13

Дочь Вороньего Короля. Глава 27 (окончание).

Дочь Вороньего Короля. Пролог.

Дочь Вороньего Короля. Глава 27 (начало).

***

Принцесса проснулась только под вечер. Она пошевелила сперва руками, затем ногами и с удовольствием отметила, что конечности слушаются. Истощение, вызванное перенапряжением всех сил, постепенно проходило и она, аккуратно поднявшись, оделась.

С каждым пройденным шагом Игнис все больше возвращалась к нормальному своему состоянию, и спустя каких-то десять минут решила, что пойдет к Тару уже сегодня, нет, прямо сейчас!

«Хватит, я должна все рассказать ему»! – подумала девушка, и решительно вышла в коридор.

С каждым шагом, пройденным по направлению к покоям принца, уверенность стала испаряться, и, дойдя до лестницы, Игнис остановилась, зажмурившись и борясь с подступающей паникой.

«А может, не надо»? – неуверенно подумала она. – «Может, все-таки, это плохая идея»?

Она прикрыла глаза и снова вспомнила, как взметнулось пламя, усиленное ветром, и как огненный шторм разметал изначальных, готовых вот-вот закрепиться на стене. Это было так красиво, так величественно, так…

Огнерожденная выдохнула и широко распахнула глаза.

«Нет, я пойду к Тару и все ему скажу, хватит прятаться за своими страхами»!

И она решительно двинулась вперед.

Покои принца располагались этажом выше – рядом с комнатами самого барона. Тот предлагал их Игнис, но огнерожденная отказалась, решив, что будет не очень красиво стеснять хозяина замка. К тому же, она всегда была достаточно неприхотлива в быту: она могла носить шелка и парчу, украшать себя золотом и драгоценными камнями и спать на перинах, но, если было нужно, одевалась в простую шерсть и укрывалась плащом, а спала на голой земле.

«Интересно, что же он все-таки скажет? Ведь между нами пробежала искра, я чувствую это, не верю, что Тар ничего не ощущает. Мы – родственные души, мы созданы друг для друга».

Пока она размышляла так, ноги сами-собой передвигались, меряя шагами ступеньки. Раз-два, раз-два.

«Все будет хорошо, хорошо, хорошо»…

Раз-два, раз-два.

Игнис вдруг повело, и она прислонилась спиной к прохладному камню.

«Хорошо, что уже поздно, и тут никого нет, а то сгорела бы от стыда», - подумала огнерожденная и, собравшись с силами, преодолела остаток пути.

Из-под двери в комнату принца выбивался тусклый свет и на миг Игнис почудилось, будто с другой стороны раздаются какие-то звуки.

«Он все еще празднует победу»? – удивленно подумала она. – «Не помешаю ли я тогда? Нужно проверить».

Приняв это решение, Игнис встала на цыпочки и бесшумно заскользила вперед. С каждым сделанным шагом звуки становились чуть сильнее, но все равно неясно было, что же творится за толстой дубовой дверью. Подойдя вплотную, Игнис в последний раз собралась с духом и аккуратно, так, чтобы не выдать себя предательским скрипом, толкнула дверь.

«Надеюсь, я не отвлеку его от чего-нибудь важного», - подумала огнерожденная, заглядывая внутрь.

А уже в следующий миг она поняла, что для того, чтобы отвлечь принца, потребуется нечто большее, чем легонько скрипнувшая дверь. В комнате были зажжены свечи, пахло пряным вином, духами и потом. Одежда валялась, раскиданной во все стороны - те, кто срывал ее друг с друга в порыве страсти и не думали об аккуратности и благоразумии. Не для того они пили вино при свечах, не для того украдкой встретились сегодня вечером.

На большой кровати, украшенной позолотой, в яростной любовной схватке сплелись два тела. Одно – могучее и загорелое – принадлежало мужчине, другое – белоснежное, податливое и нежное – женщине.

Принц и принцесса. Ветер и вода. Таривас и Блаклинт.

О да, северянка смогла ходить к вечеру, да еще как!

У Игнис все поплыло перед глазами, и она, точно завороженная продолжала наблюдать за тем, как тот, кого она называла любимым и та, кого она, отбросив ненависть, сочла подругой, стремительно приближались к пику, к наивысшей точке…

Вот с губ Блаклинт сорвался крик, а ее ногти впились в спину принца, оставляя длинные багровые полосы, вот секунду спустя Таривас Вентис – ее принц, ее первая любовь, ее выдуманная сказка – хрипло выкрикнул имя северянки и запечатал губы северянки жарким поцелуем…

Игнис больнее не могла смотреть на это, она отшатнулась, и, шатаясь из стороны в сторону – силы неожиданно покинули ее – двинулась прочь, сама не зная, куда идет.


***

Едва слышный стук вывел Лариэса из легкой дремы, в которой тот пребывал уже несколько часов. Юноша поднялся, а его пальцы сами собой сжались на рукояти кинжала – привычки, выработанные годами, изжить было невозможно.

«И кто бы это мог быть»? – подумал полукровка. – «Я же просил меня не беспокоить»!

Сутки, прошедшие после прощания с погибшими, он не выходил наружу, ничего не ел и пил лишь воду. Щит тяжело переживал свою несостоятельность как командира, ведь из-за него погибло почти два десятка лучших бойцов королевства! Его товарищей. Его друзей. Членов его семьи. Эрик останется калекой до конца своих дней, да и Кларисса будет восстанавливаться не один месяц.

Возможно, он бы и несправедлив к самому себе, но не мог поступить иначе, а потому строжайше запретил даже приближаться к его покоям, оставив Марка охранять принца. Первые несколько часов виконт выл и только не бился головой об стену, затем – немного успокоился и взял себя в руки. И вот сейчас Щит принца почти был готов принять случившееся и двинуться дальше, а потому очень хотел до утра побыть наедине с собой…

«Но что, если с его высочеством случилась беда»? – промелькнула в его голове мысль, заставившая моментально позабыть о собственной печали и тоске.

Лариэс резко поднялся с места, подошел к двери и открыл ее… И обомлел.

На пороге стояла Игнис и выражение ее лица было таким – маску девушка держала в руках – что у полукровки сразу же отпало желание задавать какие-нибудь вопросы.

- Проходи, - просто сказал он, и Игнис, не заботясь о том, что порядочным дамам, да еще и королевского происхождения, вообще-то не пристало вечером запираться с мужчиной в одной комнате, вошла и села на кровавь.

Она не произнесла ни слова, но этого и не требовалось – Лариэс не один и не два раза видел такое выражение лица у девушек, знававших принца.

«Проклятье, как же не вовремя! Наверное, она, едва очнувшись, решила навестить его высочество, и застукала того, развлекавшегося с какой-то девкой».

Он налил в кубок воды, затем сел рядом и протянул его принцессе.

- Будешь?

Та без единого слова приняла дар и отхлебнула.

- Его высочество? – спросил Лариэс, чтобы хоть как-то завязать разговор.

Он знал, что сперва нужно вынудить собеседницу раскрыться, иначе ничего не получится.

Та кивнула и опустила голову.

- И с кем он был?

- Блаклинт, - выдохнула Игнис.

Ее губы задрожали, а из глаз полились водопады слез. Сперва кубок, затем – маска, вывалились из вмиг ослабевших пальцев, и в освободившиеся ладони уткнулось искаженное мукой лицо.

- Блаклинт, Блаклинт, он трахал Блаклинт, - точно заклинание повторяла Игнис. – Ее. Эту северную суку! Я считала ее подругой!! Какая же я дура!!!

Она сорвалась на визг, а затем рыдания стали еще сильнее.

Лариэс тяжело вздохнул и отработанным движением обнял девушку, прижав ее голову к своей груди. Всхлипывания и причитания стали звучать приглушеннее, но и не думали прекращаться.

«Ничего нового», - грустно подумал юноша. – «Но на этот раз его высочество, конечно, перещеголял себя».

Он почувствовал, как в груди зарождается нечто новое, то, чего он еще не испытывал, либо старательно прятал на самое дно своей души – неодобрение.

«Игнис заслуживает лучшего, она не должна вот так сидеть и рыдать у меня на руках», - думал он.

И в то же время Щит принца был человеком разумным, он понимал – что сделано, то сделано, и нужно постараться успокоить подругу, которая сейчас вряд ли в состоянии адекватно воспринимать реальность.

Всхлипы постепенно затихли и Игнис, немного отстранившись, посмотрела на него. Алые волосы растрепались, глаза распухли от слез, шрамы, казалось, тоже, но все равно в этот момент огнерожденная показалась Лариэсу невыносимо прекрасной.

- Лучше? – осведомился он.

Она кивнула.

- Я так и думал.

- Я не первая, кто плачется у тебя на груди? – девушка выдавила из себя жалкое подобие улыбки.

- Нет. Четвертая, или пятая.

- Стало быть, в свободное от защиты Тара время ты тратишь на успокаивание дур, втрескавшихся в него по уши? – она шмыгнула. – Все как ты и говорил за вечер до штурма.

Лариэс, ощущая, как кончики ушей начинают бешено дергаться, проговорил самым официальным тоном:

- Прошу простить меня, ваше высочество, тогда я перебрал и совершенно себя не контролировал. Надеюсь, что ничем не оскорбил вас. Я хотел извиниться, но обстоятельства немного помешали, как вы, должно быть, понимаете.

- Ничего страшного, ты лишь хотел предостеречь меня, и я благодарна за это. Скажи, а эта Талисса тоже плакала у тебя на плече? Или сразу намеревалась оказаться в гареме Тара… Тариваса.

«Ох черти бы меня драли! Я что, и об этом рассказал по пьяной лавочке» !?

Несмотря на то, что большую часть событий той беседы Лариэс вспомнил еще во время своего последнего посещения Грани, некоторые моменты упрямо не желали всплывать из мрачной бездны алкогольного угара. Например, этот.

Скрыть изумление было невозможно, и Игнис грустно улыбнулась.

- Да, ты немного рассказал о том, что именно произошло между вами… тремя.

- Ничего… Ничего не произошло.

Огнерожденная пожала плечами.

- Ничего? Ну ладно, как скажешь. Так что же, о чем ты говоришь идиоткам вроде меня, чтобы успокоились? Может, и на мне потренируешься?

- Обычно я говорю им, что его высочество не создан для любви к одной женщине. Что он – избранный Богом, а потом должен оставить как можно больше отмеченных небесами детей. Напоминаю о его щедрости и доброте.

- Талиссе тоже говорил все это?

- Ей, - Лариэс помялся, но все-таки закончил, - не пришлось ничего говорить.

- Не хочешь облегчить душу?

- Зачем? Что было, то прошло, - соврал Лариэс. – И, кажется, это не я, презрев все приличия, пришел к вам в покои с распухшими от слез глазами.

Игнис отстранилась и залилась безрадостным смехом.

- Какая же я все-таки дура…

Лариэс промолчал. Он мог бы многое сказать, но какой в этом был смысл? Что бы изменили его слова? Ровным счетом, ничего. Игнис требовалось плечо, на которое можно опереться, друг, которому можно выговориться, который все поймет. В том, что она не пропадет, Лариэс не сомневался, а уж что делать теперь, девушка могла решить и сама.

- Представляешь, - продолжала она, меж тем, - я влюбилась в него с первого взгляда. Обокрала отца, сбежала из дома, и все ради чего? Ради того, чтобы посмотреть, как он затаскивает в кровать Блаклинт? Ну конечно, у нее ведь белоснежная кожа и груди, как арбузы, а что я?

Игнис коснулась своих ужасных шрамов и посмотрела Лариэсу прямо в глаза.

- Скажи, я ведь уродлива?

Лариэс понял, что на этот раз он попался. Ни один прямой ответ не устроил бы огнерожденную, а ее следовало успокоить любой ценой.

Чтобы выиграть несколько секунд, он поднялся и подошел к окну, выглянув во двор, туда, где продолжалось веселье – солдаты уже вторые сутки продолжали отмечать невероятную, достойную сказаний и легенд, победу.

- Ну? – услышал он требовательный голос собеседницы и понял, что больше тянуть время нельзя.

«Господи, пожалуйста, дай мне сил и позволь уверенно пройти это испытание», - взмолился Лариэс.

Он повернулся и встретился взглядом с Игнис. В глубине ее карих глаз застыла мольба, и только сейчас Лариэс полностью осознал, как же на самом деле одинока и несчастна приемная дочка одного из самых влиятельных людей мира. Только теперь до него наконец-то дошел весь ужас ее существования – существования человека, ненавидящего зеркала, человека, уставшего от постоянных жалостливых взглядов одних, и отвращения других.

И он понял, что не нужно ничего придумывать, не нужно готовить речи и заниматься подобной ерундой. Следует лишь сказать правду, только правду и ничего кроме правды. Ответ должен исходить из глубины сердца, и это будет правильным решением.

- Ты – самый интересный человек, которого я встречал, - уверенно проговорил он, делая шаг навстречу ей, – с тобой весело и никогда не скучно. Ты за несколько недель стала моим лучшим другом, понимаешь? Красива? Конечно, причем настолько, насколько сама считаешь себя привлекательной. Пока ты не поверишь в это, ни чьи слова ничего не сделают, ясно тебе, глупая девчонка? Его высочество выбрал другую? Ну, значит, тем хуже для него. Для меня принц – бог, но даже боги могут ошибаться, он пожалеет, но тогда будет поздно. Все будет так, как я сказал, но для этого нужно поверить в себя. Так что не нужно слез и этой жалости, недостойной огнерожденной, которая вправе выбирать свою судьбу. А теперь соберись и прекрати рыдать!

Последние слова он буквально прокричал, нависнув всем своим немаленьким ростом над Игнис, которая в этот момент показалась хрупкой и удивительно ранимой.

Девушка смотрела на него, широко распахнув глаза, а затем отчаяние и боль исчезли из них, и огнерожденная бросилась к Лариэсу на шею, обнимая его так, что затрещали позвонки.

- Спасибо тебе, - прошептала она. - Это именно то, что я хотела услышать.

Он чуть отстранил собеседницу и покачал головой.

- Ваше высочество, как не стыдно вешаться на шею к неженатым мужчинам.

Игнис фыркнула и ее кулачок больно впился в плечо виконта.

- Поговори мне тут. – Она помедлила, и произнесла. – Но действительно, спасибо. Я рада, что встретила тебя.

- Я тоже, моя принцесса.

Эти слова вырвались сами по себе, и Лариэс тут же обругал себя за глупость, но Игнис никак не отреагировала на них. Она зевнула, прикрыв рот ладонью.

- Кажется, я еще не полностью восстановилась, пойду, пожалуй, к себе.

- Это будет самым правильным решением. Спокойной ночи.

- И тебе сладких снов, мой друг.

С этими словами заметно повеселевшая принцесса покинула телохранителя.

Дубликаты не найдены