Фригидность и импотенция = протест?⁠⁠1

В моей рабочей практике часто попадаются случаи, когда клиенты отзываются о своих или чужих сексуальных особенностях как о чём-то чисто биологическом. Обычно они рассуждают об этом как о чём-то врожденном, либо как о чём-то, на что можно повлиять исключительно медицинскими средствами. Звучат фразы «Я просто так устроен…», «Видимо, моему организму не требуется…», «У него такая потребность, он ничего не может с собой поделать…» и т.д. И всё это используется как «оправдание» некой ненормальности сексуальной жизни (полное отсутствие тоже рассматриваем как не норму).

А между тем, сексуальная сфера очень сильно зависит и от наших психических установок.

Например, когда начались сколь-нибудь массовые исследования женской фригидности (отсутствие сексуального влечения, эрогенной чувствительности, физиологического «ответа» организма на половой акт или ласки), то обнаружилось, что наиболее часто он встречается среди женщин, воспитанных в жестких патриархальных традициях, часто с религиозным уклоном, где им с детства внушалось, что главное – это во всём подчиняться и угождать мужу, терпеть любые его выходки и не сметь роптать, что женское тело и сексуальность – это что-то стыдное и греховное, а женское удовольствие от близости – и вовсе проявление непростительной «испорченности». Если добавить к этому ещё и жесткие установки касательно деторождения, ограниченность в правах на аборт и развод, то складывалась картина тотальной отчужденности женщины от собственной сексуальности, собственного тела, семейной жизни. И им закономерным образом это не нравилось, однако выражать протест открыто им тоже не разрешалось, а потому оставался только скрытый протест. И здесь логика была примерно такова «если у меня отобрали даже моё «тело» и мою сексуальную функцию, подчинили их кому-то другому, кто имеет полную власть надо мной, то я по крайней мере подпорчу ему удовольствие от обладания мной». В результате, они отрекались от собственной сексуальности настолько, что она вообще переставала хоть как-то заявлять о себе. Возможно, из этих же времён родился неизбывный стереотип о том, что жена – это якобы обязательно особа со скверным характером, постоянно «пилящая» и недружелюбная.

Чем-то схожи и установки, приобретаемые в результате сексуального насилия, пусть и с характерным отпечатком травмы – человек будто отрекается от собственного тела и сексуальности, начинает считать его в первую очередь «чужой, враждебной территорией», тем направлением, откуда всё ещё может прийти беда. И в таком случае тоже вполне может наблюдаться сексуальная дисфункция.

Другое проявление данной закономерности можно проиллюстрировать таким случаем:
К психотерапевту-сексологу обратился молодой человек с жалобой на то, что в сексуальном плане у него перестало получаться. В процессе работы с ним выяснилось, что МЧ сейчас встречается с довольно абьюзивной партнершей, которая его жестко третирует и подавляет, фактически раздавив в нём его мужественность. На что психотерапевт ответил в духе: «Вам стоит чаще прислушиваться к своему члену. Вот сейчас он довольно мудро решил, что Вам будет лучше расстаться с этой девушкой». Иначе говоря – «невротическая импотенция» стала бессознательным внутренним протестом молодого человека в ответ на то, как с ним обращалась партнерша. И после прекращения нездоровых отношений дисфункция действительно ушла.

Трагедия нашей сексуальности заключается в том, что это довольно хрупкая и чувствительная часть нас, к которой и у нас самих часто формируется неоднозначное отношение, а если к этому ещё и добавляется предвзятость к противоположному полу, к самому процессу близости, страх половой «неудачи» и т.д., то задача нормальной сексуальной самореализации кратно усложняется. «Включенность» нашего организма в выполнение сексуальных функций нарушается, из-за чего «ломаются» чувствительность, реакции организма и т.д. А из этого могут формироваться «невротические» аноргазмия, импотенция и другие сексуальные расстройства. Словом – далеко не обязательно нарушение сексуальных функций происходит из-за медицинских проблем.

Если речь не о совсем запущенном случае, то «медицинское» расстройство от «невротического» отличается тем, что при последнем «наедине с собой» у человека всё работает, а вот с партнером - уже нет. Хорошая новость в том, что «невротическое» расстройство поддаётся психотерапии и вполне преодолимо.

P.S. И, да, каждый раз, когда какие-то умники делают сексуальность территорией доказательства религиозной праведности, завоевания социального статуса или полем политической борьбы, то это только добавляет простым людям проблем, усложняет итак непростую задачу выстроить правильное отношение к своему телу и сексуальности, найти доступные и приемлемые формы интимной связи с другими людьми. Эта сфера фундаментально отторгает любые «противостояния», т.к. для своего функционирования требует хорошо развитого «органического принятия» и себя, и партнера, своих и его особенностей, различий, умения выстраивать диалог. Любые доказательства (равно как и «заряженность» на таковые доказательства, либо тревожное ожидания оных) кому-то чего-то в этой сфере буду резко диссонировать с природой сексуальности и вставлять ей палки в колёса.