Ломбардные истории. Клиент №3. Уже совсем не тот майор
В действительности, иногда удивляешься, насколько сильно личность может изменять ее пагубные привычки и пристрастия. Хотя, с другой стороны, часто эти пагубные пристрастия возникают не на ровном месте, а по причине, в одном случае каких-то проблем, в другом случае на фоне обилия денег, а иной раз на фоне какого-то горя. Так вот зачастил в последнее время ко мне в ломбард мужчина, на фоне смерти своей супруги, ушедший в тяжелую форму алкоголизма: именно ту форму, при которой происходит общая десоциализация человека, и он из существа общественного, социального, - превращается в существо скорее животного происхождения, дикое, агрессивное и в то же время жалкое, унылое, вызывающее чувства одновременно отвращения и сожаления. Мужчина этот был на вид лет 60, худощавого телосложения, но обвисающие мышцы его рук, плечей, - подсказывали мне о том, что прошлое его было куда более спортивным, нежели сейчас. Одет он был в рваную жилетку цвета хаки, бежевого цвета шорты и рваные кроссовки с рынка. Он был седым, причем такой благородной седины, прическа его седых волос была ежиком, что хорошо маскировало его явное нежелание мыть голову. На нем были очки со сломанной душкой, перетянутой резинкой в одном месте и исцарапанной одной линзой. На жилистой шее висела цепочка с крестом плесневело-зеленого цвета с многочисленными следами окисления. Для меня вывод уже очень прост: дела у него совсем паршиво.
Лицо этого человека, от которого за три километра несло водкой с салатиком, - было на удивление очень благородным: гармонично сложенные черты лица, выраженные скулы, прямо-таки советский нос «картошкой», омрачали лишь сосудистые сеточки на щеках от злоупотребления спиртным и уже багровеющие мешки под красивыми голубыми глазами, которые с каждой минутой его жизни теряли свой естественный природный блеск и чистоту. Запах водки с салатом настраивал меня как оценщика на продолжительный и предвзято настроенный разговор, потому что как известно с пьяными особо не договоришься, особенно в части разумности. Однако, четко поставленная речь и интеллигентность такая, какая бывает свойственна только Петербуржцу образованному, культурному, - совершенно сбила меня с толку: «Здравия желаю. Молодой человек, позвольте узнать, могу ли я на время, так скажем, оставить Вам свою кожаную куртку, хорошую, очень качественно сделанную. И если Вы уж будете так любезны согласиться, то какую сумму я смогу получить?» - такого слаженной речи я и представить себе не мог, в связи с чем, я, хоть и не принимаю в залог кожаные куртки, согласился посмотреть. Мужчина передал мне полиэтиленовый пакет, завязанный прямо-таки каким-то, не иначе как «мужским узлом»: мне пришлось порвать. Вот тут-то мой образ этого человека начал было возвращаться в привычное русло, так как курткой было назвать сложно искомканный кусок черной кожи с многочисленными следами затертостей, пятен, излучающих запах отрыгов, дырок и прочим. Проще говоря, хлам, который даже на помойку нести стыдно. Сжечь и дело с концом.
«К глубокому сожалению, мы не сможем такое принять. Ваша куртка совершенно не товарного вида, стара и повреждена. Извините.» - сказал я.
«Как же так, как же так. Не товарного вида, ведь она почти новая. Совсем нисколько не предложите? Я заберу ее ровно через неделю. Поймите пожалуйста, мне не хватает до пенсии, вот я и пришел к Вам, потому что знаю, что Вы сможете выручить.»
Почему-то мне стало жаль его, хотя в моей работе за такие чувства потом уплатишь своим рублем, я согласился. «Мужчина, двести рублей».
«Как двести? Это ведь кожа, натуральная. Я ее когда-то покупал за баснословные деньги. Милый человек, может хотя бы пятьсот?»
«К глубокому сожалению. Двести» - теперь уже решительно говорил я.
«Что ж поделать. Двести, так двести. Во всяком случае цветок на могилу жене отнесу, да хлеба куплю», - мужчина протянул мне свой паспорт и я не поверил своим глазам: 84 года. Уж кого-кого портит алкоголь, а этот старик явно был моложе многих, я бы даже сказал живее многочисленных. Проведя все формальные операции я попрощался с ним.
«Буду ровно через неделю. Всего Вам доброго и хорошего дня.» - бодрым и улыбающимся он побрел то ли за хлебом, то ли еще за чем.
А мне все же стало интересно, вбить в поисковую строку его фамилию: уж очень она была громогласной. И, как я и думал: нашел я его быстро. Блокадник, майор, спецвойска, награды, ордена, - в общем, целый букет человека, который должен в своем возрасте на Мальдивах получать спа-процедуры, а не шататься в разваливающимся состоянии в поисках алкоголя по пыльному мегаполису. Он ушел, а я и забыл про него, однако, через часа 4 он возвращается, сшибая входную дверь, шатаясь, держа в руках мусорный пакет, чем-то набитый, а с его еле заметной бороды стекает слюна алкогольного опьянения высшей категории.
«Сердце мое» - произносил он уже менее четко. - «У меня тут пара вещиц, которые возможно Вас заинтересуют».
Грязный стеклянный салатник за 10 рублей, пропитанный салом чужих волос фен за 100 рублей, мобильный телефон ушедшего века за 200 рублей, и «пилот на 5 розеток» за 50 рублей — стали , своего рода, банковским депозитом вдовца-майора, ставшего теперь постоянным клиентом ломбарда на протяжении последующих 3-4 месяцев.
Конечно же, на вырученные деньги он никогда не покупал ни цветов для жены, ни хлеба для себя, ведь его рацион практически всегда ограничивался 40 градусным содержанием. И конечно же, такой образ жизни рано или поздно приводит человека, мягко говоря, не в ту компанию таких же алкоголиков, к глубокому сожалению, совесть и культура которых далека от петербургской. Так и получилось с майором в один прекрасный момент, когда он заложил микроволновую печь и ноутбук, как ни странно, вещи, не свойственные для его депозитного инвентаря, что повлекло за собой возбуждение уголовного дела по краже и соответствующую ответственность, потому что как выяснилось, собутыльники майора использовали все еще где-то чистую и добрую душу человека доверчивого до наивности, ради пары рюмок предоставившего именно свой паспорт, что для представителей органов государственной власти считается железным доказательством корыстных мотивов старика в хищении имущества и сбыте краденого. Больше в ломбарде он не появлялся, а за его кожаную курточку, которую он не забрал, естественно, пришлось заплатить мне. И, скорее всего, цветы , которые он так хотел положить на могилу своей супруги так никогда и не доберутся до назначенного пункта, ведь для обладателя сеих мотивов разочарование в человеке, в человеческой честности и порядочности, наиболее вероятно, будет сильнее его 84-летнего сердца.