Избавление от мусора
В один из поздних вечеров, за которыми я обожаю проводить свое время в паре с пустой квартирой случилась необходимость выбросить мусор, скопившийся из упаковок от фастфуда и прочего залежавшегося бумажно-пластикового мусора. Я собрал все вышеперечисленное в по-родному для этого «добра» пластиковый пакет из магазина с красным логотипом, взял ключи от квартиры, сигареты, и двинулся вниз по лестнице подъезда, мимо возникающих моргающей лампочкой образов советского дома.
В детстве меня такая картина пугала куда чаще: теплым летом 2007-го, спускаясь по еще теплому своим светом, но уже темному в сегодняшних воспоминаниях лестничному пролету, я неожиданно увидел картину принятия тяжелых наркотиков моим соседом сверху вместе со своим «невнятным» товарищем.
Или же вспомнить время до 2007-го; тогда я до ужаса боялся треугольного проема под первым лестничным пролетом. Иногда оттуда торчали разного рода тряпки и прочие не особо нужные бытовые принадлежности соседей с первого этажа. Само собой в нужном месте, в нужное время — вечер или сумерки, подталкивали воображение додумывать страшные образы, слепленные из тех самых тряпок и прочего.
В целом столкновений со шприцами в моем детстве всегда было предостаточно. Взять хотя бы лесопосадку из сосен и елей, протяженностью примерно в 7 километров; от школы до татарского базара. Место было буквально усыпано шприцами, словно здесь когда-то проходили древние бои с луками и мечами. Смертью от это веяло даже больше, чем от моей метафоры. Но детство все же было настоящим и в основном пропитанным приятными воспоминаниями. Мой стакан наполовину полон.
Но речь не о страхе, а о том, какие раздумья он несет. Мысли об ассоциации выноса мусора в столь поздний час с так часто встречающимися в СМИ и бурлящими кровь делами о расчлененных телах в Санкт-Петербурге.
О том, что свет в подъезде напоминает инди-хоррор, где я выхожу из подъезда и иду закончить начатое — выбросить мусор в пластиковый бак на выезде, затем возвращаюсь и курю под «козырьком». Козырек залатанный с помощью арматуры и пластины, скрепляющей арматуру вместе, смотрится как конструкция из стержней и спицы у пациента со сложным переломом ноги. Небо выглядит ненастоящим — полуночно-синим.
Топот из подъезда размазал мои грезы и столкнул с соседями: сперва лысый полный мужчина — ремень на его джинсах был так сильно затянут, что мужчина походил на отца главного героя в мультфильме «Жизнь Луи» — По правде говоря, в этот момент я вернулся к точке сюжета, где я «нашел» переплетение пакета с расчлененкой. Отец Луи как раз спускал увесистый чемодан по лестнице. «Были и с чемоданами случаи в Питере» — подумал я. Вторым оказался низкорослый сосед сверху, который иногда пишет биты с непонятным успехом от этой деятельности. С ним спускалась, по-видимому, девушка типичной внешности для пассии молодого бит-мейкера. На мое непривычное для себя самого «Здравствуйте» бит-мейкер ответил непривычным для себя «Здарова» — дерзко по воле случая.
Пройдя их и до самой входной двери моей квартиры я не думал практически ни о чем. Ассоциации страшны лишь тогда, когда пугают. Они черны, но комичны на позициях, расположенных где-то далеко и не с нами.
Я доволен прохладой ночной прогулки, ее дымом из под «неунывающего» козырька подъезда, улетающего в полуночно-синее небо.
Стало легко. Нужно почаще избавляться от мусора.