Снегурочка (часть 2)⁠⁠

Отец оставил меня дома, наказав никуда не ходить и ждать его, а сам снова поехал на работу. Как только его машина скрылась за поворотом, я отправился обратно в школу. Мишка что-то знал, я это почувствовал. 

Идти пешком во второй раз я не захотел и решил поймать попутку, хоть отец и запрещал. Но, протоптавшись десять минут у обочины, понял, что не могу просто стоять и пошёл вдоль дороги, а не через лес, где короче, в надежде словить всё-таки машину.

Желтая пыль клубилась под ногами, наступило бабье лето и погода стояла теплая. Я всё думал, где сейчас может быть Лика, и не мог ничего представить. Гнетущее чувство распускалось внутри, будто большой кальмар, про которого нам рассказывали по природоведению, присосался к груди и растягивал свои холодные щупальца.  

Я так задумался, что чуть не пропустил звук подъезжающей машины — зеленый запорожец тарахтел позади, и скоро, снизив скорость, остановился рядом. Из окна показалось смутно знакомое лицо. Дед, как из сказки, с белой бородой и шапке, смотрел на меня, прожигая льдом синих глаз. От этого взгляда у меня мороз по коже пошёл, я и сам не понял, почему, но дед меня напугал.  

— Далёко идешь, малец? — с улыбкой спросил он. Лицо его стало приветливым и добрым, я смутился, что сначала забоялся его.  

— В школу, — ответил, лучше разглядывая старика. Я вспомнил, что видел его в селе, где жила Лика. Его дом находился в стороне от других, и я проходил мимо, когда тайком ходил следить, как Лика добралась. Деда я встретил всего лишь раз, он стоял за забором и я напугался, когда сквозь зазор между досками увидел синий глаз. Но он тогда открыл калитку и улыбнулся, прямо как сейчас, а я пустился бегом прочь.  

— Садись, подвезу, мимо поеду как раз, — кивнул он на сиденье рядом.  

Вспомнилось предупреждение отца, но я подумал, что этого деда можно считать за знакомого и, с трудом открыв тугую дверь, залез внутрь.  

В машине пахло маслом, сеном и чем-то резким, напоминающим бальзам звездочка или лекарство. Позади сиденье было снято и вместо него стояли липкие снаружи фляги — туча мошек умирала, плененная густой массой.

— Дед Митяй, — представился старик, сосредоточенно смотря на дорогу. — А тебя как кличут? — спросил он, не дождавшись от меня ответа.  

— Вовка, — соврал я, говорить не хотелось, но, похоже, дед не отстанет.  

— А я тебя часто вижу у своего дома, — подмигнул он мне, — сюда как забрался?  

— Я тут живу. — Что-то в его тоне настораживало.  

— А чего тогда шастаешь у нас? Что тебе там надобно? — он повернулся в мою сторону и смотрел прямо в глаза, не обращая внимания на дорогу.

— Я... Гуляю. У меня там друг живёт, — дед ухмыльнулся и отвернулся.  

— Видел я твоего... Друга, — расхохотался он. — Да ты не стыдись, у каждого такой друг имеется, — отчего-то веселился он всё больше, — у меня вон бабка моя уж лет сорок друг, а-ха-ха, — слезы выступили у него на глазах от смеха, а машина заскакала на кочках.  

Я вжался в сиденье, жалея, что сел в машину и прикидывая, смогу ли выпрыгнуть на ходу и сбежать. Но дед будто прочитал мои мысли и прибавил ходу.

— А чего так поздно в школу? — спросил он, отсмеявшись.

— Проспал. 

— А портфель где? — синие глаза хитро щурились.  

— Я... Забыл, — старик казался безумным.  

— Забыл, а-ха-ха, забыл! — снова рассмеялся он, потом резко посерьезнел и сказал: — В наше время ни один ученик не опаздывал. И портфель не забывал. Эх, молодежь, — закончил он с доброй улыбкой.

Мы уже подъезжали к школе, когда он вдруг остановил машину, пригнулся ко мне, схватив костлявой рукой за колено, и закричал:

— Ты знаешь где она? Знаешь?  

Я отшатнулся, уперевшись головой в стекло, его слюна блестела на белых усах, а глаза вращались, пока он давил моё колено и ждал ответа.  

— К-кто? — сглотнув, спросил я.  

— Пропавшая девочка! Снегурка! Всё село кипит со вчера, ищут, рыщут, покоя нет. А ты за ней шастал везде, чай видал, куда она делась? А может сам спрятал? Ну? — он придвинулся ко мне вплотную, второй рукой хватая за горло, — Говори! — рявкнул так, что слюна полетела мне на лицо.  

— Я не знаю, — заныл я, противным тонким голосом. Меня трясло, я не мог вдохнуть, пока старик, наконец, не убрал руки и не отодвинулся.  

— Приехали, малец, выходи, — добродушно усмехнулся он, будто и не пригвоздил меня только что своими паучьими лапами. — Чай, свидимся ещё, Никитка! — крикнул он мне вслед, когда я вылетел из машины и понесся к школе. В голове стучало: "он меня знает, знает!"

* * *

Мишки в школе уже не было. Занятия отменили, но большая часть учеников осталась в школе, обсуждая пропажу Лики. Я бродил по коридорам и прислушивался в надежде узнать что-то новое, расспрашивал знакомых с параллельных классов, но ничего путного не узнал. Девочка с шестого "А" сказала подруге, что подслушала как трудовик говорил, что Лика сама сбежала и прячется у какой-нибудь подружки. Маша, с четвертого "Г", слышала, как следователь говорил про похищение. При этом она таращила глаза, напуская таинственности и выдыхала шёпотом "похищ-щение-э-э". У меня мороз по коже пошел, захотелось стукнуть её, закричать, что всё взаправду, Лики нет и это не игра. Но я просто отвернулся и вышел.  

Одноклассники шептались за моей спиной и замолкали, как только я подходил. Пришла Галина Васильевна и велела всем немедленно идти по домам и быть осторожными. Когда она заметила меня, нахмурилась, схватила за плечи и поволокла в пустую учительскую. Там она наклонилась ко мне, с силой тряхнула и, глядя прямо в глаза, спросила:

— Где она? Если прячется от отца, скажи! Ей помогут!  

Я не понял, зачем Лике прятаться от кого-то, тем более от отца? В подрагивающих глазах Галины Васильевны было что-то, чего я не мог уловить, большее, чем просто беспокойство. Она злилась. Пальцы больно впились в мои плечи, пока она ждала ответа, а я вспомнил безумного старика, так же вцепившегося в моё колено.

— Никита! Ты знаешь, где Лика? — по слогам повторила она.  

Я помотал головой. Лике некуда было идти кроме дома. С ней никто не дружил. Уж Галина Васильевна должна была это знать, как и мама Лики. Про её отца я ничего не знал, и не видел его ни разу. Я думал, он работает, как и мой, с утра до ночи. Но что, если нет? Их двор выглядел неухоженным — в заборе были прорехи, через которые я подглядывал, дрова её мать колола сама — когда я это увидел, удивился, у нас этим занимался только отец. Но тогда я не придал этому особого значения, а сейчас задумался — почему он не занимается хозяйством? Лика о нём не говорила. Он заставил маму отдать Лику в школу — это был единственный раз, когда она его упомянула.  

Я так задумался, что вздрогнул, когда Галина Васильевна прикрикнула, чтобы я шёл домой и в школе сегодня не появлялся.

— Ты ведь уехал с отцом? — спохватилась она, когда я почти вышел за порог, — зачем вернулся?  

— Я портфель забыл, — пробормотал я.  

Она подозрительно взглянула и тоном, каким обычно задавала домашку, сказала:

— Сразу иди домой и никуда не выходи! Иначе расскажу отцу!  

— Хорошо, — буркнул я и пошёл к выходу. Я решил сходить к дому Лики и попробовать поговорить с ее братишкой. И увидеть ее отца.

* * *

Пробираясь тропинкой через небольшой лесок, я всё думал, куда могла деться Лика и жалел, что мало выспрашивал у неё.  

На подходе к дому старика, который подвозил меня, я услышал лай. Пёс надрывался, рычал и, если бы мог кричать, наверное кричал бы во весь голос. Я подкрался к забору и заглянул в щель. Большой пёс рвался с цепи на деда, который тащил бочку в дом. На пороге появилась старуха — прежде я её не видел. В цветастом платке, синеглазая, как и дед, в полотняном платье и переднике, она выглядела как добрая бабушка из сказки. Только вот голос у неё был злобный, лицо перекосило, когда она взяла палку и огрела пса по хребту.

— Замолкни, сучья морда! — заорала она.  

Пёс заскулил, повалился на землю и пополз в будку.  

Старик пнул его и сказал:

— Придётся его прибить. Совсем взбесился. Отнесу ночью в болото, — и продолжил тащить бочку. Внутри что-то плюхалось и мягко стукалось о стенки.  

Пёс высунул морду из будки и снова залаял, в мою сторону.  

Дед тут же бросил бочку и пошёл к забору. Я метнулся в кусты, не успевая даже подумать, когда его голова показалась над забором — я поразился, до чего он ловкий и сильный в таком возрасте. Дед осмотрелся вокруг, вглядываясь в кустарник, под которым я притаился, затем пропал. Но через минуту я услышал скрип открывающихся ворот — дед решил осмотреться лучше и выходил. Я рванул в другую сторону и побежал, не разбирая дороги. Казалось, крючковатые пальцы сейчас вопьются в плечи и он утопит меня вместе с псом на болоте.  

— Малец! Не ходи сюда! Прибью! — услышал я за спиной. Обернувшись, я увидел старика у ворот. Он потрясал длинным шестом, белая борода развивалась.  

Я свернул вправо и дед пропал из виду. Сердце колотилось, было трудно дышать из-за быстрого бега, но я не останавливался, пока не оказался на главной улице Ликиного села. Только там я уселся на ближайшую лавку у забора и отдышался. Безумный старик пугал меня. Может, это он украл Лику? Может, ему не нравилось, что она ходит мимо их дома? Я подумал и решил позже вернуться и понаблюдать за стариком, хотя хотелось держаться от его костлявых рук подальше.  

В горле пересохло, и я пошел к роднику, попить.  

Пришлось выйти на другой край села и подняться на небольшой пригорок. Там, у корней единственного на пригорок дерева, журчала вода. Если не знать, ни за что не увидишь со стороны. Местные сюда не ходили, у всех вода была в доме, а я набрёл на него случайно, когда осматривал окрестности, проводив Лику. Когда я добрался до дерева, спустился к воде и напился, на покрытом галькой дне, там, где вода снова стекала под землю, увидел что-то бордовое.  

Среди мелких разноцветных камней эта вещь выделялась ярким цветом и показалась мне знакомой. Я засучил рукав и осторожно сунул руку в ледяную воду. Пальцы тут же свело, вода помутнела, когда я ухватил горсть камней, как только я их промыл, увидел заколку Лики. На невидимке висели две металлические вишенки, покрытые облупившейся бордовой краской. Вчера она была на Ликиных волосах. Как она оказалась здесь? Значит, Лика после школы приходила сюда, и потеряла заколку. Но что она здесь делала? И куда пошла потом?  

Я положил находку в карман и осмотрелся. На глиняной размякшей земле у воды сейчас отчетливо виднелись мои следы. Но кроме них я разглядел гладкий отпечаток чьего-то взрослого ботинка. А на земляной стенке в одном месте были вырваны части травы, словно кто-то хватался за них, когда его тянули. Под этим местом росла трава, и она была целиком затоптана.  

Я не хотел представлять Лику, которую кто-то держит и... Что потом? Что с ней сделали? А вдруг, её уже нет в живых?  

Я гнал эту мысль с того момента, как узнал, что она пропала. Но сейчас она настойчиво заползала в голову, наполняя меня холодом. Я тряхнул головой, вдохнул и стал смотреть дальше. Но больше ничего не увидел.  

Надо рассказать тому милиционеру. Может он сумеет найти её, он же сыщик. Но сначала поговорю с братишкой Лики.