Серия «Крысы в стенах»

Еще одну ночь они провели на корабле, пока тот мучительно медленно возвращался на Терецию — самую крупную планету системы  Рассело. Из космоса она, как и многие другие, представляла собой пару сотен гигантских ульев и мануфактур, в которых производилась техника для аграрных миров.

Эту, как и прошлые ночи, Рейвен и Филипп провели в маленькой каюте боевого челнока. На корабле не было такого понятия, как семейная каюта, а они слишком отвыкли спать порознь. В новой жизни они были друг для друга тем самым, за что цепляешься, когда всё резко меняется. Они даже держались от остальных особняком, чем расстраивали тех же Арто, Маргариту и серьезно нервировали Дандоло. Он вообще всё ещё считал, что не отмылся от позора предыдущего своего учителя, а Филипп взял его в свиту из жалости. Сколько бы тот не уверял в обратном, слова на дознавателя не действовали. Ему нужны были более весомые доказательства, однако их, покуда Филипп и Рейвен продолжали замыкаться в свой дуэт, не следовало. Рано или поздно с этим придётся что-то делать. Но не сейчас. Сейчас главной проблемой были кошмары из варпа. Они же являлись и второй причиной, почему пара решила оставаться на ночь в челноке. В отличии от жилых блоков корабля, здесь не нужно было беспокоиться о звукоизоляции.

Она лежала рядом, положив голову Филиппу на грудь и осторожно водила пальцами по имплантам для силовой брони.

— Тебя что-то беспокоит? — спросила она, чувствуя, как напряжены его мышцы.

— Ты проницательна.

Рейвен приподнялась на локте и вопросительно изогнула бровь.

Он долго смотрел на неё, скользил взглядом по покрытому шрамами телу — сплошному напоминанию, через что ей пришлось пройти в плену у торговцев артефактами темных эльдар. Прошло уже два года, а пережитая боль все еще давала о себе знать. Даже нежные прикосновения Филиппа не помогали сгладить оставшиеся от перенесенного ужаса ощущения, оттого каждый взгляд на уродливые розовые полосы, оставшиеся от рваных ран вызывал в теле неосознанную дрожь.

Заметив это, Филипп участливо посмотрел на Рейвен.

— Я бы мог их убрать.

— Звучит заманчиво, — улыбнулась она и села. — Но потом, когда разберемся с кошмарами. Ты сам говорил, что они делают твои силы нестабильными.

Он кивнул.

— Не столько они сами, сколько усталость. Мне стало сложнее сосредоточиться.

Рейвен погладила его по голове, а затем хитро прищурилась.

— Ты ловко переводишь темы, но со мной это не работает. Тем более, манипуляция моими слабостями…

— Я не… Ох, черт, — он взлохматил подстриженные волосы. — Я ухожу от ответа, да, но я не манипулирую. Мое предложение было искренним.

— Тогда расскажи, что тебя беспокоит? — смягчилась она.

Филипп поправил упавшую бретель её ночной майки и, наконец, заговорил:

— У меня плохое предчувствие. Что-то ждет нас на Тереции.  Что-то крупное. Но что именно — я не знаю, и это меня беспокоит. Чертовски беспокоит.

Рейвен кивнула. Сложно сказать, было ли это опытом или ещё одним проявлением псайкерских способностей, но чутьё Филиппа никогда не обманывало.

— Что бы ни было, — она сжала его ладонь в своей, —  мы справимся. А пока будем держать ухо востро.

Тереция никак не отличалась от миллионов своих братьев-близнецов по всему Империуму. Те же улья, те же люди, бредущие куда-то по своим делам. Те же… Хотя погодите-ка. Не на каждой планете найдешь портовый район, мостовая которого была бы полностью усеяна листовками. Да, пока на столбах висели гало-объявлении о награде за какого-то Райсона Смутьяна, под ногами валялись его листовки с лозунгами объединяться против угнетателей.

Рейвен подняла одну из них.

“Они забрали твою свободу.

Заберут и жизни твоих детей.”

Простая, но бьющая по больному фраза.

— Не нравится мне всё это, — покачал головой Филипп.

Тем временем арбитры пытались навести порядок и убрать раскиданные по всему доку клочки бумаги.

— Не подбирайте листовки, — гремел громкоговоритель. — Не подбирайте листовки! Подобравшие будут задержаны. Не подбирайте листовки!

— Мэм, советую вам выкинуть вот это, — пророкотал появившийся неизвестно откуда арбитр, ткнув на листовку в руках Рейвен.

Она отогнула ворот длинного черного плаща и показала закрепленную изнутри розетту дознавателя.

— Имперская Инквизиция. Что здесь происходит?

Арбитр тут же вытянулся по стойке смирно.

— Смутьяны, мэм! — рапортуя, рявкнул он, — Смутьяны и безбожники! Банда рабочих подстрекает праведных людей к беспорядкам!

— Очень интересно, — губы Филиппа сложились в сплошную линию.— Кто у них всем заправляет?

— Вы явно не местный, сэр. Райсон, — арбитр ткнул в сторону ближайшего столба с крупным портретом и подписью “разыскивается”. — Райсон Смутьян. Хотя местные смутьяны зовут его Свободным. Но это чушь! Тот, кто попирает закон и порядок, не может зваться Свободным! Только смутьяном!

— Да, сержант… — Филипп сделал паузу, предлагая арбитру представиться.

— Сержант Ковальски!

— Да, сержант Ковальски, хвалю за рвение.

После слов похвалы арбитр еще сильнее подобрался и отдал честь.

— Рад служить, сэр!

— Давно здесь орудует этот Райсон? — вклинился Дандоло.

— Уже пару месяцев как, сэр.

— Кроме листовок как себя проявляет?

— Собрал агентуру, сэр, и саботирует работу мануфактур. Выводят из строя станки, подбивают рабочих на бунт.

— Губернатор что-то делает, чтобы поймать этого… Смутьяна? — спросила Рейвен, окидывая взором док, где арбитры все еще разгоняли толпу и пытались избавиться от листовок.

— Объявил награду, мэм.

— А кроме?

— Не уполномочен знать, мэм.

Хлопнув арбитра по плечу и отпустив выполнять свой долг, Филипп нахмурился и повернулся к Рейвен.

— Не нравится мне всё это, – повторил он.

— Вы тоже подозреваете их? — мрачно спросил стоящий позади Дандоло.

— Мы — агенты святой инквизиции, мы должны подозревать.

— И всё же я хотел бы знать ваше мнение.

— Пока рано говорить о конкретике.

Дандоло поджал губы, но кивнул.

— Что ж, — попыталась разрядить атмосферу Рейвен, — пока будем надеяться, что рабочие просто хотят условий получше. В конце концов, такое даже на Терре случается часто, не говоря уже о других мирах.

— Будем надеяться…  — мрачно отозвался Дандоло.

Корабль содрогнулся от первого залпа. Щиты уберегли их от повреждений, но Рейвен все равно сильнее схватилась за перила.

Ещё один удар. Торговцы отстреливались и продолжали посылать на ближайший мир сигналы бедствия. Оружия у них было явно меньше, чем у пиратов.

Небольшой фрегат, увешанный пушками шёл на сближение, отрезая путь к точке Мандевиля и явно не желая упускать добычу: торговый корабль только что вышедший из порта с полными трюмами. Рейвен предполагала, что на планете у пиратов есть информатор. С другой стороны, они везли сельскохозяйственную технику и еду, кому нужна такая добыча? Если только у капитана Кейрена не было в трюме какого-нибудь секрета.

Рейвен глянула в его сторону: внимательный, сосредоточенный, он сверялся с показаниями датчиков и по воксу отдавал команды. Нет, такой не стал бы в присутствии Инквизиции брать на борт контрабанду.

И еще удар. В этот раз сильнее.

— Мы выстоим, — успокоил Филипп, поправляя перчатки своей силовой брони. За время проведенное на Каликс-5 он таки успел полностью её восстановить. — Я говорил с капитаном, они недавно обновили пустотные щиты на более прочную модель. Их так просто не пробить. У нас еще есть время.

— Восхищаюсь твоим спокойствием, — честно призналась Рейвен, старательно изгоняя из груди холодный ком. Она все еще не очень доверяла пустотным кораблям, и это было её первое сражение в космосе.

— Брось, ты отлично держишься, — улыбнулся Филипп. — Меня, единственное, вот что беспокоит: рано или поздно пираты пришлют абордажную группу. Будь готова.

Она кивнула, и тут в воксе раздался голос капитана:

— Ответили на зов. Наши астропаты получили ответ. На подмогу идёт имперский корабль.

Рейвен облегченно вздохнула, а вот Филипп, наоборот, помрачнел.

— Значит рано, — буркнул он.

Прошло меньше часа, и вот пираты уже подошли на расстояние выпуска абордажных торпед. Несколько из них уничтожили еще на подлете, но большинство уцелело и врезалось в обшивку корабля.

Водрузив шлем, Филипп передал капитану по внутренней связи:

— Сколько их?

— Пока неизвестно, но, предположу, что около сорока.

— Принято.

И командовал немедленный сбор на палубе РО-53.

Их было сорок семь. Вооруженные до зубов с лазганами наперевес они работали профессионально: заняли удобные позиции; едва открылась дверь, бросили вперед дымовую шашку, дабы дезориентировать противника, и открыли стрельбу. Но они не рассчитывали, что против них выйдут не только обычные блюстители, но и отряд из десяти хорошо подготовленных и вооруженных воинов во главе с дознавателем инквизиции. Остальные члены свиты Филиппа отправились зачищать другие места высадки пиратов.

Под защитой абордажных щитов члены ордена Милитэс ворвались в ангар и, ведя ответный огонь, заняли удобные позиции после чего выстрелы зря не тратили. Один выстрел — один мертвый пират.

По всполохам и высовывающимся головам Рейвен быстро вычислила все позиции противника и передавал остальным. Красные точки заметались на встроенном в шлем дисплее, когда пираты поняли, что противник страшнее, чем они полагали. Но было уже поздно. Если бы в ангаре было место для гранат, возможно, у пиратов и был хоть какой-то шанс.

Рейвен высунулась. Выстрел. Человек напротив даже не успел вскрикнуть: выстрел из хелл пистолета попал ему прямо меж глаз.

Убив еще троих, она командовала брать врага в кольцо.

Бойцы Милитэс, под прикрытием друг друга и блюстителей медленно двинулись по кругу, беря пиратов в оцепление. Те не заметили, как оказались отрезаны от любых перемещений и быстро уничтожены.

— Группа бета, ангар КСИ-19-ДЕЛЬТА чист, — отрапортовала Рейвен.

— Группа бета, — раздался по воксу голос капитана, — ангар КСИ-45-ТЕТА. На той же палубе.

—  Принято.

Она окинула взглядом свой небольшой отряд. Двое убитых блюстителей. Четверо ранены. Среди Милитэс ни одной потери и выглядели они достаточно бодро.

— Бог-Император милостив к тем, кто умер сегодня. За правое дело и за жизни своих товарищей, — обратилась Рейвен к отряду. — Но оплакивать павших будем позже. Нас ждет еще ни один бой.

Они двинулись дальше, зачищая ангар за ангаром. Быстро и методично.

Сложно сказать, сколько прошло часов. Мелкими группами, по десять-двадцать человек пираты высаживались то тут, то там, желая вымотать противника и хоть где-то прорваться на верхние палубы, чтобы взять заложников и вынудить капитана сдаться.

— Похоже, тебе повезло нарваться на ударную группу, — усмехнулся Дандоло в воксе.

— Не сказать, что я этому рада, — ответила она, в очередной раз отстреливаясь, но уже на средних палубах.

— Потери? — вклинился голос Филиппа.

— Шесть блюстителей, еще столько же ранено.

— Среди Милитэс?

— Двое ранены.

— Подмога?

Еще два выстрела.

— Пока справляемся.

Они вымотались. Рейвен чувствовала, как слабость наливает руки и ноги. Как тяжело, без передышки, снова и снова бежать, вылавливать группки пиратов, что так хорошо прятались по трюмам. Как будто заранее знали план корабля. Хотя, вероятно, так оно и было.

Некоторые из отрядов действовали лучше, некоторые хуже. В двигательном отсеке пришлось бадаться с двадцатью пиратами минут сорок: нельзя было допустить поломки тонких механизмов и важных когитаторов. Иначе корабль оказался бы обездвижен.

Сколько всего прошло времени? Судя по хронометру почти пять часов, прежде, чем капитан объявил:

— Враг перестал выпускать абордажные торпеды.

— Принято, — отозвалась Рейвен и облегченно выдохнула.

— И у меня есть две новости: хорошая и плохая. Хорошая новость: к нам уже прибыла подмога. Имперский боевой корабль готовит орудия к бою, а пираты спешно удирают!

— Отличная новость, — ответил Филипп. — Какая же плохая?

— Наши щиты дали трещину. Поврежден один из маневровых двигателей. Придётся вернуться на планету и остаться, пока поломка не будет устранена.

Рейвен тяжело вздохнула, забыв, как оказалось, выключить вокс.

— Простите, госпожа, но с такой поломкой я не рискнул бы соваться в варп.

— Это вы меня простите, я не хотела вас оскорбить.

— Ладно,  — вмешался Филипп, — давайте оставим обмен любезностями на потом. Нужно подсчитать потери и организовать умершим почетный уход.

Тридцать два блюстителя и пять членов ордена Милитэс. Такие потери понёс корабль и личная свита Филиппа фон Хардинга. Раненых почти в два раза больше.

— Это только начало пути, — шепнула Рейвен, стоя рядом с инквизитором, пока капитан читал молитву Богу-Императору за упокой погибших в этом нелегком бою.

— Никто не мог предугадать, что на нас нападут пираты, — так же шепотом ответил он.— Это было непросто, но мы выстояли. Тем более, есть у меня подозрения, что на корабле завелась крыса, которая знает чуть больше, чем мы.

— Ты тоже заметил?

— Сложно было не заметить. Пираты слишком хорошо знали, где прятаться… Знали, куда идти. Одних пришлось отбрасывать чуть не со ступенек верхних палуб. — Он задумчиво провел руками по волосам. — Вот только зачем?

— Контрабанда?

— Я тоже сначала об этом подумал.

— Этот Кейрен не похож на того, что будет провозить на борту что-то запрещенное.

— Верно. К тому же я присутствовал при инспекции груза.

— Тогда, может, пиратам нужен был сам корабль?

Филипп кивнул.

— Я пришел к тому же выводу. Потому они потратили так много сил на абордаж.

— Продать пустотный корабль на черном рынке — интересная, конечно затея. С другой стороны, много денег и еще больше покупателей…

— А кто сказал, что они хотели его продавать?

— Да ладно, рассекать простор на огромном торговом судне — так себе идея. Лучше захватить какой-нибудь небольшой маневренный фрегат.

— Посмотрим…

Во время первого перелета, с Терры, всё пошло по очень плохому сценарию.  Прорыв поля Геллера, встреча с демоном “Льюисом”, вскрытие культа и еретик-псайкер. Так что теперь Рейвен волновалась. Как будет, наверное, волноваться каждый раз.

Капитан принял их удивительно радушно. Молодой, только что вступивший в должность, он так и светился искренней лояльностью. Аж глаза слепило.

— Рад служить Святой Инквизиции! — с чувством отчеканил он, отдавая честь. — Я распорядился выделить для вас, инквизитор, и вашей свиты лучшие каюты.

Филипп крепко пожал ему руку.

— Благодарю, капитан Кейрен. Моей свите также понадобится тренировочный плац.

— Всё будет, господин инквизитор.

Глупо было бы ожидать нормального плаца на торговом корабле. Здесь не было комнат с голограммами, поэтому о стрельбе пришлось забыть. Только рукопашный бой и фехтование. Рейвен не любила ни то, ни другое, предпочитая кулакам пистолет.

Её тренером была неизменная Маргарита — хрупкая, невысокая светловолосая женщина, способная переломить практически любого, кто приблизится к ней на расстояние вытянутой руки. Меч она держала так же крепко, как и удар, и была единственной, кому дозволялось даже к Филиппу обращаться на “ты”.

В орден она попала еще ребенком, последовав по стопам родителей, и уже к тридцати годам стала тренером.

— В ударе главное не сила, а инерция, — говорила она запыхавшейся Рейвен. — Давай, дознаватель, четче, резче. Ты не победишь, если будешь так расхлябисто держать меч. Держи стойку! Заднюю ногу поправь! Вперед не заваливался! Выпад! Три шага! Выпад! Выпад!

Рейвен всегда считала свою физическую подготовку по крайней мере неплохой. Но трехчасовые тренировки с Маргаритой быстро доказали ей обратное. Пощады ждать не приходилось.

— Хорошо, дознаватель, — похвалила она, хлопнув Рейвен по спине. — Выпады получаются гораздо лучше. Не знаю, кто тебя раньше учил, но технику он ставил отвратительно.

— Госпожа Арахон была бы не рада услышать подобное. Она слыла неплохим мечником.

— Не знаю, каким мечником она слыла, скажу лишь одно: учителем она была так себе. Но ты молодец, выправляешься. Последние месяцы прошли не зря.

— Если быть совсем честной, то я бы предпочла пистолет мечу.

— Пистолет — это хорошо до поры до времени, но знаешь…

Она резко ударила Рейвен по руке, имитируя выбивание оружия. Нож моментально оказался у нее в руках. Лезвие остановилось прямо напротив солнечного сплетения.

— Ты уже мертва, дознаватель. Никогда не надейся только на одно оружие. Всегда имей козырь в рукаве. И вообще, — она подбросила нож и, поймав лезвием на себя, протянула Рейвен, — любая уважающая себя женщина должна носить с собой нож.

Рука метнулась к бедру, где был приторочен маленький игольник. Но не успела Рейвен выхватить его, как Маргарита моментально заломила ей руку за спину.

— Хороший ход, но, как я уже сказала, лучше уметь и кулаками махать, дознаватель.

— У меня просто реакция после тренировки замедлилась.

— Да-да, конечно, я подобное слышу от каждого первого, кого тренирую.

Рейвен ударила Маргариту ногой в колено и, воспользовавшись секундным замешательством, перекатилась вперед и тут же оказалась на ногах. Лежавший рядом меч уже был у нее в руках.

— Спарринг, Марго?

Та одобрительно улыбнулась и кивнула.

От первого удара Рейвен ушла вбок и тут же направила клинок в плечо. Сталь ударилась о сталь. Маргарита пошла в клинч. Бесполезно, Рейвен была выше и тяжелее по комплекции, а потому, придав себе импульс, оттолкнула учителя.

— Иногда и сила помогает.

— Меньше болтай, больше фехтуй.

Маргарита пошла в нападение, засыпая ученицу градом ударов, от которых та только и успевала отбиваться.

— Защита дистанцией! — выкрикнула она.

Рейвен моментально отпрыгнула и перегруппировалась.

— Не пытайся драться со мной от защиты. Я быстрее и ты, рано или поздно, выдохнешься.

В этот раз Рейвен пошла в атаку. Финт. И, казалось, что клинок вот-вот попадет в грудь Маргариты, но та быстро ушла вбок и обрушила свой клинок прямо на спину ученицы. Если бы не скрытый под одеждой ячеистый доспех, наверняка пара рёбер не пережили бы удара.

— Поздравляю, ты мертва.

Рейвен выпрямилась, с горечью понимая, что без синяка не обойдётся.

— Может, еще один сход?

— С тебя на сегодня хватит. Завтра всю тренировку посвятим спаррингам.

От тренировок Маргариты страдала не только Рейвен, но и остальные члены ордена и отправившийся с ними Дандоло. Даже несколько корабельных блюстителей пожелали присоединиться.

Филиппу тоже не удалось избежать этой участи.

— Ты знаешь, нельзя всегда полагаться на колдовство. Нужно уметь постоять за себя и пистолетом, и кулаком, и мечом.

Она была права. Он сам говорил, что рано или поздно его способности станут опасны. А, если учитывать преследовавшие его сны, то случился это скорее рано. Поэтому Филипп усердно пыхтел в зале, выбирая для спаррингов только самых сильных противников.

На пятую неделю, когда корабль вынырнул из варпа в системе Рассело, чтобы пополнить запасы, выгрузить часть товара и загрузить новый, случилось то, чего никто не хотел.

Корабль уже приближался к точке Мандевиля, когда взревела сирена отличная от той, что предупреждает о прыжке в варп.

Спавшая в это время Рейвен вскочила на ноги и быстро собралась.

На верхней палубе царил упорядоченный беспорядок, иначе никак не назвать. Офицеры носились туда-сюда, но явно с какой-то целью и не в панике.

Корабль к чему-то готовился.

Подойдя к Филиппу, Рейвен обеспокоенно спросила:

— Что происходит?

— Пираты, — спокойно ответил он. — Мы уже отправи клич о помощи. Попытаемся сбежать в варп.

С губ Рейвен сорвался отчаянный стон.

— Ну почему мы не можем просто добраться до места без происшествий?

Утро началось не с чашки рекафа, как хотелось бы Рейвен, а с инфопланшета, который Картезио Дандоло любезно подсунул ей за завтраком. На сообщении стоял гриф инквизиции. Нахмурившись, она открыла его.

“Рейвен,”

Именно так начиналось письмо. Впрочем, если бы Томас написал что-нибудь в духе “Дорогая сестра”, Рейвен бы напряглась и начала искать подвох, дополнительный шифр или подтекст между строк. А так, коротко и лаконично. Очень в духе их семьи.

“Во-первых, разреши поздравить тебя с повышением до дознавателя. Я ознакомился с твоим послужным списком и не понимаю, почему лорд Грюнвальд не сделал этого раньше. Тогда ты могла бы уже претендовать на инквизиторскую розетту.

Также слышал, что упомянутый мною лорд Грюнвальд тяжело воспринят твое решение перевестись под командирование фон Хардинга. Но я рад, что всё сложилось именно так. К тому же, лорд Грюнвальд отходчив и, если информация из сторонних источников правдива, остаётся к тебе достаточно лоялен.

Во-вторых, касательно нашего последнего разговора: я все еще пытаюсь понять природу кошмаров Филиппа, но информации, полученной от него во время дознания оказалось недостаточно, чтобы в полной мере развернуть исследование.

Мне нужно с ним встретиться.

Агенты донесли мне, что на Пиктус-9 есть псайкер — Оститус Ларги, — который специализируется на влиянии варпа на ментальное здоровье псайкера. Думаю, его знания помогут нам в дальнейших изысканиях.

Я приложу к посланию несколько его трудов. Для Филиппа обязательно к ознакомлению.

Проблема только в том, что данный псайкер входит в свиту Вольного Торговца Гладиуса Гарсона и, соответственно, мир Пиктус-9 — его владение.

Агенты докладывают, что с Инквизицией он сотрудничать не откажется и охотно “одолжит” Лагри. Однако может и, вероятно, попросит что-то взамен.

Гладиус — фигура в своем субсекторе значительная. Характером весьма надменен, как и все Вольные Торговцы, но беззлобен.

Не советую портить с ним отношения. Подобные союзники вам еще понадобятся. А потому рискну взять на себя ответственность посоветовать, что бы Гарсон не попросил, постараться ему это дать. В пределах разумного конечно.

Т.Д.

P.s. Я прибуду на Пиктус-9 через тридцать недель.”

— Что-то случилось, госпожа? — подал голос Арто фон Даберн — кастелян крепости — высокий широкоплечий мужчина лет шестидесяти на вид с морщинистым, гладко выбритым лицом и густыми нависшими, словно подтаявший у основания ледник, седыми бровями.

— И да и нет, Арто, — неопределенно ответила она и трижды моргнула.

Перед глазами раскрылся ретинальный дисплей. Движением руки Рейвен вызвала перед собой карту Империума, вбила координаты Пиктус-9 и проложила маршрут.

— Никак не могу привыкнуть, что вы используете жесты, — улыбнулся Арто, глядя на Рейвен так, как, наверное, дед мог смотреть на свою внучку.

— Так удобнее, — она вернула улыбку.

— И всё же, что случилось? — спросил сидящий рядом Дандоло.

— Пока ничего, но есть немалая вероятность, что мы в скором времени отправимся на Пиктус-9.

— Где это?

— Сегментум Ультима. Если повезет найти попутный корабль, то доберемся за десять недель.

— Не так далеко, как я боялся, — усмехнулся Дандоло. — И зачем нам туда?

Рейвен постучала пальцем по инфопланшету.

— Но для начала мне нужно поговорить с Его Светлостью.

Филипп не изменял себе и работал в просторном кабинете, который уже обставили в его вкусе: тяжелый стол из настоящего дерева вокруг которого стояли стулья обитые мягким черным бархатом; ковры и гобелен с имперской аквилой, картины на стенах с изображением исторических событий. Только пустые книжные шкафы напоминали о том, что хозяин здесь совсем недавно и еще не успел обжиться.

Рейвен тихо постучалась и, дождавшись когда он оторвётся от свитка с записями, вошла.

— У меня хорошие новости, — улыбнулась она, кладя перед ним инфопланшет.

Пробежав глазами по строкам, Филипп поднял на неё полный надежды взгляд.

— Неужели…

— По крайней мере есть надежда.

Он включил вокс-передатчик.

— Картезио, будь добр, найди нам корабль до Пиктус-9.

На поиск подходящего корабля ушло чуть больше недели. Каликс-5 — аграрный мир, поставляющий продукцию в том числе и в ближайшие миры из сигментума Ультима. Сублимированные фрукты, овощи, мясо гроксов и кворенов — огромных копытных тварей, почти целиком состоящих из мышц. А потому и торговые корабли приходили сюда достаточно часто, однако далеко не все они отправлялись в сторону системы Корефат, где и располагался Пиктус-9.

Вообще, судя по отчетам, что Рейвен прошерстила, готовясь к отбытию, Корефат находился довольно далеко от основных варп-маршрутов и слыл эдаким захолустьем. Удивительно, что именно там Гладиус Гарсон решил обосноваться.

Рейвен вообще предпочла бы обосноваться где-нибудь на Ризе, где кипит жизнь, миллионы кораблей и челноков ежедневно прибывают и отбывают, миллиарды людей заполняют улицы или трудятся на мануфактурах. На таких мирах всегда есть, чем заняться и не только как агенту Инквизиции. Просто как человеку увлеченному работой механикус.

От Терры же Рейвен откровенно устала.

Каликс-5. Планета превращена в сплошной огород. Да, тут были леса, как на Навис Ореум, но в гораздо меньших масштабах, а из космоса она выглядела не как зеленый шар с голубыми морями и океанами, а как желто-коричневый комочек с радиально расходящимися от ульев полями. Здесь не было того огромного звездного неба, не было трех лун, только одна и то превращенная в станцию по отслеживанию состояния полей и садов.

Навис Ореум тоже был аграрным миром, однако гораздо и гораздо менее развитым, чем Каликс-5, а оттого еще сохранившим свою первозданную природу и идеалистичность. А Калиск-5, в свою очередь, был слишком заточенным на сельское хозяйство, чтобы соревноваться с вечно бурлящей и кипящей Ризой.

Скучала ли Рейвен? Определенно. За месяцы, проведенные на Навис Ореум она успела привыкнуть к местному простору. А тут не было ни простора, ни бурной жизни. Лишь присутствие ордена Милитэс хоть как-то разбавляло местный калорит.

Но Филипп решил вернуться на родину, а с его решением Рейвен спорить не могла. В этом заключалась её личная трагедия. Нет, она привыкла всецело подчиняться своему господину. Но беда в том, что они с Филиппом еще совсем недавно были на равных, а сейчас… Сейчас он инквизитор. Её инквизитор. И его слово — закон. Она до сих пор пыталась с ним спорить, заканчивалось одинаково безуспешно. Несмотря на свою внешнюю мягкость и нежность, с которой он относился к Рейвен, в своих убеждениях Филипп был тверд, и никто не мог его переубедить.

Их челнок уже стоял наготове, когда пришёл сигнал с “Бороздящего просторы”.

Рейвен уже привычно сидела за штурвалом: лучшего пилота им пока найти не удалось, а потому ей пришлось взять на себя еще одну роль помимо личного ученика и аналитика. Хотя, справедливости ради, с последним Вергилий, получив доступ к вычислительным мощностям крепости, справлялся гораздо лучшее неё. Как и с ролью специалиста по безопасности.

Филипп все еще не догадывался, что Вергилий — это Льюис. Вернее то, что от него осталось.

Новые импланты на руках в виде серебряных полос, заканчивающихся круглыми расширениями на подушечках пальцев позволяли моментально подключаться к инфополю практическим любого корабля и, соответственно, управлять им гораздо тоньше и точнее.

Рейвен обожала эти моменты: когда руки касаются штурвала, а мозг на короткое мгновение озаряет вспышка в виде хлынувшего потока информации. Она чувствовала челнок, благодаря разделяющему потоки мозговому импланту, видела то, что показывают авгуры и боковые камеры, слышала, как в реактор поступает прометий, кожей ощущала каждое колебание. В такие моменты на подсознании она была челноком, говорила с его духами машин на их языке и пела им успокаивающие и усмиряющие бинарные гимны.

Филипп сидел рядом и, судя по играющим жевалкам, волновался.

— Тебя что-то беспокоит? — спросила Рейвен пока они ждали погрузки необходимых вещей, аппаратуры и людей.

— Да, — не стал врать он, — боюсь, как бы наше путешествие не оказалось бессмысленным.

— Не попробуешь — не узнаешь.

— Да, но… Какой же я инквизитор, если бросаюсь не искоренять ересь, а решать свои собственные проблемы?

— Не долгоживущий, если всё-таки не решишь, — пожала она плечами и встретилась с его насмешливым взглядом.

— Ты умеешь поддержать.

— Я серьезно, Филипп. Боюсь, как бы эти кошмары не свели тебя в могилу. К тому же, Пиктус-9 — мир-улей на отшибе под эгидой Вольного Торговца. Еретики и культы с нижних уровней, несанкционированные псайкеры, хладный торг. Что там еще бывает у этих Вольных Торговцев? Думаешь мы не найдем, чем заняться?

Он хмыкнул.

— Надеюсь, ты не окажешься права, но, боюсь, всё так и будет.

Последние пол года Рейвен практически каждую ночь просыпалась от крика. Крика Филиппа. В этот раз он свалился с кровати и тяжело дышал, пытаясь понять, что происходит и где он. Глаза его бешено метались по темной комнате, руки судорожно сжимали смятую простынь, тело била крупная дрожь, а с губ срывалось невнятное бормотание.

— Филипп, — Рейвен села рядом с ним на колени, повернула лицо к себе. — Всё хорошо. Ты дома. Со мной. Все позади. — Она погладила его по голове, как делала уже множество и множество раз, и взяла трясущуюся руку в свою.

Филипп посмотрел на неё затравленным взглядом.

— Рейвен, — тихо выдохнул он, — это правда ты?

— Это я, — мягко ответила она, гладя его по щеке. — Ты в безопасности. Я с тобой. Я рядом.

Каждый раз ей было больно смотреть на то, как он страдает. Как он испуганно смотрит на неё и сжимается словно затравленный зверь от каждого прикосновения. Хотелось укрыть его, избавить от кошмаров. Но она была совершенно бессильна, а от этого в душе поднимался безмолвный крик отчаяния.

Но она должна быть сильной. Нельзя, чтобы Филипп видел, что ей тяжело. Ведь ему тяжелее в разы.

Он с трудом сел. Тело все ещё била дрожь. Пот крупными бусинами катился по коже.

Рейвен обняла его, крепко, нежно. Чтобы отогнать последние крупицы страха.

— Я с тобой.

— Я так устал, — тихо проговорил он, прислонившись лбом к её плечу.

Прошло уже пол года с тех пор, как Филипп невольно поучаствовал в ритуале проклятого лорда Фальеро, варп прибери его душу. С тех пор, за исключением редких проблесков, не проходило ни одной ночи, чтобы кошмары не тревожили их сон. Помогали только сильнодействующие снотворные, но сонливость — самое безобидное их побочное действие. Поэтому Филипп старался обходиться без них. После каждого приступа он надевал домашнюю одежду и спускался вниз — в мастерскую, где остаток ночи латал свою пострадавшую во время взрыва крепости Фальеро силовую броню. Это занятие его успокаивало. Рейвен же сидела рядом и либо помогала, либо читала рапорты, всё равно другого времени на них не было.

А не было его потому что вот уже два месяца они занимались тем, что восстанавливали крепость, принадлежащую ордену защитников Каликс-5. Филипп унаследовал от матери титул — Верховный Магистр Эквитум или, для непосвященных, Лорд-Защитник, — благодаря чему получил в свое распоряжение пару сотен хорошо подготовленных воинов, которые готовы отдать за него свои жизни. Очень удобно для молодого инквизитора.

Однако за многие годы отсутствия Магистра крепость пришла в упадок: рыцари ордена присоединились к силам планетарной обороны и уже не надеялись на возвращение своего Лорда. Ведь его больше сорока лет назад забрал на Терру Черный Корабль.

Сегодня Филипп решил пройтись. Накинув теплую куртку — в крепости еще не везде отремонтировали систему отопления — он медленно побрел по слабоосвещенным коридорам особо не выбирая направления. Рейвен держала его за руку и отвлекала разговорами о необходимых изменениях в системе безопасности и коммуникациях.

— Меня все еще волнует отсутствие датчиков движения в северной башне.

— Боюсь, моя дорогая. датчики движения — это не самая большая проблема этой древней развалины. В западном крыле даже турели еще не починили.

— Да к черту западное крыло. Мы как отрезали его, так оно и стоит неприкаянное. Заходи кто хочешь, все равно ничего путного там нет. А турелей и внешних пушек у нас и без того достаточно. К тому же, на нашей стороне силы планетарной обороны, так что открытого врага разобьют еще на подлете. Я же говорю о тех, кто действует скрытно. Твое появление наделало много шороху и среди твоих же родственников, и среди знати в целом. Не говоря уже о всякой ксеноереси, что наверняка тоже взбудоражится от появления в секторе инквизитора.

Филипп рассмеялся.

— Ты слишком хорошего мнения о моих родственниках это во-первых, а во-вторых, из ксеносов ближайшие только орки. Они, как знаешь, не мастера скрытных маневров.

— И тем не менее.

Он вздохнул и пальцами зачесал упавшие на лоб волосы. Они успели прилично отрасти за последние месяцы.

— Я понимаю твоё волнение и разделяю его. Просто хочу напомнить, что проблема более фундаментальна.

Да, крепость начала разваливаться еще во времена, когда титул Магистра Эквитум носила матушка Филиппа. Это поистине древнее строение, сооруженное еще первыми поселенцами, представляло собой мощное квадратное здание почти пятьдесят метров в высоту. От центральной башни отходило два широких изгибающихся крыла, которые замыкались друг на друга и образовывали внутренний двор. В крыльях располагались казармы, комнаты прислуги, хозяйственные и некоторые технические помещения. Центральная же часть представляла собой командный центр. Здесь располагалась вся управленческая часть от комнаты контроля турелями до покоев инквизитора.

После же гибели матушки Филиппа — чуть больше тридцати лет назад — когда рыцари оставили свои посты на зубчатых башнях, и, следуя последнему приказу, присоединились к другим частям планетарной обороны, в крепости остался лишь кастелян да десяток самых старых служителей ордена. Они справлялись только с нижними этажами центральной башни.

Теперь же работы было больше, чем рук. Даже присланные губернатором рабочие не слишком упрощали дело.

Видимо, Рейвен выглядела чрезмерно серьезно, погруженная в раздумья, потому что Филипп притянул её к себе и поцеловал.

— У нас всё получится, — шепнул он, нежно проводя костяшками пальцев по её щеке.

— Откуда в тебе столько жизнерадостности? — Рассмеялась она.

— Потому что ты рядом.

Рейвен аккуратно щелкнула его по носу.

— Нельзя быть таким милым.

Филипп приподнял бровь.

— Ты мне запретишь?

Она снова рассмеялась, но чуть более низко, вплотную прильнула к нему и выдохнула у самых губ.

— Как я могу, Ваша Светлость?

Он шумно втянул воздух.

— Женщина… Что ты со мной делаешь?

Следующий его поцелуй был более глубоким и требовательным.

Подхватив Рейвен на руки, Филипп твердым шагом направился обратно в их общие покои.