Театральное2
В одном детском саду ставили Муху-Цокотуху. Артистам объяснили суть конфликта: для паука муха обед, для комара – крылатый ангел. Две страсти, два взгляда на мир. Пока любовь у насекомых не стала темой парадов и не запрещена властями, такие вещи можно играть без согласований с центром.
Распределение ролей превратило садик в серпентарий. Не такой опасный как БДТ, но и подлостей хватало, и скандальных назначений. На роли бабочек выстроилась очередь. В тараканы наоборот, никто не записался. Пришлось их вырезать из бумаги. Ростовые макеты тараканов вызывали массовый страх сцены. Им потом оторвали усы и дорисовали улыбки. И всё равно бабочки взвизгивали, неосторожно глянув на задник.
Исполнитель роли паука утверждал, что его надули. Он поступал за роль спайдермена.Он хотел уйти из искусства в другой сад, когда увидел костюм. Насилу успокоили, пообещав вампирскую сцену (...и кровь у неё выпивает). В ней артист обнаружил такое знание материала, что Муха плакала в гримёрке от потрясения.
В эпизоде свадьбы вдруг забастовал Комар. Ему нравилась пчёлка, а муха – не очень. Даже понарошку он отказывался жениться на нелюбимой. Муха снова плакала. Ей самой нравились клоп и кузнечик, и плевать на комара, но всё равно обидно.
Вообще, женщины в коллективе не так хороши, как по отдельности. Один белорусский вожатый интуитивно водил в походы только мальчиков. Саванны, джунгли, бурные реки, всё что есть в окрестностях Минска, он показывал детям. Мужчины вместе вязали узлы, разводили огонь в болоте, из каши выплёвывали муравьёв, друзей природы. Сходившие раз, просились в поход ещё и ещё.
Мамы девочек обвинили вожатого в сексизме. Люди в мини-юбках тоже любят природу, сказали мамы. Вскоре вожатый узнал десять главных гендерных отличий. Во-первых, девочки не хотят муравьёв. Ни в каше, ни в чае, нигде. Девочкам не интересно, как высоко он влезет по ноге и и укусит ли он туда, куда доберётся. Девочек не интересует наука, зато они хохочу по ночам как совы. Утром их не буди до самого обеда. Сами себя девочки делят пополам, с половиной дружат, другую мечтают унизить, а лучше убить. Орать на них нельзя, они девочки. Они помнят каждый взгляд вожатого. За любовь, красоту и дружбу они готовы вцепиться в волосы. Девочкам не интересны морские узлы, кроме откровенно красивых. Заслышав музыку, они рефлекторно танцуют. Зачем в лесу или в поле танцы, вожатый придумать не смог. Он зарёкся украшать походы девочками. А зря. Беларусь не настолько яркая страна, чтоб ходить по ней без женщин.
В прошлой жизни этот человек жил в Японии. Там его звали сёгун Токугава. В 1692-м году он же запретил женщинам играть на сцене. "Для сохранения нравственности и избежания неистовств". Представляю, какие письма ему писали выпускницы театральных вузов.
Детский сад № 6 не блюдёт законов театра кабуки. На сцене присутствовали все девчонки всех групп, в крыльях, с рожками, красивые как звёзды. "Только не при них" подумал паук, увидев занесённую саблю. Он ловко увернулся и пустился в бега. Комар погнался за кровопийцей, бабочки помогали загонять. Поймали, стали рубить, но от сабли паук лишь громче хохотал. На удачу, комар оказался дзюдоистом. Удушающие приёмы неплохо вплелись в сюжет. Под аплодисменты зрителей режиссёр Нина Павловна унесла артистов за кулисы и там как-то расцепила. Заиграла музыка, бабочки стали рефлекторно танцевать.
Родителям очень понравился спектакль. Хоть садик логопедический и далеко не все поняли что смотрели. Реплики без согласных, "а-о-ы-у" могут относиться к какому угодно произведению. Но на то оно и театр, чтобы любить его, вопреки ценам в буфете. Так примерно думал я, покупая бутерброд за три евро в нашем оперном.
Автор Слава Сэ.
А я в школе в первом классе в Мухе-Цокотухе паука играл. Никто не хотел. А это же самая центральная роль. Я там так в конце умирал - был фурор.
Постановку «Колобка» в садике № 6 курировала всё та же Нина Павловна. Учёная горьким опытом с пауком-вампиром, она решила: хватит страстей. Никаких любовных треугольников, никакого мачизма и сабель. Чистая солярная мифология и побег из отчего дома.
Хотя в логопедической группе концепция «по сусекам метён, на сметане мешён» изначально звучала как заклинание вызова демона из тринадцатого века: «у-е-ам ме-он, а ме-а-не ме-он». Родители в первом ряду крестились заранее.
Главная трагедия развернулась вокруг заглавной роли. Дети отказывались быть едой. Все хотели быть хищниками. Лиса была одна, а желающих сожрать мучное изделие — шестнадцать человек, включая двух методистов.
Самого Колобка шили из поролона, покрасив его гуашью в цвет бодрой желтухи. Внутрь костюма запихнули мальчика Артёма. Артём страдал клаустрофобией, но согласился за обещание разрешить ему кататься по ковру без обуви. В сценарии было написано: «Колобок весело катится по тропинке». На деле поролоновый шар застревал во всех дверных проёмах, собирал на себя пыль, мелкие лего-детали и упавшие сменные носки, из-за чего к середине репетиций выглядел не как свежая выпечка, а как потрёпанная жизнью перекати-поле из спального района.
Деда и Бабку сыграли близнецы Миша и Гриша. Поскольку оба наотрез отказались надевать платочек («Бабки — это бабы, а мы спецназ»), Нина Павловна пошла на компромисс: бабку переименовали во «Второго Деда-снабженца». Так русская народная сказка сделала робкий шаг в сторону скандинавского артхауса.
Заяц, первый встречный на пути беглеца, категорически не хотел прыгать. Он занимался шахматами и требовал психологической мотивации: «Почему я должен его отпустить, если он калорийный и беззащитный? В чём конфликт зайца?» Нина Павловна нервно курила в форточку и объясняла, что заяц просто в шоке от говорящей булки, это физиологический ступор.
Волк к премьере заболел ветрянкой, поэтому на сцену вместо него выпустили завхоза дядю Юру в серой шапке с ушами. Дядя Юра слова учить не стал, просто встал на четвереньки, рыкнул: «Слышь, круглый, стоять!» — и уронил картонную ёлку. Артём в поролоне заголосил и покатился в два раза быстрее, чем требовалось по партитуре.
Кульминация наступила на Лисе. Роль хитрой бестии отдали девочке Соне — дочери председателя родительского комитета. На Соню надели лисий воротник от маминого зимнего пальто. В тексте Лиса должна была спеть ласковую песенку, обмануть Колобка и съесть его понарошку.
Но Артём внутри поролона за время спектакля озверел. Ему было душно, темно и кололась гуашь. Когда Лиса пропела: «Сядь ко мне на носок да спой ещё разок», Колобок внезапно перешёл в глухую оборону. — Не сяду, дура! — глухо донеслось из недр поролона. — Сама пой! — Сядь, кому говорят! — зашипела Соня, больно ущипнув Колобка через поролон за то место, где предположительно находилось ухо. — А-а-а-о-у! — заорал Артём на чистом логопедическом.
И вместо того чтобы сдаться на милость победителя, Колобок пошёл на таран.
Он разогнался по скользкому линолеуму и сбил Лису с ног. Они покатились по залу клубящимся клубком из рыжего песца, жёлтого поролона и детских слёз. Заяц-шахматист в углу философски кивал: финал явно превзошёл ожидания. Дядя Юра в шапке волка пытался поднять ёлку, но уронил ещё и пианино. Музработник заиграла марш «Прощание славянки», решив, что это единственное, что может спасти положение.
Занавес дёргали так яростно, что оторвали вместе с карнизом.
Родители аплодировали стоя пятнадцать минут. Папа Артёма утирал скупую мужскую слезу: пацан ушёл от деда, ушёл от бабки, завалил волка и дал пизды лисе — настоящий характер, в десант пойдёт.
А Нина Павловна сидела в учительской, пила валерьянку из кофейной чашки и думала, что на Новый год они точно будут ставить «Репку». В «Репке» хотя бы все стоят на месте и держатся друг за друга, блядь, строго по очереди.
Эх, прикольный писатель был. Жаль, что больше уже не напишет.
Вот такая вот музыка
Такая, блин, вечная молодость...
... а потом вижу, кто автор ))) ну, ничего удивительного)