Отражение. Глава 8. Осознание
Отражение
Загляни в зеркало своей души
Глава 8. Осознание.
К сожалению, мое восстановление шло не так быстро, как планировал врач, поэтому посещение родных пришлось перенести почти на неделю – на следующие выходные, о чем я тут же и сообщил родителям и Пашке.
Делать было особо нечего, я начал понемногу вставать с тростью, которую все-таки принесла медсестра. Даже мог дойти до окна и назад, правда с перерывами на передохнуть. В ходе еще одного телефонного разговора с Пашкой я узнал, что мой кот «жив и здоров, остальное позже» – именно так он и сказал. Что же, Сплюша, надеюсь ты нашел себе хорошую семью.
Валяясь, пытался освоить оригами по найденной в тумбочке книге, видимо оставленной прошлым жильцом палаты. К книге были прикреплены две обычные канцелярские скрепки, которые я, бездумно крутя в руках, превратил в что-то напоминающее кольцо, которое вместе с книгой убрал в тумбочку к телефону.
Раз в день в десять утра меня приходил проведать Валерий Сергеевич. На десятый день моего бодрствования вне комы на вопрос – «почему я не могу снять повязки», он, подумав секунд пять ответил.
– Вы можете их снять хоть сейчас Михаил, но будьте готовы, что там не все так радужно, как с левой частью тела несмотря на то, что все давно и зажило.
– Тогда зачем?
– Спрятали повреждения после Вашего пробуждения. Просто предосторожность, для защиты ослабленного разума.
– Я хочу увидеть, – твердо ответил я.
Врач тяжело вздохнул, переглянулся с медсестрой.
– После обеда в палату принесут ростовое зеркало. Постарайтесь его не разбить.
Я решил начать с руки. Сидя на кровати, медленно аккуратно разматывал бинт на правой руке. Боли не было, что уже хорошо. Постепенно из-под повязки начала показываться сама рука и это было отвратительно – вся кожа от плеча до кончиков пальцев была в рубцах и шрамах, будто заживала после сильнейшего ожога. В голове всплыла картинка, как черный дым наплывает на мою руку, и на мгновение я почувствовал резкую, выбивающую из сознания боль. «Но как же так? Я же просто был в коме! Я никуда отсюда не уходил!» Собрал пальцы в кулак, согнул-разогнул руку в локте, покрутил в плечевом суставе – вроде все в порядке, слушается, как и раньше. Затем уже двумя руками быстро снял бинт с торса и с правой ноги, как оказалось, находившейся в еще более ужасном состоянии. Черт, меня чуть не вывернуло. «Я что, прыгал через костер и упал в него?» Опершись на трость, подошел к зеркалу и начал разматывать повязку, закрывающую глаз. Сначала быстро, но чем ближе к концу был этот процесс, тем больше я замедлялся, боясь увидеть результат. Глубоко вздохнув, я резко скинул повязку. К счастью, ранее закрытый бинтом глаз был на месте. Но все равно не видел. «Не вижу!» Голова закружилась, и я еле удержался от падения, схватившись свободной рукой за зеркало и опустив голову. Надо посмотреть, что там. «Давай! Все равно придется!» – мысленно заставил я себя поднять голову и посмотреть себе в глаза. Полностью бордовый белок правого глаза был прошит желто-коричневыми прожилками, зрачок же визуально был в порядке. Но не работал. «Ненавижу!»
К субботе я уже мог выходить из палаты и сам добираться до туалета. В буфете с помощью телефона я купил немного конфет и минеральную воду, гости же придут, а стол не накрыт.
Первыми были родители и бабушка. Я заранее предупредил их о том, как сейчас выгляжу, но мама все равно никак не могла успокоиться и каждую минуту спрашивала больно ли мне. Папа молча обнял и все посещение только улыбался, не отрывая от меня взгляд. А бабушка веселилась – спросила у меня как дела, покрутилась перед зеркалом и убежала творить бардак по отделению, вот ведь неугомонная. Когда родители уже засобирались, в палату вошел Валерий Сергеевич, под руку с бабушкой.
– Ваша? – строго спросил он. Я кивнул.
– Забирайте, она мне персонал расхолаживает. Девушку Вам, Михаил, искала. Прямо так подходила ко всем и рекламировала Вас. Виктория бы этого не одобрила, – тут он сделал вид, что сказал что-то не то и быстро вышел из палаты.
– Виктория? – подхватила бабуля.
– Ну уж нет мама, хватит, давай дадим ему отдохнуть, у нас еще будет время. Звони сын, не забывай, – отец взял бабушку под руку, и они втроем ушли под задорный смех бабушки. Удивительный человек.
Вдруг боковым зрением у зеркала я выхватил какой-то силуэт, повернул голову и...
– Привет Михаил, вот решил тебя проведать, – у окна в своем бессменном пальто и белой рубашке с синим галстуком стоял Виктор, держа руки в карманах брюк.
– П-п-привет, – почему–то начал заикаться я. А ты как тут?
– Говорю же, решил проведать, вижу с тобой все в порядке. Ох уж эти оголенные провода.
– Так это электрический ожог… – проговорил я скорее сам себе.
– Да, и немного обычного, после удара током загорелась и одежда, – психолог направился к выходу. – Ну, я вижу у тебя все под контролем, бывай, надеюсь не увидимся.
Значит ожог. Но как, где и почему он не сказал.
– Виктор! Виктор! – позвал я вслед закрывающейся двери.
– Что? – на уровне ручки в дверь просунулась вихрастая голова маленького мальчика.
– Позови, пожалуйста, дядю, который только что вышел, – попросил я нетерпеливо.
Голова парня на пару секунд пропала, после чего он вошел в палату.
– Так не выходил же никто, и в коридоре пусто. Только я играю в охранника. Я, кстати Вас и охраняю.
– Спасибо, – задумчиво ответил я. «Что это было? Неужели после выхода психолога я на какое-то время потерял сознание».
– А как тебя зовут?
– Виктор, – какое совпадение, вот почему он заглянул на мой зов. – А где твои родители, Витя? – и почему разговаривая с детьми у нас меняется голос и выражения, будто с дебилами говорим.
– Не Витя, а Виктор, – строго поправил он меня. – Вика говорит, что мама с папой в отъезде по работе. Уже три года… Но я знаю, что они обязательно вернутся, обязательно! А пока мы живем втроем, – закончил мальчик, резко вздохнув.
– Не сочти за дерзость, а почему так официально – Виктор?
– Сестра говорит, я рано повзрослел и думаю совсем не как ребенок. Она очень старается – мы играем, ходим в кино, в парки. Так сказать, наверстываем упущенное. Но у нее учеба, работа, своя жизнь. Вы не подумайте, я не жалуюсь, у нас все хорошо. А я, пожалуй, пойду, иначе она меня потеряет и будет ругаться, а мы очень торопимся, – на этих словах мальчик выбежал из палаты, чуть не столкнувшись с моими новыми гостями.
– Живой! – Пашка крепко сжал меня в объятиях и тут же отпустил. – Тебе не больно?
– Я рад видеть вас, Пашка, очень рад! – вслед за ним заметно округлившимся животом вперед зашла Алиса.
– Привет Мишка, мы тоже рады, – улыбаясь и поглаживая живот сказала девушка. – И не переживай, все хорошо, теперь точно все хорошо. И Паш, скажи ему.
Парень вдруг как-то сник.
– Ты не обижайся только, я же не знал. И вообще сначала сядь.
Дождавшись, когда я окажусь на кровати, он продолжил:
– И не перебивай, пожалуйста. Помнишь я давал тебе визитку папиного психолога? По глазам вижу, помнишь. Так вот, никакого Виктора нет.
– В смысле?! – воскликнул я.
– А вот так. В тот день папе на голову упал не человек, а дырокол, выброшенный из окна посетителем главного врача. Наверное, неделю после этого папа разговаривал сам с собой, зачем-то снял и оплатил на год вперед небольшой офис в центре города. В офисе он распорядился установить большое зеркало во всю стену, поставил столик с кружкой и кресло. В итоге помогал папе уже не психолог, а психиатр. Папе было стыдно сознаться, но после случая с тобой, он рассказал мне правду.
– А Виктор? – хрипло спросил я.
– Бред сумасшедшего, фантазия, облеченная в визитки и никем не посещаемый офис. Никем, кроме тебя, конечно. Поверь, я не знал, я думал, ты ходишь к специалисту.
– Стоп, но я же видел Виктора, вот только что, – Пашка и Алиса как-то странно переглянулись. – Мы, наверное, пойдем, Миш.
Я решительно встал, не забыв мой бессменный атрибут – трость, и опираясь на нее, как мог быстро, пошагал к лифтам. Спустившись на первый этаж, вышел на улицу, осмотрелся и на лавочке у клиники обнаружил того, кого оказывается не существует. Виктор сидел все в той же позе, что и во время сеансов – нога на ногу, руки в замке.
– Присаживайся, поговорим, – указал он кивком головы на свободное место рядом с собой.
Доковыляв до лавки, я плюхнулся на нее и... Не знал, что спросить. Виктор тоже молчал, предлагая начать мне.
«Что происходит, почему Пашка сказал, что Виктора нет, вот же он. А если подумать». В голове начали всплывать обрывки фраз: «расскажите потом, что же там такое, туда никто не ходит», «я не тактильный, обойдемся без рукопожатий», «считай ничего этого нет».
«И я ведь сам включал и выключал свет в кабинете психолога. А зеркало, о котором говорил Пашка, столик и всего лишь одно кресло. И сейчас в палате он стоял у зеркала. Отражение» – дошло до меня.
– Вижу, что ты все понял, – Виктор, вытянул скрещенные ноги и засунул руки в карманы брюк.
– Кто ты?
Он повернулся ко мне – в глазах плескалась тьма. Тьма, которую я недавно видел, ощущал, причинившая мне столько боли. Я резко отшатнулся, чуть не упав с лавочки, но видя, что ничего не происходит, вернулся в прежнее положение и постарался успокоиться.
– Ты тот дым, что живет в коридоре?
– И, да и нет, – уклончиво ответил Виктор. – Скорее я и есть коридор. Я всегда был в тебе, я твоя совесть – можешь гордиться, она у тебя есть.
– Но почему ты появился?
– Ты считаешь, ну раньше считал себя непрошибаемым, непоколебимым, но это не так. Ты эмоциональный и ранимый, как и все чувствуешь и боль, и радость, и разочарование, и тебе не чужды чувства привязанности и сострадания. Просто ты боялся себе в этом признаться и держал все эмоции в себе. К сожалению, в какой-то момент любая чаша переполняется, и хорошо, если ее просто переливает, но иногда случается взрыв. Подобный взрыв, или лучше сказать срыв, спровоцировала ситуация с Алисой.
Следующие минут десять я в тишине пытался переварить все сказанное Виктором.
– Получается коридор подтолкнул меня во внутреннем плане и сейчас те чувства, что я уже давно привык имитировать, начали проявляться по-настоящему? Даже страшно немного.
– Ничего, привыкнешь.
– А как же притча о стакане? – спросил я.
– Ты уже читал ее раньше, несколько лет назад на одном из сайтов в интернете.
– А ожоги? – повернулся я к Виктору.
– Короткое замыкание от торчащего из стены провода – последствия ремонта на скорую руку. Выключая свет в офисе, ты случайно задел оголенную часть, находящуюся под напряжением, и упав от удара током загорелся. Потом как-то смог найти в себе силы выползти в коридор, где и сработала система пожаротушения, но часть тела уже обгорела, а глаз был необратимо поврежден электричеством.
Виктор вдруг встрепенулся и засобирался.
– Ну а мне пора бежать.
– Мы еще увидимся?
– В рамках коридора – надеюсь нет, а так, я – это ты, я всегда с тобой. Кстати, проверь правый карман и не теряйся.
Мой «психолог» встал, взмахнув полами пальто и растворился в толпе выходящих из больницы людей.