Мент среди уголовников. Тюрьма. Продолжение
Продолжение. https://pikabu.ru/story/ment_sredi_ugolovnikov_tyurma_551241...
На третий день, уже ловя глюки, я пошел к кровати.
Один чел (из блаторезов) сидел на кровати и с кем-то говорил по телефону (да, на крытке телефоны есть, их даже на шмонах почти не прячут), я набрался смелости/наглости и присел к нему. Если честно, я уже был готов сесть на пол. Просто сел. На шконарь.
В ответ я ожидал много речевых оборов, что сейчас полетит табуретка (одна единственная, не привязанная к полу), но в ответ услышал: «Чо надо?». Я в тот момент уже слабо что-то понимал, у стены орал мужик, просил помощи (он умер потом, прям на продоле при построении), ну а я, не найдя лучшего повода, сделав глаза «а-ля кот из мультика», выдал: «Братан, расскажи сказку» «Кто у вас старший?». Думал щас будет пиздец. А в глазах стояла кровать. С худым матрацем и вялой подушкой, но кровать. С горизонтальным положением. «Спать-спать-спать» – мерещилось мне.
Это, я вам скажу, пожалуй, самое тяжелое испытание в жизни. Когда без сна.
Этот чел спросил «за жизнь», я ему много историй рассказал, а сам спал сидя на кровати. Впервые за трое суток. Говорил и спал. И все думал, что это ошибка. Меня полюбому вытянут отсюда, из этой клоаки. Мы ж фээсбэшники, мне не место тут. А хуй там.
День на пятый, когда я уже «поспал» почти у всех (а мой сон был реально, под рассказы, дрём одним словом), со всеми поговорил, мне назначили шконарь. Спать – сколько хочешь. Я уже мечтал о мультиках во сне, как. Пришел товарищ вор. Я в то время уже понимал, что вор – это какой-то небожитель, непререкаемый авторитет. Царь царей. Но я-то МЕНТ!
Он со мной кратко поговорил (грузин, кстати. А может и не к стати). И поставил на «тычковку». Это когда вся арестантская почта проходит через тебя. Сидишь себе на табурете по центру «хаты», слева письмо – в тетрадку его, справа – тоже в тетрадку. Крайне ответственное мероприятие. Если вдруг кому-то не дошло послание – спрос с меня. По времени спор (был момент, блатотень московская объявила уважаемого человека блядью (считай раскоронован), а у меня прогон по тюрьме, мол, знать не знаем ). Поднимают меня, мою тетрадь (ее берегут как зеницу ока). Одним словом, я стал своим среди чужих. Ни больше, ни меньше. А дальше был этап. В гребаное Забайкалье.
Ту би континиум…