постоянно бродить из стороны в сторону? Это же всё истории из глупых фильмов! Любому существу нужно состояние покоя. Какой-то дом, может, даже общество. И то, что они пришли на этот шум вместе, группой... И обосновались здесь на какое-то время, подтверждает мои догадки.


Маша странно посмотрела на своего собеседника и вышла из комнаты, объявив, что приготовит что-нибудь перекусить.


— Ну а что я такого сказал? — обиженно прошептал Саша ей вслед.


***


Когда гость уснул, Маша тихонько вышла из квартиры. Аккуратно прикрыла дверь. Темно. Но женщина знала свой подъезд на ощупь. Наизусть.


С механическим безразличием хрустнул ключ в скважине замка. Заперто.


— Сашина кровь… пожалуй, что-то в ней есть, что может помочь, — продолжила она свои мысли шёпотом. — Не мог же он не заразиться? С такими ранами это просто невозможно! — Маша скривила лицо в неуверенности. — Да точно в крови его что-то должно быть. Не такое, как у всех! Жаль только, что кровь хорошая, а в голове его пусто. В крови густо, в голове пусто! Полезен только тем, что умеет водить… и кровью своей. Наверное. Но если сейчас мы никому не нужны, то с его кровью мы будем нужны всем! Это наш шанс.


Замолчала. Долго всматривалась вниз. Между лестничными пролётами. Там ещё темнее. Но подъездные окна всё же пропускали чуть-чуть света. Помогали с темнотой, но не с чернотой. Что-то темнее и гуще обычных теней начинало пробираться в этот дом. Что за мысли такие?


— Но куда? Как? Да и семью свою он не бросит. А вчетвером нам не выбраться. Ладно ещё была бы только его жена! Ребёнок — это слишком большая обуза сейчас! Если его взять, то что-нибудь обязательно пойдёт не так! И без детей, в этой жизни всегда и всё идёт не так, как задумываешь! А если мы хотим спастись, то у нас в команде и так слишком много тех, из-за кого план может превратиться в одну смертельную ошибку! И в ускоренном темпе! Прости Саша, но нам нужно думать о других детях сейчас.


Медленно. По одной ступеньке за раз. Она спустилась на четвертый этаж. Повернула ручку у дорогой на вид двери с глянцевым покрытием. Вошла в квартиру.


— Какая-нибудь машина да заведётся. Надо проверять по несколько штук в день. Один проверяет, другой наблюдает.


Светлые обои в коридорчике. Зал и кухня справа, но последняя чуть дальше. Слева напротив кухни другая комната. В дверь санузла между ними и упирался взгляд Маши.


— Как их забрать? Как со всем этим справиться? Как забрать этих лишних людей? Но зачем нам лишние люди? А если бы я сама оказалась лишней?


Она нахмурила брови. Закрыла за собой дверь и села на пол прямо в коридоре. Прижавшись к стене. Чуть в стороне, ближе к залу.


— Его надо вывезти отсюда...


На обоях виднелись засохшие брызги чего-то тёмного. Некоторые стены хранили на себе чёрные отпечатки человеческих рук.

Показать полностью
78

Лифт в преисподнюю. Глава 43. «Бывший» с рыжей бородой

Предыдущие главы


— Ты кушай-кушай! Это твой ужин.


— Ага, — опомнился Саша и нервно принялся за еду.


— Я давно наблюдаю за этой тварью. «Рыбаком», хм.


— Сколько? — с набитым ртом спросил он.


— Месяца два. Но они для меня, как вечность, — тяжелым голосом ответила Маша.


— Понимаю.


— Там убили кого-то. Даже уже и не помню, как, — упершись взглядом в стену, продолжила рассказывать женщина. — Кажется, кто-то в машине той долго орал. Но тогда почти весь город кричал, так что не могу сказать точно.


Казалось, что ей было нелегко говорить об этом. Но почему? Ответ на этот вопрос гость надеялся узнать позже.


— Люди же каждый день умирали тогда. Те три дня. Потом оставшихся добивали ещё с месяц. Ну как добивали, дожирали… А потом «трупники» просто бродили по улицам толпами. И вот в первые дни, эта машина, кажется, и горела, — кивнула в сторону упомянутого авто хозяйка квартиры. — Он, видимо, там и «засел» после этого. А потом ещё несколько бродяг было.


Саша прервал трапезу и внимательно посмотрел на Машу.


— Да. Какие-то бродяги. Здесь дворами ходили. Но по большей части неприятные люди это оказались.


— В смысле?


— В том смысле, что плохие. Один раз двое парней шли, и девчонка с ними, — скучным будничным тоном пояснила рассказчица.


— Ну и?


— Так руки у неё были связаны. И вели добры молодцы её на верёвке.


— Да ладно?! — удивлённо воскликнул собеседник.


— Прохладно! — в тон ему, не очень вежливо, ответила Маша.


— Так и что дальше-то было? — проглотил Саша её грубость, ради скорейшего продолжения истории.


— Компания шла по парковке. Там же, где и ты нарвался. Смотрели, видимо, машину себе. Не знаю! И знать не хочу. Ну а эта зараза, видимо, давай им там мурлыкать.


— Звал их?


— Не знаю я, что делала эта тварина! Я ж сверху, не забывай, не слышу толком. Но в городе-то тишина теперь, и вроде правда, она издавала звуки свои! Ты ведь тоже слышал?


При этих словах больной почувствовал, как у него внутри пошевелилось нечто неприятное. Иное. Сглотнув слюну в секундном приступе тошноты, он кивнул.


— Тебя самого случайность спасла. Я когда крикнула, ты обернулся, — попыталась повторить то его движение Маша, — а «трупник» в это время тебя лапой своей ударил, — женщина взмахнула рукой. — Ты, получается, на звук развернулся и чуть-чуть назад отклонился. И он, видимо, промахнулся. Мне кажется, примерно так получилось.


«Да. Как-то так всё и было», — поёжившись, согласился Саша.


— Но тварина-то не знала, что с тобой она промахнулась! Ведь зацепила же всё-таки? Чувствует же, наверное, это? Не понимала же она, что не мясо зацепила, а куртку. Для неё ведь нет различий? Ну это я так надумываю себе. Она же не может оказаться умной-разумной? И поэтому, наверное, просто полагаю, — женщина как бы примирительно развела руками, — она тебя не пыталась ещё раз наколоть! Потому что ты для неё уже был наколот. Иначе бы тебе конец однозначно!


Есть перехотелось.


— Ладно. Продолжаем не про тебя. И вот шли они по парковке. И подошли к этой машине. Посмотреть, что там такое. И тварь первого парня проткнула.


Немного помолчала, видимо, вспоминая, как всё случилось. Или свои ощущения от увиденного. Посмотрела в коридор. Потом на Сашу.


— Ты же, наверное, помнишь, он когда рукой выстреливает из себя, то как будто взрывается. Ошмётки всякие летят. Мне толком не видно, но на зрение своё я никогда не жаловалась. Вроде что-то брызгает из «трупника» машинного.


Мужчина несколько раз кивнул, но говорить ничего не хотелось. Эти воспоминания и так уже перебили ему аппетит.


— Он, значит, проткнул первого парня. И девушку, похоже, что ослепил. Чем-то ей в глаза попал.


— Ну она же отползла? — не удержался от вопроса Саша.


— Куда девчонка отползёт? Она же привязана была к его поясу! Или к руке. Не помню уже. Я же сразу сказала, что они её на верёвке вели. Я ещё не сразу в это поверила. Думала, вдруг показалось. А может, просто они так привязались друг к другу, чтобы… не потеряться, не знаю…


— Так и что с ней?


— Парня этого он сожрал, — будничным тоном продолжала Маша. — А девчонку вместе с верёвкой затащил к себе. И, полагаю, тоже сожрал.


— Ну она же кричала бы во всё горло! Мы бы тоже у себя услышали?


— Не кричала она почему-то. Хрипела что-то вроде бы, кувыркалась, но не кричала и ничего не говорила. Может, даже немая была.


— Немая? — скривил лицо Саша от показавшегося ему дурацким предположения.


— Ну не знаю я! — немного разозлилась рассказчица. — Немая она была или глухая, а может, этот «трупник», когда взорвался, что-то выплеснул на неё. Сонную слюну какую-нибудь. Не знаю. В общем, печальна судьба девчонки.


— Так, а там же ещё один был.


— Да. Стоял, смотрел. Такой крупный, кажется, с рыжей бородой.


— Смотрел? Он её не спас?!


— Нет, — спокойно ответила Маша. — Стоял в сторонке. Курил.


— Но почему? Я не понимаю!


— Ну а почему девчонка связанная была? — с вызовом посмотрела на своего собеседника женщина.


— Может быть, её «бывший» укусил, и они связали её, пока ждали…


— Я такой вариант, если честно, не рассматривала, — холодно прозвучал ответ. — Девчонка-то нормальная была с виду. Как я смогла рассмотреть. Хотя, возможно, ты и прав. Но моё предположение другое.


Саша покосился на Машу.


— Ну, ты мальчик взрослый. Понимаешь, о чём я. Сейчас проще с «бывшими», как ты их называешь, управляться, чем с людьми. Тем более с такими. Ты думал, раньше людишки погано себя вели? А вот оказалось, что всё это ещё были цветочки.


Она немного помолчала.


И он не находил слов. Был раздавлен рассказом и опечален судьбой несчастной девушки, так глупо умершей в это страшное время. Или не глупо? А подло. И как ему растить сына в таком мире?


— Люди сейчас отвратительные. Я этих как-то сразу отличила. Двигаются плохие люди всегда отлично от таких, как ты. И не крикнула им. А тебе крикнула. Ты не такой.


Саша ничего не понял из её последней фразы. Мистика какая-то! Маша как-то странно на него смотрела. С добротой? С доверием? С заботой? Нет, всё не те слова. С надеждой. Но надеждой на что? Что за чепуха?


— То есть, ты считаешь, что эти парни ту девчонку взяли в рабство? Или как-то так?


— Как минимум. Или как-то так, — словно передразнивая, добавила последнюю фразу хозяйка квартиры.


— Ничего себе! — в сердцах сказал Саша. — Но зачем? Да что же это такое? Мы же сейчас все вместе должны держаться! Объединяться как-то против общей беды.


— Ага. Ищи дураков.


— Нет, ну правда. Каких дураков? Без дураков! Я думал о подобном… Предполагал, что где-то это может быть. Но не о прямо таком вот! Как ещё нам выживать-то? Сколько нас вообще осталось?


— Не знаю, как. Но тот третий рыжебородый тип убегал от твоих «бывших» в сторону центра города.


Мужчина удивлённо поднял брови.


— Да, «трупники» тут как тут через несколько минут были.


— «Первые»?


— Скорее всего.


— Он убежал?


— Здоровый мужик. С ружьём. А выстрелов я не слышала… Думаю, да. Смог убежать от этих недоделков.


— Знаешь, я никому живому зла не желаю, но надеюсь, что не убежал он.


— Я тоже. Ну если увидишь «бывшего» с рыжей бородой, то будешь знать, кто это.

Показать полностью
74

Лифт в преисподнюю. Глава 40. С тобой что-то не так

Предыдущие главы


«Бывшие» бродили по улице вокруг дома, где Саша нашёл своё спасение. Мужчина раз за разом восстанавливал в своей голове картину произошедшего и пытался понять, как ему теперь быть. Совершил один выход на улицу в этом новом мире, и жизнь круто изменилась. Чуть вообще не прекратилась.


Обезболивающие в сочетании с алкоголем, призванным усилить их эффект, держали Сашу в весьма странном состоянии. Если он бодрствовал, почти всегда быстро терял концентрацию. Часто не понимал, действительно ли не спит. И наоборот. К тому же, мужчина постоянно чувствовал тянущую боль в ногах, спине и голове. И противную температуру 37-38.


Но несмотря на посттравматические муки, желание понимать, что происходит, заставляло его бороться со сном и болью.


— Ну ладно, в квартиру «трупники» вряд ли смогут забраться, — стараясь успокоить своего гостя, сказала Маша и села на диван.


Саша скривил лицо от слова, которым женщина называла «бывших».


— Что? Тебе опять больно?


— «Трупники»… — отрицательно качая головой, недовольно произнёс он и облизнул разбитые губы. — Мы называем их «бывшими». Они ведь бывшие люди. Ну, раньше были людьми…


— Да не надо мне разжёвывать, и так ясно. Какая только от этого разница?


— Так я не договорил, — сдержав раздражение, сказал Саша. Вздохнул. — Мы видели, как «бывшие» забрались в одну квартиру через окна. Потому что заметили в ней людей.


— Серьёзно? — с удивлением и недоверием спросила женщина. — На каком этаже?


— На втором. Серьёзно, — кивнул гость. — Своими глазами видели. С тех пор вот стараемся смотреть из окон только через тюль... Чтобы нас с улицы не заметили.


— Ну, вполне разумно. Я хоть и на пятом живу, тоже так делаю, — согласилась хозяйка квартиры. — Ты бы завёл себе ещё одно правило: не нарываться на «трупников»!


«Хотя, может, они для тебя не такая уж и угроза» — подумала про себя Маша.


Саша нахмурился и проглотил насмешку, сказанную подозрительно серьёзным голосом.


— А ещё я недавно видел... Как один «третий» ходил и смотрел в окна.


— Что за «третий»?


— Фух, — выдавил из себя мужчина, собираясь с мыслями. — Мы для себя их разделили так… «Первые» — это, которых больше всего. Примити… — Саша запнулся.


— Примитивные? — подсказала Маша.


— Ага, — с благодарностью кивнул больной, этот разговор давался ему всё труднее. — «Первые» — самые примитивные «бывшие». Их много. Они опасны, но реально тупы, — ненадолго задумался. — То есть, они могут тебя убить запросто, дури-то в них полно. Но если ты спрячешься, то запросто и мимо пройдут. Я так думаю.


— А запах?


Саша удивлённо посмотрел на собеседницу, явно сбитый с толку.


— Ну, а запах они чувствуют?


— Думаю, да. Скорее всего. Ну не как собаки. У людей же не такое обоня…


— Обоняние?


— Да, поэтому не знаю. Что-то они точно должны чуять.


— Не зря, значит, я тогда хлоркой возле подъезда землю полила, — задумчиво произнесла Маша.


Саша вопросительно на неё посмотрел. И женщина объяснила, что сделала это после нападения «рыбака», чтобы замести следы.


— «Вторые» — это более серьёзная угроза. Они чуть быстрее. Думаю, что и сообразительнее. Уже такие, с изменениями внешности. Но их меньше.


— Меньше?


— Чем «первых», но больше чем «третьих» и прочих. Они ещё опаснее. Тут и от «первых» стоит драпать сразу. А от этих тем более.


Саша зевнул и продолжал:


— Затем идут «третьи». Они уже сильно отличаются от «первых». «Третьих» совсем немного.

Женщина нахмурила лоб и, не произнося ни слова, вопросительно смотрела на своего собеседника.


— Видела таких? — Саша задумался, подбирая слова. Сосредоточиться удавалось с трудом, картинка плыла, но он не сдавался. — Знаешь, вот «бывший» ещё на человека похож. Но уже начинает становиться… — мужчина не мог найти нужное слово. — Превращаться в кого-то другого. У него пальцы вытягиваются. И уши. Лицо становится мордой. Появляются такие, знаешь, сразу заметные изменения внешности… или даже, правильнее будет сказать, изменения тела. Если «первый» ещё в какой-то степени с виду человек. То «третий» — уже однозначно персонаж из фильма ужасов. От таких и не убежать. Они быстрее остальных.


Маша кивнула:


— Я поняла, о чём ты говоришь. Мимо моего дома такие проходили. Они ещё не плетутся по дороге, как эти твои «первые-вторые», а перебежками двигаются, — в довершение фразы, женщина быстро посмотрела в коридор и словно сама себе кивнула ещё несколько раз.


— Точно. Мы говорим об одинаковых «бывших». И вот такой… «трупник» совсем недавно бежал по твоей стороне улицы. И заглядывал в окна домов.


— «Третий»? Прямо заглядывал? — с подозрением спросила Маша.


— Ну, не так, как это сделал бы человек. Но подходил, смотрел издалека в окна. Даже во дворы забегал.


— Да ладно? Никогда за «почти уродами» такого не замечала.


Он вопросительно поднял бровь.


— Ну, «почти уроды» у нас — это твои «третьи»…


Саша не подал виду.


Но заметил.


Женщина сказала «у нас». А не «у меня».


«Что за ерунда? Может, оговорилась?»


— … а дальше уже бывают «совсем уроды» с длинными руками такие, — как ни в чём ни бывало продолжала Маша.


Саша напрягся, но не потерял нить разговора и сказал чуть дрогнувшим голосом:


— «Гончие». Так мы зовём их. После «третьих» — «гончие».


— Странные у вас названия, — ответила она, глядя в сторону.


— Да у тебя тоже. Вполне, — парировал Саша и, сам не зная, почему, сделал небольшое ударение на слове «тебя».


Женщина никак на это не отреагировала, что Саше не понравилось. Странные новые мысли начали закрадываться в его голову.


***


«Зачем она меня спасла, если было уже почти поздно? Почему она сказала "у нас"? Может, ненормальная? Или, наоборот, я уже поехал от всех этих коктейльчиков? — размышлял Саша. — Ну то есть, она чуть-чуть того? Вполне возможно. Три месяца провести в одиночестве в этом аду. Ещё и не такое с головой случится. А может, мне просто показалось? Ну оговорился человек, с кем не бывает?»


Теперь для Саши «климат» этой квартиры перестал быть комфортным. Захотелось домой. К родным. К своим, которые не предают и не обманывают. На которых ты можешь злиться, ругаться, но только потому что они свои — кусок тебя. То, что есть часть всего в твоей жизни, дне, минуте, мысли.


«Возможно, странности "проросли" в Маше уже настолько глубоко, что она и не помнит себя без них? Но наверное, я себя накручиваю».


Саша очнулся от своих раздумий и вздрогнул. Женщина сидела напротив и молча смотрела прямо на него.


— Что? Я что-то прослушал? Извини, как-то голова туго соображает. Бывает, теряю мысль, — он почувствовал, что испугался.


«С другой стороны, — предположил Саша, — возможно, эти все мысли от лекарств, алкоголя и боли? Или я просто сам потихоньку схожу с ума. Тоже?»


— Так нет. Это ты говорил, но замолчал.


«Что? Да я же спал!»


Саша ничего не ответил.


Психологический дискомфорт нарастал. Жутко хотелось уйти из этой квартиры, но он понимал, что такой возможности у него нет. Мужчина знал, что придётся остаться здесь. И возможно, бороться не только со своими, но и с чужими демонами.


— О чём размышлял? — прищурившись, спросила Маша.


— О том, что ты давно не проверяла «бывших», — глядя ей прямо в глаза, недрогнувшим голосом ответил Саша. — Только аккуратно, — как будто говоря о свершившемся факте, продолжал он, — чтобы в окне не заметили. Иначе все твои старания пойдут «коту-трупнику» под хвост, — закончил Саша, намекая на собственное спасение.


Женщина на несколько секунд задумалась:


— А ты знаешь, что и коты тоже «нетакие» бывают?


— Предполагал, но не встречал лично. А вот собаку «бывшую» убил.


Маша удивлённо подняла бровь. И улыбнулась.


— А собака тебя не кусала, случайно? — подозрительно, но всё же больше в шутку спросила женщина.


— Н-нет… — немного испуганно ответил Саша.


Она помолчала.


Посмотрела куда-то в коридор. Сделала странное движение бровями.


«Стоп. Она посмотрела куда-то? Или на кого-то?»


Обернулась. Скривила гримасу, встретившись глазами с Сашей.


— Хипленький ты совсем, Шурик. Подозрительно это всё. Странно.


— Насчёт странностей, я согласен, — сказал Саша одно, а подумал совсем другое.


— Я думаю, с тобой что-то не так.


«Я про тебя тоже так думаю, "трупник" тебя подери!»


— Что?


— А сам, как считаешь? Что бы ты думал про человека, которого искромсал этот твой, ну давай назовем его... Ээ...


— «Рыбак»?


— «Рыбак». И после «рыбака» этот человек преспокойненько выжил?


— Так ты же меня спасла!


— Спасла… но своими культями мерзкими он тебя проткнул хорошенько! И слюнями ядовитыми забрызгал тоже! Много дырок, Шурик. В тебе много лишних дырок! Но ты не заболел!


«А ведь и правда, чёрт подери эту… странную женщину. Ведь всё, что она говорит, правда».

Показать полностью
68

Лифт в преисподнюю. Глава 38. Просто звук ветра

Предыдущие главы


Женщина с любопытством взглянула на Сашу. Увидев, что он проснулся, отложила книгу и подошла ближе.


Мужчина смотрел на Машу и не знал: стоит у неё что-то спросить или, наоборот, что-то ей рассказать. Хозяйка квартиры тоже не спешила завязывать разговор. Видимо, пыталась оценить, насколько её гость пришёл в себя.


— Ты понимаешь, что сейчас происходит? — всё же спросила она.


— Да. Понимаю. Не понимаю только, как всё так произошло.


— По глупости, — строго сказала женщина. — По незнанию. По невнимательности. Ты дурень! Зачем полез сюда?


Мужчина слегка кивнул головой. Понял. От него ждут не вопросов, а ответов. Справедливо. Впрочем, она вроде и не обещала вести себя как заботливая медсестра из ванильного сериала.


Ломило виски. Пахло перегаром. Хотелось пить. Обездвиженное тело затекло. Жизнь, во всех её преимуществах, сжимала выжившего в своих объятиях.


— Меня самого зовут Саша. Я женат, есть сын, — он чувствовал себя так, будто отчитывается экзаменатору. Но такое немного унизительное ощущение всегда выгоднее перебороть: решить проблему в свою пользу и забыть. — Мы, точнее Марина — это моя жена, заметила тебя на балконе. Наш дом стоит через дорогу. Второй от перекрёстка.


— Так ты шёл ко мне? — удивилась Маша. На её лице выразилось такое недоумение, что Саша почувствовал себя ещё более некомфортно.


— В том числе, да.


— Сколько вас, ты говоришь?


— Трое: двое взрослых и ребёнок.


Собеседница скривила лицо, задумавшись. Отрицательно покачала головой.


— Ну а почему нельзя было помахать рукой с балкона? Ты же чуть не погиб, когда полез сюда!


— Мы смогли застать тебя на нём только один раз, — не соврал он.


Женщина недоверчиво подняла брови, но ничего не сказала.


— Потом, сколько мы ни сидели у окна, ты там так ни разу и не появилась, — со вздохом произнёс Саша. — Поэтому я решил проверить, не стоит ли тут одна машина, от которой у меня есть ключи, и заодно попытаться найти выживших.


Маша молча смотрела на него. В своём взгляде она не скрывала подозрительность. Недоверие. В её голове не укладывалось, зачем взрослому мужчине в здравом уме идти на смерть ради поисков какой-то машины.


Женщина вздохнула и снова покачала головой, как бы вынося вердикт: ну ты и дурачок, но несмотря на это, тебе вроде бы можно верить.


— И, как видишь, оружия у меня нет.


Тут её глаза немного подобрели. Будто услышав какую-то глупость от студента-первокурсника, она слегка кивнула в знак одобрения и отвела взгляд в сторону, собираясь с мыслями.


Волосы Маши были собраны в короткую толстую косу, перетянутую резинками. На её бледном лице уже виднелись морщины, ну или это были просто неровные полоски грязи.


Женщина вытащила из-за пояса пистолет. От глаз мужчины не скрылся и большой нож, висевший на ремне.


Без какого-либо осознанного участия Саши, его лицо напряглось, челюсти плотно сжались.


Он не знал, какая марка у пистолета, но в фильмах такие обычно полицейские направляли на преступников.


— «ПМ», — сказала она. — Тут, думаю, ничего объяснять не нужно?


Саша отрицательно закачал головой, хотя и не помнил, как расшифровывается «ПМ». Пневмат? Но он прекрасно понимал, что в конкретном случае означает демонстрация оружия.


— У вас есть еда?


— Её во всём городе полно, — уклончиво ответил мужчина.


— Да мне чужого не надо, я наоборот, — немного виновато ответила Маша, улыбнувшись. Как начальник, который рассчитывает тебе премию. — Может быть, ребёнку твоему нужно.


— Спасибо, у нас пока есть запас на пару недель, — напряжённо выдавил Саша.


— Но с водой, наверняка, туго?


— Ну, можем позволить себе только пить.


— А не мылись сколько?


— Думаю, столько же, сколько и ты.


Женщина хмыкнула и улыбнулась.


«Отлично, — расслабившись подумал Саша. — Вроде бы адекватная. И у неё есть оружие. Теперь всё может наладиться, только…»


— А что там со мной? — указав глазами на ту часть одеяла, что укрывала его ноги, спросил мужчина.


— Я не врач, но «трупник» в тебе наделал много дырок. Я, наверное, час вчера зашивала. Но может, так долго, потому что я никого живого раньше не штопала.


— Это же всё произошло вчера? — слегка удивился Саша. Ему казалось, что прошло гораздо больше времени.


— Да, утром.


— А пролежал я?


— Весь вчерашний день, ночь, ну и сегодня уже почти шесть.


— Как мне сообщить моим, что я жив? — заволновался мужчина и попытался пошевелиться. Через секунду его всего перекосило от боли.


Маша вспомнила, что Саша просил её повесить куртку на балкон. Ей тогда эта задумка не понравилась, и она выбросила грязное тряпьё. Женщина решила, что так нежданный гость может сообщить каким-нибудь своим головорезам, где он. И хотя с мужчиной, кажется, всё было в порядке, Маша не стала напоминать ему о той его просьбе. Себе дороже.


— В тебе столько новых, ненужных твоему телу дырок, что пока ты дойдёшь до дома, истечёшь кровью. Я что тебя зря зашивала?


— Да я и встать-то не смогу, боже, как же больно, — застонал он. — Зачем я только пошевелился.


— Я могла бы выйти на балкон и… — Маша задумалась. — И помахать твоей жене рукой. Она ведь, скорее всего, глаз не сводит с этого места.


— И что она поймёт? Что решит, когда я не выйду с тобой? Что я тут жить остаюсь? — немного разозлился Саша.


— Сам подумай, с чего бы мне просто так ей там размахивать? Я же про неё как бы не знаю!


— Это да, — согласился он, пытаясь вытереть слёзы о полотенца, которыми были перевязаны его руки. — Но всё равно надо конкретнее как-то.


— Хоть так, — не слишком доброжелательно бросила женщина и вышла в коридор.


Саша понял, что лежит во второй комнате квартиры, в углу у входа. За ним, скорее всего, зал, из которого можно выйти на балкон. Руки не туго, но связаны. В принципе, за какое-то время он справится с такими путами, но зачем? Ведь Саша понимал, с какой целью его связали. И, кажется, пронесло?! Но как? Почему?


Ещё он заметил одну странность в своей боли. Болели не только ноги, но и спина. Она, пожалуй, мучила его даже сильнее, но Саша не помнил, чтобы вчерашняя тварь могла ранить его туда.


Он услышал звук открывающейся балконной двери и шум улицы. Точнее, теперь это нельзя было назвать шумом, ведь все машины заглохли, как и люди... Просто звук ветра.


Женщина чертыхнулась и вернулась в квартиру.


На вопросительный взгляд Саши она ответила:


— «Трупники» ходят! С балкона заметить могут. Я там примотала тряпку белую к перилам, не знаю, может, твоя жена увидит.


— А много их там?


— Штук десять. И дальше ещё, кажется, идут, — нервно ответила она.


— Десять? Вот чёрт! Я такого количества в одном месте давно уже не видел! — сказал Саша. — Дела наши плохи.


— Смотря с какой стороны посмотреть.


— Ты о чём?


— О насущном! Ты нарвался на «трупника». Он тебя вскрыл немного. Ты выжил.


— Только благодаря тебе, спасибо, — не совсем понимая направление разговора, ответил Саша. Ему показалось, что настроение собеседницы снова переменилось.


— И ты не заразился, Саша, — строго глядя на спасённого, сказала женщина.


— Повезло…


— Шмовезло! Фигня твоё «повезло»!


— Ну может…


— Давай-ка колись, в чём дело?


— Я не понимаю, — попытался развести руками Саша.


Женщина улыбнулась от этого его жеста.


— Это я не понимаю, как ты не превратился. Тебя цапнули, а ты целёхонек. Как так? Ни одного живого лица за последние месяцы, а тут ты! Весь покромсанный, но не болезный!


Автоматически начал оправдываться мужчина:


— Я тоже этого не знаю. Но если честно, ещё даже подумать об этом не успел. Может, тот… стационарный «трупник» незаразный?


Женщина улыбнулась, закатила глаза и покачала головой с таким видом, что Саше захотелось провалиться сквозь землю.


***


Маша посмотрела на своего спящего гостя. Потом в черноту коридора. Холодно. Сыро. Страшно.


«Может ли неживой быть незаразным? Чушь! Каждый из них — сплошная кожаная банка с заразой! С гнильцой!»


Женщина встала с дивана и бесшумно подошла к мужчине. Её пальцы сжимали рукоятку ножа. Присела на корточки возле спящего. Стала всматриваться в его лицо.


«Человек, который не умер. Первый человек, который не умер от их заразы».


Лицо как лицо. Грязное. Худое. Бледное.


Маша быстро посмотрела в коридор. Словно проверила, не стоит ли там кто-нибудь. Вернула взгляд к мужчине.


Лицо чуть вытянутое. Но это как раз может быть из-за того, что пришлось худеть. С такой физиономией человек незаметен в толпе. В жизни. Везде. С таким лицом ты обычный.


«Но видимо, ты, Шурик, как раз таки и не обычный! А чем ты необычнее, тем ценнее! Но только — один ты из нас».


— Но нам всем не спастись, Саша. Ребёнок и твоя жена, уверена, ещё одна бесполезная женщина — обуза, которую мы не вытянем. С этого дна нам всем не подняться.

Показать полностью
55

Лифт в преисподнюю. Глава 37. Как-то кошмарненько

Предыдущие главы


Саша открыл глаза.


Один в незнакомой комнате. Холодно и тепло. Кончик носа замёрз. Онемели и распухли губы. Все остальные части тела затекли в приятном тепле. Или он их просто не чувствовал?


Мужчина почему-то знал, что не стоит шевелиться. Но не помнил, почему. От движения глаз заболела голова, затем боль медленно расползлась по всему телу. Сердце качало кровь, и с каждым сокращением его мышц вспыхивал новый укол.


Он попытался уснуть и не смог. Или всё-таки получилось?


Саша решил открыть глаза и позвать кого-нибудь на помощь. Подняв веки, он обнаружил, что на диване сидит женщина в военном бушлате и смотрит на него.


Свет из окна стал ярче.


Боль исчезла. Но Саша чувствовал, что она в любой момент снова готова пронестись по его нервным путям.


Голова соображала плохо. Мысли спотыкались друг о друга. Моргнув, он увидел, что женщина исчезла.


«Ничего себе, как быстро», — вяло удивился мужчина.


Потом его растолкали и заставили пить. Холодная вода оказалась очень кстати. Ему в рот положили таблетки, но сил разгрызать их не нашлось. Пришлось просто проглотить.


— Эй, ну ты как? Умирать не собираешься? — спросила у него незнакомка.


Подозрительный тон? Недоброжелательный? Показалось? Кто здесь?


— Нет, — с неожиданной для себя твердостью в голосе, резко ответил Саша и только потом понял, что был за вопрос.


Память представлялась ему большим куском льда, который только начинал оттаивать. Но в таком холоде не стоило рассчитывать на скорый успех. Капля за каплей из тёмного небытия оттаивала его личность, собираясь в больной, уставшей ёмкости под названием человеческое тело.


— А ты кто? — неспециально грубо буркнул Саша.


Соображал он плохо и не сразу смог понять, что вопрос прозвучал не очень вежливо. Задумавшись над манерами, он пропустил ответ незнакомки. Женщина же, сказав что-то в пустоту Сашиных мыслей, сидела и вопросительно смотрела на него.


— Что? — переспросил мужчина.


— Ты что, плохо слышишь? — удивилась незнакомка.


— Хорошо тебя слышу, — механически ответил Саша.


— Как ты себя чувствуешь? — вздохнув, видимо, не в первый раз задала свой вопрос его собеседница.


— Не знаю. Не знаю, — произнёс он дважды. — Нет слов. Как-то кошмарненько.


Причём, повторяя фразу, Саша считал, что раскрывает некоторые дополнительные подробности своего состояния. Видимо, понятные только ему.


Женщина, нахмурившись, с сомнением посмотрела на собеседника.


— Ты хочешь меня сожрать?


Саша удивлённо поднял бровь, задумавшись над ответом. Незнакомка его опередила:


— Болит что-нибудь?


Мужчина снова ничего не успел сказать:


— Значит не болит, раз ты не знаешь, что ответить. И не орёшь как резаный.


Саша изобразил на лице мину — «да, наверное, то, о чём ты говоришь, так и есть» и решил, что отвечать на её вопрос уже не нужно.


Хозяйка квартиры, вздохнув снова, села на мягкую табуретку, стоявшую, как оказалось, возле его головы.


На женщине был армейский бушлат. Спортивные штаны с цветными полосками. Чёрная шапка торчала из кармана. Её лицо имело правильные черты, казалось вполне приятным, но уже на закате молодости. Вместе с этим, в глазах таилась какая-то преподавательская строгость и собранность. Кожа бледная, волосы русые. Может, она была и моложе, но последние месяцы каждого из них состарили на несколько лет.


— Как зовут тебя, помнишь? — серьёзно спросила женщина.


— Александр, — не растерявшись ответил её гость и, неожиданно для самого себя, перешёл в наступление с встречным вопросом. — А тебя как?


— Маша. Для друзей Маня, — ответила она таким тоном, что стало понятно: Саше можно использовать только первый из предложенных вариантов. Он был не против.


— А откуда ты тут?


— Я вообще-то здесь живу. Квартира в ипотеке. Между прочим.


Саша хотел ради шутки спросить, когда следующий платёж, но тут же забыл, зачем он решил так сделать. А через секунду из его мыслей пропал и сам вопрос.


— Чего хмуришься? — спросила у него женщина. И Саша понял, что задумавшись сдвинул брови.


— Это так. Просто, — сказал он и решил, что его голова стала совсем плохо работать. — Не соображаю я.


«Как будто от меня пахнет перегаром?»


— Ты помнишь, что вчера произошло? — не отставала Маша.


Саша закрыл глаза. И начал вспоминать. Мелькали какие-то размытые картинки. Ничего не понять. Решив, что достаточно долго молчал, Саша открыл глаза.


Женщина сидела у окна и читала книгу.


Освещение изменилось. Видимо, наступил вечер.


Саша понял, что провалился в беспамятство, а всё, что видел, оказалось сном. Но сейчас ему стало лучше. В мыслях появились крупицы ясности.


Маша вопросительно смотрела на него.


Потом женщина снова внезапно оказалась рядом и поднесла к его губам стакан с чем-то шипящим. Сладко-горьким.


— Пей!


Саша скривил лицо. Горького опять было больше, чем сладкого. А холодного ещё больше!


— Успокоительное, — хитро улыбнувшись, пояснила новая знакомая.


Саша выпил всё.


Пошевелив пальцами ног, он разбудил боль. И сразу всё вспомнил. Неопознанную тварь в машине. Руку-крюк. Борьбу. Поражение. Свою спасительницу. Дорогу в этот дом. Подъезд. Вот только не помнил, какой этаж.


«Ну и чёрт с ним», — решил Саша, после чего его накрыло пьяным беспокойным сном.


***


Маша сверлила задумчивым взглядом спящего гостя.


«Уже сутки в каком-то бреду. Но, может, так и ведут себя раненые? Или такое поведение у тех, кто подцепил заразу? На последнее не похоже. Выглядит он всё ещё по-человечески».


— Кажется, пронесло, — сказала она в пустоту. — Но как такое возможно?

Показать полностью
58

Лифт в преисподнюю. Глава 35. Если ты соберёшься умереть

Предыдущие главы


Саша проснулся из-за боли.


Тело колотила странная непривычная дрожь. По венам будто протаскивали колючую проволоку. Про ноги вообще думать не хотелось. Он боялся сделать малейшее движение, чтобы не потревожить раны.


Саша помнил, что у него есть раны.


Но про то, откуда они появились, память ничего не отвечала. Поэтому мужчина не особенно понимал, что сейчас происходит. Как будто кроме боли в его голове не сохранилось другой надёжной информации. Только что-то вроде: «Лежи, не шевелись, и всё будет ОК!»


Лениво подвигал глазами в попытке осмотреться.


Вокруг темно. Но не холодно.


Хотя нет. И сыро. И холодно. Всё в порядке, мир не изменился. Просто теперь чувствуется как-то по-другому. Не так…


Он лежал на чём-то мягком. На ощупь всё это казалось незнакомым. Чужим, но не отталкивающим. Скорее, даже иным, а не чужим.


На его лежанке было хорошо. Удобно. И мягко. Когда получалось забыть про боль.


«А может быть, я про неё вовсе и не забываю — это она просто сама иногда выключается?»


Словно по расписанию, раз в несколько минут в мужчине закипала злость. Мысли путаным хороводом тянулись из разных уголков обесточенного сознания. Сказывалось действие алкоголя, но Саша не помнил о том, что пил. Ему казалось, что так и должно быть. Одну секунду — ярость, другую — жалость к себе, третью — вопрос «а, собственно, кто я?»


Он и не замечал того, что все свои мысли транслировал наружу. Причём идеально передавая «бессвязность» собственного состояния несвязной речью.


Мужчина лежал на полу на одной половине толстого ватного одеяла, второй его частью он был укрыт. Под головой и плечами — жёсткая диванная подушка.


Видимо, от стонов или бормотания проснулась хозяйка квартиры.


В слабом свете из окна Сашины глаза различили расплывчатый силуэт, который появился из темноты и направился к нему. Он не испугался приближавшегося незнакомца, потому что несколько раз забывал о нём. Его мозг постоянно переключался на мысли о боли и на злость к тому, кто ему эти страдания причинял.


— Сильно болит? — услышал он вопрос знакомым голосом от совершенно незнакомого человека. Даже никакой образ не всплыл в его голове. Поэтому Саша не отвечал, а через несколько секунд вообще забыл об этом.


Очнулся он, когда услышал:


— …таблетку. Да на же ты таблетку! Глухой? — Саша почувствовал раздражение или даже злость в знакомом голосе. Кто-то тряс его за грудки. Это немного испугало, и он решил подчиниться. Делать всё, что ему скажут, если это окажется не более страшным, чем сам голос. И избавит от боли.


— Да пей же ты таблетку, зараза! — услышал мужчина среди своих бессвязных мыслей и понял, что нужно выполнить то, что велено. Тем более всё равно кто-то пытался что-то засунуть ему в рот. Саша принял таблетку и разгрыз её до того, как голос подал ему воды. Он жадно запил лекарство.


Пить. Да, оказывается, очень хотелось пить.


Саша в очередной раз потерял нить происходящего, но когда снова услышал голос, тот стал добрее.


***


Женщина с опухшим сонным лицом куталась в грязноватый пушистый плед. Усталая, испуганная, «на нервах». Она сидела на диване и смотрела на мужчину, которому спасла жизнь.


— У тебя либо началась лихорадка, либо это просто побочка от термоядерного коктейля — водки с обезболивающими, — сказала незнакомка.


Ей никто не ответил. Да она и не ожидала. Уже давно привыкла разговаривать сама с собой.


«Если завтра это продолжится, нужно принимать какие-то меры. Но какие? От чего его лечить? И чем? Лекарств-то разных полно, но какие давать? Может, и умрёт на днях. Дурень, сам виноват».


Хозяйка квартиры встала и подошла к окну.


«Сам виноват! Мир теперь как минное поле из трупоедов!»


Осторожно выглянула. В чёрной темноте копошился ветер. Он же касался ветвей деревьев и слегка раскачивал их. За двухэтажным домом, стоявшим параллельно тому, что стал их убежищем, ничего не получалось разглядеть. Но она чувствовала опасность, исходящую из этой тихой городской темноты, которая стала для неё сегодня ещё страшнее. По крайней мере, ей так казалось. Женщина чувствовала, что мир сдвинулся с места. Вот только, в нужную ли ей сторону?


Она вернулась на диван и осторожно села на край.


«А зачем он сюда шёл? Что ему нужно было среди этих машин? И почему просил повесить эту дурацкую куртку на балконе?»


… женщина поймала себя на том, что так и провалилась в сон, сидя на краешке дивана. Она встала и подошла к мужчине, представившемуся Сашей.


«Заснул. Пусть спит, его сейчас только это может спасти от боли. Вместе с таблетками, конечно, которых такими темпами хватит дня на два. Но может, сильно болеть после этого уже и не будет? Ну да, когда это нам так везло…»


Из-за того, что её запасы теперь будут расходоваться быстрее, женщина вслух чертыхнулась. Раненый гость вздрогнул от звука, но не проснулся. Издал тихий стон и снова затих.


«Если ты соберёшься умереть, — обратилась она мысленно к нему, — сделай это, пожалуйста, сегодня, чтобы я хотя бы продукты и таблетки на тебя не переводила».


Женщина сначала хотела налить воды в стакан и поставить рядом с Сашей, но потом передумала.


«Руки слушаться не будут, наверное. Ещё, не дай бог, разольёт».


Хозяйка квартиры отнесла бутылку к своему дивану и поставила на пол.


«Наверное, если бы заразился, то уже стало бы всё ясно, — она снова хмыкнула. — Но что тут может быть ясно? Если бы я знала, как его вспорет этот урод из машины, то и высовываться бы не стала. На кой уже его спасать, если "трупник" засунул в тело свои жала?»


Она поймала себя на том, что ходит вокруг дивана в каком-то трансе.


За окном ночь. На полу связанный покромсанный неживыми тварями мужчина. Пора и самой укладываться.


Женщина сняла с плеч покрывало и расстелила на одеяло, под которым обычно спала. Забравшись под него, почувствовала привычные холод и сырость. Мерзко, но это чувство хотя бы даёт уверенность, что ты не стал «трупником».


«А может, этот Саша не так прост? Посмотрим… Если не "взбесится" или не помрёт, то я очень сильно удивлюсь! И что тогда?»


Правой рукой хозяйка квартиры сжала рукоять большого охотничьего ножа, висевшего на поясе.


— Давай, Шурик. Не помирай, — вместо «спокойной ночи» пожелала она.


Укрытый одеялом и надёжно связанный, мужчина только что-то хмыкнул в ответ. Где-то в черноте города раздался «трупниковый» вой.


И Саша едва слышно простонал что-то в ответ.

Показать полностью
72

Лифт в преисподнюю. Глава 34. Закон хорошего коктейля

Предыдущие главы


Саша понял, что сначала было бы неплохо снять ботинки, и обнаружил, что у него обута только одна нога.


— Тем легче, — только сказал он, скорчив от боли гримасу. Снял единственный ботинок и швырнул его в коридор.


Путаясь в лохмотьях, в которые превратились его куртка и штаны, мужчина кое-как снял плотные спортивки, надетые поверх джинсов. Продукт «американской мечты» изменил цвет с синего на тёмно-бурый. Примерно от середины бедра и ниже на штанах не осталось и клочка синей джинсовой ткани. Всё пропиталось кровью и испачкалось грязью.


Саше становилось страшно от того, какого размера дыры он видел на своих штанах. Ведь такие же теперь есть и на его ногах.


В глазах потемнело. Снова…


— … я не медик, но есть ощущение, что дела у тебя идут плоховато. По потере крови. Задеты только ноги? — спросила женщина, вернув Сашу в сознание.


Он кивнул. Хотя не совсем понимал, что у него спрашивали. Думать сил у мозга уже не нашлось. Саша словно постоянно проваливался в дрёму и видел всё обрывками. Воспринимал только настоящее, а прошлые вопросы и картинки не сохранялись на жёстком диске. Питание в систему поступало с перебоями.


Мужчина лежал на полу. Светлый с тёмными углами потолок. Холодно. Сыро. Больно. Под голову подложен тряпичный грязный ком — то, что осталось от куртки и штанов.


Незнакомка, стоявшая на коленях рядом, подозрительно поглядывала на Сашу. Глаза женщины защищали зацарапанные пластиковые очки, какие обычно используются на стройке. Остальную часть лица тоже что-то скрывало — ткань или респиратор. Руки в толстых жёлтых хозяйственных перчатках. Она гремела какими-то склянками.


Очнувшись, Саша занимался только тем, чтобы сдерживать приступы тошноты, посещавшие его каждые несколько секунд. Видимо, организм понимал, что в таком состоянии можно захлебнуться рвотой, и направлял все силы на экстренное пробуждение.


«С чего вдруг меня вообще должно тошнить?»


— На правом бедре — две глубоких раны. Сантиметров пять в длину. И одна примерно такая же на икре, — задумчиво сказала незнакомка и быстро посмотрела на Сашу.


Он ничего ей не ответил.


— Ещё штук десять кругловатых проколов. Размером с пятьдесят копеек. Кровоточат. Да всё здесь кровоточит! Но прямо, чтобы кровь лилась, такого нет, — со вздохом произнесла его спасительница. — А значит, кровотечение останавливается… либо просто заканчивается кровь.


Левая нога Саши пострадала меньше: много ссадин, мелких ранок и только четыре круглых прокола. Большая часть ударов «бывшего человека» пришлась именно на правую ногу.


— Ещё раз повторюсь — я не медик. Но, думаю, что большие раны нужно по возможности зашить. Специальных ниток у меня нет. Только шёлковые, — говорила женщина, уже начав какую-то возню.


— Зашивай всё, что надо, — вяло ответил мужчина. — Что-то мне совсем... как-то нехорошо…


Незнакомка двигалась очень медленно: неудобные перчатки, маска и очки не давали возможности «разогнать» лечение. Саше показалось, что он услышал, как звенят бутылки и шипит открываясь газировка. Так и вышло. Женщина поставила перед ним высокий стакан. Налила в него немного воды и положила рядом пачку таблеток.


— Давай-ка ты присядешь, чтобы выпить это, — она рывком подняла его и придвинула к стене, а под спину положила упругую подушку с дивана.


Работа сознания стала немного стабильнее.


Заскрипела пластиковая упаковка с лекарствами.


— Ну-ка открой рот, — мужчина повиновался, и женщина высыпала ему туда пригоршню таблеток. — Жуй! Жуй!


Видимо, Саша удивлённо округлил глаза от такого приказа, и она торопливо объяснила:


— Так они быстрее подействуют! Неизвестно, как у тебя сейчас всё усваивается! А пережёванные скорее растворятся, всосутся или что там с ними происходит! В общем, противно, непонятно, но надо!


Только что отступившая тошнота стала возвращаться, когда Саша захрустел таблетками. Происходящее казалось ему каким-то сюрреалистичным бредом.


Рот наполнился невкусной слюной. Лицо мужчины перекосило, и он уже готов был всё выплюнуть…


— Пей давай, не тяни! — женщина поднесла к его губам стакан с водой.


Саша с облегчением проглотил таблеточную кашу и хорошо запил сладкой газировкой. Последнее оказалось приятным сюрпризом, перебившим горький вкус обезболивающих.


Опустошённый стакан сразу же наполнился прозрачной жидкостью из бутылки с этикеткой «Водка». Туда же его спасительница добавила новую порцию шипевшей газировки.


В другой стакан женщина бросила несколько иголок и маленький моток белых шёлковых ниток. Капнула водки. Посмотрела на свои руки в перчатках. Вздохнула. Налила немного алкоголя на ладони и стала растирать, чтобы обеззаразить жёлтый материал, защищавший её кожу. Через несколько секунд, намочив водкой какую-то тряпочку, стала протирать раны мужчины, не забывая при этом обильно поливать их алкоголем.


Жгло. Саша застонал. Он старался терпеть, но надолго его не хватило.


— А тебе когда больно будет, ты коктейльчика отпивай, — с хитрецой сказала она, видя, что ему действительно больно.


Саша подумал, что хуже уже не станет, и потянулся за напитком.


Но что-то пошло не так.


Руки оказались связаны.


Обмотаны какими-то тряпками. И перевязаны полотенцами. Не больно. Не туго. Даже не чувствуется. Но…


Женщина чуть виновато посмотрела в глаза мужчины, пожала плечами и продолжила жалить его раны алкоголем.


Саша вздохнул и всё понял. Левый глаз, почему-то только этот, начал слезиться, к горлу подкатил ком…


— Идиот, пей! Я тебя сейчас зашивать буду, мне тут не надо, чтобы ты орал!


Мужчина смог взять стакан, только зажав его между двух ладоней. Было слегка неудобно.


— Трубочек, извини, нет! То есть где-то они, конечно, валяются, но я-то гостей сегодня не ждала!


«Обезболивающий» напиток быстро провалился внутрь. Сашу снова чуть не вырвало, на этот раз от вкуса водки. Алкоголя явно оказалось больше, чем газировки. Что ж, таков закон хорошего коктейля!


Когда стакан опустел, незнакомка сразу же обновила его.


Боль постепенно отступала на второй план, словно медленно замещалась чем-то другим. Любое дело, даже такое, отвлекает. В глазах снова начинало темнеть из-за красных, но уже более тёмных и тёплых, как казалось Саше, кругов.


Шипящие пузырьки и горечь алкоголя уже не так обжигали горло. Выпил. Поставил.


От третьего стакана он пытался отказываться:


— Сейчас будет больно. Тебе ещё долго будет больно, — более мягким голосом сказала незнакомка, стараясь успокоить мужчину. — Надо, чтобы ты мог отрубиться.


И Саша повиновался. Ему становилось то холодно, то жарко. Он быстро запьянел и сильно захотел спать, но боль ещё не исчезла до конца, и это мешало забыться.


«Ей можно доверять? — думал мужчина. — Зачем она меня спасла? И как сообщить Марине, что я жив?»


— Повесь потом мою куртку на балконе сушиться... — из последних сил прошептал Саша.


— Что? — удивлённо переспросила женщина с таким тоном, как будто её важное занятие перебивали как минимум третьесортной просьбой.


Он со стоном выгнулся и попытался схватить её за руку. Женщина резко отпрянула назад. Саше и так сложно было даже сфокусировать зрение, а быстрые движения незнакомки вообще превратили её в тёмное многогранное пятно.


— Да я нормальный! — успокаивающе произнёс он. — Обещай, что повесишь куртку! Обещай! Она мне очень дорога! — начал врать он. — Повесь её туда сушиться!


— Ладно-ладно, успокойся! — подозрительно глядя на незнакомца, сказала женщина. — Без проблем, только лежи, не дёргайся!


— Хорошо, всё как ты скажешь! Только повесь её сушиться туда. На ветерок чтобы…


Она кивнула, и Саша отстал.


Мужчина отвернулся, чтобы не смотреть, как будут зашивать его раны.


Он слышал характерный звук снимаемых перчаток. Незнакомка начала вставлять нитку в иголку. Потом что-то недовольно буркнула себе под нос, бросила всё обратно в стакан и налила водки на ладонь. Голые-то руки она забыла обеззаразить.


Тёмные, но не чёрные цвета, что было важно для Саши, плясали перед глазами, выгружая свои грани в видимое только ему пространство. В этой неуютной обстановке становилось страшно от таких видений. Он чувствовал себя проигравшим битву этому очередному дню в новом, но уже окрепшем, жестоком мире.


— Меня зовут Саша, — сказал он женщине перед тем, как погрузиться в беспамятство.


Ответила она что-то ему или нет, Саша не услышал. Только почувствовал вспышку света, когда иголка сделала первый прокол в его коже — это от боли открылись и сразу же закрылись его глаза.

Показать полностью
32

Инерилин (Глава 2, часть 2)

- Так ты Арсений, - воскликнул Дмитрий, - Сеня!


- Да, а ты - Дима, я уже понял, - отмахнулся мальчик, - идем уже.


Для Дмитрия перемена в поведении Сени выглядела крайне странно. По неизвестным причинам, он вдруг полностью стер с лица эмоции и стал крайне сосредоточенным. Его лицо не покидало задумчивое выражение, пока их вели к специальным креслам.


Когда они уселись по креслам, девушка начала что-то вроде инструктажа.


- Учтите, укол инерилина весьма болезненный: большинство компонентов состава - минералы и трудно реагируют с биологическими жидкостями. Однако, боль пройдет в течение пяти следующих минут. Укол инерилина подарит вам абсолютное здоровье, больше вы не сможете заболеть никогда. Также, укол замедлит ваш процесс старения и вы сможете намного дольше приносить пользу Глоссарию и нашей стране!


Дмитрий недоуменно взглянул на Сеню.


- Так мы называем нашего царя гороха на олимпе, - шепнул он.


Дмитрий отметил, что сам подумал в первую очередь про олимп, когда увидел верхний город. Уж больно он был похож на олицетворение чужого эго.


- Итак, вы готовы? - осведомилась девушка.


Получив утвердительные ответы, она кивнула сама себе и стала заправлять в инъектор состав. Состав был голубоватого цвета, лишь чуть-чуть не дотягивая до светло-салатового, от него исходило неровное, пульсирующее сияние, которое гасло, когда состав колебался в пробирке.


- Эй, псс, - вдруг позвал Сеня, - ты знаешь о побочных эффектах инерилина?


Дмитрий досадливо поморщился.


- Может позже поговорим об этом?


- Потом будет поздно, друг. Ты знаешь, что этот элексир вечной жизни вовсе не так совершенен, как о нем говорят?


- Я слышал, что человек становится стерильным, - неохотно проговорил Дмитрий.


- Думаешь, это все?


- Никак не пойму, о чем ты толкуешь...


- Не все выживают после его употребления, - злобно улыбнулся Сеня, - кроме того, существует еще целый список побочных эффектов.


Дмитрий нахмурился.


- Зачем им такое скрывать?


- А разве тогда замануха работала бы?


Дмитрий увидел, как девушка воткнула в его руку инъектор и дотронулся до ее руки.


- Погодите! - воскликнул он и повернулся к Сене, - о каком списке ты говоришь?


- В чем дело?! - возмутилась девушка, - вы задерживаете людей?


Дмитрий посмотрел на девушку с нескрываемым гневом.


- Это правда, что инерилин вреден? Что я могу умереть от него в ближайшее время?!


Девушка отпрянула. На ее лице читалась легкая тревога.


- Кто вам такое сказал? - она состроила гневное выражение лица, - глупости! Так, вам делать укол, или нет? Не задерживайте людей!


Пока Дмитрий размышлял, девушка издала досадливый возглас и нажала на кнопку.


Рот Дмитрия открылся в беззвучном крике, глаза закатились, а голова запрокинулась назад. Новые ощущения были сходны с тем, что чувствует человек во время изжоги, только по всему телу повсеместно, будто из тела пытается выйти страшнейший жар, обжигая кровеносные сосуды, разбивая кости и превращая мышцы в желейное подобие рыбы-капли.


Дмитрий точно не знал, сколько продлилась эта агония, но, как и обещала девушка, через некоторое время боль стала утихать и сходить почти на нет.


- Ёж моё ж! - выдохнул Дмитрий, - вы не говорили, что это настолько больно! По мне будто асфальтоукладчик проехался!


Девушка лишь отстраненно повела плечами.


- А кто вам говорил, что бессмертие дается безболезненно?


- Да не такое уж оно и бессмертие, - буркнул Дмитрий.


- Вам сделан новый укол, - отозвалась девушка, - мы еще не знаем, какое влияние он может оказать на организм. Так что, возможно и бессмертие.


- Он еще и новый? - прошептал Дмитрий.


Он огляделся и нашел взглядом Сеню. Мальчуган уже сидел на кушетке, как ни в чем ни бывало и, дрыгая ногой, улыбался во весь рот.


- Проснулся?


- Да вроде.


Дмитрий попытался встать на ноги и ахнул от ощущений. Во всем теле образовалось чувство, которое появляется в конечности, которую "отсидишь". Дмитрий стерпел ощущение и подошел поближе к Сене.


- Ну и как тебе?


- Пока трудно сказать, - растерянно пробормотал Дмитрий, - и что со мной будет теперь?


- А пес его знает, - пожал плечами Сеня, задумавшись, он продолжил, - у меня тут есть одно дело, хочешь со мной?


Дмитрий поднял бровь.


- Ну пойдем, почему нет.


Мальчик улыбнулся, спрыгнул с кушетки, схватил ящик с пузырьками инерилина и поместил его Дмитрию в руки.


- Ну, за язык я тебя не тянул. Бежим!!!


Договорив, он сам схватил еще один ящик и бросился прочь из кабинета.


Дмитрий на мгновение растерялся и припустил бежать вслед за Сеней, однако, спустя пять шагов, остановился и нахмурился.


- Так стоп! Какого я делаю?! - сказал он себе.


В этот момент, в кабинет забежало четыре человека в форменной одежде.


- Вор! - закричал один из них, - стой, стрелять буду!


Дмитрий мельком увидел пробегающего мимо Сеню. Тот схватил из-за пазухи странный пузырек продолговатой формы, встряхнул его, после чего пузырек приобрел фиолетовый оттенок и швырнул прямо в стену.


Его действие возымело самый неожиданный эффект из всех возможных: внутри пузырька была жидкость, которая, попав на стену, образовала темное пятно. Оно было столь черным, что при взгляде не него становилось не по себе. Затем, пятно разошлось в сторону, уступая дорогу подобию вихря лилового цвета.


- Прошу, друг, не тупи! Прыгай! - прокричал Сеня, пробегая мимо Дмитрия.


Недолго думая, Дмитрий прыгнул вслед за Сеней в этот вихрь.


Секунды три Дмитрий опасался открывать глаза, пока не осознал, что ему в лицо дует страшный ветер. Все же приподняв веки, Дмитрий резко широко открыл глаза и закричал во всю глотку.


- Упс! Промашка вышла! - услышал Дмитрий голос Сени рядом.


- Мы падаем нахрен! - заорал Дмитрий, пытаясь перекричать ветер.


- Ну что ты орешь, как школьница на выпускном! - закричал в ответ Сеня, - не на хрен, а на землю, между прочим.


- Драный в задницу шутник! Ты нас угроби-и-ил! - пытаясь, зачем-то, держаться за ящик, Дмитрий плотно зажмурил глаза.


За десяток метров до земли, прямо на глазах у многочисленных зевак, Сеня швырнул еще одну капсулу и обоих зашвырнуло в комнату, наполненную мягкими матрацами.


Дмитрий понимал, что, хоть матрацы и смягчили удар, но на такой скорости он точно сломал пару ребер. Он так и продолжал лежать с плотно зажмуренными глазами. Сеня досадливо выдохнул и взял у него из рук ящик.


Когда Дмитрий, наконец, решился открыть глаза, Сеня сидел прямо напротив него и улыбался во весь рот.


- Во что ты меня втянул, ублюдыш?! - воскликнул Дмитрий, - где мы вообще?! Зачем ты воровал инерилин?! И, мать его, что это вообще было?! Чем ты нас вытащил?!


С дальнего угла комнаты послышался сдавленный стон. Дмитрий и Сеня одновременно повернулись на звук, широко раскрыв глаза.


Потирая рукой правую щеку, из плена матрацев выбралась та девушка, которая делала им инъекции Инерилина. Ее взгляд остановился на Дмитрие и выщипанные бровки поползли вниз.


- Ах ты жулик! - воскликнула она и двинулась в его сторону.


- Как-то многовато криков сегодня, - тихо пробормотал Сеня и встал между девушкой и Дмитрием, - тихо, милая, ты не в своих владениях.


Девушка уперла руки в боки.


- Да ну? И где же я по-твоему? - девушка помахала рукой, - иди, мальчик, не мешай мне ловить вора, - она опять направилась к Дмитрию, - вот я сейчас охрану позову!...


- Ты и правда не в своем кабинете, - холодно констатировал Дмитрий.


- Ты в диких землях, дорогая, - улыбнулся Сеня.


- ЧТО?! - одновременно вскрикнули Дмитрий и девушка.


- В каких еще диких землях?! - возмущалась девушка.


- Думаю, мы недалеко от Обрубка, - задумчиво проговорил Сеня, - это один из племенных союзов на Полях.


- Вы что... Серьезно?... - бормотала девушка, на ее глаза наворачивались слезы.


- Так стоп, - Дмитрий вытянул руку вперед, - я правильно понял, что этот мега-город далековато отсюда, верно? - Сеня кивнул головой, - так каким же образом мы оказались тут за десять секунд?!


- Инерилин, - улыбнулся Сеня.


- У Инерилина нет таких свойств, - всхлипнув, заявила девушка, хоть и слегка неуверенно.


Сеня развел руками.


- Боюсь, что вам говорят не о всех его свойствах.


- С новой планеты привезли много новых компонентов, - кивнул Дмитрий, - у них могут быть разные свойства, хотя они уже не называются инерилином.


- К примеру, этот пространственно-временной модуль, что я применил - смесь Атония с Герценитом, оба элемента - активные минералы с высокими гравитационными показателями. Их смесь оказалась полезна для создания самой настоящей "дыры" в пространстве-времени.


Девушка, слушая Сеню, медленно оседала, пока ее не поймал Дмитрий.


- Что-то ты дохрена знаешь для ребенка двенадцати лет, - недовольно буркнул Дмитрий.


- Внешность бывает обманчива, друг, - загадочно улыбнулся Сеня, - особенно когда дело касается инерилина.


Дмитрий бережно опустил девушку на пол и потер пальцами виски.


- Так. Для начала - давайте знакомиться. Меня зовут Дима, это Сеня, - Дмитрий посмотрел на девушку, - твое имя?


- Эванджелина, - дрожащим голосом сообщила девушка.


Дмитрий наморщил лоб и немного скривился.


- Очень красивое имя... Но... Что, если мы будем звать тебя Эва?


Девушка дернула плечом.


- Ну вот и договорились, - улыбнулся Дмитрий, - а теперь, Сеня, мы садимся и внимательно слушаем твою историю о том, что вообще нахрен происходит.


Сеня уселся на один из матрацев и хлопнул в ладоши.


- Так, с чего бы начать...


- Начни с того, зачем ты своровал инерилин, - буркнула Эва.


Сеня неловко усмехнулся.


- Инерилин можно разделить на компоненты. Обрубок - это один из немногих оплотов цивилизации на Полях. Там живет целая группа людей, которые мастерят из этих компонентов потрясающие штуки. Видите ли, планета, с которой привезены новые химические элементы, находится очень близко к своей звезде, звезда же там значительно холоднее, чем наше Солнце, у нее весьма специфическое излучение. Энергии, которую получает Проксима центавра, не существует в солнечной системе, благодаря синтезу этой энергии и некоторых стандартных химических элементов, получаются новые. Это излучение не похоже на радиацию, оно имеет свойства влиять на пространство-время, - Сеня стиснул зубы, - к сожалению, воздействие их на биологические организмы с планеты Земля предсказать почти невозможно. Не правда ли, Эва? - Сеня лукаво наклонил голову.


Эва нахмурилась и поджала губы.


- Кстати да, - отозвался Дмитрий, скрестив руки на груди, - про побочные эффекты - правда?


- Да, - тихо сказала Эва.


- Ты давай подробнее, - подначивал Сеня, - что случалось с людьми, принявшими инерилин?


- У некоторых синтез веществ происходил не по плану, - недовольно бурчала Эва, - и они начинали испытывать проблемы в плане взаимодействия с атмосферой Земли.


- Астронавты! - выдохнул Дмитрий, - говорили, что их тела разрушились буквально за пару месяцев от того, что они не смогли снова приспособиться к Земле!


Эва коротко кивнула.


- Да, именно, было как минимум триста смертельных случаев. Бывало и еще хуже: у человека могли отняться конечности, или даже наступить паралич всего тела. Некоторые слепли, некоторые даже сходили с ума, но это уже в прошлом! - выпалила Эва, - формула инерилина не была полной, ее дорабатывали по мере испытаний. Тот, что я уколола тебе - один из новейших образцов!


Дмитрий вздохнул.


- То есть, у инерилина невероятный потенциал? - обратился он к Сене.


Сеня помотал головой.


- Скорее, у некоторых его компонентов. Я же сказал, новые химические элементы имеют специфическое излучение и структуру. Какие-то мы изучили и даже применяем почти хорошо, а какие-то до сих пор загадочны и непонятны.


- Та штука, которой ты нас сюда перенес... Как она работает?


- Она создает взаимосвязанный туннель в пространстве-времени. При реакции этих двух элементов между собой, они как бы... - Сеня почесал затылок, - размягчают пространство-время... Наверное так... И, между собой, образуют проход, проходя через который, объект становится одним целым с этой материей, вновь обретая целостность после выхода из нее.


- Я так и не понял, как вы задаете ей направление?


- Направления нет, просто делаем одну в месте, куда нужно прибыть и вторую на месте отбытия.


- А если их будет три? - хмыкнул Дмитрий.


- Этот проход работает, создавая альтернативную материю, понимаешь? Двигаться в ней можно также, как ты ходишь по земле, навигация остается на пользователе. При этом, эта материя столь однородна и повсеместна, что перемещение по ней у человека занимает считанные секунды.


- Да как в ней ориентироваться, если ты становишься непонятно чем?! - воскликнул Дмитрий.


Сеня развел руками.


- Я не сказал, что технология совершенна!


- Я так понимаю, - протянул Дмитрий, - что ты не из Столицы, верно?


- Нет-нет, я не врал, я действительно живу в Столице, просто сотрудничаю с людьми на Полях!


- Что мы теперь будем делать? - обеспокоено спросила Эва, - я могу вернуться обратно?


- Прости, дорогая, но проход открывается ненадолго, а новых капсул у меня нет, - развел руками Сеня.


- Вопрос, тем не менее, отличный! - рявкнул Дмитрий, - что дальше?


Сеня прищурился.


- Пойдете со мной, знакомиться с жителями Обрубка.


- Это обязательно? - со страхом в голосе спросила Эва.


Сеня хмыкнул.


- А куда вам теперь деваться?




https://vk.com/devilhistory

https://author.today/u/logrinium/works

Показать полностью
78

Немногие знания - немногие печали.

В рамках вот этого конкурса.

"А я ведь даже на них не специализируюсь." - снова повторяю я про себя, смотря на инопланетянина напротив.

Йер-Руг, мой инопланетный коллега, глядит в сторону дверей.

- Задерживаются с церемониальным блюдом. - повторяет он.- Не дают отпраздновать триумф.

Я улыбаюсь. Да, после стольких лет недоверия и вражды - договор о дружбе и сотрудничестве. И кто его заключил? Как там меня называли? "Дипломальчик"?

А ведь когда меня выбрали для переговоров, был рад только Леон, первый из дипломатов, которым выпала честь общаться с этой расой. Он похлопал меня по плечу и сказал с одобрением:

- Правильно выбрали, молодого. Ни детей, ни жены. - потом помолчал и повторил. - Ни детей.

"И ведь прав он был! Молодой ещё, да и готовился всего три дня к переговорам, а что сделал? Примирил две враждующие империи!" - я продолжаю улыбаться, не обращая внимания на скрип дверей сбоку.

На невысоком столике передо мной возникает блюдо, накрытое крышкой. Точно такое же оказывается перед Йер-Ругом.

Тот что-то говорит на своём языке. Официант поднимает крышку, скрывающую мою трапезу.

Под ней - мисочка, полная икры. Золотистой, яркой. Словно мелкий янтарь насыпан в эту чашу - до краёв, до ободка.

- Вы можете приступать, мой юный друг. - посол одобрительно кивает, глядя на то, как я беру небольшую серебряную ложечку с подноса и зачерпываю горсть.

Икра солоновата и пахнет свежестью. Я словно ловлю губами порывы морского бриза, съедая ложку за ложкой.

Ощущения - как от настоящей газировки: пузырьки, которые лопаются на языке. Хочется, чтобы это не кончалось никогда.

В разгаре трапезы меня прерывает мягкий голос Йер-Руга.

- Не забывайте, это церемониальное блюдо. Я не обижусь, если вы не доедите.

Я осознаю эту фразу, увидев дно тарелки .

- Замечательно, замечательно. Как вам на вкус?

Киваю с одобрением, продолжая жевать.

- Я выметал её сегодня утром.

Моя челюсть застывает.

- Да, да. Вы не ослышались. Сейчас вы имели удовольствие есть моих детей. Знаете, на нашей планете это - церемониальный обычай. Ваши лидеры обмениваются улыбками и рукопожатиями, - он почёсывает плавником жабры. - А мы едим икру переговорщика из другого рода в знак того, что это будет последняя жертва нашей вражды.

Рука официанта хватает ручку крышки на блюде, стоящем перед Йер-Ругом.

- Послушайте, но наша раса размножается иначе.

"Дипломальчик." - повторяю я про себя.

"Они все знали." - понимаю я про себя.

Крышка начинает приподниматься.

- Я в курсе. - улыбается Йер-Руг.

И сколько же в его улыбке плотоядного.


.

84

Дракон "Хаку" из "Унесенные призраками"

Дракон "Хаку" из "Унесенные призраками" Аниме, Дракон, Ручная работа, Искусство, Авторская игрушка, Авторское, Фантастика, Унесенные призраками
Дракон "Хаку" из "Унесенные призраками" Аниме, Дракон, Ручная работа, Искусство, Авторская игрушка, Авторское, Фантастика, Унесенные призраками

В среднем тратится 2 недели на создание этого дракона. В длину достигает почти 2 метра!

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: