Ришелье. Интриги и котики. Ч. 7
В общем, я тут пообещала, что если читатели захотят, то я расскажу про Ла-Рошель. А читатели не очень и хотят, но я всё равно расскажу.
Про Ла-Рошель
Ла-Рошель – это такой город-крепость. Который ещё и порт. А в порт иногда завозят всякое. В Ла-Рошель вот часто приезжали голландцы и завезли туда протестантизм. С тех пор там не любили католиков и королевскую власть, не хотели платить налоги и вообще, всячески стремились к независимости. Ла-рошельцам многие хотели показать кузькину мать, но взять крепость с такими стенами было непросто, а заморить город осадой – невозможно, потому что город же порт. Значит, есть рыба.
В общем, все, кто приезжал воевать в Ла-Рошель, оттуда скоро и уезжал, будучи оплёванными с высоких стен. И приходилось с гугенотами договариваться и обещать им вольностей и денег. Потом в Ла-Рошели опять считали, что им недодали вольностей и денег, начинали кочевряжиться… в общем, Ла-Рошель – это то ещё гнездо раздоров. Особенно если учитывать, что под боком у неё расположился остров Ре с верными католиками. Верные католики и неверные гугеноты косо смотрели друг на друга через пролив и временами пуляли друг в друга из пушек.
А ещё возле Ла-Рошели располагалась, на минуточку, Люсонская епархия. И один малоизвестный молодой епископ во время прогулок задумчиво посматривал в сторону высоких гугенотских стен. Бормоча себе под нос: «Вот я вас ужо!»
Молодой епископ вырос в матёрого кардинала-министра – и пошло-поехало.
Ришелье решил строить флот, и вопрос о портах стал особенно остро. А у Ла-Рошели как раз случился наплыв дурного настроения и приступ пуляния ядрами в католических французов на острове Ре. Людовик погрозил ла-рошельцам кулаком и предупредил, что если они вдруг забыли, как выглядит кузькина мать – так ведь и напомнить недолго.
– Заграница нам поможет! – дружно сказали ла-рошельцы.
– Да кому вы там нужны? – наивно поинтересовался Людовик.
– О-о-о-о, как вы нам нужны и как мы вам поможем, - потёр ладошки Бэкингем, который ну очень хотел один из портов Франции.
Английский король Карл I тут же написал деверю что-то вроде «Больно вы уж, батенька, ваших протестантов утесняете. Дали б вы им воли. А не то мы им дадим пушек, и вообще, поддержим их стремление к независимости».
– Англичанка гадит, – породил Ришелье нечаянный мем на века. – Ну, как говорится, алягер ком алягер.
– Си вис пасем – пара беллум, – блеснул в ответ латынью Людовик и назначил своего брата Гастона командовать операцией «Дай по шее Ла-Рошели».
– Мементо мори, – загробным голосом ответствовало Дитя Франции. Гастон приехал посмотреть на Ла-Рошель, увидел здоровенные стены, увесистые башни и корабли англичан вдалеке. Так и не вспомнив латинские обозначения для мокрых штанов, Гастон выдал уже чисто русское:
Словом, раз такое дело –
Я ваабче на бюллютне.
И слёг, демонстративно постанывая.
– Вот спасибо, – сказал Ришелье, стаскивая рясу и облачаясь в доспехи.
В общем, король пошёл грустить, кардинал – воевать, а госпожа де Комбале – упаковывать дядюшке тёплых вещей на дорожку.
Дела между тем были нехороши.
Бэкингем лихо набежал на кораблях и начал щемить французов на острове Ре.
– Мы в домике! – сказали французы и закрылись в форте Сен-Мартин со своим губернатором.
Англичане не растерялись, посадили остров в морскую блокаду и принялись морить французов.
Время было совать письма в бутылки и кидать бутылки в море, но бутылки были дорогими. Потому губернатор засунул письма в трёх французов и приказал доплыть через пролив до основной армии. И сообщить, что, мол, извините-простите, еда и порох заканчиваются, мы тут скоро уже почти 300 спартанцев.
А дальше Твардовский очень хорошо про это написал:
Видят – маленькая точка
Показалась вдалеке:
То ли чурка, то ли бочка
Проплывает по реке?
– Вот про чурку было обидно, – подумал один из пловцов, доплыл до своих и передал послание. Ришелье тут же начал обещать хороших денег тем, что выступит как «Ришелье-доставка» и подвезёт к осаждённому форту нужное.
Прилив как раз удался высокий, потому отчаянные ребята на лодках к форту прорвались, и форт получил подкрепление едой, порохом и – особенно – вином. На звуки лихой пирушки подтянулись было англичане. Но пьяный француз с порохом ужасно страшен, особенно когда думает, что у него хотят отобрать закусь. Взбодрившиеся французы всыпали англичанам как следует, а подоспевшая французская армия реализовала на практике мем про «Сейчас как дадут! Потом догонят и ещё раз дадут». Бекингем скомандовал организованное отступление, солдаты всё перепутали с паническим бегством, возникла давка-паника-косплей «Титаника».
В общей суматохе можно выделить два важных момента. Во-первых, Бекингема не добили. Потому что Шомберг, маршал Франции, был восхищён храбростью герцога (ой, он же прямо лично там в гуще толпы погрузкой руководит, так что его теперь – убивать, что ли?!). Во-вторых, именно при этом позорном отступлении отличился некий Фелтон. Которому Бекингем от плохого настроения не дал повышения. И который немного погодя Бекингема таки добил…
Фелтон как бы намекает
– Заграница нам помогла как-то плохо, – приуныли ла-рошельцы.
– Может, сдадитесь? – коварно осведомился Ришелье. – Выгодные условия. Скидки по пятницам. Две капитуляции по цене одной.
– А бонусы бу… в смысле, бе-бе-бе, только попробуйте нас взять, – сказали ла-рошельцы со стен. – Мы тут в домике!
Брать крепость было очень несподручно: стены и башни были сделаны на совесть. Потому Ришелье поступил, как эллины под Троей. Он посадил своё войско вокруг города, и все дружно начали лузгать семки.
За дисциплину и духовность отвечали капуцины с отцом Жозефом. За организацию досуга тоже взялись с размахом, и были там всякие артисты, театры и потехи.
– Ну, и когда вы будете строить огромного коня? – спросили со стен ла-рошельцы. – Не забудьте запихать в него кардинала, чтобы он ржал изнутри! Ворота мы вам не откроем, от голода не помрём, потому что есть море, а Бэкингем всё равно приплывёт, как волшебник, на английском на флоте, и бесплатно покажет вам бздыщ!!
– Ну, тогда я опять поступлю, как в античности, – мрачно отвечал Ришелье.
– Мы что, таки построим огромного деревянного коня? – с тихим ужасом спросил Рошфор, уже воображая, как это будет выглядеть в его будущей фальшивой биографии (с учётом цыганского прошлого).
– Нет, – отсёк кардинал вдохновенно. – Мы построим огромную дамбу в море.
И пояснил скромно:
– Я про это в другой античной книжке читал.
Первый проект дамбы оказался неудачным, потому что реализацию отдали на аутсорс итальянскому архитектору, и проект предполагался из дерева. Ну и конечно, пришло море, сказало: «Как подую, как подую, дамбу вам к чертям снесу я!» – и раздолбало построенное, как волк – домик Нуф-Нуфа. Но потом подключились уже и французские мастера. По слухам, мастера даже предложили Ришелье строить дамбу за их собственные деньги. Отчего кардинал сказал, что он в принципе ничего более приятного за свою жизнь не слышал. И засосал бедного архитектора, как Леонид Ильич.
С той поры у солдат как-то резко прибавилось досуга и веселья. Теперь они за дополнительные деньги строили огроменную дамбу из камней. Чтобы перегородить залив перед Ла-Рошелью. Для начала затопили лишние и ненужные корабли – ну, вдруг Бэкингем явится раньше, так хоть на мель сядет. Потом уже принялись кидать сверху камни. Пару раз инженерное чудо разбивало море, но через девять месяцев дамба благополучно родилась, обзавелась пушками и стала выглядеть внушительно.
– Опа, не ждали! – завопил тут флот англичан, выпрыгивая из морских далей.
Храбрый английский адмирал Дэнби (не путать с Бэмби) узрел здоровенную дамбу, на которой с мрачным намёком торчали пушки, и повторил уже с другим выражением:
– Опа… не ждали…
По дамбе попытались немножко пострелять, но корабли что-то очень сильно качались, да и вообще, настроение у адмирала испортилось, потому он величественно бросил кораблям:
– Это всё генерал Ветер, он на их стороне! В общем, не свезло, не прокатило, давайте уже домой.
Ла-рошельцы, которые уже настроились в воздух чепчики кидать, вяло помахали вслед флоту и стали гадать – чего тот вообще приплывал. Решили, что приплывал на разведку, а потом ещё раз приплывёт и ух, как всех спасёт. Потому что третий раз – счастливый.
Перед третьим разом в Англии наметилась классическая комбинация «фанатик + нож = решение проблем». Фелтон решил проблему Бэкингема, и это уже самую малость намекало, что третий раз счастливым не будет.
Но король Карл всё равно настоял, чтобы флот на помощь Ла-Рошели снарядили.
– Мы будем ждать и молиться, – заявили ларошельцы, которые к тому времени массово поперемерли от голода. Но сдаваться не желали по причине невероятно фанатичного мэра Гитона. Мэр утверждал, что воевать будет до последнего.
– До последнего ла-рошельца, как я понимаю, – выдал на это Ришелье и добавил угрожающе: – А я ведь тоже могу помолиться.
Молитвы кардинала оказались такими действенными, что третий заплыв английского флота закончился позором. Не помогли даже начиненные порохом брандеры: пушкари их подорвали до подхода к дамбе.
– О нет, это опять генерал Ветер! – возопили англичане и храбро кинулись восвояси.
– Да сколько можно уже?! – заорали со стен голодающие ларошельцы и таки сдались.
Последствия эпохальной капитуляции были странноваты. Во-первых, гугеноты наказали сами себя и вымерли за время осады на четыре пятых. Во-вторых, Ришелье держался того мнения, что первое – это нация, а религия – потом.
– Да они ж французы, - сказал он, когда Мария Медичи предложила, по испанской милосердной традиции, вырезать всех до единого. – Ну, дурное ж, гугенотское, но своё. Они-то в чём виноваты, они ж всё равно подданные короля.
Людовик внезапно внял. Вот так и получилось, что в Ла-Рошели после её сдачи никто особо и не пострадал, а даже наоборот. Вместо орд грабителей в город вошли обозы с хлебом и роты санитаров. Укрепления, правда, срыли, а так даже вождей бунтовщиков не особо наказали. Так, разоружили да выслали. Мэр Жан Гитон так и вовсе потом получил от Ришелье должность капитана на корабле, сражался с испанцами и помер в шестьдесят восемь в той самой Ла-Рошели, население которой он так удачно переморил.
А дамбу вскоре разметало море.
В общем, Франция получила свой порт, Англия получила свой мем на века, Бэкингем получил нож в печень, жители Ла-Рошели получили осознание того, что независимость и «заграница поможет» – проект хороший, но вот вам минус двадцать тысяч населения, а вам ведь кардинал такие условия предлагал… А кардинал Ришелье получил плюшек от короля и славу удачливого военачальника.
Славу надо было подкреплять, а потому Людовик и Ришелье незамедлительно развоевались во все стороны.
_________________________
А дальше надо бы войну за Мантуанское наследство, но войны эпохи Ришелье - дело затяжное, очень сложное и не всегда смешное. Потому я уступаю эту честь Климу Жукову, например. А сама лучше расскажу про "день одураченных", если на то будет читательская воля.
А с ссылкой всё традиционно.
Предыдущий пост. Ришелье. Интриги и котики. Ч. 6
Автор принимает поддержку в твёрдой пикабушной валюте - комментами и зелёными стрелками.