Мундштук
- Итак, ещё раз задаю вопрос: кто у нас будет горнистом? - Пионер-вожатый Миша расхаживал в майке и спортивных штанах по дощатой веранде.
Все отряды молчали. Никто не хотел быть горнистом. Тогда я подумал: если я в музыкальной школе играю на аккордеоне - то почему, собственно, я не могу быть горнистом в пионерском лагере? Там же вроде "до-ми-соль", и, насколько я помню, три команды: подъём, обед, отбой. Для пионерлагеря этого достаточно.
-Я...буду... - тихо сказал я. Чтобы не услышали. Но Миша услышал:
-Отлично! Вот у нас кто горнист будет!
Раздались выкрики:
-Я!
-И я!
-Поздно!- Сказал Миша. - Кто смелее, тот и горнист. Женя у нас будет горнистом!
После обеда в пионерской комнате мне вручили горн. Медь блестела на солнце. Мундштук из жёсткой пластмассы был белым. Мундштук - это такая пластмассовая деталь с отверстием, похожая на присоску. Именно в этот мундштук и надо было дуть.
- Ну-ка, покажи, что умеешь. - сказал вожатый.
Я приложился губами к мундштуку и дунул что было силы. Раздался шипящий и отвратительный звук.
-Ничего, ничего! - подбадривал Миша. -Научишься. У тебя целый день впереди. Главное запомни: вся суть в мундштуке. Ты должен делать как бы "сухой плевок", а горн, он только как резонатор. Завтра я тебя рано разбужу, и ты сыграешь "Подъём". Это будет твой первый сигнал!
Подойдя к стоявшему у стены пианино я сыграл: соль-до, соль-до, соль-до-до-соль-соль-до.
-Отлично! - Миша был доволен. - Можешь уйти в лес, чтобы никого не пугать своими страшными пуками. Тренируйся до вечера, завтра играешь "подъём".
Я уходил от лагеря в лес. Подмосковный лес в Шатурском районе прекрасен, даже если ближайший посёлок называется Дмитровский Погост. Запах торфа кружил голову, а густая верховая растительность создавала прохладу. В лес, дальше, дальше. Вот уже и не слышно визга весёлых пионеров в лагере.
Ну вот, я и далеко. Вот я в лесу. Никто не услышит здесь моего позора. Но завтра на рассвете рано утром его услышат все. Во что я ввязался? Но надо, так надо! Советский человек способен на всё! У меня же есть ещё половина дня!
Пристроившись на поваленном дереве, я начал свою тренировку. Соль-до! Соль-до. С каждым разом получалось всё лучше, и от восторга я всё смелее, всё громче взрывал мундштук "сухим плевком". Из-за вибрации в голове я вошёл в ритм, играл и играл, и эхо лесное отзывалось грандиозным хорусом. Так прошло часа четыре, стало темнеть. Счастливый, пошёл я в лагерь, боясь заблудиться. Радостный, я бежал. И вот лагерный забор.
Вместе с появлением лагерного забора меня от пяток до сердца пронзил ледяной удар: на горне вместо мундштука зиял чёрный торец пустой медной трубки. Мундштука не было.
Искать. Возвращаться в лес. Тем же путём. Я не вернусь в лагерь без мундштука. Шутка ли: советскому пионеру получили дело, которое он сорвал. Это позор, так мы не построим коммунизм! Наст из сосновых иголок, трава, коренья, торф, гриб. Иголки, торф, иголки, торф. И моё тревожное дыхание. Внимание обострилось до предела, а сердце колотилось, ага - вот это дерево, я шёл здесь. Уже холодало, и далеко в лагере зажгли огни.
И вот, в трёх шагах от меня на тёмном игольчатом насте лежит белоснежный яркий мундштук и сияет. Восторгу моему не было предела. Я сжал мундштук в кулаке, и, даже не вставляя его в горн, побежал в лагерь.
С тех пор не помню я большего счастья, чем в тот момент! Да! Советский человек может всё! Искать и не сдаваться!
Ужин я пропустил, и упал спать в обнимку с горном.
В утреннем подмосковном холоде в палату вошёл Миша, тронул меня за плечо и прошептал:
- Эй, горнист! Пора играть "подъём".
В то утро я сыграл чисто и звонко. И эхо горна стояло между соснами.