Микромир-2⁠⁠

Глава 2. Продолжение
Первая часть - Микромир
***
Виктор Иванович сидел за столом в комнате отдыха и уже в который раз перечитывал документ о его отпуске по состоянию здоровья.

Они не поверили мне! Они не поверили! На мои возражения - мол, они еще там, идите и проверьте, мне ответили, что эта установка небезопасна для использования...

Считают меня спятившим. Ну-ну,а как же иначе-то, с бактериями разговаривает, совсем дед поехал на старости лет...

***

Его научный отчет по тому треклятому погружению произвел небывалый фурор во всем руководстве института, вплоть до директора. В частности, та часть, в которой он заявил, что бактерии обладают коллективным сознанием, наделала наибольшую шумиху. Ему, естественно, деликатно заявили, что он отправляется в санатории на две недели за счет института, где с ним проведут несколько занятий психиатры, а его отчет за это время будет "тщательно проанализирован, перепроверен и оценен по достоинству". Проще говоря, закопают куда поглубже, чтобы никто не нашел.
Ему конечно же было очевидно, что за двумя неделями в санатории последует отстранение от исследования, а затем и вовсе увольнение. Разумеется, в руководстве сидели люди неглупые и рассудительные. Да, они вполне всерьез могут рассматривать его отчет. Но за пределами института, если статью опубликуют, это немедленно вызовет такой фурор и известность, которая ИСМИ и вовсе противопоказана.
Я должен продолжать исследования! Вопреки всему! Должен! Я еще пока не отстранен!

Он решительно вышел из кабинета и направился в лабораторный корпус.
***

Одним из интересных и основных свойств трасфера памяти в оперативную нейропамять нанобота являлось то, что переносилось также и сознание. Полное погружение. Человек, лежащий на кушетке во время сеанса, являлся пустым, как младенец. Перед выходом из трасфер-системы человека необходимо обязательно уведомлять, чтобы он подготовил перенос всего сознания и памяти обратно. При незапланированном или экстренном отключении человек, лежащий на кушетке, будет знать и уметь не более, чем новорожденный младенец. Стоит ли говорить, что реабилитация будет очень долгой и очень дорогой? Человеку не нужно будет ничего вспоминать, как это происходит при обычной потере памяти. Все ему придется познавать заново. Учитывая что мозг взрослого - а тем более пожилого человека вовсе не способен к такому быстрому и точному усваиванию информации, как мозг ребенка, полноценная реабилитация может растянуться не на 20, а на все 40 лет.

Виктор Иванович подошел к кушетке. Рискну. Погружусь, и они не вытащат меня обратно до тех пор, пока я сам не захочу. Он лег, одел шлем, вставил кабель. Повернувшись, запустил компьютер и программу трасфера сознания. Нажав Start, он прилег по удобней и расслабился. Он чувствовал, как медленно теряет часть себя тут, но там, в микромире, ширился круг данных, внесенных в нейропамять бота.

Глава 3.

Надежда Тимофеевна, уборщица с сорокалетним стажем, в истерике вломилась в кабинет директора:

- Владислав Витальевич, я убиралася в лабораториви, что то задело, шваброю-то, а оно вжик, чу - и отсоединилося! Все погасло, зкак запищит! Я перепугалась и сразу к вам!

- Успокойтесь, Надежда Тимофеевна! По порядку пожалуйста - что, где, как?
- В общем, убиралася я в 314 кабинете, там еще Виктор Иванович и его ребятки какуй-то мудренову штуку собирали, какие то там трафер-симстемы, или что-то такое. Вот значит, зашла я убираться, смотрю - Виктор Иванович лежит, приборы всякие мигаются. Я думаю, ну раз лежит - значица, надобно ему. Ну я решила, тихонько пыль протру только...

К моменту произнесения этих слов директора в кабинете уже и след простыл. Он сломя голову несся в лабораторный корпус, осознав масштабность произошедшей катастрофы.

***

Виктор Иванович, почти завершив процесс трансфера, внезапно почувствовал, что что-то пошло не так: последние байты информации исчезли. Какую часть он потерял - он не знал, это выяснится лишь тогда, когда эта информация понадобится.
Потери всегда есть, ничего страшного. Забуду какой то момент какого то события - логикой будет нетрудно восстановить.
Он аккуратно потыкал в поверхность, на которой стоял нанобот. Она была крепкой как камень. Хмм - подумал он - а ведь бот лежит на специальной пенопластиковой подставке в стерильном боксе. Ладно, неважно. Он пошевелил всеми конечностями, покрутил башкой, чтобы удостоверится, что с ботом все в порядке, и принялся аккуратно выползать из пенопластовой ложбинки, в которой он находился.

Вокруг на многие миллиметры раскинулась масштабная белая полукруглая пустыня. Ни одного живого организма, полная стерильность! - восхищенно подумал Виктор - все таки молодцы ребята-аспиранты, поддерживают чистоту!

Где то далеко впереди, за белыми холмами, должна находится стенка бокса. Бокс не герметичен, под дверцей всегда есть щель - вот тогда то он наконец попадет в обитаемый микромир. Быстрые острые лапки с резиновыми подушечками несли его вперед с ошеломительной скоростью - датчики фиксировали значение в полтора сантиметра в час! Тук-цок, тук-цок.

Спустя три или четыре часа беспрерывного перемещения далеко впереди замаячила огромная стена - вероятно, дверца бокса.

***
- Ну, каково ваше мнение? - спросил Владислав Витальевич, директор института - он у нас выдающийся специалист.
- Да что с ним будет, организм ведь полностью здоров - врач скорой помощи, коренастый пожилой мужчина лет сорока пяти, озадаченно почесал лысую макушку - другое дело, что он вообще ничего не помнит. Точнее даже, не знает. Он даже не знает как сидеть... мне кажется, этот случай весьма неординарен. Человек чист как белый лист бумаги - такого мне за всю мою двадцатилетнюю практику ни разу встречать не доводилось.

Владислав, вернувшись в лабораторию, застал там пять или шесть сотрудников, которые озадаченно наблюдали за монитором и микроскопом. Бодрая наноробобукашка с бешеной скоростью неслась к стенке бокса.

- Владислав Витальевич, тут такое дело... в общем, Виктор Иванович... Он там. И мы никак не можем теперь вытащить его обратно.

- Какие у вас есть предложения, господа сотрудники?

- Мы снимаем все показания датчиков, можем через микроскоп наблюдать за Виктором Ивановичем, но у нас совсем нет с ним связи.
- Да - встрял молодой парень по имени Слава - единственный способ взаимодействия с ним сейчас - это с помощью этих самых датчиков. Мы пробовали посылать ему световой сигнал на азбуке морзе, но он кажется, не заметил его.

***

Конечно же, он его заметил. Просто не хотел отвечать. Чудный новый мир таил в себе столько чудес, что возвращаться в унылые стены макромира ему вовсе не хотелось. Более того, он еще не сделал то, чего хотел. Он упорно игнорировал все сигналы, посылаемые ему в виде звуковых, световых или термических волн.

Наконец, спустя еще три часа беспрерывной беготни, он наконец достиг дверцы бокса. Верхний край щели, которую невооруженным глазом даже не видно, сейчас терялся где-то на умопомрачительной высоте размытым пятном.
Добравшись до края, он оглядел то, что предстало его взору. Перед ним расстилалось нечто чудесное... и живое. И он опять услышал отрывки образов.
Все-таки, я не свихнулся. Они правда мыслят. Пойду что ли, познакомлюсь.

Продолжение следует.