Записки из шведской тюрьмы. Полный отчет сестры о Шведском правосудии.
Записки из шведской тюрьмы
21 июля я вернулась домой. Я должна была как можно скорее вернутся в Россию потому, что семья и друзья ждали и волновались, я возвращалась из тюремного заключения в Швеции.
Задержание
31июня 2015 года из каюты парома, пришвартовавшегося в городе Стокгольм, наряд шведских пограничников, забрал меня вместе с 6 чемоданами сигарет, это 146 килограммов, 64 000 пачек (данные из материалов дела).
Зашла в каюту попрощаться с ребятам из общей компании, минут через 10 в дверь постучали шведы в форме, задали нам какие-то вопросы, посмотрели билеты (мой билет был на эту каюту, но я там не жила) и с верхних полок начинают доставать чемоданы, один за другим, до отказа забитые сигаретами.
Люди в форме, быстро провели меня через таможенный контроль, обыскали и я оказалась в камере. Одна за другой накрывают волны паники, я не очень понимала, что дальше делать.
Допрос
Кабинет таможенного инспектора, сижу на лавке, передо мной стол, на столе телефон, инспектор нажимает на кнопку и в разговор ступает переводчик. Говорю по-русски, таможенник по-шведски. Помехи и шумы на телефонной линии, приходится часто переспрашивать, что говорит переводчик. Рассказываю о поездке, служащий ведет протокол, записывает со слов переводчика, только как то не правильно, не так. Зря не вызвала адвоката, история тогда бы закончилась быстрее, надеялась все в ближайшие пару часов решится.
Конвой в КПЗ
Снова в камере, выводят, но не на свободу. Конвой: 2 девушки и парень, очень симпатичный, темные волосы, смуглый, а глаза почти белые, только кант голубой, он защелкивает за моей спиной руки в наручники, запястья натирает металл. Перед тем как уйти и оставить меня на попечение работников КПЗ, этот конвоир посмотрел мне в глаза, и потребовал дать обещание, никогда больше не иметь проблем с законом, согласилась, не возможно отказать, когда руки за спиной сжимает металл наручников.
Потом, в КПЗ он проводит еще один обыск, незнакомый мужчина копошится в моих вещах, противно, банки с кремом, нижнее белье, таблетки, презервативы, все личное - интимное.
Одежда КПЗ
Меня проводят в другую комнату, объясняют, что нужно снять: платье, бюстгальтер, обувь; спрашивают: есть ли еще одежда, но я же на пару дней, у меня минимум вещей, только платья не подходящие: все в лентах, завязочках с веревочками, на которых можно повеситься. Мне выдали серую, тюремную футболку и на мне остались мои черные легинсы, и босиком.
Моя камера КПЗ
Нижний этаж здания, сумрачно, зябко и сыро. Отводят в очередную камеру 6x4, небольшое серое помещение, кровать, стол и стул - это единая конструкция, это большие полки которые крепятся к стене без ножек. Маленькая кнопочка, коммуникатор в стене - единственное средство связи с внешним миром, в лице охранника.
Еда
Надзиратель спросил меня: не голодна ли я, свой вопрос он иллюстрировал языком жестов и это было даже забавно.
Это были готовые обеды, разогреваемые в микроволновке, похожие на еду из кафе икеи, фрикадельки, брусничный соус, в общем вкусно. Завтрак, обед и ужин, довольно много, но почему-то я оставалась ужасно голодной. Вилка и нож сделаны из тонкой фанеры. В стене камеры была поилка на сенсорной кнопке.
Часов нет... Время я отмеряю по обходам надзирателей, каждые 2 часа они проверяют камеру через вторую дверь со стеклом. С начала было очень тихо, потом соседка начала кричать и биться в дверь, я еще не желала так никому сладкого сна.
В скором времени я привыкла к шумным соседям из ближайших камер, словно к вою утренней дрели или бор машины, как не замечаешь сотни кошмарных вещей потому что ну все так живут.
Постель
Постельного белья не было, был матрас и подушка из какого-то клеенчатого материала, первое время, меня сильно пугал звук выдоха с которым расправлялся матрас, словно привидение, из советских мультиков. Одеялом служил желтый плед, было холодно и я попросила второй. Большую часть времени находилась в состоянии дремы, в течении 4 дней, наедине сама с собой. Часами, сидела на кровати и смотрела на нацарапанные тут и там на стене надписи, имена на английском, меня веселила надпись над кроватью: «СЕРГЕЙ ИЗ ЯРОСЛАВЛЯ НИКОГДА НЕ СДАЕТСЯ».
Прогулка в КПЗ
На 4 день, начала петь песни, выходили они какими-то печальными тоскливыми, охранник участливо предложил книги, но я не читаю по-шведски, меня вывели на прогулку в маленький двор, сверху было небо, хоть и за решеткой, откуда-то раздавались звуки музыки и крики чаек, воздух был влажный и теплый, и пахло морем, под босыми ногами был теплый бетонный пол, мне было очень печально от мысли, что я проведу свое лето взаперти.
Суд да дело
Почти все время проводила в камере, но однажды у меня была встреча с прокурором. Охранник завел меня в комнату, где уже ждал молодой мужчина лет 30 - обвинитель и дама переводчик.
Все встреченные мной: судебные служащие, адвокаты, судьи, следователи, врачи, очень хорошо выглядели, но дама переводчик выглядела как настоящая русская женщина, блестела и переливалась, брендами и стразами, словно новогодняя елка, я завороженно рассматривала ее, сидя в серой футболке и босиком, не мывшись 4 дня.
Прокурор зачитал мое обвинение, от 1 до 3 месяцев лишения свободы, преступный сговор. Я испугалась, разозлилась и спросила где мой адвокат. Мне предложили дать показания без адвоката, но я ответила, что нет смысла тратить мое время и прокурора, повторяя ответы на вопросы. Теперь мне предстояло ЖДАТЬ назначение адвоката, томительное ощущение потери контроля над ситуацией.
Надзиратель, сопровождающий меня обратно в камеру, участливо спросил, как мои дела, но в моей голове вертелось только: «от 1 до 3 месяцев».
Мои надзиратели в КПЗ
В КПЗ все надзиратели мужчины: молодые, симпатичные, вежливые, внимательные.
Сотрудники охотно отвечают на мои вопросы, никто не считает работу в тюрьме плохой. В тюремной системе хорошие зарплаты, социальные гарантии, работает много людей с психологическим образование, они считают: если ты попал в тюрьму, тебе просто надо помочь вылечится.
Гигиена заключенного
В камере нет туалета, нужно просить, чтоб вывели, стыдно, противно. Кнопки смыва в туалете нет, никакой, даже минимальной, тайны личной жизни.
Мне не давали помыться, почистить зубы, отвечали позже - позже и еще раз позже и так 4 дня, наконец мне выдали одноразовое полотенце и зубную щетку, чистую серую футболку и брюки, все на 4 размера больше.
Меня заперли в маленькой серой комнате ванны: раковина, унитаз, панель душа с тремя сенсорными кнопками, гель для мытья.
Судебное слушание
Душ, наручники, конвой, дорога на автомобиле, старинное здание суда, по стенам картины, на полу мозаика c топорами и мечами, страшись: ступаешь по земле викингов, ожидание адвоката, смотрю в окно на сад камней, мои конвоиры смотрят в свои 6 айфоны.
Адвокат Рольф Клинфорст (Rolf Klintfors), шикарно звучит и выглядит: высокий, статный; поблескивал: очками, туфлями, дорогим портфелем; опаздывает, поговорить не было времени, зал суда как на фото, я дала показания, адвокат апеллировал к тому, что у меня нет денег купить такой объем контрабанды, но прокурор была настырной, в итоге, еще 2 недели дожидаться суда, но уже в тюрьме.
Тюрьма
Я сменила место жительства: новая тюрьма, новая камера, все так же белая комната с серым полом, все та же мебель, но здесь было светло и тепло, унитаз, раковина, телевизор, терморегулятор, постельное белье, в шведской тюрьме даже уютно. Весь вечер я валялась в кровати, смотрела старые американские фильмы и ела хлеб с маслом.
Надзиратели в тюрьме
Меня встретила охранник, пожилая женщина с иссиня-черными дредами, я очень удивилась госслужащий и с дредами, она мне ответила: это же просто волосы «it's just а hair».
Молодежь в большинстве своем говорит на английском, люди постарше нет. Перед самым судом появилась шведка: рыжая с веснушками, словно из сказки про Пеппи Длинныйчулок, она удивила меня, когда начала говорить по-русски.
Надзиратели вели себя словно в детской развлекательной передаче, подозрительно веселые и милые. Потом мне объяснили, что многие из них психологи, это крыло для ранее не привлекавшихся молодых преступников, в основном детей из неблагополучных семей, наркотики, криминал, дурная компания. Мне это поведала надзирательница, с которой я по средам играла в настольные игры.
Еда
Завтрак, обед и ужин, привозят на тележке, улыбаясь и очень радушно, тебе дают увесистую картонную коробку, внутри каждый раз что-то новое, паста болоньезе, морепродукты или наггетсы с картошкой, иногда правда была странная еда, вроде киноа, и тогда меня спасал хлеб с маслом, который щедро давали, пока не нашли в камере месячную заначку сухарей и масла. В Петербургских школах столько рассказывают про блокаду, должны же быть запасы на черный день.
Мне очень не хватало чая и сладостей. Давали только 2 пакетика чая в день и литровый термос кипятка за завтраком и ужином. Я мечтала о мороженном, булочках со взбитыми сливками, шоколаде и чае с лимоном.
Сладкое можно было купить, но чуть позже, государство всем заключенным дает 90 крон и периодически по этажу ходит (конфетная девушка) candy girl надзирательница с целым стеллажом на колесиках забитым шоколадками, попкорном, печеньем и т.д. Мне дали список товаров на 3 станицах, правда на шведском.
По выходным на тюремной кухне, заключенные пекли печеньки, которые пригорали, но пирог с яблочным соусом был чудесный.
Прогулка каждый день
Подъем в тюрьме ранний, где-то в 7 утра привозят завтрак: мюсли, булочки, сыр, потом прогулка на крыше. Меня обыскивают, предлагают сигареты и сажают на лифт, дальше фантастика: лифт сам взлетает на нужный этаж, со скрипом открывается тяжелая дверь и я иду по длинным серым коридорам, мимо множества металлических дверей, пока одна из них не отворяется и я вхожу на крышу, если я не успеваю проскользнуть, нужно ждать пока вход снова откроется.
В итоге я на крыше, в окружении бетонных стен и небо за решеткой. Час на свежем воздухе и я не курю. Беседовать очень сложно, приходится кричать до соседей за стенами
21 июля я вернулась домой. Я должна была как можно скорее вернутся в Россию потому, что семья и друзья ждали и волновались, я возвращалась из тюремного заключения в Швеции.
Задержание
31июня 2015 года из каюты парома, пришвартовавшегося в городе Стокгольм, наряд шведских пограничников, забрал меня вместе с 6 чемоданами сигарет, это 146 килограммов, 64 000 пачек (данные из материалов дела).
Зашла в каюту попрощаться с ребятам из общей компании, минут через 10 в дверь постучали шведы в форме, задали нам какие-то вопросы, посмотрели билеты (мой билет был на эту каюту, но я там не жила) и с верхних полок начинают доставать чемоданы, один за другим, до отказа забитые сигаретами.
Люди в форме, быстро провели меня через таможенный контроль, обыскали и я оказалась в камере. Одна за другой накрывают волны паники, я не очень понимала, что дальше делать.
Допрос
Кабинет таможенного инспектора, сижу на лавке, передо мной стол, на столе телефон, инспектор нажимает на кнопку и в разговор ступает переводчик. Говорю по-русски, таможенник по-шведски. Помехи и шумы на телефонной линии, приходится часто переспрашивать, что говорит переводчик. Рассказываю о поездке, служащий ведет протокол, записывает со слов переводчика, только как то не правильно, не так. Зря не вызвала адвоката, история тогда бы закончилась быстрее, надеялась все в ближайшие пару часов решится.
Конвой в КПЗ
Снова в камере, выводят, но не на свободу. Конвой: 2 девушки и парень, очень симпатичный, темные волосы, смуглый, а глаза почти белые, только кант голубой, он защелкивает за моей спиной руки в наручники, запястья натирает металл. Перед тем как уйти и оставить меня на попечение работников КПЗ, этот конвоир посмотрел мне в глаза, и потребовал дать обещание, никогда больше не иметь проблем с законом, согласилась, не возможно отказать, когда руки за спиной сжимает металл наручников.
Потом, в КПЗ он проводит еще один обыск, незнакомый мужчина копошится в моих вещах, противно, банки с кремом, нижнее белье, таблетки, презервативы, все личное - интимное.
Одежда КПЗ
Меня проводят в другую комнату, объясняют, что нужно снять: платье, бюстгальтер, обувь; спрашивают: есть ли еще одежда, но я же на пару дней, у меня минимум вещей, только платья не подходящие: все в лентах, завязочках с веревочками, на которых можно повеситься. Мне выдали серую, тюремную футболку и на мне остались мои черные легинсы, и босиком.
Моя камера КПЗ
Нижний этаж здания, сумрачно, зябко и сыро. Отводят в очередную камеру 6x4, небольшое серое помещение, кровать, стол и стул - это единая конструкция, это большие полки которые крепятся к стене без ножек. Маленькая кнопочка, коммуникатор в стене - единственное средство связи с внешним миром, в лице охранника.
Еда
Надзиратель спросил меня: не голодна ли я, свой вопрос он иллюстрировал языком жестов и это было даже забавно.
Это были готовые обеды, разогреваемые в микроволновке, похожие на еду из кафе икеи, фрикадельки, брусничный соус, в общем вкусно. Завтрак, обед и ужин, довольно много, но почему-то я оставалась ужасно голодной. Вилка и нож сделаны из тонкой фанеры. В стене камеры была поилка на сенсорной кнопке.
Часов нет... Время я отмеряю по обходам надзирателей, каждые 2 часа они проверяют камеру через вторую дверь со стеклом. С начала было очень тихо, потом соседка начала кричать и биться в дверь, я еще не желала так никому сладкого сна.
В скором времени я привыкла к шумным соседям из ближайших камер, словно к вою утренней дрели или бор машины, как не замечаешь сотни кошмарных вещей потому что ну все так живут.
Постель
Постельного белья не было, был матрас и подушка из какого-то клеенчатого материала, первое время, меня сильно пугал звук выдоха с которым расправлялся матрас, словно привидение, из советских мультиков. Одеялом служил желтый плед, было холодно и я попросила второй. Большую часть времени находилась в состоянии дремы, в течении 4 дней, наедине сама с собой. Часами, сидела на кровати и смотрела на нацарапанные тут и там на стене надписи, имена на английском, меня веселила надпись над кроватью: «СЕРГЕЙ ИЗ ЯРОСЛАВЛЯ НИКОГДА НЕ СДАЕТСЯ».
Прогулка в КПЗ
На 4 день, начала петь песни, выходили они какими-то печальными тоскливыми, охранник участливо предложил книги, но я не читаю по-шведски, меня вывели на прогулку в маленький двор, сверху было небо, хоть и за решеткой, откуда-то раздавались звуки музыки и крики чаек, воздух был влажный и теплый, и пахло морем, под босыми ногами был теплый бетонный пол, мне было очень печально от мысли, что я проведу свое лето взаперти.
Суд да дело
Почти все время проводила в камере, но однажды у меня была встреча с прокурором. Охранник завел меня в комнату, где уже ждал молодой мужчина лет 30 - обвинитель и дама переводчик.
Все встреченные мной: судебные служащие, адвокаты, судьи, следователи, врачи, очень хорошо выглядели, но дама переводчик выглядела как настоящая русская женщина, блестела и переливалась, брендами и стразами, словно новогодняя елка, я завороженно рассматривала ее, сидя в серой футболке и босиком, не мывшись 4 дня.
Прокурор зачитал мое обвинение, от 1 до 3 месяцев лишения свободы, преступный сговор. Я испугалась, разозлилась и спросила где мой адвокат. Мне предложили дать показания без адвоката, но я ответила, что нет смысла тратить мое время и прокурора, повторяя ответы на вопросы. Теперь мне предстояло ЖДАТЬ назначение адвоката, томительное ощущение потери контроля над ситуацией.
Надзиратель, сопровождающий меня обратно в камеру, участливо спросил, как мои дела, но в моей голове вертелось только: «от 1 до 3 месяцев».
Мои надзиратели в КПЗ
В КПЗ все надзиратели мужчины: молодые, симпатичные, вежливые, внимательные.
Сотрудники охотно отвечают на мои вопросы, никто не считает работу в тюрьме плохой. В тюремной системе хорошие зарплаты, социальные гарантии, работает много людей с психологическим образование, они считают: если ты попал в тюрьму, тебе просто надо помочь вылечится.
Гигиена заключенного
В камере нет туалета, нужно просить, чтоб вывели, стыдно, противно. Кнопки смыва в туалете нет, никакой, даже минимальной, тайны личной жизни.
Мне не давали помыться, почистить зубы, отвечали позже - позже и еще раз позже и так 4 дня, наконец мне выдали одноразовое полотенце и зубную щетку, чистую серую футболку и брюки, все на 4 размера больше.
Меня заперли в маленькой серой комнате ванны: раковина, унитаз, панель душа с тремя сенсорными кнопками, гель для мытья.
Судебное слушание
Душ, наручники, конвой, дорога на автомобиле, старинное здание суда, по стенам картины, на полу мозаика c топорами и мечами, страшись: ступаешь по земле викингов, ожидание адвоката, смотрю в окно на сад камней, мои конвоиры смотрят в свои 6 айфоны.
Адвокат Рольф Клинфорст (Rolf Klintfors), шикарно звучит и выглядит: высокий, статный; поблескивал: очками, туфлями, дорогим портфелем; опаздывает, поговорить не было времени, зал суда как на фото, я дала показания, адвокат апеллировал к тому, что у меня нет денег купить такой объем контрабанды, но прокурор была настырной, в итоге, еще 2 недели дожидаться суда, но уже в тюрьме.
Тюрьма
Я сменила место жительства: новая тюрьма, новая камера, все так же белая комната с серым полом, все та же мебель, но здесь было светло и тепло, унитаз, раковина, телевизор, терморегулятор, постельное белье, в шведской тюрьме даже уютно. Весь вечер я валялась в кровати, смотрела старые американские фильмы и ела хлеб с маслом.
Надзиратели в тюрьме
Меня встретила охранник, пожилая женщина с иссиня-черными дредами, я очень удивилась госслужащий и с дредами, она мне ответила: это же просто волосы «it's just а hair».
Молодежь в большинстве своем говорит на английском, люди постарше нет. Перед самым судом появилась шведка: рыжая с веснушками, словно из сказки про Пеппи Длинныйчулок, она удивила меня, когда начала говорить по-русски.
Надзиратели вели себя словно в детской развлекательной передаче, подозрительно веселые и милые. Потом мне объяснили, что многие из них психологи, это крыло для ранее не привлекавшихся молодых преступников, в основном детей из неблагополучных семей, наркотики, криминал, дурная компания. Мне это поведала надзирательница, с которой я по средам играла в настольные игры.
Еда
Завтрак, обед и ужин, привозят на тележке, улыбаясь и очень радушно, тебе дают увесистую картонную коробку, внутри каждый раз что-то новое, паста болоньезе, морепродукты или наггетсы с картошкой, иногда правда была странная еда, вроде киноа, и тогда меня спасал хлеб с маслом, который щедро давали, пока не нашли в камере месячную заначку сухарей и масла. В Петербургских школах столько рассказывают про блокаду, должны же быть запасы на черный день.
Мне очень не хватало чая и сладостей. Давали только 2 пакетика чая в день и литровый термос кипятка за завтраком и ужином. Я мечтала о мороженном, булочках со взбитыми сливками, шоколаде и чае с лимоном.
Сладкое можно было купить, но чуть позже, государство всем заключенным дает 90 крон и периодически по этажу ходит (конфетная девушка) candy girl надзирательница с целым стеллажом на колесиках забитым шоколадками, попкорном, печеньем и т.д. Мне дали список товаров на 3 станицах, правда на шведском.
По выходным на тюремной кухне, заключенные пекли печеньки, которые пригорали, но пирог с яблочным соусом был чудесный.
Прогулка каждый день
Подъем в тюрьме ранний, где-то в 7 утра привозят завтрак: мюсли, булочки, сыр, потом прогулка на крыше. Меня обыскивают, предлагают сигареты и сажают на лифт, дальше фантастика: лифт сам взлетает на нужный этаж, со скрипом открывается тяжелая дверь и я иду по длинным серым коридорам, мимо множества металлических дверей, пока одна из них не отворяется и я вхожу на крышу, если я не успеваю проскользнуть, нужно ждать пока вход снова откроется.
В итоге я на крыше, в окружении бетонных стен и небо за решеткой. Час на свежем воздухе и я не курю. Беседовать очень сложно, приходится кричать до соседей за стенами
В итоге я на крыше, в окружении бетонных стен и небо за решеткой. Час на свежем воздухе и я не курю. Беседовать очень сложно, приходится кричать до соседей за стенами, сложно понять, что кричат в ответ, сильный ветер. От скуки, я начала по утрам петь, периодически, соседи мне подпевали, или свистели на мотив, иногда аплодировали.
В одну из стен камеры на крыше вставлено темное стекло и видно силуэты проходящих людей, периодически, служащие замирали и подолгу стояли у окна, правда быстро уходили, если замечали, что я их пытаюсь разглядеть.
Спортивный зал на том же этаже что и камера
Еще одна маленькая белая комнатка, заставленная тренажёрами: степ доска, беговая дорожка, велосипед, гребной тренажер - все без питания, без музыки скучно, но это все же тюрьма.
Уборка через день
Я могла взять: ведро и швабру, помыть свою комнату, постирать вещи.
В тюрьме довольно чисто, заключенные, убираются сами, бывали камеры чище и грязнее, странные запахи и пятна, но в общем было чище многих русских больниц.
Гигиена
Через день поход в душевую: раковина, унитаз, панель душа с тремя сенсорными кнопками, жидкое мыло, можно купить крем Dove. При необходимости, выдают: тампоны, прокладки, обезболивающее.
Лечение
На 2 день встреча с медсестрой, пожаловалась на боль и тревогу, и мне назначили таблетки, давали 5 пилюль в день, у шведов свои названия лекарств, по этому, что это за транквилизаторы я узнала только в России.
Первая неделя с лекарствами прошла тяжело, сонно, устало и измученно, но потом ум стал ясным, мысли четкими, ощущение покоя, безопасности, отрешенности и невозмутимости.
Правда когда я осталась без лекарств - это были 2 недели беспросветной паники.
В России, позже, я нашла подобные препараты, только по рецепту, по 500 рублей за упаковку и дозировки в 2-4 раза меньше шведских.
Одежда
Тюремная роба - это зеленый спортивный костюм, футболка и брюки. Женская одежда яркого травянистого цвета, майка стрейч и чуть облегающие брюки, мужская одежда голубовато-зеленая, мешковатая. Вещи не новые, но чистые и очень качественные. Через день можно получить новый комплект одежды. Имеешь право на 2 комплекта одежды и 5 пар нижнего белья, но за этим никто строго не следит.
Трусики, скорее трусы – монументальные, хлопковые изделия: белого, черного, розового и фиолетового цвета, выдаются новые в упаковке.
Спортивные бюстгальтеры разных размеров и конструкций. Белые шлепанцы и белые кеды. Есть носки и гольфы.
Через пару дней мне принесли опись моих вещей на шведском, но я решила, что мне всего и так достаточно. Вещей у меня было минимум, так чтоб в маленький рюкзак влезали, я же всего на пару дней приехала.
Как я заработала 200 крон в тюрьме
В мою камеру пришел забавный пожилой служащий и предложил работу, складывать картонные этикетки от детского питания, за это платили мало, но все же руки заняты, голова пуста. Я сложила 2 больших коробки этикеток, килограмм по 5 и за это мне заплатили 200 крон, когда платили зарплату, меня поздравляли словно я в лотерею выиграла.
Развлечения
В основном: я спала, читала книжки, смотрела телевизор, один раз даже целый день занималась йогой. Есть специальный канал где целый день тренировки, инструктора в тюремной одежде ежатся в такой же как моя камере.
Тюремная библиотека
К двери камеры подходит сотрудник с тележкой, забитой: книгами, комиксами журналами, но русских книг мало, наследие предыдущих узников. Достались книги Ходорковского «Тюрьма и воля», Солженицын «Один день Ивана Денисовича», не смогла их читать, тоска накрывала.
Были и другие книги: плохонькие детективы и любовные романы, повезло, что были игры престолов и парочка хороших фантастических и биографических романов.
Очень нужны были руcско-английские словари и учебники, хотела повторить язык, но их не было.
Попросила краски, через пару дней мне принесли: кисти, бумагу и акварель, по вечерам, в своей камере, рисовала на оборотных страницах своего дела, бумаги почему то не хватало.
Дело
Отвели на допрос, прокурор, адвокат, та же русская переводчица, теперь в гуччи, зачитывают показания 3 других обвиняемых по моему делу и я вдруг понимаю очевидную вещь, что не могу доказать свою невиновность, что я не покупала эти сигареты и не могла их сбыть в Швеции, мой билет был оформлен на каюту, в которой нашли контрабанду, и это как раз веское доказательство.
Мне оставляют мое дело, талмуд A4 размера с палец толщиной, на шведском, всю оставшуюся неделю, я разрабатываю для себя линию зашиты, как я могу преподнести факты, какие ко мне могут быть вопросы и записываю все свои показания, какой мне надо создать образ чтоб мне поверили.
Суд 20 июля с 8 утра до 16 дня
Волнуюсь, руки в наручниках неловко держат дело, с моими записями, конвой опаздывает и я не успеваю поговорить с адвокатом.
Машина привозит к тому же зданию суда, но теперь заводят через подземный ход, по каким-то служебным коридорам.
Болит живот и хочется в туалет, коридор кажется бесконечным, еще и еще поворот, лесенка вниз, потом в верх, холодный, невыносимый лабиринт.
Потом: запирают в маленькой комнатке, сижу на скамейке, дрожу от холода, волнения. Обвиняемых 4 человека, конвоируемые не должны встречаться, поэтому сложный маршрут, чтоб мы не пересекались и снова коридор, и коридор. Потом блаженство - туалет.
Тот же обитый деревом зал: теплый и светлый, теперь много народа. Суд присяжных - 3 старушки и один старичок.
Слева от меня, сидит адвокат, справа, переводчик, бесконечная, формальная часть переводится на шведский, потом на русский и снова шведский, сложно уловить суть.
Другие подозреваемые, мальчики: Филипп и Саша выглядят очень подавленными, совершенно потерянными, организатор поездки выглядит даже довольным. По очереди мы даем показания, моя очередь последней, не успеваю, ланч.
Конвой, коридоры, лифт, обед в камере, которая выглядит как предыдущие, только старой и грязной. Приносят суп и булочку, прошу чая, могу передохнуть и чуть расслабиться. Дальше снова: конвой, коридоры, шучу с моей охраной, что я особо опасный преступник - 3 человека охраны.
Снова заседание, показания дает таможенник, что нас задержал, что-то странное есть в его показаниях, на границе, они обыскали организатора поездки, в вещах у того не было контрабанды, но было 5 билетов от кают, это им показалось странным и они пошли с досмотром по этим каютам.
Ключи от кают - это магнитные карты, которые одновременно билеты, размагничиваются быстро и начинают глючить, приходится заказывать новые, к концу поездки, у всех были стопки карточек от всех кают, в которых мы пили.
Я даю свои показания, говорить приходится короткими фразами, так чтоб переводчик успевал, волнуюсь, по лицам присутствующих вижу, мне верят, конвоиры - девушки сопереживают процессу словно мелодраме, но поверит ли беспристрастный суд?
Выступает прокурор, обвиняет в преступном сговоре - это от 3 до 5 месяцев лишения свободы. Нас выводят… в маленькой белой комнате, я жду решение суда.
Бесконечное ожидание… 10 минут или час - не ясно, но вот выводят в зал для оглашения приговора. Судья зачитывает имена: «виновен, виновен – приговор».
Расследование будет продолжаться и потом новые факты, новый суд, и все это время под следствием, ограниченное общение с родными, одиночество и не известность.
Я жду, но мое имя не называют, если имя не называю… значит? Я спрашиваю о моей участи у адвоката: «ты свободна», я не понимаю, а он мне несколько раз повторяет «You are free».
Свобода
Дальше мне предстояла в дорога домой.
Я две недели, принимала лошадиную дозу транквилизаторов, их нельзя резко бросать, но ни рецепта, ничего мне не выписали и я мечусь словно рыба на нересте. Первой раз в жизни, оказалась в незнакомой стране, совершенно одна, первая ночь в аэропорту, первый полет в самолете и все это не зная хватит ли мне денег на карте, и без мобильного телефона, который мне не вернули.
Но все это не так важно, я свободна, и у меня есть выбор и первое, что я сделала - потратила заработанные в тюрьме деньги на мороженное.
Сейчас
Сейчас прошло уже достаточно времени после заключения, жалею лишь о том, что оставила в тюрьме свое дело, документы и картины, которые рисовала, иногда ловлю себя на том, что это было самое спокойное время в моей жизни и никогда я не чувствовала себя в такой безопасности, как в 5 вечера, когда запирают камеры и я оказываюсь в бункере до утра.
Просьба
Многие мои знакомые говорят, что я могу получить денежную компенсацию, возможно мне кто-то, что-то может подсказать, если б у меня появились дополнительные деньги, я смогла бы куда ни будь улететь отсюда.
Один вопрос, сколько надо иметь сигарет с собой что бы получить пропуск, в этот лагерь отдыха?
Девушка в тюрьме провела время лучше, чем я в любом отпуске
Ей надо побывать в российском кпз или сизо, чтобы понять, что все это лишь было приятным сном.
я как-то неправильно прочитал Ваш рассказ, простите..