Как функционируют сложные социальные системы. Часть 3.⁠⁠

Пост в Лигу психотерапии.

Статья американского писателя по имени Нассим Талеб, с которым читатели Лиги познакомились здесь. Я собираюсь процитировать её по частям и каждую цитату завершить сравнением реалий США, которые описывает автор, с российскими реалиями. Помогайте :)

Часть 1, Часть 2.

Ренормализация:

Ри­су­нок 2 де­мон­стри­ру­ет нам то, что на­зы­ва­ет­ся «фрак­таль­ным са­мо­по­до­би­ем». В каж­дом из боль­ших че­ты­рех квад­ра­тов на­хо­дит­ся по че­ты­ре ма­лень­ких квад­ра­та, и до ка­ко­го-то пре­де­ла этот прин­цип по­вто­ря­ет­ся и боль­шую, и в мень­шую сто­ро­ну. Также есть два цвета: синий — выбор боль­шин­ства и оран­же­вый — выбор мень­шин­ства.

Пред­по­ло­жим, что квад­рат по­мень­ше со­сто­ит из семьи из че­ты­рех че­ло­век. Один из чле­нов семьи на­хо­дит­ся в край­ней оп­по­зи­ции и пи­та­ет­ся толь­ко не-ГМО (что вклю­ча­ет в себя ор­га­ни­че­скую пищу). Один квад­ра­тик у нас оран­же­во­го цвета, а три осталь­ных — си­не­го. А те­перь «ре­нор­ма­ли­зи­ру­ем» эту семью на один по­ря­док: упор­ной до­че­ри уда­лось на­вя­зать свою по­зи­цию осталь­ным чле­нам семьи, и те­перь все квад­ра­ти­ки по­оран­же­ве­ли, а зна­чит, те­перь все едят не-ГМО.

Даль­ше: наша семья от­прав­ля­ет­ся на бар­бекю-ве­че­рин­ку с дру­ги­ми се­мья­ми. По­сколь­ку она, как из­вест­но, ест толь­ко не-ГМО, то и все осталь­ные будут го­то­вить толь­ко ор­га­ни­че­скую пищу. Затем вла­де­лец мест­но­го ма­га­зи­на, видя, что в рай­оне по­ку­па­ют толь­ко не-ГМО, пе­ре­клю­чит­ся на про­да­жу толь­ко ор­га­ни­че­ской про­дук­ции — так проще. А потом и мест­ный опто­вик пе­ре­клю­чит­ся на не-ГМО, а ис­то­рия будет раз­ви­вать­ся и «ре­нор­ма­ли­зи­ро­вать­ся».

За день до бар­бекю в Бо­стоне я про­гу­ли­вал­ся по Нью-Йор­ку и зашел в офис к другу — я хотел по­ме­шать ему ра­бо­тать даль­ше. Я счи­таю, что ра­бо­та — это такая де­я­тель­ность, зло­упо­треб­ляя ко­то­рой можно не толь­ко утра­тить яс­ность мыш­ле­ния, но и на­жить ско­ли­оз и ка­кую-то раз­мы­тость в чер­тах лица. По сте­че­нию об­сто­я­тельств фран­цуз­ский физик Серж Галам тоже за­ско­чил в офис моего друга, чтобы убить время. Галам пер­вым при­ме­нил метод ре­нор­ма­ли­за­ции в со­цио­ло­гии и по­ли­то­ло­гии; я знал его, так как он на­пи­сал на эту тему ос­но­ва­тель­ный труд, и его книга уже несколь­ко ме­ся­цев ва­ля­лась в нерас­па­ко­ван­ной ко­роб­ке Amazon в моем под­ва­ле.

Он озна­ко­мил меня со сво­и­ми ис­сле­до­ва­ни­я­ми и по­ка­зал ком­пью­тер­ную мо­дель вы­бо­ров, со­глас­но ко­то­рой было до­ста­точ­но, чтобы неко­то­рое мень­шин­ство пре­вы­си­ло опре­де­лен­ный уро­вень, и тогда оно может на­вя­зы­вать свой выбор боль­шин­ству.

Та же ил­лю­зия су­ще­ству­ет и в дис­кус­си­ях на по­ли­ти­че­скую те­ма­ти­ку, ко­то­рые про­во­дят «уче­ные-по­ли­то­ло­ги»: вы ду­ма­е­те, что если край­нее пра­вое или левое крыло пар­тии за­ру­чит­ся под­держ­кой 10% на­се­ле­ния, то их кан­ди­дат по­лу­чит 10% го­ло­сов. Нет: такие ба­зо­вые из­би­ра­те­ли клас­си­фи­ци­ру­ют­ся как «негиб­кие», так как они все­гда будут го­ло­со­вать за эту фрак­цию. А вот неко­то­рые из «гиб­ких» из­би­ра­те­лей тоже могут про­го­ло­со­вать за экс­тре­ми­стов — точно как неко­шер­ные могут есть ко­шер­ное. За этими лю­дь­ми и надо сле­дить, по­то­му что они спо­соб­ны раз­дуть базу под­держ­ки экс­тре­мист­ской пар­тии.

Мо­де­ли Га­ла­ма по­ро­ди­ли ряд па­ра­док­саль­ных эф­фек­тов в по­ли­то­ло­гии — и его пред­ска­за­ния ока­за­лись куда ближе к ре­аль­ным ре­зуль­та­там, чем на­ив­ные тео­рии уче­но­го боль­шин­ства.

Опыт изу­че­ния групп ре­нор­ма­ли­за­ции го­во­рит нам о том, что вето, на­ло­жен­ное одним из участ­ни­ков груп­пы, может по­вли­ять на ре­ше­ния всей груп­пы. Рори Са­зер­ленд пред­по­ло­жил, что это объ­яс­ня­ет про­цве­та­ние неко­то­рых сетей быст­ро­го пи­та­ния, на­при­мер, Мак­до­нал­дса: дело не в том, что они пред­ла­га­ют вы­со­ко­ка­че­ствен­ную про­дук­цию, а в том, что на них не на­ло­же­но вето опре­де­лен­ной со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ской груп­пой — и очень неболь­шим про­цен­том ее участ­ни­ков. Ис­поль­зуя на­уч­ные тер­ми­ны, можно ска­зать, что это луч­ший из худ­ших сце­на­ри­ев от­кло­не­ния от ожи­да­ний: с более низ­ки­ми дис­пер­си­ей и сред­ним зна­че­ни­ем.

При на­ли­чии неболь­шо­го числа опций Мак­до­нал­дс вы­гля­дит без­опас­ным вы­бо­ром. Также он яв­ля­ет­ся без­опас­ным вы­бо­ром в по­до­зри­тель­ных ме­стах, где мало по­сто­ян­ных по­се­ти­те­лей, и где от­кло­не­ние ка­че­ства про­дук­ции от ожи­да­е­мо­го может иметь по­след­ствия — я пишу эти стро­ки на вок­за­ле в Ми­лане, и как бы ни оскор­би­тель­но это могло по­ка­зать­ся при­быв­ше­му из­да­ле­ка ту­ри­сту, Мак­до­нал­дс — одно из немно­гих име­ю­щих­ся тут за­ве­де­ний. Уди­ви­тель­но, но внут­ри можно за­ме­тить не же­ла­ю­щих рис­ко­вать ита­льян­цев.

То же самое от­но­сит­ся и к пицце: это блюдо счи­та­ет­ся при­ем­ле­мым в самых ши­ро­ких кру­гах, и если речь идет не о рос­кош­ном зва­ном ве­че­ре, кто угод­но может за­ка­зать пиццу, не опа­са­ясь осуж­де­ния.

Рори на­пи­сал мне об асим­мет­рии вы­бо­ра между вином и пивом в ка­че­стве на­пит­ков для ве­че­рин­ки: «Как толь­ко число при­сут­ству­ю­щих жен­щин ста­но­вит­ся рав­ным 10% или боль­ше, нель­зя по­да­вать толь­ко пиво. Но боль­шин­ство муж­чин со­глас­ны пить вино. По­это­му, по­да­вая толь­ко вино, можно обой­тись одним ком­плек­том ста­ка­нов — вино, если го­во­рить на языке групп крови, яв­ля­ет­ся уни­вер­саль­ным до­но­ром».

Если встре­ча про­хо­дит в Гер­ма­нии, в ти­пич­ном тев­тон­ском кон­фе­ренц-за­ле кор­по­ра­ции, ко­то­рая в до­ста­точ­ной мере яв­ля­ет­ся меж­ду­на­род­ной или ев­ро­пей­ской, и один из при­сут­ству­ю­щих не го­во­рит по-немец­ки, вся встре­ча будет про­хо­дить на... ан­глий­ском, на том не слиш­ком изящ­ном ан­глий­ском, ко­то­рый ис­поль­зу­ют кор­по­ра­ции по всему миру. Так можно од­но­вре­мен­но и в рав­ной сте­пе­ни над­ру­гать­ся и над своим тев­тон­ским на­сле­ди­ем, и над ан­глий­ским язы­ком.

Все это на­ча­лось с пра­ви­ла асим­мет­рич­но­го вы­бо­ра, гла­ся­ще­го, что но­си­те­ли дру­гих язы­ков вла­де­ют хотя бы пло­хим ан­глий­ским, тогда как об­рат­ное (зна­ние ино­стран­но­го языка но­си­те­лем ан­глий­ско­го) менее ве­ро­ят­но. Ко­гда-то язы­ком ди­пло­ма­тии счи­тал­ся фран­цуз­ский, ко­то­рый ис­поль­зо­ва­ли про­ис­хо­дя­щие из ари­сто­кра­ти­че­ских семей го­су­дар­ствен­ные слу­жа­щие, в то время как их со­оте­че­ствен­ни­ки более низ­ко­го про­ис­хож­де­ния, за­ня­тые в ком­мер­че­ской сфере, ис­поль­зо­ва­ли ан­глий­ский.

В со­пер­ни­че­стве двух язы­ков по­бе­дил ан­глий­ский, так как в со­вре­мен­ном мире стала до­ми­ни­ро­вать тор­гов­ля; эта по­бе­да не имеет ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к пре­сти­жу Фран­ции или по­пыт­кам чи­нов­ни­ков про­дви­нуть свой более или менее кра­си­вый ла­ти­ни­зи­ро­ван­ный язык, про­ти­во­по­ста­вив его ло­гич­ные пра­ви­ла чте­ния за­пу­тан­ной ор­фо­гра­фии языка лю­би­те­лей мяс­ных пи­ро­гов, жи­ву­щих по ту сто­ро­ну Ла-Ман­ша.

Эта идея од­но­сто­рон­ней нетер­пи­мо­сти может по­мочь разо­брать­ся с неко­то­ры­ми за­блуж­де­ни­я­ми. Как за­пре­ща­ют книги? Дело, ко­неч­но, не в том, что они оскорб­ля­ют сред­не­го че­ло­ве­ка — боль­шин­ство пас­сив­но и не очень ин­те­ре­су­ет­ся от­вле­чен­ны­ми ве­ща­ми. Глядя на за­пре­ты про­шло­го, можно сде­лать вывод, что для этого до­ста­точ­но несколь­ких мо­ти­ви­ро­ван­ных ак­ти­ви­стов.

Ска­жем, ве­ли­кий фи­ло­соф и логик Бер­тран Рас­сел по­те­рял ра­бо­ту в Го­род­ском уни­вер­си­те­те Нью-Йор­ка из-за писем одной разъ­ярен­ной (и очень упор­ной) ма­те­ри, ко­то­рая не могла до­пу­стить, что ее дочь будет на­хо­дить­ся в одном по­ме­ще­нии с этим рас­пут­ни­ком и воль­но­дум­цем.

Судя по всему, по­хо­жим об­ра­зом была устро­е­на ис­то­рия Су­хо­го за­ко­на, вве­де­ние ко­то­ро­го по­ро­ди­ло в США мафию.

Все это поз­во­ля­ет пред­по­ло­жить, что эво­лю­ция нрав­ствен­ных цен­но­стей в об­ще­стве опре­де­ля­ет­ся не из­ме­не­ни­ем кон­сен­су­са. Нет, дви­га­те­лем из­ме­не­ний вы­сту­па­ет кон­крет­ное лицо, ко­то­рое в силу своей нетер­пи­мо­сти на­чи­на­ет тре­бо­вать от окру­жа­ю­щих осо­бен­но доб­ро­де­тель­но­го по­ве­де­ния. То же самое можно при­ме­нить к граж­дан­ским пра­вам.

Дело в том, что ме­ха­низ­мы раз­ви­тия ре­ли­гии и пе­ре­да­чи мо­ра­ли по­хо­жи на та­ко­вые у пи­ще­вых огра­ни­че­ний, и мо­раль на­вя­зы­ва­ет­ся боль­шин­ству мень­шин­ством. Ранее мы убе­ди­лись, что между со­блю­де­ни­ем и на­ру­ше­ни­ем пра­вил су­ще­ству­ет асим­мет­рия — за­ко­но­по­слуш­ный (или под­чи­ня­ю­щий­ся пра­ви­лам) че­ло­век все­гда сле­ду­ет пра­ви­лам; при этом пре­ступ­ник или че­ло­век без твер­дых прин­ци­пов вовсе не все­гда их на­ру­ша­ет.

Итак, мы видим, что, когда ка­кое-то нрав­ствен­ное пра­ви­ло сфор­ми­ро­ва­лось, до­ста­точ­но от­но­си­тель­но неболь­шо­го числа непри­ми­ри­мых сто­рон­ни­ков, рас­пре­де­лен­ных гео­гра­фи­че­ски, чтобы дик­то­вать об­ще­ству новую норму. Как мы уви­дим в сле­ду­ю­щей главе, было бы за­блуж­де­ни­ем счи­тать, что че­ло­ве­че­ство спон­тан­но ста­но­вит­ся все гу­ман­нее и лучше — на самом деле это ка­са­ет­ся лишь неболь­шой горст­ки людей.

Се­год­ня, когда я пишу эти стро­ки, люди спо­рят, не огра­ни­чат ли сво­бо­ду про­све­щен­но­го За­па­да те самые по­ли­ти­ки, ко­то­рых сей­час при­во­дит к вла­сти необ­хо­ди­мость бо­роть­ся с са­ла­фит­ски­ми фун­да­мен­та­ли­ста­ми.

По­нят­но, что де­мо­кра­тия, ис­хо­дя из ее опре­де­ле­ния, может тер­петь на­ли­чие вра­гов. Во­прос в сле­ду­ю­щем: со­глас­ны ли вы ли­шить права на сво­бо­ду слова любую пар­тию, в про­грам­ме ко­то­рой про­пи­са­но огра­ни­че­ние сво­бо­ды слова? А те­перь сде­ла­ем еще один шаг впе­ред: может ли об­ще­ство, ко­то­рое ре­ши­ло быть тер­пи­мым, быть нетер­пи­мым к нетер­пи­мо­сти?

Есть ле­ген­да, что ав­стрий­ский логик и ма­те­ма­тик Курт Гё­дель, го­то­вясь к эк­за­ме­ну по на­ту­ра­ли­за­ции в США, об­на­ру­жил эту ло­ги­че­скую про­бле­му в аме­ри­кан­ской кон­сти­ту­ции, и за­спо­рил с су­дьей во время эк­за­ме­на — спас его толь­ко при­сут­ство­вав­ший при этом Эйн­штейн.

Я уже писал о людях, ко­то­рые, на­хо­дясь не в ладах с ло­ги­кой, спра­ши­ва­ли меня, «нужно ли скеп­ти­че­ски от­но­сить­ся к скеп­ти­циз­му». Я от­ве­чал так же, как в свое время По­ппер, когда его спра­ши­ва­ли, можно ли фаль­си­фи­ци­ро­вать фаль­си­фи­ка­цию.

Мы можем от­ве­тить на эти во­про­сы, ис­поль­зуя пра­ви­ло мень­шин­ства. Да, нетер­пи­мое мень­шин­ство может взять под кон­троль и уни­что­жить де­мо­кра­тию. Как мы по­ка­за­ли, ко­гда-ни­будь наш мир от этого по­гиб­нет.

Таким об­ра­зом, мы долж­ны быть более нетер­пи­мы с неко­то­ры­ми осо­бен­но нетер­пи­мы­ми мень­шин­ства­ми. Невоз­мож­но под­хо­дить к са­ла­физ­му, от­ри­ца­ю­ще­му права дру­гих на­ро­дов на соб­ствен­ную ре­ли­гию, с аме­ри­кан­ски­ми цен­но­стя­ми и за­пад­ны­ми прин­ци­па­ми. Так что сей­час Запад со­вер­ша­ет са­мо­убий­ство.

Источник

(окончание в следующем посте)

В российской реальности тема психологии власти разворачивается на материале "власть в интернете". Бескомпромиссное меньшинство, каким оно видит будущие рунет, как по-вашему?