Из жизни старых дев⁠⁠1

Старая девка, седая макушка, вековуха, девуниха, домовуха, браковка, старая ведьма, старка, перестарка, однокосая. Так довольно долго в народе называли так и не вышедших замуж женщин. Мужчину могли называть, например, морковником (в честь пирога с морковкой, что намекало на проблемы мужчины с его «морковкой»), бирюком (одинокий и нелюдимый человек), бобылём (обычно бедняк без семьи и своего земельного надела). Быть одиноким долгое время считалось зазорным, хотя со временем отношение к этому вопросу стало меняться.

Само понятие «старая дева» довольно растяжимое. Под «девами», как правило, подразумевали девственниц. Так как добрачные связи женщин в патриархальном обществе осуждались, то их и не афишировали. Поэтому девами по умолчанию считали тех, кто не состоял в браке, и кто не был замечен в интимных связях. Например, в романе Ф. М. Достоевского «Идиот» дочери генерала Епанчина Аделаиде было 25 лет, и родителей беспокоило, что она не замужем. Окружающие называли её девушкой. Настасья Филипповна была её ровесницей, но её называли только женщиной. Или, ещё хуже, «этой женщиной» - в то время это было эвфемизмом для обозначения жриц любви. Соответственно, незамужнюю женщину, замеченную во внебрачном сожительстве или имевшую ребёнка старой девой никто не называл. С другой стороны, если хотели указать на молодой возраст, могли сказать «молодая девушка», потому что могла быть и «старая девушка».

Вопрос возраста, с которого можно было считаться старой девой, тоже спорный. Традиционно девушек начинали рассматривать в качестве будущих невест с появлением у них менструации. Об этом могли свидетельствовать изменения в одежде. Ещё в 18 веке невесты могли быть совсем юными. В 1774 году Святейший Синод утвердил минимальный брачный возраст для жениха – 15 лет, а для невесты – 13 лет. Няня Татьяны Лариной вышла замуж в 13 лет. В 19 веке минимальный брачный возраст для невест подняли до 16 лет. С другой стороны, из-за скудного питания и физического труда крестьянские девушки (а крестьяне, как известно, и составляли большую часть населения) созревали позже, чем сейчас. Крестьяне нередко не спешили отдавать дочерей замуж, так как хотели иметь лишнюю работницу в хозяйстве, хотя и слишком долго тянуть с замужеством было опасно. Во второй половине 19 века многие невесты выходили замуж в возрасте старше 20 лет, хотя до этого они считались бы засидевшимися в девках. Городские невесты были старше деревенских. Поэтому в данном посте будем считать старыми девами женщин значительно старшего возраста, которых современники точно списали бы со счетов.Существовали ехидные поговорки: «Поповой собаки, отставного солдата да старой девки злее нет», «Как сорока на берёзке — всё сидит и сидит», «Девка-вековуха злая, как осенняя муха». Встречалось поверье, что среди старых дев больше потенциальных ведьм, они могут наслать из зависти порчу. С другой стороны существовали ритуалы, где привлекали именно девственниц, в том числе уже давно не юных. Надо заметить, что и слишком долго оставаться холостым тоже считалось проблемой, особенно в сельской местности.  Парней, которые не женились без очевидных причин, журили разными способами. В некоторых местах им на масленицу могли в шутку надеть колодки или заставить кататься в корыте.

О возрасте невест  и женихов иногда трудно судить ещё и потому, что в случае с раскольниками браки часто не фиксировались официально. Государство не признавало эти религии, а значит и их религиозные браки. Раскольники жили общинами, где все и так знали, кто на ком женат, им этого хватало. Богатые купцы-раскольники, для которых вопрос официального брака и наследства был более важен, иногда «шифровались» под православных и венчались в православной церкви. Ближе к концу 19 века ко внебрачным связям стали относиться лояльнее, поэтому пар, живущих вместе без заключения брака, было уже больше. По данным историка Бориса Миронова, до середины 19 века больше 90% жителей России вступало в брак. Во второй половине 19 века это число снизилось. По материалам переписи 1897 г., например, во Владимирской губернии, из девушек в возрасте 20—29 лет незамужними были  20,2%, в возрасте 30—49 лет — более 8% , в Ярославской губернии  36,5 % и 16 % соответственно. Холостых мужчин тех же возрастов  во Владимирской губернии было  28,1 % и менее 4 %, в Ярославской губернии — 46,5 % и около 8 % . Цифры в разных губерниях отличались, отпечаток накладывали и отхожие промыслы. В крупных городах холостых мужчин было больше за счёт приехавших на заработки, так как мужчин приезжало больше, чем женщин. Однозначно можно сказать одно: в 18 – начале 19 века старых дев и одиноких мужчин было несколько процентов, а в конце 19 века это уже было обычное дело.

Не вступали в брак люди по разным причинам. В сельской местности часто из-за физических недостатков, намного реже из-за некрасивой внешности. На приданое девушек смотрели в меньшей степени, зато оценивали рабочие качества и здоровье. Иногда препятствием считали скверный или своенравный характер, дурную репутацию или завышенные требования. В случае с мужчинами – физические недостатки, реже некрасивую внешность. Также невест отпугивала бедность, плохая репутация, пьянство. Единственный сын был намного более интересным женихом, чем парень из многодетной семьи, ведь так женщина могла стать со временем «большухой», а не делить избу с другими хозяйками. Иногда девушкам мешали выйти замуж их семьи, например, если умерла мать, и приходилось следить за младшими братьями и сёстрами. В городской среде проблемой часто становилось отсутствие приданого.

Что же делали те, кто не нашёл пару? Чаще всего просто снижали планку. Девушки могли пойти замуж за бедного или некрасивого парня, или за вдовца. Вдовцы при прочих равных условиях ценились намного ниже холостяков. Во-первых, к ним часто «комплектом» шли и дети от покойной жены. Во-вторых, из-за суеверий. Могли подозревать, что мужчина скверным характером или греховным образом жизни «вогнал в гроб»  первую жену. К тому же часто считали, что первая жена с религиозной точки зрения в приоритете. К третьей женитьбе относились ещё хуже. Была поговорка: «Первая жена от Бога, вторая от людей, третья от дьявола». В городской среде тоже иногда снижали планку, иногда увеличивали размер приданого, иногда мирились с таким положением дел. Если девушка была из бедной семьи, но с хорошим образованием, она могла стать гувернанткой или учительницей. В институтах благородных девиц многие сотрудницы были как раз из этой категории. Некоторые прибегали к магии. Существовало много заговоров для того, чтобы найти жениха. Были и курьёзные способы. Было поверье, что появление в доме чёрных тараканов предвещало скорое замужество. Некоторые даже специально запускали их в дом и подкармливали.

В сельской местности девушка, очевидно утратившая надежду выйти замуж, обычно меняла наряд на более скромный. Вместо традиционных девических головных уборов с открытой макушкой (отсюда прозвище «седая макушка») надевали просто платки (уборы замужних женщин, например, кокошники или кички они не носили).  В городах старые девы надевали чепец, который традиционно носили замужние женщины, а не молодые девушки.

Общественное положение старой девы со временем менялось. До середины 19 века отношение к ним было, скорее, негативным. Женщина, которая была замужем за откровенно непутёвым мужиком, в глазах общества стояла выше старой девы. Неженатого мужика тоже часто считали неполноценным, особенно в сельской местности. Часто старые девы жили в доме родителей, а после их смерти в семье старшего брата на сильно урезанных правах. Их переставали приглашать на «беседы» (посиделки молодёжи) или водить хороводы. К концу 19 века их могли заподозрить в нетрадиционных сексуальных пристрастиях (тогда об этом стали говорить более открыто). С другой стороны нравы стали свободнее, и женщина, живущая своей жизнью, перестала вызывать удивление. Вопрос стал увязываться ещё и с наличием денег. Богатому человеку общество прощало то, что не простила бы бедняку.

P.S. О юности крестьянок и тех, кто выходил замуж, пост тут