Искусство требует жертв. Год 2000-й⁠⁠

Те, кто читает мои истории, может подумать, что жизнь геолога или геофизика наполнена приключениями, но если честно, то это не совсем так. А если совсем точно, то это совсем не так. Большая часть времени любого полевого работника – это рутина. Точно такая же, что и у любого другого работника. Точно так же, как и в городе, в поле я с утра уходил на работу, обедал тем, что брал с собой, а вечером, усталый и голодный, возвращался домой. Правда, вместо телевизора в лагере меня ждали совсем другие развлечения: заготовка дров, например, или стирка в тазике. А действительно, чем люди в поле по вечерам занимаются? В магазин не сходишь, у телевизора не посидишь. Вот и приходится придумывать себе развлечения. Впрочем, дела в лагере всегда находились сами, причем постоянно. Хотя бы потому что ни стиральной машины, ни микроволновки, ни центрального отопления, а также кофемашины, посудомоечной машины и прочих достижений цивилизации там не было. Тем не менее свободного времени там имелось в достатке, особенно ежели погода не рабочая, в смысле дождит. А дождить может и сутками напролет.

Естественно, первое что всегда есть в поле – это карты. Рабочие самозабвенно часами резались в «тыщу», «буру» или в какого-нибудь дурака: подкидного, переводного или даже венгерского. Из других развлечений в поле всегда имелись книги, радиоприёмники и разговоры в полевой столовой. Правда, много книг с собой обычно не возили: большой объём и вес довольно жёстко ограничивали количество ввозимой литературы. Да и чтение при свечке – дело, конечно, романтичное, но очень уж неудобное. Слушать всё время радио тоже так себе удовольствие, тем более что на СВ и ДВ диапазонах, которые хорошо ловятся в лесу, только официальные каналы вещают, а их слушать довольно скучно. Вот и остаются полевикам только разговоры в полевой столовой, которые зачастую заменяют и радио, и карты, и книги.

Ну а я помимо разговоров, занимался ещё и резьбой по дереву, а если точнее, то одной из её разновидностей под названием «лесная скульптура», т.е. старался изобразить что-нибудь симпатичное, при этом не сильно меняя форму найденной коряги или нароста на дереве. Началось моё увлечение с попытки вырезать солонку из берёзового нароста – капа при помощи заточенной отвёртки и плоскогубцев, а научил меня этому вездеходчик Володя Смирнов в далёком 1988 году. Это дело мне совершенно неожиданно понравилось, вместо отвёртки я обзавёлся набором резцов, стал таскать с собой в поле напильники, наждачную бумагу и обрезки войлока для полировки своих деревянных изделий: вазочек, пепельниц и прочих солонок, и сахарниц. Большую часть раздаривал по друзьям да знакомым, ну а что-то оседало дома на полках серванта и книжного шкафа.

В 2000-м году мой геофизический отряд работал в Красновишерском районе на севере Пермского края. Жили мы в спецпоселении Усть-Цепёл – жили в нём зеки, которых за примерное поведение ещё не освободили, но уже сделали бесконвойными, т.е. они могли совершенно спокойно ходить по посёлку и заниматься какими-то своими делами, с одним-единственным запретом – выезжать с территории посёлка. Зеки валили лес и варили пихтовое масло, ну а мы занимались геофизической съёмкой Цепёльской площади, которая в тех местах вообще никогда не проводилась. Вот такое белое пятно на геологической карте Урала, которое нам с геологом Александром Николаевичем Лычниковым довелось закрасить.

Расположились на постой мы в четырёхкомнатном доме, любезно предоставленном нам начальником спецпоселения, с верандой и шикарным видом на гору Кайбуш; удивительное по своей красоте место.

Ещё в начале сезона я заметил выброшенный весенним паводком на островок в устье реки Цепёл здоровенный кедр.  Давно я мечтал сделать что-нибудь из кедра, а тут такой подарок лежит практически под носом!

Но сезон в тот год выдался настолько сложный, что у меня никак не получалось добраться до него, и только в самом конце сезона, когда снег уже выбелил вершины гор, а работы на участке практически закончились, я наконец-то добрался этого кедра.

Ах, какие замечательные корни были у этого кедра! Чистые, высушенные на солнце до звона! Сколько замечательного материала для поделок. На радостях я напилил разных корней, что оказалось не самым лёгким занятием, всё же кедр – дерево твёрдое. В лагере работяги тут же выпросили у меня пару коряжек, ещё одну я оставил практически без изменения: очень уж она мне напомнила японский бонсай. С такими что-то делать – только портить. А ещё с одной, самой мелкой, решил повозиться – очень уж она мне приглянулась. По старой привычке, работал я, сидя и держа корень в одной руке, уперев его в колено ноги. Положение довольно удобное, но очень опасное как для рук, так и для ног.

Обрабатывая корень, я болтал с Александром Николаевичем и его рабочим, зашедшим к нам в гости. Неожиданно моя рука с резцом сорвалась, и я со всего маху воткнул резец себе в колено. Особой боли я не почувствовал, зато впервые увидел, как кровь может бить фонтаном. Честно говоря, как мне в тот момент удалось скинуть штаны и перекрыть артерию, зажав под коленом злополучный резец я совершенно не помню: видимо произошло это очень быстро, а я сам был в тот момент в шоке от произошедшего.

Не будьте такими дурнями как я: работайте за столом, или кладите на колени какую-нибудь защиту!

Дня два после этого я практически не мог ходить: колено болело и совсем не хотело сгибаться. В эти дни рабочие ходили делать магнитку без меня – на самом деле ничего особо сложного в этом нет, но последний-то профиль в сезоне мне хотелось сделать самому: достойно завершить полевой сезон. Поэтому на четвёртый день, немного расходившись, я всё же решился на последний в этом сезоне рабочий выход.

Магниторазведка, она же магнитка - один из самых простых способов геофизических исследований. Все породы намагничены по-разному, поэтому магнитка легко показывает границы различных пород, ну а месторождение - большими и красивыми аномалиями. Ну а магнитометр, наверное, самый простейший геофизический прибор. Состоит он из датчика, измерителя с жидкокристаллическим экраном и одной-единственной кнопки. В общем, идёшь по профилю, нажимаешь на кнопку, да результат в журнал записываешь. Проще пареной репы, любого рабочего обучить можно.

И всё бы ничего, но располагался профиль достаточно далеко от лагеря. Только для того, чтобы до него дойти, нужно было пройти пять километров по одной дороге, а чтобы вернуться – 13 километров по другой. И это не считая шести километров, которые нужно было пройти с работой. Весёлая такая пробежка на хромой ноге. Но, как говорится: любишь денежки – люби и на профиль ходить.

В напарники я взял Юру Новикова, с которым проработал уже три сезона и точно знал, что легко могу на него положиться в случае каких-нибудь проблем. Да и на магнитку мы с ним неоднократно ходили.

Как ни странно, но работа прошла довольно спокойно. Идти по лесу, уже практически полностью сбросившему листву, было одно удовольствие: лёгкий морозец сковал грязь и изгнал из воздуха мошку и комаров, так что управились с работой мы довольно быстро. Всего каких-то пару часов работы, и вот Юра уже выскочил по профилю на дорогу, по которой нам предстояло возвращаться обратно.

– Я уже на дороге! – радостно заорал он.

Как та самая лошадь, которая начинает бежать быстрее, почуяв дом, я ускорился и с размаху воткнулся пораненным коленом в какой-то дурацкий пенёк. Теперь я точно знаю, что значит фраза: искры из глаз. Я их видел!

– Экий вы, батенька, неловкий! – сказал я сам себе, с трудом переведя дыхание от боли.

После чего всё же собрался с силами, и выполз на дорогу вслед за Юрой. Хорошо, что тот был очень сильно увлечён приготовлением костра для чая и не обратил на меня никакого внимания: всё же негоже подчинённым видеть своего начальника ходящим на четвереньках. Я добрался до бревна, валяющегося на обочине дороги, взгромоздился на него и сказал:

– Юр, делай чай без меня. Что-то нога разболелась.

– Угу! – ответил Юра, колдуя с котелком и заваркой. – Чай покрепче сделать?

– Покрепче, - ответил я, крепко задумавшись о том, как же мне преодолеть оставшиеся 13 километров пути. Не на четвереньках же!

В общем, шли мы эти 13 километров ну о-о-очень долго, медленно и печально. Каждые пару километров я садился отдохнуть и успокоить саднившее колено. До лагеря дошли уже ближе к ночи, немало удивив окружающих. Колено, конечно, зажило, но опыт того, как не стоит делать при использовании режущих инструментов, запомнился мне намертво.

Искусство требует жертв – теперь я это точно знаю.

Кстати, про этот сезон у меня уже есть одна история: Когда пропала радиосвязь . Если интересно, то могу ещё пару историй про него рассказать.

P.S. Выкладываю очередную историю из своей геологическо-геофизической жизни на ваш суд. Пишите, комментируйте, ругайте, критикуйте - мне всегда интересно с вами общаться.