Глава 3. Собрание⁠⁠

Нас распределили по палаткам, поделив на женщин и мужчин. Нашу, вдоль стен которой стояли двухъярусные койки, наполнял густой запах мужского пота и немытых ног. Нам с Лехой достались места у самого входа. Хорошие места для побега, но плохие для отдыха, — почему-то подумал я и не разбирая сумку зашвырнул её под койку, а сам рухнул на жесткий матрас.

Леха топтался рядом, растерянно озираясь по сторонам, и пытался пристроить свой рюкзак. Выглядел он весьма неуверенно и даже нелепо. В проеме, появилась Лера. Она держала за руку Аню.  Свет, падающий извне, купал её в тусклом сиянии, и на мгновение она показалась ангелом, посреди этого ада.

— Дим, побудешь с Аней, пока я схожу за медикаментами?

Все мы понимали — никакие лекарства Лере не нужны, но наспех состряпанная легенда требовала подтверждения. Да и лишний ингалятор в наших условиях Лехе бы не помешал.

— Ладно, — кивнул я.

Лера бросила короткое «спасибо» и вышла на улицу. Леха сдался, так и не пристроив свой рюкзак; с силой швырнул его на второй ярус и молча выскользнул вслед за Лерой.

Аня плюхнулась на мою кровать, отчего пружины жалобно взвизгнули. Она натянула на лицо что-то, похожее на улыбку, и спросила:

— Что будем делать?

Я немного подумал, глядя на ее бледное лицо, и предложил:

— Давай прогуляемся по лагерю. Разведаем обстановку.

Палаточный городок гудел, словно встревоженный улей. Люди сновали между тентами, и на их лицах читалась тревога, примешанная к страху и чувству безысходности. Странно. Казалось бы, в такой ситуации каждый шаг должен быть на счету, а мы были предоставлены сами себе — и никому до нас нет дела.

Гуляя между рядами палаток, и я замечал всё новые детали. В глубине лагеря, как оказалось, стояли не только наспех сооруженные палатки, но были и капитальные постройки — блочные, серые, с зарешеченными окнами. Всё это было обнесено забором из сетки-рабицы, а за ним угадывались контуры КПП и нескольких «уазиков.

Мы обогнули здание увидели ещё одно, на котором криво висела вывеска с надписью «Санчасть». В тот же миг из чёрных репродукторов, развешанных на бетонных столбах, хрипло, будто сквозь статику, донёсся металлический голос:

— Внимание всем гражданским лицам... — просьба через двадцать минут собраться на площади перед жилым сектором.

***

Нас было много. Толпа, сбившаяся в беспорядочное стадо на пыльной площади перед серыми коробками жилого сектора, гудела. Мы стояли и ждали. Чья-то тяжёлая рука легла мне на плечо — я вздрогнул, будто меня током ударило, выдернув из оцепенения.

Это был тот самый мужичок в восьмиклинке из нашего автобуса, с усталыми глазами и проседью в щетине.

— Ну че, как вам тут? — хрипло спросил он.

Я лишь бессмысленно пожал плечами. Что можно было ответить?

Наконец перед нами появился невысокий человек в чистом, но мятом костюме, а за ним, беззвучно, словно тени, следовали несколько военных и женщина в безупречно белом халате, пятном резавшем глаза на фоне всего происходящего. Человек в костюме прокашлялся и заговорил:

— Меня зовут Аркадий Леонидович Агафонов, я — старший оперативный уполномоченный по ЧС этого региона. А это — Арина Анатольевна Минских, эпидемиолог, присланная к нам из Москвы.

Он сделал паузу, дав этим словам повиснуть в воздухе.

— Всем вам известно, что происходит в городе и почему мы здесь,  ––  продолжил он ровным голосом.
— В этот лагерь поступили люди, тщательно прошедшие медосмотр. Тут — чистая зона.
— Ага, как же, — прошипел позади меня мужичок. — Видели мы на КПП этого «тщательно прошедшего».

Агафонов сделал вид, что не услышал его.
— Попасть сюда без нашего ведома невозможно, так же, как и покинуть это место. Здесь мы пробудем до тех пор, пока не эвакуируем всех, кто остался в городе и ждет нашей помощи. Потом мы проведем некоторые исследования и анализы и отправим всех вас в безопасное место.
— Такое творится не везде? — выкрикнул кто-то из толпы.
— Не везде, — коротко ответил уполномоченный.
— А куда нас отправят? — не унимался тот же голос.
— Я прошу дать нам закончить. Все вопросы — потом. Чуть позже вам проведут инструктаж. А сейчас Арина Анатольевна хочет вам кое-что сказать.

Женщина в халате сделал шаг вперед. Её лицо было неестественно спокойным

— Спасибо. Итак, — её голос был ровным, без эмоций, словно она зачитывала технический отчёт. — Мы пока не знаем, что это за болезнь, чем она вызвана и почему болеют не все, даже при близком контакте с зараженным. Человек может заразиться, а может и нет. Инкубационный период — от тридцати минут до двух часов. Болезнь почти всегда летальна, за исключением редких случаев. Смерть наступает через пять–девять часов.

Она говорила методично, выстраивая чудовищный алгоритм.

— Первые симптомы: высокая температура, кашель и зуд. Через несколько часов — рвота, затем агрессия, сменяющаяся апатией, и появление тёмных, некротических пятен на шее. Затем смерть.

В толпе прошел сдавленный стон. Арина Анатольевна продолжила, глядя поверх наших голов.

— Но бывают случаи, когда человек не умирает, а останавливается на стадии агрессии. Сейчас мы не знаем, сможем ли найти вакцину в ближайшее время, и так же мы не знаем, можно ли вылечить уже заражённых. Поэтому просим вас быть бдительными - уделяйте внимание своим за своими близкими и окружению. Если увидите симптомы — немедленно сообщите об этом, от этого зависит ваша жизнь. На этом всё. Спасибо за внимание. Сейчас вам разъяснят правила пребывания в лагере.