Время и пространство во дворе
Слышь, пацан, за тобой косяк: ты против старших пошел. Хуйню какую-то несешь, авторитетов не уважаешь. Что за хипишь с относительностью времени ты там выдал?
- Какой хипишь? Излагай по существу. Или ты мне предъявить что-то пытаешься?
- Вот тебе предъява максимально конкретная: либо ты соглашаешься, что ньютоновская модель единственно верная, либо отвечаешь за свой пиздежь. Прямо здесь и сейчас, в абсолютном времени и пространстве.
Толпа дружно загыгыкала. Десять человек стояли за углом панельной девятиэтажки, окружая парня в спортивном костюме. На его лице не было страха и упрека, лишь атлетически сложенное тело выдавало некоторую сосредоточенность. Каждый его мускул был подобен сжатой пружине, которая готова моментально распрямиться в челюсть любому, кто посмеет нарушить условности босяцкого этикета.
- Слушайте сюда, поцы. Все, кто меня знают подтвердят, что за свой базар я отвечаю. И если я говорю, что ньютоновские понятия прогнили, то могу за каждую формулу пояснить. Время относительно и точка. А старшим передайте, что если они не согласятся, то я перед всем физическим миром их самих обосную как пиздаболов. Потому, что за мной правда, а значит, я сильней.
Пацан был тверд в каждом своем движении, лишь желваки играли на его лице, отмечая прилив ярости.
- Ну все, сука, ты уже далеко зашел, - сказал самый здоровый из быков и передернул затвор черного револьвера, - у тебя одна попытка, чтобы доказать свою правоту, в противном случае я тебя завалю, падла.
Пацан лишь усмехнулся и двинулся сквозь толпу.
-ЭЭЭ! Ты куда ломанулся, конь?!
- Форточки захлопнули свои! Гребите за мной, я вас мамами делать буду.
Вся толпа двинулась к турнику, который стоял в центре двора. Обстановка вокруг была накалена до предела. Во многих окнах девятиэтажки мелькали любопытные рожи непросвещенных трудяг – все ждали развязки.
- Так, пятеро встаньте рядом с турником, остальные встаньте поодаль от них. Все посмотрите на свои часы. – Пацан твердым голосом дал установки.
- Зачем это? – спросил кто-то из толпы.
- За шкафом, блядь. – раздраженно ответил пацан.
Толпа нехотя расположилась так, как сказал пацан. Все посмотрели на свои часы. Они показывали 23:59.
"Самое время обнулять", - подумал пацан и лихо запрыгнул на турник. Повисев секунду и ощутив приятный холодок турника своими ладонями, он непринужденно сделал пару выходов, а потом начал закручивать «солнышко». С каждым оборотом он крутился все быстрее и быстрее. Скоро уже нельзя было различить в каком положении он находится. Он крутился настолько быстро, что быки, которые стояли рядом с турником, почувствовали как их к нему притягивает. Страх овладел ими, и они закричали: «Стой! Стой, падла, стрелять буду!». Но пацан был неумолим. Он крутил «солнышко» все сильнее. В какой-то момент быки не смогли сопротивляться гравитации системы «пацан-турник» и ударились лбами о железную перекладину, моментально потеряв сознание. Пацан, увидев это, соскочил с турника, сделав тройное сальто.
Толпа ломанулась к нему с криками, намереваясь порешить. Пацан остановил их жестом.
- Посмотрите на свои часы. – тихо сказал он.
- Ты че бля, какие часы? Ты наших баратанов уделал! Да мы тебя сейчас порвем, падла!
- Посмотрите на свои часы! – взревел пацан.
Они посмотрели и увидели, что часы показывают 00:05.
- И че? – спросил один из быков.
- А теперь посмотрите на часы тех, кто валяется рядом с турником.
Быки подошли и подняли руку одного из тех, кто лежал на земле. Его часы показывали ровно 00:00.
Быки с ужасом уставились на пацана. В эту секунду они поняли, что время не абсолютно, что пацан своей собственной гравитацией искривил пространство и заставил время течь медленнее. Ньютоновская физика потерпела крах. Они быстро подняли лежащих и побежали прочь от злополучного для них двора, а пацан лишь смотрел им в след с улыбкой из под пышных усов. Он знал, что весть о его триумфе разлетится со скоростью света, но не быстрее. К сожалению, ничто не может быть быстрее света. Этого пацана звали Альберт Эйнштейн.