Забайкальский говор⁠⁠

Распространился из Забайкалья, где издавна проживали потомки от смешанных браков (русские, буряты, китайцы). В основе лексики Забайкалья лежит характерное «съедание» окончаний, использование в речи бурятских слов в чистом виде или русифицированных, склонность к произношению твёрдых звуков мягче, примерно, как в бурятском языке; или наоборот, усиливая звучание: «так» - «дак». Намеренное «коверкание» слов, ироничность и использование форм иносказания создало неповторимый речевой колорит. Слова произносились так, как удобно, или как слышалось – родившиеся в деревенской среде в начале 20-го века не все были грамотны. Речь зачастую с шутками, прибаутками и скрытым монологом – повторением тоном ниже сказанного вслух, как бы для себя - с комментариями, нередко в рифму. Сейчас, несмотря на образованность и разное местонахождение, люди в своей речи не спешат избавляться от родных словечек. А употребление: «моя-то», «моя-то-чка» - как визитная карточка человека, не забывающего свои корни.

Экскурс в историю представлен монологом (как открытым, так и скрытым – текст курсивом). Материал свой. Одна из линий моих предков - из Забайкалья.

Нежданный гость

Пошто один в таку метель бродишь, заблудился чо-ль? Не?.. Аа-а, по гостям ходиш… У нас тожа есть така… всё по гостям шлындрат да чаи собират. Попить? Но, попей. Но чо, нашарил в сенях кадку? Дак ковшом и зачерпни! Каку кружку? Коли к нам попить, - так и пьют, с ковша. Чо гришь? Скусно пахнет? Дак в сенях клеба вечорошние, на неделю напёкнутые. Потом тока разморозить, и как с печи.

А чо шарахасся на ночь глядя? Ишшо и голоуший! Виш как хиусит! Шапка… шапка… Кака шапка, эта што-ль? Лыжная? Это-ж рази шапка, - ухи наголе! У меня дед, как собиратся на охоту на лыжах, так дошку одеват, малахай свой, чирки обуват, ну эти, ичиги, по-вашему. Тоже не знаш? С городу, што-ль? Непутёвый какой-то… Так дед и шкондыбат по лесу. Вчерась колонка добыл, сёння у меня, глянь, кака шапка брава!

Но чо, проходи рази пришол! Коли собака пропушшат, значить, и человек не злой. А то, быват, всяки ходют. Щас у неё шшанки, на лихоманца хай подымет. Разболокайся! Скидава́й обутки да проходи. Щас чоботы принесу. Мы по дому кто в катанках, кто в чоботах. А чо за обутки у тебя таки, на рыбьем меху? Крас… как? Красновки каки-то… С имя зиму не омманешь! А курмушку-то свою повесь на спичку. Де… де… да вон жа, за печкой-то! Шибче зырь! Ничо не понимат! Давай сюды! Да покладь свой гаманок, тока болтацца здря. И вареги туды же брось. А чо худушший-то какой! Чо, балеш, или каво? Видать, бегат как дикошарый… Вовсе изнахратился…

Чо дверь не заперта? Дак спать ишшо рано; дед, вон, капканы ладит. А как спать бум, заложимся. На крючок. У нас лихих людей не быват.

А сам кем буш? Хиттеры каки-то… А ты, случа́ем, не заграничный? Не? Сам-то откель? Космополи-и-ит… Эт чо, имя тако? У нас тоже разные есь. И Пашка-дурак, и Коля-Маля, Тоха-Батоха, Карюха, хучь она и Галина. У нас всё по-простому: если хозяин Филонов, то жана – Филониха; Попов – она Попи́ха. Народ у нас остёр! – палец в рот не клади. И уж как прилипнет то чем кличут, так, шшитай, на всю жись.

А чо замурзанный такой? Кохту чем извозил? Упааал… И курмушка нарастапашку была… Ну, сымай и кохту. Сёння байня топлена. Штираться собиралась. Давай, и твою состирну. А, мож, сам пойдешь, - воды хватат, ишшо горяча. Вехóтка на полке́, пошоркайся как следоват. Раньче никто в байню не звал? Но, ты ж, вроде, гость-то непрошенный. А у нас, сибиряков, коли есь чем потрафить, то и не жалко.

Шас в печке пошурудим, уголья займутся, я те чай в манерке погрею, самовар-то остыл. Щас метнусь в кондейку, на стол сгоношу. Чай поедим. А там видно будя. Куда в залу-то попёр? Тут и садися, на ленивку у печки. Отогрешся. А то лихоманку каку надыбаш. На́ шалку мою, подоткни спину-то. Как не доржицца? Вязочку дать? Обмотасся.

Тута, коло печки и повечерям. У меня и четушка есь, маненько можна и чекалдыкнуть. Двигай чеплашку-то, плесну те с устатку. Куды? Попервой бурханят! Ой, малахольный!.. Макни вот так, и шшолк-шшолк! брызгай в стороны.

Те чай какой – густой, али белёный? В бокале пить привык, але в жалезной, как дед? Он шибко любит пошвыркать. Хош с сахарем? Дак вот он, кусками! Не лезет в кружку? Дак хто ж яво туды целиком пихат? Ну, точно, малахольный какой-то… Такой и продаецца, вон в кульке с магазину. Не, не пилим. А ты клади на ладошку и колоти длинным ножом. Да ты персты-то подсобери в щепоть, а то вывалишь, и колоти! Но во, расколол! Пиленый покупам, а в бокал ложим колотый. Скока класть? По скусу и клади. Харэ, харэ!.. Чо, шибко сладко получилось? Дак много не клади! Как не много, тут на 3 чеплашки сласти! Завсегда по стоко кладёш и не сладко быват? Мож, то не сахарь?

Бери тарочки-то. С творогом. Шмятану буш? Есть картоха варена. Со шмятаной-то скусно! Кака тебе селёдка! Энто омуль, чутка с душком – омуль-колоссаль. Мож, ломоть свежего клеба? Сам отрежешь? Ну, давай, давай!.. На́ те нож. А чо деешь-то? Куды клеб по столу возишь? Клеб – большак в доме! Яво обнять нада, к себе прижать, уважение показать, и тока тада отреза́ть. Ешь, ешь, мож откормисся, да перестанет тебя по дворам вихлять.

Хош, оставайся на переночёвку. Ляж тута, курмушкой прикройся. После баенки-то как браво прикорнуть у печки. Дед тут завсегда полёживат, калды делать неча. А чо те рассказать? А про себя не баишь.

Но, слухай. Живём тута давно. Ишшо дед мой жил, и прадед в энтих краях. Во дворе зимовейку видел? Там дедова матерь да моя, проживат ондельно. Старось нада уважать. Дед у меня маненько с бурятской кровью – в явошней родове есь с бурулуса. Так вот, яво эжы, - мнучки зовут её Любушка-голубушка, - трубку свою изо рта пошти не вынимат. Давношние они ужо. Лежат, думают. Тока Любушка-голубушка чмокат свою трубку, да дым выпушшат. А када мнучка моя приезжат на лето с городу, то зараз бежит к баушкам – поговореть, да подарки ондать.

Она дошка младшого сына - отхона мово. До чаво понятлива уродилась, и шемела кака! Усё успеват, второй класс у городе заканчиват. Буду, грит, бурятский язык учить, и усё у Любушки- голубушки выспрашиват, чо да как называцца. То с подружками во дворе в скакалку скачут, то полдня в стенку лупят мячиком в свои «Горы-шлёпы…», то рассядуцца и с прибаутками про царя-царевича суют фантики в ладошки, то прятки затеют, то поругацца задумают. Невзаправду. И штоб складно было. И так молотят друг дружку словами, пока ужо сказать неча. Огрызалки таки.

У нас што дети, што взрослые себя в обиду не дадут. Ежели кто вякать будет не по делу, быром ответ сварганят. Припечатают. Быват, кричу её, охолонись, да иди поись, дак она залетит, чмокнет в шшаку: «Би шамдэ дортапь, баушка!», и опеть ускачет. То бухарашек ловить, то имануху выгнать, то с дедом на покос обуденком.

А ты чё, записывать-то не собирасся? Штоль, не из тех, кто сказы собират? Слухаш? Ну, слухай-слухай… Был тут один хубунчик, с лица, вродя, как наш, всю тетрадку исчертил, пока слухал. Шибко интересно, грит, вы баете. Шибко важные слова у вас. Што-то про докторов говорел, будет защишшать каку-то дицертацыю. Нехай! Хучь её самую, хучь ишшо каво, коли польза есь.

Энто тока сперва непонятки, а как приживёсся, и сам так буш говореть. Мы всех понимам. И ты ужо понимаш? Чем-чем? Сердцем, гришь… Но, ты, моя-то-чка!.. А хош, оставайся на завтра! Я бухулёр сварю, почнём сушёные пенки с летнего молока, да спи ужо! Не штокай! Завтра и поглядиш. Мож, деду в помощь сгодисся, хучь намёты раскидать.

Но паря-бяда… Сморило бедолагу. Ухайда́кался... Добро слово и кошке ндравится. А худых не повожа́м! Пушшай спит. Мож, привыкнецца, уйдёт из этих как их… космополитов, и будет нашинским!

О-ё! Ёхорный бабай! Óт шалаболка!.. Завтра ши́ньгаться с утра!

А вам: амар мэндэ! и добро пожаловать!

Автор: Lisа́